Чужой свет

Сергей кивнул, он был готов на всё. Он шагнул к раскрывшемуся, словно стальной бутон, каркасу. Материал сомкнулся вокруг него.

Сначала – было темно и очень тихо, он слышал лишь собственный гулкий стук сердца. Потом он почувствовал тепло, разливающееся от позвоночника к его рукам и ногам. Не жар, а приятное, мягкое тепло. В ушах зазвенел высокочастотный писк, мир поплыл. На внутренней поверхности визора, прямо перед глазами, вспыхнули строки:

«Начато сканирование ДНК и нейропаттерна…»

«Ошибка. Неизвестный нейропаттерн».

«Анализ…»

Сергея охватила паника. Клаустрофобия сжала горло ледяной рукой. Он почувствовал, как где-то глубоко внутри, в том месте, где жила боль, что-то шевельнулось. Что-то дикое и неуправляемое.

«Ошибка синхронизации. Слияние невозможно.»

– Зифан! – его крик утонул в гуле нарастающего сопротивления материалов. Костюм будто хотел его выплюнуть.

И тут раздался спокойный, ровный голос, прошивающий панику как раскаленная игла:

«Перезагружаю. Снижаю порог чувствительности. Вношу тебя в белый список… как гибридную сущность. Держись, Сергей.»

Темнота сменилась взрывом света. Полоса загрузки пронеслась перед глазами. И…

«Повтор…Синхронизация завершена. Адаптивный режим активен. Готов к работе.»

И тут он почувствовал, как мир изменился. Почувствовал силу искусственных мышц. Искусственная кожа стала продолжением его собственной. Усиленные костюмом звуки ворвались в его голову, как огромная тугая волна: гул вентиляции где-то на уровне минус три, скрежет шестеренок в лифтовой шахте, даже тихое, мерцающее эхо синих огней на стенах. Он глубоко вздохнул, и в его нос ворвались мощные запахи – озон, пыль, сладковатый химический след самого Зифана, собственный страх, пахнущий медью и адреналином. Он сжал кулак – и услышал негромкий, удовлетворенный скрежет усиленных суставов.

– Невероятно… – его голос прозвучал из динамиков шлема чуть хрипло, но четко. – Я… я все чувствую. Но иначе. Как будто, до этого я был полуслепым и глухим. И эта легкость…

Перед ним стоял Зифан, уже облаченный в свой костюм. Его визор светился ровным алым светом.

– Не забывай о контроле, – сухо сказал ученый. – Костюм теперь, это часть тебя. Твоя воля сейчас – единственное, что сдерживает цепь реакций внутри тебя. Помни об этом. Всегда.

***

Луна висела над промзоной, как выщербленное, ядовитое око. Ее свет, даже отфильтрованный полем экзоскелета, давил на подсознание тупым, древним страхом. На визоре пульсировало: «Мощность П-поля: 99,1%. Состояние – стабильное». Сергей впервые за многие ночи стоял под ее ликом и не чувствовал ломоты в костях. Только глухую, тревогу, где-то в глубине, будто отголоски чего-то страшного.

– Чувствуешь что-нибудь? – голос Зифана в канале связи был чистым, без помех.

– Да… смутную тревогу. Как будто на меня смотрит что-то огромное и равнодушное.

– Хорошо. Поле справляется. Но не расслабляйся.

Они перемахнули через забор – Сергей, после пары неуверенных попыток, совершил прыжок, от которого у него перехватило дух. Его будто подкинули в воздух с помощью гигантской катапульты, с огромной силой. Но приземление вышло неуклюжим – он с глухим ударом, врезался в ржавую цистерну недалеко от забора, оставив глубокую вмятину.

Путь через ангар лаборатории, оказался сущим кошмаром.

Запахи ударили в него с новой, утроенной силой. Обнажив в памяти давно забытую травму. Он почувствовал запах страха – своего собственного, старого, въевшегося в стены. Запах химикатов, которыми его травили. Запах пота и крови охранников, что тащили его, беспомощного. Картины всплывали из тьмы подсознания, острые, обжигающие.

«Связанные руки. Грубый мешок на голове. Смешки за спиной. Острая боль укола. И потом… пустота».

В груди что-то зашевелилось. Что-то темное и злое. Ломота вернулась, тонкой иглой пронзая кости предплечий. На визоре замигал тревожный желтый значок: «Внимание: повышение уровня кортизола. Риск неконтролируемой трансформации.»

– Зифан… – его голос превратился в хриплый рык, чуждый ему самому. – Я… не могу… Он уже здесь… он просыпается…

Он рухнул на колени, его тело выгнулось в неестественной позе. Пластины костюма пришли в движение, готовясь к перестроению. Мир поплыл, замедлился. Из темноты на него смотрели желтые, безумные глаза. Его собственные.

Сквозь пелену затмившее сознание прорвался оглушающий голос. Голос Зифана:

«Сергей! Слушай мой голос! Ты не его раб! Ты – хозяин! Укроти его! Найди поводок и дёрни!»

В этом крике была не просто команда. В нем была ярость ученого, который ненавидел хаос. Была сила воина, которой у Зифана никогда не было. Была воля.

Сергей зарычал, из последних сил цепляясь за сознание. И в этом хаосе боли и страха он увидел что-то. Он увидел, нет почувствовал тонкую, дрожащую нить, уходящую в темноту внутри него. К зверю. Он мысленно, со всей силой отчаяния, схватился за него и рванул на себя.

Раздался звук, казалось из самых глубин души. Глухой, гортанный вопль ярости и… смирения. Боль отступила, словно её отрезали. Сознание хлынуло обратно, чистое, ледяное от потрясения. На визоре желтый значок сменился зеленым: «Состояние стабилизировано. Π-поле: 98,7%.»

Он лежал на холодном полу, тяжело дыша. Зифан стоял над ним, неподвижно, словно высеченный из камня.

– Ты… почувствовал его? – спросил ученый, его голос снова был ровным.

– Да, – Сергей поднялся, его движения в костюме были немного скованными, но твердыми. – Это была… словно другая сущность. Чужая.

– Для нас это не так, – Зифан повернулся, вызывая карту туннелей. Голограмма повисла в воздухе. – Наш зверь – это мы. Просто иная форма мысли, инстинктивный контур. Для тебя… да. Это иное существо. Иная сущность. Паразит, которого нужно приручить. Ты только что сделал первый шаг. Не упусти эту связь.

***

Карта Афанасьева указывала на массивную двухстворчатую дверь в дальнем конце ангара. Панель рядом требовала шестизначный пароль. Зифан достал устройство, похожее на маленького механического паука. На корпусе которого светились мягким синим светом уже знакомые руны Ифрилии. Зифан приложил устройство к панели и начал взлом.

Через несколько секунд массивные двери начали медленно, с жутким скрипом открываться.

Туннель встретил их могильным холодом, спёртым тяжёлым воздухом и многолетней горькой пылью. Они неслись сквозь него, с немыслимой для человека скоростью. Сергей летел, не чувствуя усталости, лишь мощный, ровный гул искусственных мышц и свист ветра в ушах. Его визор, перешедший в режим ночного видения, выдавал лишь смазанную картинку туннеля. Это был полет, полный свободы и безумной радости от силы, которую он ощутил впервые в своей жизни.

За километр до цели, они перешли на шаг. Вскоре на их пути выросли другие массивные ворота – вход в базу. За ними, как показало сканирование, кипела жизнь: десятки тепловых сигнатур, патрули и посты.

– Тут не пройти – слишком много охраны, – констатировал Зифан. Его взгляд скользнул по карте. – Но здесь… есть технический люк. Старая шахта вентиляции. Управление – дистанционное. Примитивное.

Устройство взлома, прикрепленное к панели, мигнуло зеленой руной. Люк с шипением отъехал, освобождая запах старой пыли и смазки.

Лабиринт узких коридоров вывел их прямо под уровень, в котором держали Катю. Сигнал бедствия с костюмов Тарра и Таэлиры всё ещё подавал признаки жизни. Слабый, приглушенный сдерживающем полем. Но достаточный для поиска и спасения. Он разрабатывался, как раз для таких случаев. Они где-то рядом.

– Они прямо над нами, – прошептал Зифан. – Нужно спешить.

– А Катя? Она с ними? – спросил Сергей, в его голосе проступила тень тревоги.

– Не знаю, поле не пропускает другие сигналы. Будем надеяться, что её не увели в другое место.

Когда они, отключив камеры и датчики на пути, ворвались в комнату, картина застыла в их памяти навеки: синяя, мерцающая клетка, а в ней – три безвольных тела. Тарр и Таэлира, похожие на поверженных черных идолов. И между ними – Катя, бледная, как восковая кукла, не подающая признаки жизни.

– Катя! – Сергей рванулся вперед, но Зифан железной хваткой остановил его.

– Поле! – ученый уже сканировал клетку, его визор уже переключился на поиск электромагнитных полей. – Вот…слабое место… здесь. Частотный резонанс.

Устройство взлома, поставленное на стык силовых линий, завибрировало. Синее свечение дрогнуло и вспыхнув ослепительным светом погасло. Прутья бесшумно ушли в пол.

Сергей оказался возле Кати первым. Он снял шлем. Кожа девушки была ледяной, а дыхание – поверхностным, нитевидным. Он прижал ее к груди, слушая слабый, аритмичный стук сердца.

– Катя! Очнись! – в его голосе вновь прорвалась паника. – Она не просыпается, Зифан!

– Сильное поражение нервной системы полем, – сквозь зубы процедил ученый, уже помогая Тарру подняться. – На человеческий организм оно действует как кислота, сжигающая нейронные связи. Еще немного – и было бы поздно. Ей нужно в лабораторию. Срочно.

Тарр и Таэлира приходили в себя, их движения были медленными, разбитыми. Глаза Тарра за алым стеклом визора встретились с взглядом Зифана.

– Кирон… – начал Охотник, его голос был хриплым от действия поля.

– Знаю, – отрезал Зифан. – Я всё слышал. Поговорим об этом позже. Нужно уходить, пока не сработала система безопасности из-за отключения поля.

Как только они выскользнули в коридор, то первый рев сирены прорезал тишину базы. Голос Кирона, искаженный динамиками, прокатился по металлическим стенам:

«Найдите их! Не дайте им сбежать!»

Бег по туннелю обратно был настоящим адом. Сергей, прижимая к груди бесчувственное тело Кати, чувствовал, как каждый его шаг отдается эхом в ее хрупком теле. Сзади нарастал рев двигателей, луч прожектора уже лизнул пятки Таэлиры.

И вот он – Ангар. Родной, проклятый ангар. Зифан метнулся к консоли.

– Блокирую ворота! Прикрывайте!

Массивные створки с оглушительным скрежетом поползли навстречу друг другу. За ними уже слышался визг тормозов, крики.

И в этот момент, в узкую щель между смыкающимися створками, из темноты туннеля метнулся сноп ослепительного синего света. Сгусток плазменной иглы, вырвавшаяся из ствола оружия, которое не должно было существовать на Земле.

Она прошила броню Тарра насквозь.

Раздался не грохот, а глухой, влажный хлюп. Как удар кулаком по мокрому песку.

Тарр замер. Его могучий силуэт дрогнул. Он медленно посмотрел вниз, на свою грудь, где в черной броне зияла аккуратная, светящаяся чем-то зелёным, обугленная по краям дыра.

– Нееет!… – раздался полный леденящего ужаса крик, такой, что сотряс стены ангара. Таэлира.

Охотник медленно, очень медленно опустился на колени. Его шлем повернулся к ним – к Зифану, к Сергею с Катей на руках и к Таэлире, которая застыла в шаге от него.

– Уходите, – прошептал он. Его голос в динамиках был чистым, без хрипоты. Почти нежным.

Затем он рухнул вперед. Черный каркас ударился о бетонный пол с тяжелым звуком. Руны на броне замерцали. Алый свет в визоре потускнел, слышно лишь был сигнал тревоги экзоскелета.

За воротами послышался шум уезжающих машин, который вскоре утих, оставляя их в гробовой тишине ангара с телом того, кто был последней опорой их мира.

Глава четырнадцатая: На грани.

Таэлира рухнула рядом с чёрным каркасом, её пальцы вцепились в холодные пластины брони, будто пытаясь впитать остатки тепла, которого уже не было. Грудь разрывало на части, словно сердце, столетиями бившееся в унисон с его собственным, теперь разорвалось на клочья. Слёзы текли, и жгли, как расплавленный свинец, оставляя на щеках невидимые шрамы. Он нашёл её. Вырвал из ледяного небытия. И теперь лежал перед ней – неподвижный.

Зифан молча подключился к нейроинтерфейсу экзоскелета. На визоре его шлема замелькали руны – тревожные, прерывистые. «Нет сигнала жизнеобеспечения. Регенерация невозможна. Нулевая биоактивность». Учёный сжал кулак, почувствовав, как под перчаткой дрогнули искусственные мышцы его собственного костюма. Он подошёл к Таэлире, его тень накрыла её сгорбленную фигуру.

– Нам пора, – голос Зифана был сухим, как треск статики, но в нём зияла та же пустота, что и в её груди. – Я понесу его. Нельзя оставлять его здесь.

– Нет! – её крик вырвался, как вопль раненой волчицы, от которого задрожали стены ангара. Она отшвырнула его руку, припала к шлему Тарра, за которым когда-то горели родные жёлтые глаза. – Ты сильный! Ты пережил века! Ты обещал… обещал, что не бросишь меня! – её слова превратились в сдавленный стон. Она приникла к его груди, словно ища защиты и замерла.

И тогда – сквозь гул в ушах, сквозь собственное бешеное сердцебиение – она услышала. Одинокий. Глухой. Тихий, как эхо из глубокой пещеры. Удар. Потом ещё один. Медленный, тяжёлый и упрямый.

– Зифан! – её голос сорвался на визг, полный дикой, немыслимой надежды. – Сердце! Оно бьётся!

Учёный замер. – Не может быть. После выстрела Калликса никто… – он не договорил, рванулся к телу, приложил ладонь к шее под шлемом. Датчики его костюма завизжали тревогой. – Никто не выживает после удара нейтронным сгустком. Он выжигает материю на уровне атомных связей.

– Что это за оружие? – Сергей стоял рядом, всё ещё прижимая к себе бесчувственную Катю, его голос прозвучал приглушённо, будто из-за толстого стекла.

– Калликс. Это оружие – старая технология, – Зифан уже выдёргивал из предплечья своего экзоскелета чёрный, живой на вид кабель-синаптор. – Оружие, запрещённое на Ифрилии уже очень давно. – Он вонзил разъём в порт на груди Тарра. Данные хлынули потоком.

"Критическое повреждение. Целостность грудной клетки нарушена."

"Регенерация невозможна. Причина: нейтронное загрязнение. Уровень rad: 9.8 зв."

"Система поддержания жизни активирована. Аварийный генератор: 97%."

"Внимание. Перегрев. До отключения: 01:44:12."

"Биоритм: гибернация. Пульс: 7 уд/мин."

– Он в анабиозе, – прошептал Зифан, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на азарт учёного, столкнувшегося с невозможным. – Костюм загнал его в глубочайший гипобиоз, чтобы продлить его жизнь. Но генератор вот-вот откажет. Нужно в убежище. Срочно.

Он взвалил на себя могучие тело Охотника, искусственные мышцы его экзоскелета напряглись с тихим гулом. Таэлира помогла, её движения были резкими, точными, веками, отточенными в бою. Сергей, не выпуская Катю, бросился к машине.

Дорога обратно казалось, тянулась вечность. Ночной город проплывал за тонированными стёклами сюрреалистичным бредом. Каждое мгновение Зифан чувствовал, как через кабель в его костюме передаётся слабый, прерывистый пульс Тарра – ниточка, тонкая и хрупкая. Две жизни. Одна – в его руках, древняя и уставшая. Другая – в руках Сергея, хрупкая, человеческая, отравленная тем, что должно было спасать.

Лифт в убежище двигался с черепашьей скоростью. Наконец, когда двери лифта открылись, они помчались так, что синие стены коридора сливались в сплошную полосу. Лаборатория встретила их немым сиянием. Зифан сняв свой шлем, уложил Тарра на диагностический стол – тот самый, где когда-то лежала Таэлира.

– Отнесите девушку в криокапсулу, в медицинском модуле, – скомандовал ученый. – Протокол жизнеобеспечения запустится автоматически. Он стабилизирует нейронную активность.

– Я остаюсь, – голос Таэлиры не дрогнул, в нём звенела сталь.

– Он один несправиться, – Зифан кивнул на Сергея, не отрывая взгляда от сканирующих лучей, уже оплетавших тело Тарра. – Иди.

Таэлира метнула на него взгляд, полный ярости и боли, но развернулась и исчезла в коридоре, увлекая за собой Сергея с его ношей.

Данные выстроились в картину от которой бросало в дрожь. Нейтронная инфекция. Она убивала, превращаяя клеточную структуру в неустойчивую массу, которую регенерация бессильно пыталась «починить», тратя последние ресурсы тела. Бесконечный цикл распада.

– Что это значит? – Таэлира вернулась, сбросив шлем. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза горели. – Почему регенерация не работает?

– Радиация, – Зифан указал на голограмму, где алым цветом полыхал очаг глубокого поражения. – Она создаёт «призрачные» клетки. Регенерация работает, но материя распадается быстрее, чем синтезируется. Калликс был создан с расчётом на это.

– Можно что-то сделать? – в её вопросе уже не было надежды. Был лишь вызов.

Зифан медленно повернул голову. Его взгляд упал на массивную сферу Подавителя, возвышавшуюся над лабораторией.

– Нет! Только не это, – она поняла мгновенно. – Зифан, он не рассчитан на это! Подавитель выжигает лунный свет, а не…

– А что такое, этот свет? – перебил он, его голос стал серьёзным и отстранённым. – Это тоже излучение, впитавшееся в клетки. Квантовая аномалия. Принцип тот же. Мы можем перенастроить поле на частоту нейтронного распада. Выжечь радиацию, как инфекцию.

– И выжечь всё остальное вместе с ней, – прошептала Таэлира. – Его разум. Память. Всю его сущность.

– Без этого регенерации не справиться. Шанс – один к миллиону. Маленький. – Зифан подошёл к ней вплотную. Его глаза, казалось смотрели прямо в её душу. – Но это шанс. Он умирает. Медленно и мучительно. Ты этого хочешь?

Она взглянула на него, и в её взгляде бушевала гроза: пять веков одиночества и страха в заточении. Теперь она свободна, но без него это уже не имеет смысла.

– Сделай это, – выдавила она, и каждый звук стоил ей нечеловеческих усилий. – Спаси его.

Он кивнул. Вместе они перенесли Тарра в клетку. Подавитель, будто почуяв цель, издал низкий, жутковатый гул. Зифан погрузил пальцы в голографическую панель управления, переписывая ядро программы. Руны плыли, менялись, складывались в новый, опасный алгоритм.

Воздух зарядился озоном и жженым металлом. Сфера ожила, её лепестки раскрылись, обнажив пульсирующее синее ядро. Столб света, ядовито-ультрамариновый, ударил в грудь Тарра. Его тело вздыбилось, выгнулось в неестественной дуге. Экзоскелет загрохотал по полу. Таэлира вцепилась в панель, её костяшки побелели.

Она видела, как под лучом на коже Тарра проявлялись и тут же исчезали чёрные, словно паутина узоры – следы радиационного поражения, которую выжигали слой за слоем. Это было жутко. Это было похоже на пытку.

И вдруг – свет погас. Гул стих. Тело Тарра обмякло.

Тишина.

Зифан, не дыша, подключил сканер. Казалось прошла целая вечность. Пять секунд. Десять.

"Сканирование завершено."

"Нейтронное загрязнение: 0,3 зв (фоновый уровень)."

"Регенерации начата."

"Запуск процесса восстановления. Приблизительное время: 7 ч 58 мин."

Зифан без сил прислонился к стене. Его колени подкосились. Таэлира соскользнула на пол, спрятав лицо в коленях, и её плечи просто бесшумно затряслись. Это были не рыдания – это было терзание души, наконец позволившей себе надежду.

* * *

В медицинском модуле царил мягкий, утробный гул. Катя лежала в криокапсуле, её лицо за синим стеклом было спокойным. Сергей сидел рядом, не отрывая взгляда от ритмично мигающих лампочек. На его лице не было ни злости, ни страха – только глубокая, всепоглощающая усталость.

Дверь открылась. Вошёл Зифан, он уже был в своём белом лабораторным халате. – Нейронная связь стабильна. Шок прошёл. Она придёт в себя через несколько часов. Без последствий, – его голос был тихим, хриплым от напряжения.

Сергей кивнул, не глядя. – А он?

– Жив. Восстанавливается. – Зифан сел на соседний стул, провёл рукой по лицу. – Это чудо, Сергей. Настоящее чудо.

– Откуда у Кирона такое оружие? – наконец поднял глаза Сергей. В них горел холодный, ясный огонь. – Откуда у него ваши технологии? Ты не думал, что ему может помогать кто-то из ваших?

Зифан замер – он не стал отвечать. Вопрос повис в стерильном воздухе, страшнее любого утверждения.

* * *

Кабинет Кирона напоминал логово бешенного зверя. Мебель была разворочена, на стене зияла глубокая царапина от когтей. Сам он стоял у окна, смотря в ночь, его массивная грудь тяжело вздымалась. Рык, низкий и мощный, исходил из самой глубины его глотки.

– Кто дал приказ стрелять?! – его голос гремел так, что заставлял дрожать стёкла. – Я сказал – живыми! Его кровь – ключ! Без неё все наши труды – прах!

Охранник, тот самый, что руководил преследованием, проговорил дрожащим голосом. – Они уходили! Приказ был…

– Приказ был остановить! Не превратить в радиоактивный пепел! – Кирон метнулся вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью. Железная хватка обхватила горло человека, подняла его так, что ноги забились в воздухе. – Ты знал, чем заряжен Калликс! Ты видел, что они взяли девчонку! Ты…

Хруст прозвучал приглушённо, как ломающаяся ветка. Тело бесшумно рухнуло. Кирон отшвырнул его в угол, не глядя. Оставшиеся двое замерли, кровь отхлынула от их лиц.

– Найдите их. Найдите нору, где они прячутся – каждое слово Кирон выдавливал сквозь стиснутые клыки. – Переверните верх ногами весь город, если понадобиться. Но найдите. Живыми. Ясно?

Они кивнули.

– А теперь. Исчезните.

Когда дверь закрылась, Кирон опустился в кресло. Скрип металла под его весом прозвучал жалобным звоном. Он уставился в пустоту. «Тарр… Старший. Твоя регенерация должна справиться. Должна. Иначе… иначе всё это было напрасно. Вся эта грязь. Все эти жертвы».

Внутренний коммуникатор на столе ожил, проецируя в воздухе туманный, лишённый черт силуэт – Алхимика.

– Мне доложили о твоей неудаче, – голос был безэмоциональным, синтезированным. – Старший мёртв?

– Эти идиоты, что ты мне дал, использовали Калликс, – ответил Кирон, не скрывая горечи.

– Простая халатность или предательство? – задумчиво протянул Алхимик. – Неважно. Его тело представляет ценность даже в мертвом виде. Найди. А гибрида и девушку… ликвидируй. Они отработанный материал.

– Их уже ищут.

– Не подведи меня вновь, Кирон. План слишком близок к завершению. – Связь прервалась.

Кирон откинул голову на спинку кресла, закрыв глаза. Перед ним встал образ того Тарра, каким он его помнил века назад: на Ифрилии у костра, с чашей в руках, его янтарные глаза смеялись. Бывший друг. А теперь, возможно, уничтоженный по чьей-то тупой воле.

На базе завыли сирены. Десятки машин, чёрных, без опознавательных знаков, вырывались из ворот, растворяясь в паутине ночных дорог. Охота, прерванная на мгновение, начиналась снова. Теперь не было смысла скрываться. Ставки слишком высоки.

А в синей глубине убежища, под массивной тушей Подавителя, билось сердце, которое отказывалось умирать. И рядом с ним, не отрывая руки от его ладони, сидела Таэлира, её шепот плыл в тишине, как древняя молитва на языке, которого Земля никогда не слышала. Она стерегла его сон. Сон между жизнью и смертью. Между прошлым и будущим, которое висело на волоске.

Глава пятнадцатая: Шаг во тьму.

Синий, приглушённый свет жилого модуля мягко ложился на резкие черты лица Тарра. Он лежал неподвижно, грудь поднималась и опускалась в ровном, гипнотическом ритме искусственного сна. Над койкой пульсировала голограмма – зелёные дуги жизненных показателей, стабильные и обнадёживающие. Страшная рана на груди, та самая, что зияла обугленным кратером, уже затянулась под действием регенерации, оставив лишь бледный, едва различимый след. Организм боролся. Атом за атомом, клетка за клеткой, он выжигал остатки нейтронной инфекции.

Таэлира не отпускала его руку. Её пальцы, обычно такие сильные и жесткие, сейчас казались хрупкими, впиваясь в его ладонь, будто боясь, что его унесёт течением небытия. Прошло лишь четыре часа. Время потеряло смысл, растянувшись в тягучую, тоскливую вечность. Сквозь шум вентиляции ей слышался только его тихий, механический вдох и выдох. Мысли кружились, как хищные птицы: «А если Подавитель выжег не только радиацию? Если вместе с ядом ушла часть его? Та часть, что помнила запах красного солнца Ифрилии, вкус победы в первой схватке, тепло её прикосновений под чужими звёздами?» Она гнала эти мысли прочь, загоняла их в самый тёмный угол сознания, где уже жила ноша пяти векового одиночества. Она цеплялась за надежду, хрупкую, как первый лёд.

На экране у изголовья холодные цифры показывали: «Восстановление: 47,3%». Ещё даже не половина. Но самый важный показатель показывал стабильную синусоиду мозговой активности – он горел ровным зелёным светом. Он справится. Он должен.

Шипение гермодвери нарушило тишину. В каюту вошёл Зифан. Он казался высеченным из того же серого камня, что и стены убежища: лицо осунувшееся, глаза с красными прожилками усталости, но взгляд – всё тот же острый, изучающий. Он молча положил руку на напряжённое плечо Таэлиры. Прикосновение было твёрдым, без лишней сентиментальности.

– Тебе нужен отдых, Таэлира. Иди, поспи хоть час. Я посижу с ним.

– Я в порядке, – её голос прозвучал глухо и измождённо. Она даже не подняла на него взгляд, её янтарные глаза, покрасневшие и сухие, были прикованы к лицу Тарра. – Я не устала. Я должна быть с ним. Лучше смени Сергея. Он, наверное, уже с ног валится, он не отходит от Кати ни на шаг.