Очарованная тьмой

Поймав взгляд девушки, Морок подмигнул ей. Она лишь покачала головой и спряталась за стариком. Ее распирало от множества вопросов, но отчего-то не хотелось нарушать тишину ночи, и Рада молчала. Дорожка вела их с Кощеем в безопасную избу Ягини. А что знает сама Ягиня? Можно ли при ней расспрашивать старика, или он постарается сохранить все в тайне? А может, она и послала Кощея за воспитанницей?

– Что, девица, спросить что-то хочешь? – подал голос Чернобог.

Рада не заметила, что шла, уставившись на него. Она решила начать с самого простого:

– Как вы меня нашли?

– Как-как, – усмехнулся Кощей, – духи лесные подсказали. Думала, мы с Ягиней тебя спокойно одну по лесу гулять отпускаем? Нет. Всегда мы за тобой следили, пусть не своими глазами. Духи как увидели, что Морок по твоим стопам направляется, меня предупредили. Я и пошел к тебе на помощь.

– Морок – кто он? Что ему нужно? – Рада потерла виски, пытаясь успокоиться. Найти ответы на вопросы, которые, будто когтями, раздирали мысли.

Кощей остановился и указал на грудь девушки:

– Ему нужна тьма, что прижилась в твоем сердце. Но не с него расспросы надо начинать.

– А с чего? Кто вы? – догадалась она.

Старик кивнул.

– История будет долгой, приготовься.

Несколько веков назад был Кощей обычным мужчиной. Ладный воин, богатый, красивый – отцы своих дочерей ему в невесты предлагали, но не получалось у тех девиц разжечь страсть в сердце Кощея. Долго не хотел он жену себе брать, пока не свела судьба его с двумя девами: Ягиней, колдуньей лесной, и загадочной Мораной, что оказалась царицей Нави.

В ту пору ранили его в битве. Не жилец он был. Дотащили Кощея товарищи до лесной избы, оставили хозяйке, попросили, чтоб позаботилась о нем в последние часы перед смертью, а сами на поле боя вернулись. Так бы и умер он, если бы попал к обычной деве. Но повезло Кощею оказаться в руках Ягини. Травами и отварами она отпаивали его, а чтоб наверняка выжил – попросила помощи у богини Мораны. Очень уж приглянулся ей воин. Морана тоже оценила стать Кощея и задумала его спутником своим сделать.

Вскоре Кощей поправился. Обе девы завлекли его красотой и лаской, обеим он нежные слова нашептывал. Сам он долго не знал, кому сердце свое отдать, но все ж видел, как холодна и высокомерна к миру Морана, и как горяча Ягиня.

Объявил Кощей, что выбирает себе в жены колдунью. В то время еще ни княжества толком, ни тем более палат с дьяками не было, супруги союз свой заключали через обряд у костра. Хотели влюбленные пройти ритуал, но завершить его не успели – Морана не снесла обиды. Решила она во что бы то ни стало завладеть сердцем Кощея, пусть даже мертвым, потому и забрала его вместе с жизнью. Взамен подарила ему царскую корону, стали они вместе править Навью как муж и жена. Превратился он в Чернобога. Но трон не принес счастья Кощею. Душа день за днем, год за годом покрывалась панцирем из тоски и ненависти, и задумал он вернуться к Ягине, но не мог без позволения Мораны покинуть Навь. Долго уговаривал ее, и богиня в конце концов сдалась: ей тоже не в счастье было жить с мужем, что ее не любит. Выпустить Кощея, который так долго прожил в мире мертвых, она уже не могла, но разрешила ему выходить за ворота Нави и бродить вдоль границы двух миров. Границей той как раз был лес, где жила Ягиня. Кощей с колдуньей стали жить хоть и не в одном доме, ведь он не мог надолго отходить от границы между мирами, но душа в душу.

Взамен Морана попросила лишь об одном: чтоб был у нее с Кощеем общий сын.

Этим-то сыном и стал Морок.

Вобрал он в себя больше от матери, чем от отца. Присущи ему были холодность и бессердечность, любил он гулять по Яви и обманывать, запутывать людей, потешаться над ними. Изо льда он выковал себе ледяной трон, поставил рядом с троном Мораны. Но править миром мертвых ему было не по нраву. Темно, скучно, холодно. Души приходили сюда уставшие и покорные, никакой сласти не было от общения с ними – не то что с людьми из Яви. Потому задумал Морок сломать замок и отпереть ворота между Навью и Явью, стать царем всех земель, чтобы все было в угоду ему.

Морана не поддержала сына, но и не препятствовала ему. Лишь чтобы сохранить порядок вещей, выставила Морока из Нави в Явь, тогда как в полной мере силой своей он мог пользоваться лишь на мертвой земле. А Чернобог строго-настрого запретил сыну вмешиваться в мир, где жила его возлюбленная Ягиня.

Морок родителей не послушал. Придумал он, как все сделать и без их помощи. Раз ворота Нави на ключ заперты, то надо их с петель выбить. Стал он собирать вокруг себя души, да не простые: искал он людей, которые носили в себе тьму, взращивал ее и забирал. Как отдавал человек тьму – так и умирал, а в Нави становился слугой Морока. Хитрый бог, напитавшись тьмой, сильнее становился. С одной стороны он ворота расшатывал, а с другой – слуг обретал. Но не все предусмотрел Морок. На сбор тьмы и открытие ворот ему отводилось ровно четыре года. Едва наступал високосный год, как возвращалось миру равновесие: погибали темные души, а сам Морок лишался набранной тьмы и из сильного молодца превращался обратно в дряхлого старца.

Пока ни разу богу льда и обмана не удавалось ворота меж Навью и Явью отпереть до наступления високосного года. Но он не сдавался, ведь время его бесконечно.

– Значит, я очередная душа, чьей тьмой он хочет напитаться? – поняла Рада.

– Не просто очередная, – покачал головой Кощей-Чернобог. – Тьма тебе самой Мораной подарена. Она в разы сильнее, чем у обычного человека. И еще один вопрос тебе стоило задать.

Девушка удивленно подняла глаза:

– Какой?

– Кто такие, Ягиня, Морок, Морана и я – ты уже поняла. А про себя не спросила.

– А что про себя спрашивать? – растерялась девушка. – Я-то обычная.

Кощей снова покачал головой:

– Не совсем. Ты, как и твоя семья – дальние родственники Ягини. Всегда вы здесь жили под ее надзором. Иначе почему, думаешь, взяла она тебя к себе? – уставший от долгого рассказа старик перевел дыхание. – Колдовать как Ягиня ты не умеешь. Однако травы знаешь, русалочьи чары тебе поддались, и тьма в тебе растет с непомерной силой. Потому ты так ценна для Морока. Ты стоишь десятка, а то и сотни таких же душ с тьмой. Ты вмиг приблизишь его к победе, потому он не отстанет.

– И что же мне делать?

– Пока что – просто будь настороже. Особенно ночью.

– Почему ночью?

– Ночь – время колдовства. День рассеивает чары, а ночь усиливает их, потому Морок становится сильнее.

Рада понятливо кивнула. Кощей продолжил поучать:

– В этом лесу за тобой приглядывают духи, а в граде и в людных деревнях Морок к тебе подойти побоится. Но стоит тебе остаться одной, как он придет. Ты же не позволишь ему стать царем Яви и Нави?

Сказать честно, Раду не сильно волновала судьба Яви. Но ее волновала собственная. Своя месть, которую она должна была свершить. А Морок, решивший не только слить мир живых и мертвых воедино, но и для этого лишить ее жизни и использовать как свою служанку – нет, такого она ему позволить не могла.

– Нет! – ответила она, вскидывая подбородок.

Чернобог улыбнулся:

– Тогда буду искать способ уберечь тебя от Морока.

ГЛАВА 8

Сейчас

– Я пришел взять свое.

Руслан стоял на пороге, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Свечи в коридоре горели тускло, потому его силуэт едва различался в проеме, но Рада легко угадывала каждое движение и выражение лица мужа. С его появлением воздух разом выбило из груди. Девушка приподнялась на локтях и с опаской выжидала, что будет дальше, а Руслан не торопился заходить в опочивальню. Может, он пришел, чтобы испугать ее, заставить сбежать из усадьбы?

Он, верно, ждал от девушки ответа. Но она молчала, и Руслан спросил лениво:

– Так мне зайти? Гости будут ждать доказательства свершившейся женитьбы.

Снова стало тяжело дышать. Доказательством служила кровь на простыне, вывешенной поутру на всеобщее обозрение. Невдомек мужчинам, что не всякая девица, даже чистая, кровоточит в первую ночь, но не Раде переубеждать их. Она села в кровати, обняла колени руками и сказала, придавая голосу равнодушие:

– Заходи, раз надо.

Послышался смешок. Руслан закрыл за собой дверь, отрезав себе и девушке путь к отступлению, и медленно прошел в опочивальню. На свадебном обряде он сидел в расшитом кафтане, портах и пурпурных сапогах; сейчас же на нем остались лишь порты и вышиванка, а поступь была легкой. Рада, посмотрев на его ноги, убедилась – босой. Видно, подготовился и отказа не ждал. Руслан на ходу снял рубаху. Боясь остаться в темноте в новом месте, девушка не зашторивала окно, и белесый взор луны, беззастенчиво заглядывавшей в опочивальню, обжег тело юноши. Рада немного отвернулась, но искоса с любопытством рассматривала его: голого тела она не стеснялась, вместе с теткой ей приходилось лечить и толстяков, и костлявых, и старых, и младых, и мужиков, и девиц. Но Руслан отличался от всех. Девушка с прищуром оглядела его подтянутый торс, широкую грудь и край полоски курчавых волос на животе, уходящей под порты.

– Нравится? – в голосе Руслана сквозило самодовольство.

Рада фыркнула:

– Володя получше сложен. – Она кривила душой: предыдущего жениха оценить ей не привелось, но сейчас захотелось столкнуть братьев между собой.

– Как знаешь, – мотнул головой Руслан, не показав обиды или разочарования.

Он вплотную приблизился к ложу, и Рада прикрыла глаза, откинувшись обратно на подушку. Она решила не обращать внимания на действия мужа. Рада мечтала уснуть, спрятаться в своем сознании, но получалось плохо. С закрытыми глазами все вокруг ощущалось, наоборот, острее: кровать скрипнула громче, продавилась под телами сильнее, дыхание Руслана опаляло горячее. Девушке пришлось открыть глаза и встретиться взглядом с мужем. Он нависал над Радой, опершись на локти, и рассматривал ее. Тронул ее волосы, которые ему предстояло расплести, очертил пальцами лицо, дольше задержавшись на сжатых в злобе губах. Девушка чувствовала, как краснеет под его изучающим взглядом. Лучше бы Руслан расправился со всем быстрее, не испытывал ее терпения, но он нарочно медлил. Все еще ждал, что она его прогонит? Но тогда их женитьба не будет считаться признанной, а этого Рада допустить не могла. Только не сейчас, когда она была слишком близка к свершению мести.

Рада закрыла глаза, и в этот момент наконец ощутила, как Руслан коснулся ее губ. Снова неспешно, изучающе. Рада не отвечала на поцелуй, но и не отталкивала мужа. Разрешила целовать себя, постепенно расслабляясь. Сейчас Руслан не вел себя нагло или опасно, ни к чему не принуждал Губы девушки стали поддаваться легко, как лепестки розы ветру, а на место страха пришел интерес. Руслан уловил ее податливость и прижался сильнее, позволяя себе ощутить каждый изгиб ее тела. Рада скользнула рукой по его плечам – кожа горячая, как раскаленный летом песок. Поцелуи становились все глубже, а объятия – крепче. Пусть они не любили друг друга, сказать точнее, ненавидели, но это только сильнее раскрепощало, ведь не надо было показывать себя с лучшей стороны, надо лишь наслаждаться. Руслан приподнял рубаху девушки и провел рукой по ее коже от коленей до бедер, от бедер до талии. Крепко сжимая ее, поцеловал шею. Языком скользнул ниже, к ключицам, и остановился возле завязок рубахи над грудью. Руками он продолжал ласкать тело девушки, то перебираясь обратно к бедрам, то поднимаясь ближе к груди, но дотрагиваясь до них лишь мимолетно. Он снова покрывал поцелуями шею и плечи, а Рада вздрагивала от каждого прикосновения, как от дождевых капель.

Рада едва не задохнулась, когда Руслан сжал ее грудь и впился в губы, оставляя без глотка воздуха, водя большим пальцем вокруг соска и щекоча его набухшее навершие. Вдоволь наигравшись, он опустил руку к внутренней стороне ее бедра. Рада бессознательно сжала ноги, прежде чем позволила ему развести их коленями. Руслан не торопился: изучал и распалял и себя, и девушку. Она давно почувствовала, как затвердела его плоть. Дыхание юноши углубилось, стало громче. Но порты он пока не снимал, как и рубаху с девушки, оставлял им время привыкнуть друг к другу. Рада не возражала.

Руслан разорвал поцелуй и провел пальцами между ног Рады, получив в ответ тихий выдох. Девушка закусила губу. От нового прикосновения стало до того жарко, что захотелось сбросить одеяло, путающееся в ногах. Повлажневшие пальцы юноши коснулись внутренней стороны бедра Рады и снова оказались у нее между ног. Тягучее чувство закрутилось в животе, переходя ниже. Она задержала дыхание. Рада никогда не испытывала подобного и сравнивала теперешние ощущения со знакомыми ей: вот Руслан обнимает ее, скользит руками по телу, накрывает собой, как вода. Поцелуями щекочет тело, будто проводит цветком по коже. От этого закладывает уши и спирает дыхание, словно она нырнула на глубину.

Рада даже на миг забывала, кто ее враг.

В следующий миг Руслан перевернулся и усадил девушку на себя. Он прижал ее к своим бедрам, и Рада еще ярче ощутила его возбуждение. Он потянул за ленту и расплел косу жены. Провел рукой по ее прядям, пробуя на ощупь черные, как ночная река, волны. Рада любила носить волосы распущенными, чувствуя себя свободной, точно русалка.

Руслан стянул с девушки рубаху и, впервые увидев ее обнаженной, не отрываясь глядел на нее с неприкрытым желанием, а руки его жадно шарили по телу Рады. Она смутилась. Казалось, не только щеки, но и все тело сейчас покроется румянцем, и она разметала распущенные волосы по плечам и груди, прикрываясь. Спрятав шрам, оставленный приспешниками Белолебедя, девушка обняла себя руками. Не хотелось, чтобы Руслан начала задавать ненужные вопросы – и так слишком резв на язык. Но тот развел ее руки, откинул волосы обратно. Оголил шею, грудь. Сияющий лунный свет упал на Раду, открыв во всей красе, позволяя рассмотреть ее, как ясным днем. Руслан томным взглядом прошелся по телу девушки, лишь на миг задержавшись на шраме. Вслед за его взором Раду покрывали мурашки. Она снова закусила губу. Руслан за затылок притянул ее к себе, и они слились в поцелуе. Губы впивались на этот раз со всей страстью и ненасытностью, как перед расставанием навсегда. Девушка решилась изучить тело мужа. Нежно провела пальцами по плечам, почувствовав, как напрягаются мускулы Руслана под ее прикосновениями, погладила его грудь. Он игриво прикусил Раде губу, и она впилась ногтями в его кожу, будто желая притянуть ближе.

Руслан на миг отстранился. Откинулся назад, вновь разглядывая девушку. Потом привстал обратно и прижался к ее шее, до боли всасывая кожу. Тягучее чувство все возрастало, между ног разливалась теплота, и Раде хотелось дотронуться до себя, ласкать, утолить желание. Руслан прижимался к ней твердой плотью, распаляя это неведомое ощущение. От шеи он быстро опустился к упругой груди и без стеснения обвел ее языком. Холодок прошелся по увлажнившейся коже, соски затвердели, и юноша втянул в рот их по очереди, дразня языком. Рада впилась ему в волосы, но прижать к себе ближе не решилась. Руслан и без того хорошо чувствовал ее желания и сильнее целовал и прикусывал грудь, а девушка откинула голову назад, едва сдерживая стоны. Между ног пылал жар. Юноша еще раз провел языком по ее соскам и оторвался от груди. Его пальцы ласкали ее лоно, а взгляд был заволочен страстью.

– Откуда этот шрам? – вдруг спросил он. – Это как-то связано с твоей сущностью? Кто ты такая? Ведьма? Утопленница? Нежить? Зачем пришла в нашу семью?

Вопрос разбил весь момент безмятежности, а в голосе Руслана вместо сладострастия теперь слышалась сталь. Рада отпихнула его и загородилась волосами. Тело вмиг остыло, позабыло об усладе. Бледнокожая, подсвеченная луной и окруженная ореолом темных разметавшихся прядей, она и вправду походила на нечистый дух.

Взгляд девушки зарделсяненавистью.

– Все не уймешься? – процедила она.

Руслан со злой улыбкой покачал головой. Он взял Раду за подбородок и, глядя в мертвенно-черные глаза, сказал:

– Ты не просто так к нам привязалась. Деньги тебе не нужны – или не только они – иначе бы ты взяла их, когда я предлагал. Володя тебе тоже не нужен – слишком легко ты согласилась на подмену жениха. Так что тебе нужно, девка?

Рада вывернулась из его рук. Вскочила с кровати и, схватив упавшую на пол рубаху, быстро натянула ее на себя.

– Пошел вон!

Руслан хмыкнул. Он не стал возражать – тоже медленно поднял свою рубаху и сидя оделся.

– Как скажешь. – Юноша встал с кровати. – Думал, ты меня раньше прогонишь. Что, понравилось?

– Просто время тянула, чтоб гости поверили в женитьбу, – хлестко ответила Рада.

Она кинула взгляд на смятую постель и, не раздумывая ни секунды, стянула повязку с ладони и надавила на рану. Девушка вытерла выступившую кровь о простынь и, стащив ее с ложа, протянула Руслану. Окликнув прислужниц, Рада велела им поменять белье. Показалось, что во взгляде Руслана помимо гнева промелькнуло восхищение, но, возможно, это была лишь игра света, который влился через открытую служанками дверь.

Пока девушки меняли простынь, Руслан притянул Раду к себе и прошептал на ухо:

– Я все равно выясню, кто ты такая.

Окровавленную простынь в знак честной женитьбы вывесили во дворе. Рада, засыпая, долго слышала восторженные крики, слабо долетавшие до окна ее опочивальни. Сон не торопился приходить, и виной тому был поток мыслей, с которым девушка никак не могла совладать. Она не знала, что будет дальше.

Зацепиться в семье Белолебедей оказалось слишком легко. Но не стала ли она мухой, которая попала в паутину и думает, что отдыхает от полета, пока смерть потихоньку подползает к ней?

Руслан был серьезен в своих угрозах. Он не только ждал, пока приедет помощник, который сможет узнать Раду, но и пытался разгадать ее прошлое – и, судя по его упорству, ему это удастся. Володя очнется от похмелья и выяснит, что невеста вышла замуж за другого. Не просто за другого, а за его брата! С Филиппа спадут чары русалочьей песни, и он тоже выступит против девушки. А предыдущая их близкая встреча окончилась смертью Рады.

Чего же ждать завтра?

«Ничего хорошего», – поняла девушка, когда утром дверь ее опочивальни распахнулась от пинка.

Год назад

По дороге к теткиной избе Рада все размышляла над историей Кощея. Точнее, Чернобога. Получалось, что он живет на свете уже несколько сотен лет, и ее первое впечатление от старика – будто он лежит в могиле – оказалось почти что верным. Ведь он и вправду был мертв. И жив одновременно.

Интересно, сколько лет было Ягине? Была ли она ровесницей Кощея или прожила на несколько веков дольше своего спутника? Колдовство держало ее в Яви, но, по словам старика, одна ее нога уже окостенела, а вслед за той начнет костенеть и вторая, а потом все тело – и готов ее путь в Навь. Ягиня скрывала свой истинный облик мороком.

Да и сама Рада, наследница Ягини, не проста. Кровь в ее жилах смешалась с тьмой и колдовством – жуткая смесь, сильная. Много пришлось девушке переосмыслить. Казалось, столько брешей история Кощея заполнила, а вместе со знаниями умножились и вопросы. Потому разговор то прекращался, то возобновлялся.

– Дом ваш на отшибе деревни находился, почти у леса. Мать твоя такое место по настоянию Ягини выбрала, чтобы рядом быть. И самое далекое, куда я от границы Нави доходил, это как раз перелесок возле вашей избы. До тебя, мертвой, еле дошел. Ты ж на пути к соседям лежала – мне туда ходу нет. Но от тебя так смертью веяло, что Навь ослабила путы, смог я тебя взять да Ягине отнести по ее просьбе. Не хотел, а согласился. Недоброе это дело – мертвецов воскрешать. Не те они из Нави в Явь возвращаются, какими туда попали. Вот и ты другая стала. Я это самого начала увидел, как Морана тьму в тебя влила, потому и подарил зеркало. Такой ты вернулась из царства мертвых.

Рада вздохнула при упоминании своего истинного обличья. Она плелась позади Кощея, отряхивая волосы и сарафан от палочек и колючек.

– Почему же тетка захотела меня воскресить?

И тут привычное «тетка» показалось нелепым. Тетке уже несколько веков.

– Жалко тебя стало – родственница, хоть и дальняя. И потом, ученицу она себе искала, так почему ж тебя не взять. Но после уж, посмотрев на твой норов, Ягиня передумала.

– Почему? Что я, плохая ученица что ль? – нахмурилась, но не обиделась Рада.

– Не твое это. Ты девица вольная, не усидишь взаперти в лесу, как колдунье полагается. Ты местью ведомая и тьмой очарованная. Да, травам быстро научилась. Русалочья песнь тебе сразу далась. Чарами морока тоже скоро овладеешь. Но саму тебя к другому тянет.

Девушка кивнула, хотя Кощей ее кивок не увидел.

– А тьма во мне, – неуверенно начала она, – что она из себя представляет? Для чего нужна, чего хочет?

– Жизнь ушла из тебя, и надо было чем-то заменить ее, влить в твое тело. Морана подарила тебе тьму. Это часть тебя. Вопрос в том, кто главнее: ты или она? Ведь многое ты делаешь по ее указке, воровство и жажда мести – это услада для нее, которую ты принимаешь за свои желания. Не позволяй тьме взять верх над тобой.

– Как это?

– Запри ее глубоко внутри и не выпускай. У вас одно тело на двоих, и лишь одна из вас может властвовать. И помни – ночью Тьма, как и Морок, становится сильнее, колдовство идет бок о бок с мраком. Будь начеку.

Вскоре впереди показалась изба Ягини. В окнах виднелся желтоватый свет, значит, тетка не спала, ждала возвращения воспитанницы. Перед входом в дом Рада отряхнулась, оттягивая встречу с Ягиней – приготовилась по-новому взглянуть на человека, чью истинную историю только что узнала. Да и на Кощея она едва смотрела, все еще пытаясь совместить давно знакомый образ с новыми знаниями.

Чернобог остановился на крыльце, будто нарочно пропуская Раду вперед, и едва она постучалась и послышался скрип засова, как Ягиня набросилась на нее с взволнованно-радостными возгласами:

– Вернулась! Напал на тебя поганец этот? – скорее утвердила, чем спросила она и принялась вертеть Раду, рассматривая ее драный и испачканный сарафан.

Девушка почувствовала тепло на душе. Она молча подчинялась рукам тетки, которая охала от вида воспитанницы и бормотала, как лучше залатать одежу.

– И кровь смой, – Ягиня указала на висок Рады и, не отдавая себе отчета, сунула ей под нос зеркало, позабыв, что человеческого своего отражения девушка не видит.

Зато она видела Тьму. Та скалилась, показывая острые змеиные зубы, и щурилась, глядя в ответ на Раду. Казалось, отражение живет своей жизнью. Испытывает своичувства и эмоции. Тьма обитала лишь в пределах зеркала и – невидимо – внутри девушки, но желала вырваться наружу. Сегодняшний разговор с Кощеем подтвердил это.

Рада ощутила прикосновение мокрой ткани к виску: Ягиня смывала с него кровь. Кощей тем временем пересказывал тетке, что произошло, и та крыла Морока нелестными словами.

Сказавшись усталой, Рада оставила их наедине и, прихватив чистую рубаху и зеркало, направилась в баню. Она сама не знала, зачем хочет вновь взглянуть на ненавистное отражение, но отчего-то страшный образ манил, звал ее. Девушка будто слышала потусторонний голос, прорывающийся визгом в ушах. После встречи с Мороком тьма жаждала выбраться наружу. Рада спряталась в бане и медленно повернула зеркало к себе. Поймав свет луны, который заглядывал в оставленную открытой дверь, она взглянула в отражение.

– Я могу помочь, – прошипела Тьма.

Девушка уронила зеркало. Впервые она слышала голос оттуда, и сейчас, наклонившись, изумленно смотрела на отражение, откуда ее звала Темная.

– Ты станешь сильнее, – шептала та. – Свершишь месть.

Рада закрыла рот рукой. Отражение не повторило это действие, лишь улыбнулось и продолжило лить искусительные речи. От испуга девушка наступила на зеркало, но то ли давила чересчур слабо, то ли зеркало оказалось слишком прочным, но ни одна трещина не нарушила гладь отражения.

– Выпусти меня…

Дыхание Рады стало рваным. Она убрала ногу с зеркала и отшатнулась к стене, руки у нее тряслись. Невыносимо было слушать этот голос. Он легко пробивал заслон, который девушка пыталась выстроить в мыслях, и она закрыла уши руками. А потом резко сделала шаг вперед, выкинула зеркало из бани и заперлась, прислонившись спиной к двери. Кощей говорил, что девушка и Тьма делят одно тело, и лишь одна имеет власть – так нельзя отдавать ее в потусторонние руки. Нельзя выпускать то, что может поработить. Пусть Рада не всегда была хозяйкой собственным мыслям и действиям, но она была собой.

– Ты еще вернешься ко мне… – прошипел голос снаружи.

ГЛАВА 9

Сейчас

Ночь прошла ужасно. Рада долго не могла заснуть, вертелась с боку на бок. Через несколько часов перина показалась жутко неудобной, кровать скрипела от метаний Рады, разрушая успокаивающую тишину ночи. Порез на ладони саднил. Она тяжело дышала и раздражалась от того, что после ухода Руслана воздух остался полон его запаха – хмель и дикие травы. И еще какой-то незнакомый свежий привкус чувствовался на его коже, и перина пропахла им. Рада пыталась не вдыхать постылый аромат, но образ мужа, смело ласкающего ее тело, не выходил из головы.