Чужой свет

– Что с ним?! – вскрикнула Таэлира, бросаясь к Зифану.

Тарр принял человеческий вид. Он был бледен, но собран. Его глаза, теперь ясные и острые, обвели комнату, остановившись на Сергее, который инстинктивно прикрыл Катю собой.

– С ним произошло то, чего не должно было случиться, – голос Тарра был низким и опасным. – Превращение под воздействием полного лунного цикла. Против своей воли.

– Но как? – спросила Таэлира, не веря своим ушам. – Защитное поле лунного излучения. Оно же активно!

Тарр медленно подошёл к главной панели управления, его пальцы пробежали по рунам. На экране высветилась схема энергоснабжения. Один ключевой сегмент – система внутренних защитных полей – мигал тревожным красным.

– Поле не активно, – констатировал он ледяным тоном. – Но оно не сломано. Оно выключено. И сделали это не мы.

Он повернулся к ним. В его обновлённом, собранном из пепла памяти взгляде читалась вся тяжесть осознания.

– Кто-то получил доступ к базовым системам управления. Они выключили нашу защиту в самый критический момент. – Он посмотрел на Сергея, потом на лежащего без сознания Зифана. – Теперь мы все в опасности. От самих себя.

Он выпрямился во весь рост, и в нём снова стал виден старейший охотник, лидер.

– Кирон затеял опасную игру. Но вместе, мы дадим ему отпор. Пора начинать игру по-крупному.

Глава девятнадцатая: Ключ

Тарр стоял неподвижно, его взгляд был прикован к неподвижному телу Зифана, распростёртого на холодном полу медицинского блока. В ушах ещё стоял последний рёв, рёв существа, в котором не осталось ничего от его друга.

«Мы прошли сквозь холод тьмы космоса и через века борьбы с чужим светом. Это не может закончиться вот так. Не сейчас», – буравила сознание ледяная мысль. Он сглотнул ком, застрявший в горле. Подавитель. Он снова был их последней надеждой. Но не панацеей. Тарр прекрасно знал, чем это может закончиться.

Тёплое прикосновение сзади заставило его вздрогнуть. Таэлира обняла его, прижавшись щекой к его напряжённой спине. Её дыхание было ровным, и таким родным, успокаивающим.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – её голос прозвучал прямо у уха, тихо, но твёрдо. Она мягко развернула его к себе, заставив встретиться взглядом. Её глаза, цвета старого золота, не мигали. – Посмотри на меня. Всё получится. Слышишь меня?

Он поднял взгляд – и в его обычно пронзительных глазах плескалась та самая тревога, которую он так ненавидел: тревога командира, осознающего, что теряет своего бойца.

Он слишком хорошо помнил горечь прежних потерь. Но Зифан был не просто солдатом – он был его другом, тем, что был верен ему всегда. Он всегда находил выход там, где любой другой опустил бы руки. Если бы не он, то вся эта борьба не имела бы смысла. Он дал его народу надежду.

– А если нет, Таэль? – голос его дрогнул, перейдя в хриплый шёпот. Он кивнул в сторону белого зверя. – Что, если Подавитель не сработает? Это всегда игра со смертью. Ты же знаешь, чем это всё может закончится. И я… я не смогу этого сделать. Не с ним.

– Тебе и не придётся, – она схватила его руку, её пальцы нежно сжали его ладонь, пронизывая его руку и сердце своим теплом. – Он сильнее, чем кажется. Его разум всегда побеждал. Верь в него. Поверь мне.

Он замер, словно пригвозждённый к месту. Её уверенность мерцала перед ним, как маяк в бушующем море. Медленно, будто продираясь сквозь вязкий туман, он кивнул. Его кулак сжался до хруста – побелевшие костяшки влажно хрустнули в тишине.

– Ты права. Шанс есть. Всегда. – Выдох сорвался с губ, и в тот же миг его фигура обрела прежнюю, почти звериную собранность – как у хищника перед прыжком.

Он наклонился, бережно, но без колебаний подхватил массивное тело волколака на руки. Мускулы на его руках вздулись буграми. Но не почувствовали тяжесть. Таэлира, Катя и Сергей молча последовали за ним по синему коридору убежища, их шаги звучали глухо в звенящей тишине.

В лаборатории царил хаос после недавней схватки. И посреди этого хаоса, как древний алтарь, возвышался Подавитель. Его матовый корпус холодно отсвечивал в свете мониторов. Тарр шагнул внутрь клетки, осторожно уложив Зифана на прохладный металл пола. Звук захлопывающейся решётки прозвучал как приговор.

– Поле снова активно, – доложила Таэлира, её пальцы скользнули по панели. – Система перезагрузилась. Контуры стабильны.

Тарр не ответил. Его взгляд был прикован к другу.

– Катя? – наконец спросил он, не отводя глаз. – Ты точно справишься?

Катя, уже стоявшая у главного пульта, изучала интерфейс. На её лице не было и тени прежнего ужаса, только сосредоточенность хирурга перед сложнейшей операцией. Пальцы её порхали над голографическими клавишами, вызывая знакомые Зифану схемы.

– Да, – ответила она чётко. – Он показал мне. Подавитель вновь настроен на выжигание Λ-диапазона. – Её голос дрогнул лишь на миг. – Я готова.

– Начинаем! – скомандовал Тарр, и его голос повис в воздухе – тяжёлый, словно свинцовая гиря.

Катя ввела финальную последовательность. Аппарат взревел, будто разбуженный хищник. Клетку мгновенно залил ослепительный синий свет – настолько яркий, что резануло по глазам. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона и жжёной пыли. По рёбрам каркаса запрыгали искрящиеся всполохи.

Сконцентрированный луч, похожий на сгусток жидкой молнии, ударил в грудь белого волколака. Тело Зифана выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, из горла вырвался нечеловеческий, полный боли стон. Тарр смотрел на это не моргая, его челюсти были сжаты так, что на скулах выступили белые пятна.

И так же внезапно, всё резко прекратилось. Гул стих, свет погас. В лаборатории воцарилась тишина, настолько глубокая, что в ушах зазвенело. Было слышно лишь прерывистое, тяжёлое дыхание Тарра.

Казалось прошла целая вечность.

Тело на полу дёрнулось. Сначала слабо, потом сильнее. Раздался тихий, мокрый хруст – звук ломающихся и втягивающихся внутрь когтей. Шерсть, будто живая, начала съёживаться, впитываясь обратно в поры. Кости с треском и скрипом перестраивались, укорачиваясь. Это напоминало обратную перемотку самого жуткого кошмара – медленную, невыносимую, от которой стыла кровь в жилах.

И наконец, на холодном полу остался Зифан. Голый, бледный, покрытый липким потом. Он лежал на боку, его грудь судорожно вздымалась.

Через несколько секунд он резко втянул воздух, будто захлёбывающийся в пучине, и рывком сел. Глаза метались по комнате – пустые, невидящие, полные первобытного, животного ужаса.

Тарр бесшумно открыл клетку и присел рядом на корточки.

– Зиф? – он произнёс имя шёпотом, напряжённо вслушиваясь в тишину. Голос был таким тихим, таким бережным – будто обращался к раненому существу, которое может в любой миг отпрянуть. – Ты… слышишь меня?

Учёный резко повернул голову на звук. В его глазах медленно, словно сквозь густой туман паники, пробивалось осознание – робкое, но неуклонное.

– Тарр?.. – он протёр лицо дрожащей рукой, будто стирая с него маску. – Это… ты? Где… что…

– Всё кончилось, – Тарр мягко, но твёрдо взял его под локоть, помог встать. – Всё хорошо.

Охотник бережно накинул на плечи учёного термоодеяло – Таэлира молча протянула его. Он повёл его, почти неся, к жилому блоку: туда, где ждали спасительный душ, сухая одежда, горячий чай. Мир простых, осязаемых вещей – как противоядие хаосу, только что пережитому.

***

Через час они снова собрались в лаборатории. Зифан сидел, закутанный в плед, с кружкой в руках. Его глаза, обычно такие острые и ясные, были запавшими и красными, но в них уже горел знакомый огонь аналитического ума.

– Итак, – начал он, его голос всё ещё был хриплым. – Произошла неконтролируемая трансформация. У Сергея и у меня… – он замолчал, пытаясь собрать в кучу обрывки памяти. – Из-за отключенного поля, мы подверглись длительному воздействию лунного излучения.

– Да, – тихо подтвердила Катя, её взгляд скользнул к Сергею, сидевшему рядом. Он выглядел измождённым, но его рука твёрдо держала её. – Я нашла его здесь. Он был… другим.

– Но почему только мы? – Зифан уставился на Тарра и Таэлиру. Его взгляд был пристальным, изучающим. – Вы ничего не почувствовали? Ни малейшего позыва? Ни дрожи в костях?

Тарр и Таэлира переглянулись. Никто в суматохе не обратил на это внимание. Охотник медленно покачал головой.

– Ничего. Как будто ничего и не было, – сказала Таэлира, и в её голосе прозвучало лёгкое недоумение. – Мы были сосредоточены на операции, на тебе… но нет. Никаких изменений.

В лаборатории повисло тягостное молчание. Этот вопрос, заданный вслух, придал новой, тревожной глубины всей ситуации.

– Тарр, – осторожно начал Сергей. – С вами… такое вообще бывало? Раньше? Как с Зифаном или со мной?

Тарр откинулся на спинку стула, его взгляд ушёл куда-то вдаль, в тёмные коридоры памяти.

– Нет, – ответил он наконец. – Но мы никогда не были полностью без защиты. Сначала – убежища с полным экранированием. Потом… нейтрализатор. – Он скривился, воспоминания о нём вызывали в его груди боль. – А после – поле в экзоскелетах и убежищах.

– Что ты хочешь этим сказать, Сергей? – спросила Таэлира, нахмурившись.

– Если вы никогда не испытывали этого «зова»! – Сергей выпалил фразу, словно боялся, что мысль растворится в воздухе. – Возможно… возможно, вы вообще не способны его почувствовать? В принципе?

Катя повернулась к Тарру, её глаза широко раскрылись от внезапной догадки.

– Иммунитет, – прошептала она. – У вас иммунитет к тому, что превращает остальных. К самому механизму «проклятия».

И тут же вспомнила. – И Кирон… он назвал тебя «Старшим». Что это значит?

Зифан, Тарр и Таэлира снова обменялись взглядами. На этот раз в их молчании была тяжесть веков.

– Тарр и Таэлира, – начал Зифан, резко отставляя кружку. – Они – одни из Первых. Тех, кто помнит Ифрилию не из сказаний, а по живому запаху её ветров! Десять тысяч лет назад… наши предки не знали превращений. Они были зверями – и только. Рождались в этой форме, жили в ней и умирали.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Тарр был первым… – начал Зифан, и в голосе его прозвучала смесь восхищения и трепета. – Первым, чьё тело перестроилось – добровольно, осознанно. Не волшебство, не случайность – лишь воля, ломающая границы природы, переписывающая саму суть биологии. Это была эволюция… – он сделал паузу, словно заново переживая сказанное. – Его сила возросла многократно. Поначалу ифрилийцы боялись его, некоторые даже решались бросить вызов. – Зифан бросил взгляд на Тарра. – Но разве можно было устоять против вожака, ставшего чем‑то большим? Потом он научил Таэлиру, свою спутницу… а затем и других. Так родилась новая эра. Эра осознанного, разумного существования!

– А ты? – спросила Катя, не сводя с него глаз. – Ты тоже… из тех…Первых?

Зифан усмехнулся, и в этой усмешке была бездна усталости.

– Я родился спустя множество циклов, около двух тысяч лет назад. Как и Кирон. Из Первых, из истинных Старших, осталось лишь трое: Тарр, Таэлира и Наар.

Сергей застыл, словно окаменев. Тысячи… десятки тысяч лет! Эти цифры вихрем крутились в сознании, отказываясь вписаться в привычные рамки человеческой жизни. Он впился взглядом в Тарра – в этого исполина, чья мощь соседствовала с невысказанной усталостью, – и попытался вообразить непомерный груз столь долгого существования.

– Знаете, почему мы на самом деле остались? – тихо произнёс Тарр, но его голос был твёрдым как сталь. – Когда последний корабль отправлялся обратно на Ифрилию… мы не присоединились к ним. Мы остался здесь, на Земле. Потому что все эти ифрилийцы – те, кто изменился под этим чужим светом не по своей воле… они мои потомки. Мои и Таэлиры. Мы не можем их бросить здесь одних. Они – наша ответственность.

***

На базе «Зигорекс» профессор Васильев в ярости ударил кулаком по столешнице, отчего на мониторе заплясали блики. Все его экраны, секунду назад показывавшие внутренние камеры убежища и потоки данных, теперь были мертвы.

«Чёрт! Все системы перезапустились. Обновилась шифровка и теперь доступ закрыт», – прошипел он сквозь зубы. План, такой изящный, такой точный, рассыпался в прах. И теперь ему предстояло доложить об этом Ему. От этой мысли его сердце сжало ледяным обручем.

Ватные ноги понесли его по холодным коридорам к кабинету Кирона. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Он боялся. Боялся жёлтых глаз, бездонной ярости и тех когтей, что могли разорвать сталь.

Кирон сидел в кресле спиной к двери, неподвижный, как камень. Он смотрел в окно, где в разрыве туч висела луна – полная, налитая холодным, серебристым светом. Он снова ощутил то непреодолимое желание. Желание поднять голову к этому свету и завыть. Просто завыть… Забывая обо всём.

Его вывел из транса тихий, нервный кашель в дверном проёме.

Кирон медленно, очень медленно повернулся. Его глаза, ещё затуманенные лунным зовом, постепенно сфокусировались на фигуре профессора.

– Что у тебя? – голос прозвучал низко, булькая, будто из глубокой шахты.

– План… – Васильев сглотнул. – Не сработал. Обратились только учёный и гибрид. У остальных… никакой реакции. Девчонка-врач вернула гибрида, а Тарр… Тарр вернул Зифана. И ещё…теперь… теперь мы заблокированы. Полный сброс систем. У меня больше нет доступа к их системам.

Он опустил голову, ожидая вспышки ярости, удара и хруста своих костей. В висках мощно стучала кровь. Он был недалеко от истины. В глазах волколака вспыхнуло пламя гнева. Мускулы на его плечах вздулись, готовясь к прыжку. Профессор зажмурился.

В этот момент резко загудел коммуникатор на столе. На экране замигала эмблема – стилизованная буква «А».

Алхимик.

Кирон замер, будто время вокруг него остановилось. Ярость в его глазах, подобно угасающему пламени, отступила, уступив место холодной концентрации – такой же прозрачной и острой, как лезвие льда.

– Вон отсюда, – прошипел он в сторону Васильева, даже не взглянув на него.

Профессор, не веря своему счастью, выскочил из кабинета, тихо притворив дверь.

Кирон нажал кнопку принятия вызова. На экране возникло размытое, искажённое изображение в капюшоне.

– Слышал, тебя снова постигла неудача? – голос Алхимика был ровным, лишённым всяких эмоций, но в его интонации, холодной и расчётливой, проскальзывало нечто зловещее.

– Ты позвонил, чтобы поглумиться? – резко бросил Кирон, но в голосе уже не было прежней ярости. Что‑то в тоне Алхимика заставило его насторожиться.

– Отнюдь. Всё прошло именно так, как и было задумано, – произнёс Алхимик.

Кирон нахмурился, его звериные брови поползли вниз.

– Издеваешься? План же провалился! Они не обратились!

– Подумай, Кирон. Почему? – Алхимик сделал паузу, будто давая ему время. – Почему двое из четырёх поддались, а остальные – нет? При одинаковых условиях?

Кирон молчал. Мысль, тяжёлая и неумолимая, начала прорастать в его сознании.

– Потому что лунное излучение на них не действует, – продолжил Алхимик. – Потому что они – Старшие. И наш сегодняшний эксперимент это блестяще подтвердил. Мы не проверяли уязвимость убежища. Мы проверяли Их.

Кирон откинулся в кресле. Мысленный пазл с грохотом сложился. Кровь Тарра. Неустанная охота именно за ним и Таэлирой.

– Поэтому тебе нужны были именно они, – голос Кирона стал тихим, опасным. – Ты знал об этом. Или только догадывался?

– Гипотеза требовала проверки. Теперь она подтверждена, – ответил Алхимик с ледяной точностью учёного. – Их биология – ключ к подавлению лунного резонанса на фундаментальном уровне. Их кровь даст нам все ответы. Ответы, которые позволят вылечить таких как ты. Даст то, чего ты так давно желаешь – свободы.

Кирон переваривал сказанное. В его душе боролись ярость от того, что его использовали как слепое орудие в эксперименте, и жгучее, давнее желание – желание разорвать цепи проклятия, что звенели в его крови каждый раз, когда на небе появлялся этот серебристый диск.

– И что теперь? – спросил он наконец.

– Я высылаю тебе новую команду. Гибриды нового поколения, более стабильные и управляемые. Их задача – взять их живыми. Тарра и Таэлиру. Живыми и невредимыми. Ты возглавишь штурм. Не подведи.

– Хорошо, – коротко бросил Кирон и разорвал связь.

Экран погас. В кабинете снова остался только лунный свет, пробивающийся сквозь окно. Кирон подошёл к стеклу, уставившись на холодный диск. Теперь в его взгляде не было прежнего смятения. Была лишь твёрдая, хищная решимость…И надежда.

«Я иду, мой старый друг, – подумал он, и его губы растянулись в оскале, в котором было нечто большее, чем просто звериная ярость. – Теперь я знаю, за чем иду. И нас действительно ничто не остановит».

Тень от его массивной фигуры легла на всю комнату, поглотив последние островки света.

Глава двадцатая: Солдат без знамени.

Рассвет застал капитана Валерия Дыбина на пустынной проселочной дороге в сорока километрах от города. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Воздух пах влажной землёй, хвоей и чем-то горьким – пеплом. Его собственный пепел. Пепел карьеры, репутации, принципов. Вчерашняя ночь нанесла раны – и подарила холодную ясность, словно отполированный временем кристалл.

Вернувшись в машину, он посмотрел на свои руки на руле. Они не дрожали. В этом и был весь ужас – организм, отточенный годами войны, уже принял новую реальность. Реальность, в которой его предали свои, а чужими оказались существа из кошмаров.

«Они не дадут мне покоя, – думал он, всматриваясь в отражение в зеркале заднего вида. Морщины на лице казались шрамами от бессонных ночей. – Кирон знает: я жив. И знаю то, чего знать нельзя. Я – свидетель. А свидетелей либо гасят, как свечи, либо переплавляют в союзников. В союзники я не гожусь. Так что…»

Он развернул внедорожник. В его голове родилась идея, казавшаяся бы в другое время безумной. Он внутренне ухмыльнулся этой мысли: – «Этот пёс не будет ожидать от меня такого шага». Шины с хрустом вывернули гравий. Обратный путь казался короче. Город, несмотря на ранее утро, уже жил своей жизнью.

Дыбин припарковался в двух кварталах от своего дома. Это была рискованная затея. Но деваться было некуда. Он обошёл здание с чёрного хода, проверив каждый куст, каждую тень. Ничего. Либо за ним не следили, либо следили так, чтобы он этого не заметит. Второе было вероятнее. Но времени на паранойю не было.

Внутри пахло пылью, одиночеством и слабым, едва уловимым химическим запахом – хлоркой? Перекисью? Они вычистили даже запах крови. «Зигорекс» не оставляет следов – поработала команда зачистки.

Он прошёл в кабинет и отодвинул тяжёлый дубовый книжный шкаф с грохотом, который отдался в пустом доме, как выстрел. За ним – стальной сейф, вмурованный в несущую стену ещё его отцом. Цифровая панель мигнула зелёным, и дверь отъехала с тихим шипением. Внутри него лежала вся его прошлая жизнь: различные пистолеты, пистолеты-пулемёты, несколько гранат и упаковки патронов с цветной маркировкой. Оружейный алтарь солдата-отступника.

Он взял только документы, два запасных магазина с бронебойными патронами и небольшую, плоскую коробочку с красным крестом – полевой набор первой помощи. Всё, что может понадобиться, когда помощь ждать неоткуда. Остальное оставил. Это был ритуал прощания. Он с грустью и тяжестью в сердце посмотрел на свой дом, будто бы в последний раз. На него нахлынули воспоминания. Он вспомнил, когда был ещё совсем маленьким. Своих родителей. Отца – вечно пропадающего на службе. И мать, постоянно переживающей за него. Он помнил тот день, когда отца не стало. И как через полгода ушла и мать. Она не смогла выдержать свой самый страшный кошмар, ставший реальностью.

Дорога к особняку пролегла через уже весьма оживленный город. Он вёл машину автоматически, его мозг проигрывал все возможные сценарии. «Они убьют меня ещё на пороге. Они мне не поверят. Но если Кирон действительно послал моих людей на убой ради данных…, то у этих существ с ним общие враги. Враг моего врага…, в любом случае выбора у меня нет».

Железные ворота особняка были приоткрыты. Он вошёл во двор, и к его горлу вновь подкатил ком – каждый куст, каждое дерево напоминало ему о его величайшем поражении. О его ребятах.

Подвал встретил его стерильным синим светом и… чистотой. Ни пятен, ни гильз, ни сколов на стенах. Даже та самая турель, которую они уничтожили зарядом из Калликса, исчезла. На её месте был лишь аккуратный люк в потолке. Дыбину даже на мгновение показалось, что всё это был лишь дурной сон. Отмахнувшись от этой мысли, он внимательно осмотрел помещение.

Его взгляд наткнулся на едва заметную линзу в углу потолка. Камера. Не скрытая, нет. Она просто была частью стены, как бытовая розетка. Он вытащил из кармана серую, промасленную ветошь. «Надеюсь, сойдет» – подумал капитан и помахал ею перед объективом.

– Я знаю, что вы там! – его голос гулко отдался в бетонном мешке коридора. – Мне нужно поговорить. У меня есть информация. О Кироне. О его планах.

В ответ он услышал лишь тишину. Глубокую, почти осязаемую. Но он стоял. Потому что отступать было некуда.

***

В глубине убежища Зифан, наконец вырвавшийся из цепких лап кошмара, склонился над главным сервером. Его пальцы летали по голографической клавиатуре, выводя на экраны водопады из рун и бинарного кода. Логи были переполнены сообщениями об ошибках, о попытках взлома. К счастью, компьютер убежища быстро восстанавливал поврежденные участки.

– Система перезагрузилась с полным сбросом ключей шифрования, – пробормотал он с облегчением, но его мысли были окутаны тревогой. – Откуда у них тот квантовый дешифратор. Его можно получить только если…

Предупреждающий писк оборвал его мысли. На одном из мониторов, с камеры подвала, стоял человек. Один. В камуфляже, без оружия на виду. Лицо Зифан узнал мгновенно – капитан, командовавший штурмом. Тот, чьи люди остались лежать в этих коридорах.

«Что ему нужно? Очередная ловушка Кирона?»

Он вызвал Тарра.

Охотник вошёл беззвучно, и в лаборатории от его присутствия, будто бы стало теснее. Его глаза, теперь снова ясные и острые, мгновенно нашли Зифана.

– Зигорекс?

– Да. Один человек. Это тот самый капитан.

– Один? – Тарр нахмурился и подошёл к экрану. Его взгляд, тысячелетиями учившийся читать ложь в едва заметной мимике лица, в напряжении мышц, в блеске глаз, взглянул на человека по ту сторону экрана.

– Да, – ответил Зифан, изучая сканером территорию вокруг особняка. – Тепловое сканирование больше никого не обнаружило.

– Что он говорит?

Зифан включил звук. Голос Дыбина, хриплый, но твёрдый, заполнил лабораторию: «…информация. О Кироне».

– Включи внешнюю связь, – приказал Тарр, не отрывая взгляда от экрана.

Микрофон включился с лёгким щелчком. Тарр наклонился:

– Кто ты? И что тебе нужно? Вам было мало смертей?

На экране Дыбин почти не дрогнул, лишь челюсть напряглась.

– Капитан Валерий Дыбин. Я хочу поговорить. Кирон предал меня и моих людей. Он отправил их на смерть ради данных ваших систем. Я знаю, что он планирует дальше. И я хочу ему помешать.

– Почему мы должны верить предателю? – голос Тарра был холоден, как скальпель.

– Я НЕ ПРЕДАТЕЛЬ! – рык Дыбина был полон такой искренней, слепой ярости, что даже через динамики было слышно, как у него перехватило дыхание. – Он использовал нас! Как расходный материал! Мои ребята… они думали, что выполняют приказ. А его…его волновали лишь ваши данные. Их смерть была платой за это. Понимаете?

Тарр замер в молчании на несколько секунд. За гневом он различал куда более глубокие раны: боль, стыд и ту самую нестерпимую горечь осквернённой чести – чувство, знакомое любому воину, кого предали.

– Впусти его, – сказал Тарр, поворачиваясь к Зифану.

– Но Тарр, это безумие! – учёный вскочил. – Это может быть ловушка! Транспондер под кожей или яд в зубе, да всё что угодно!

– Он не лжёт, Зифан, – отрезал Тарр. – Я это вижу. Запускай лифт.

В лабораторию вбежали Таэлира и Сергей. Катя же осталась в медблоке – Тарр велел ей не выходить без приказа.

– Что происходит? – спросила Таэлира, её взгляд метнулся от Тарра к экрану.

– Старый враг просит убежища, – коротко объяснил Зифан. – Тарр верит ему.

Таэлира посмотрела на Тарра. В его позе, в непоколебимом спокойствии огромного хищника, она прочла всё. Он уже принял решение.

– Я доверяю твоему чутью, – тихо сказала она. – Но будем готовы ко всему.

Через несколько секунд двери лифта распахнулись. Дыбин шагнул в ослепительную синеву лаборатории – и на миг растерялся. Его глаза, привыкшие к армейской простоте, не могли охватить это нагромождение неведомых технологий: голографические панели мерцали, пульсирующие сферы испускали приглушённый свет, а странные аппараты напоминали то ли медицинские сканеры, то ли орудия пыток. Взгляд невольно зацепился за массивный Подавитель и стоящую рядом клетку. На полу у неё темнели едва смытые пятна.