Очарованная тьмой

– Скучаешь? – Девушка улыбнулась настолько обворожительно, насколько умела.

Руслан с готовностью указал на дверь:

– Заходи. Поговорим.

Тьма кивнула. Вслед за мужем скрылась за дверью усадьбы и собиралась было подняться по лестнице, к опочивальням, но Руслан повел ее по коридору. Темная насторожилась. Он раскрыл перед ней дверь в купальню и пригласил внутрь. Это могло быть как ловушкой, так и началом сближения. Тьма остановилась на пороге, разглядывая спину мужа, который уже прошел внутрь и раздумывая над тем, что будет дальше. Он обернулся. Поманил жену рукой, и она шагнула в купальню.

ГЛАВА 19

Сейчас

Тьма стояла на пороге, придерживая дверь и напряженно оглядываясь. Ища подвох, она дышала глубоко и рвано, но ничего подозрительного или опасного не находила: посреди купальни стояла наполненная бадья, на широком столе лежали веники и травы, а под ним сгрудились ведра с водой. Под потолком висели облака пара, а воздух был наполнен влагой, как в лесу после дождя. Тьма шагнула вперед. Она прищурилась, когда Руслан обернулся к ней. Он будто бы хотел наладить отношения, но она не верила ему – ощущение ловушки закралось так глубоко, что даже Рада, запертая на дне своего тела, чувствовала опасность.

– Чего ты хочешь? – Тьма не скрывала надменного недоверчивого тона.

Руслан склонился над бадьей, зачерпнул воду, пробуя, не слишком ли горяча, и стянул с себя рубаху. Тьма с холодным любопытством оглядела юношу, а он ответил улыбкой.

– Помириться.

Темная усмехнулась.

– Я убила твоего отца.

– Знаю. Но он мертв, а я жив. И мне решать, проведу я жизнь счастливо или нет.

Говоря это, Руслан вытер руку и подошел к жене. Захлопнул за ней дверь и приобнял, подталкивая в середину купальни. Его прикосновение не причинило Тьме боли, как это бывало прежде, значит, защиту от чар он сейчас не использовал. Чего он хотел этим добиться? Забыл оградиться или намеренно стал к ней ближе, пытаясь завоевать доверие? Тьма не собиралась уступать ему. Она все еще чувствовала в Руслане врага и ждала, в какой момент все пойдет не так, как сладко он старается преподнести.

– Чего ты хочешь? – повторила она, повернувшись лицом к мужу. Держать его за спиной опасно.

– Прямо сейчас? Повторить вечер на постоялом дворе. Помнишь?

– Как такое забыть, – Тьма ухмыльнулась.

Она прислонилась к краю бадьи и призывно посмотрела на Руслана. Позволила ему приблизиться. Он был хорош, горяч и соблазнителен, и отталкивать его, если он и вправду желал помириться, казалось неразумным. Юноша стоял напротив, обволакивая жаром своего тела и запахом трав. Тьма рассматривала его, переходя взором от привлекательных губ до подтянутого живота. Руслан не остался в долгу: он дотронулся до груди девушки и провел рукой выше, слегка сжимая ей шею, заставляя поднять на себя взгляд, а потом впился в ее губы. Грубо и властно, будто поцелуй должен был стать для нее наказанием за содеянное.

Несмотря ни на что, Тьма ему не верила. Рада тоже не хотела верить, что он так просто сдался темным силам, которые ненавидел. Она мысленно повторяла себе, что Руслан не мог так поступить, он наверняка что-то задумал. Мысль о том, что все взаправду и он наслаждается поцелуем, с корнем вырывала сердце девушки.

Тьма жаждала грубости. Она ласкала оголенный торс Руслана, пока юноша с напором овладевал ее ртом. Тьма прикусила его губу – сильно, до крови. Юноша на миг отстранился. Поднес руку к губам, оглядел каплю крови на пальце, размазал ее по коже и тут же сорвал с девушки сарафан. Тот с шелестом упал к ее ногам, и не успела она отпихнуть наряд в сторону, как Руслан разорвал рубаху и стянул ткань, оголив жене плечи и грудь. Прижался к ней, обвивая за талию. Тьма сжалась от крепких объятий, которые походили на плен. Она подставляла губы под поцелуи и тело под ласки, но не позволяла наслаждению затмить разум. Руслан – враг ее. Это чувство оказалось превыше всего, и Тьма готовилась выпустить острые когти, поджидая момент, чтобы напасть.

Но Руслан напал первым.

В одну секунду край бадьи почти до боли вжимался в ее бедра, а в другую – Руслан опрокинул ее в воду. Тьма на ходу ощетинилась когтями, но было уже поздно. Она погрузилась на дно и взвыла от боли. Вода обволокла тело, жгуче и болезненно, словно раскаленные угли. Кожа ныла, темный ореол распадался и шипел в воде. Эта вода, эта проклятая вода! Она приносила страдания. Тьма билась, пыталась выбраться, но Руслан крепко держал ее в бадье. Жадно глотая воздух, она вцепилась в его пальцы, силясь разжать их, и, кажется, у нее получилось. Юноша убрал одну руку – но лишь затем, чтобы дотянуться до ножа, припрятанного в сапоге. Тьма завизжала. Она брыкалась, потому вода попадала в рот, не позволяя ругательствам вырваться наружу.

Руслан прицелился и воткнул лезвие в шрам на груди девушки. Темная сила, что овладела телом, потянулась вовне. Черной змейкой, смешанной с кровью, она вытекала из раны и рассеивалась по воде, а потом с шипением растворялась, оседая пеплом на дне. Силы Тьмы иссякали. Она по крупицам исчезала в воде, ее визг затихал, а сопротивление ослабевало. Когти пропали. Руки, которыми Тьма вцепилась в Руслана, обмякли и повалились в воду. Глаза закатились.

Рада ощущала, как к ней возвращается власть над собственным телом. Но силы покидали не только Тьму, но и девушку. Поначалу она чувствовала, как Темной больно, как она мечется по бадье, чтобы спастись, но вскоре ощущения притупились. Ее лицо оставалось над водой, и Рада могла дышать, но воздух казался тяжелым, он едва проникал в легкие, и от его недостатка кружилась голова. Девушка прикрыла глаза, будто готовилась заснуть. Ее обволакивали теплая вода и горячая кровь, а в ушах слышался шелест ветра, затмевавший все звуки. Темная полоса, что тянулась из ее груди в воду, иссякла. Тьма освободила тело. Но и Рада, казалось, тоже готова его освободить – слишком много крови она потеряла.

Девушка едва чувствовала, как ее вынули из воды. Вместо тепла теперь ее объял холод, Рада тряслась. Голова и руки безвольно мотались, пока под ней не оказался стол. От мокрой рубахи под телом растеклась лужа, и капли, подобравшиеся к краю, с различимым звоном падали на пол. Все, что слышала Рада, были лишь этот звон сквозь туман, какие-то стуки и отдаленные голоса. Глаза не открывались. Ресницы слиплись, будто от крови. Грудь пронзало болью. Девушка все тряслась и тряслась, агония, как при смерти в детстве, повторялась, и если бы не слабость, то Рада заметалась бы по столу. Но она могла лишь слабо сжимать кулаки и хватать ртом воздух. Мокрая рубаха опутывала и душила. Ткань на груди треснула – это Руслан окончательно разорвал рубаху, но вместо его рук к коже прикоснулись чужие.

В купальне кто-то еще?

– Она выживет? – В голосе юноши прозвучали надежда и напряжение.

– Не знаю.

– Я сделал все, как вы сказали.

Послышался вздох. Руки, кажется, женские и старческие, трогали рану.

– Пока не мертва. А у живых и не такие раны залечивала. Помоги мне, подержи здесь.

Пусть гул и заслонял собой все звуки, голос Рада распознала. Он принадлежал Ягине. Девушка слабо улыбнулась и рухнула в темноту.

Рада не помнила, на какой день открыла глаза. Было то утро или ночь? Сколько прошло с того момента, как ее вытащили из бадьи: часы, дни, недели? Все смешалось. Девушка почти все время проводила без сознания, иногда просыпалась, но быстро ускользала обратно в сон. Она была настолько истощена, что не могла жить. Мысли не пробивались на поверхность, она следовала лишь ощущениям. Голод – ее кормят, жажда – поят, бессилие – укрывают одеялом.

Но все же юное тело, обезображенное шрамом и новой раной, поправлялось, и когда Рада в очередной раз очнулась, смогла разлепить глаза. После долгого сна и бесконечной тьмы тяжело было осмотреться – все казалось слишком ярким, поэтому девушка щурилась и быстро моргала. Она лежала на кровати в своей опочивальне, а рядом на стуле виднелся женский силуэт с длинными темными волосами. Рада раскрыла сухие губы, но вместо слов из них вырвался стон. Девушка на стуле оживилась. Она подошла вплотную и наклонилась, позволяя рассмотреть свое лицо, пока сама она рассматривала Раду.

– Пелагея, – прохрипела девушка.

– Проснулась? – радостно отозвалась русалка.

Ее прохладные руки коснулись лба Рады. Поправили волосы, отодвинули одеяло. Русалка села на кровать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Тяжело… Тяжело дышать.

Рада прикрыла глаза, с шумом втягивая воздух. Грудь словно придавило камнем, она поднималась высоко, но девушка задыхалась.

– Это из-за раны, – объяснила русалка. – Потерпи, скоро заживет.

Рада едва кивнула. Казалось, что все лишь сон. Пелагея не должна быть здесь, ведь ей не удавалось пересечь озеро на границе усадьбы – значит, точно сон. Но голос и прикосновения русалки были настоящими, они не могли привидеться девушке. Рада открыла глаза, гадая, уйдет ли видение или обернется явью. Она не смогла сдержать слабой улыбки, когда поняла, что Пелагея действительно рядом с ней. Девушка откашлялась и спросила у русалки:

– Почему ты здесь? Ты же не можешь заходить в усадьбу.

– Оказывается, могу. Просто не через озеро.

– Поч…

Звук открывающейся двери оборвал Раду на полуслове. Она подняла взгляд. Через порог переступила Ягиня. Она не сразу обратила внимание на девушку, предупредив сначала русалку:

– Скоро рассвет, тебе пора. – Она повернулась к кровати, и в ушах Рады прогремел ее вмиг оживший радостный голос: – Очнулась?!

Ягиня кинулась к воспитаннице. Она села рядом, согнав русалку с места, и принялась осматривать девушку и заваливать ее вопросами:

– Давно проснулась? Как ты? Где болит? Что болит?

– Что ж, – подала голос Пелагея. – Вам о многом предстоит поговорить. Я вернусь после заката.

Раде не было нужды спрашивать, почему другиня уходит. Днем русалки спят на дне реки, яркий свет приносит им боль и смерть. Пелагея кивнула Раде на прощанье и вышла. За раскрывшейся дверью мелькнул Володя, и Рада заметила, что он обнял русалку. Жаль, продолжения она не увидела, потому что дверь захлопнулась.

– Как ты себя чувствуешь? – нарушила тишину Ягиня.

– Сносно.

– Прекрасно!

– Я думала, что умру. Было так больно…