Очарованная тьмой

Он, верно, хотел сказать что-то еще, но в дверь постучались. Юноша отнял руку от стены и выпрямился, разрешая гостю зайти. На пороге появился врачеватель. Руслан коротко дал ему указания и, не оборачиваясь на девушку, направился к двери. Губы у Рады дрожали, она готова была сорваться на плач, но пока держалась. Не хотелось рыдать при врачевателе, она не готова была разделить душевную боль с посторонними. У порога Руслан остановился и, по-прежнему не глядя на Раду, спросил врачевателя:

– Володя вернулся?

Тот помотал головой и, не теряя времени, принялся осматривать ногу девушки. Рада замерла. Прикосновение отдалось болью, но она лишь легонько скривилась, проваливаясь в свои мысли. Напоминание о Володе озаботило ее. Девушка вспомнила, как русалка облизывала губы, поглядывая на него, и как ухватила его за руку, когда они убегали. Володя, в отличие от Руслана, не был защищен от чар, и оставаться рядом с хищной русалкой ему было опасно.

– Руслан! – спешно окликнула девушка, пока дверь за ним не захлопнулась.

Он обернулся. Вид у него был не злой, но вымотанный.

– Что?

– Ты должен найти Володю. Моя дружка, она… – девушка покосилась на врачевателя, при котором не стоило говорить напрямую. – Она научила меня петь. И она может быть опасна для Володи.

Руслан задержал на Раде долгий взгляд, но ничего не ответил. В сердцах он хлопнул дверью, и в коридоре послышались торопливые шаги: поспешил на помощь брату. Девушка откинулась на ложе и терпеливо отвечала на вопросы врачевателя, чтобы он мог ее поскорее вылечить. Рада смотрела в потолок. Где-то там находилась горница Филиппа Белолебедя, который заслуживал мести.

Вскоре девушка осталась одна. Стены опочивальни, словно решетка темницы, ограждали ее от необдуманных поступков. А Тьма нашептывала: «Сейчас самое время!»

Самое время для мести. Раду одолевали чувства, а Белолебедь был один, без охраны, далеко от сыновей. И все же что-то останавливало девушку, и она шикала на Тьму, чтоб та замолкла и не искушала ее.

Не спалось. Тьма упорствовала в своих уговорах, да и чувства – от ужаса до облегчения – наполняли Раду, не оставляя места для сна. Она ворочалась, мяла простынь и переворачивала подушку, которая казалась неудобной. Еще и голоса в коридоре отвлекали: кто-то глухо переговаривался у самой двери в опочивальню. Рада встала и, прихрамывая, направилась к выходу. Она выглянула в коридор и увидела поблизости двух стражей. На ее немой вопрос они ответили:

– Руслан Филиппович попросил приглядеть за вами. Приказал никого не впускать к вам и вас не выпускать до его возвращения.

– Вознице он тоже приказал доставить меня в усадьбу, – язвительно отозвалась девушка, но спорить не стала.

Стоило ожидать такого решения от Руслана, и противиться было бессмысленно. Рада закрылась в опочивальне, надеясь хотя бы остаток ночи провести в спокойствии и безопасности. После ее появления в коридоре стражи то ли молчали, то ли разговаривали тихо, чтобы не докучать девушке, и она, зарывшись в одеяло, снова попробовала уснуть. Мысли постоянно возвращались к Руслану, к их последнему разговору и случайной ссоре. Охваченная пылом, Рада спорила с ним, пыталась доказать, что он не прав, но сейчас, переосмыслив его слова, поняла: он прав. Руслан пытался уберечь не только семью, но и жену, только обе стороны оказались неподвластны его желаниям.

За своими мыслями Рада почти провалилась в дрему. Она уже не чувствовала тяжести одеяла и неудобства подушки, ей чудились образы сна, но шум, донесшийся из коридора, распугал их, разогнал, как дымку. Девушка хмуро открыла глаза и прислушалась. Она облегченно выдохнула, когда разобрала голоса Руслана и Володи – вернулись! Дверь в опочивальню отворилась, и Рада резко зажмурилась, делая вид, что спит. Ей пока нечего было сказать мужу.

– Спит, – тихо раздался его голос, и дверь со щелчком закрылась.

Руслан распустил молодцев, которые охраняли вход в опочивальню. Их стройный шаг гулко разнесся в коридоре, а вскоре стих, но тишина продержалась недолго: зазвучали голоса братьев.

– Ты пойдешь к отцу? – спросил Володя.

– Нет, позже. Сначала мне надо остыть.

Снова раздался щелчок двери, на этот раз в соседней опочивальне, и девушка догадалась, что оба брата зашли к Руслану. Она соскочила с кровати и, тихонько ступая по полу – уже выучила, какая доска скрипит, а какая нет, – добралась до стены, отделяющей ее от опочивальни мужа. Рада приникла ухом к перегородке. Затаила дыхание и прислушалась, благо, внутренние стены усадьбы оказались не слишком толстыми.

– Я думал, тебя придется спасать от русалки, – Руслан пытался говорить строго, и все же голос казался добрым, слегка насмешливым. – Ты вообще знаешь, что они опасны, мужчин топят?

Володя хохотнул:

– Мы с Пелагеей нашли общий язык.

– Это я заметил, сложно в темноте было разобрать, где кончается твой и начинается ее, знаешь ли.

– Ну и мог бы не отвлекать, – беспечно отозвался Володя. – Может, не только языками обменялись бы.

Рада отпрянула от стены и, прикрыв рот, подавила смешок. К щекам прилила краска. Русалки любят играть с мужчинами, заманивать их, увлекать, чтобы потом насладиться кровью, но у Пелагеи было достаточно времени перейти от первого к последнему. Она же остановилась на поцелуях. Пожалела Володю или он ей понравился? Не столь важно – разговор за стеной из шутливого превратился в серьезный.

– Получается, ты все знал с самого начала? – поинтересовался Руслан.

– Смотря что считать началом. Кое-что я узнал еще до знакомства с Радой. Я никому не рассказывал об одном случае, считал глупостью… Встретил гадалку на базаре. Она меня отчего-то приметила и вызвалась судьбу мою рассказать…

Деву темную ты встретишь,

Ей чем можешь помоги,

И тогда любовью верной

Придет дева из воды.

Ты предательство познаешь,

Раздор и смерть. Но не борись:

Все ты раны залатаешь,

Смело к деве повернись.

– Я ничего не понял тогда, но слова в память врезались. Гадалка указала на девицу, которая торговкой работала. На Раду. Я приметил, что она красива, и только. Но ты в ту пору лавку в граде открыл, меня приглашал помогать. Я, правда, больше по базару болтался, чем пользу приносил. Постоянно мимо Рады проходил, поэтому все-таки и решил познакомиться с ней. Так все и началось. Представил ее отцу и тебе. Сам знаешь, как потом все обернулось, – вздохнул Володя. – А наутро после свадьбы я подслушал разговор отца и Рады. Тогда я еще ничего не знал и не понимал, хотя многое прояснилось бы, если бы вспомнил о пророчестве гадалки. Когда я проснулся, думал, что женат, и жалел об этом. Рада, конечно, красивая девица, но не знаю, что мне в голову взбрело, что я ее замуж сразу позвал…

– Приворотное зелье, – подсказал Руслан.

Рада вновь покраснела. За стеной долго молчали, наверное, Володя обдумывал слова брата. Потом он опять заговорил:

– Так вот. Видимо, действие приворота выветрилось, и я пожалел о свадьбе. Хотел пойти к отцу, но он оказался занят, и я думал переждать в соседней горнице. Так и подслушал разговор. Сначала мало что понимал: отец угрожал Раде, желал ее изгнать, предлагал откуп. А она обвинила его в убийстве. Из-за наследства. И я вспомнил детство, как раз когда дядя умер. У отца тогда плохо шла торговля, денег было в обрез, а дядя оставил наследство внезапно объявившемуся сыну. Потом дела пошли в гору, отец отвоевал наследство. Теперь понятно, каким способом.

Рада тяжело вздохнула одновременно с Володей. В его голосе слышались искреннее сочувствие и стыд.

– Отец признал вину, – продолжился рассказ. – Я не знаю, что случилось в горнице, почему он испугался Раду и закричал… Но я догадался потом, что, если ее убили, значит, в ней нечистое есть, темное, как сказала гадалка. Этогоотец и боится. Она убежала из горницы, а я пошел к отцу. Мы поругались. Я злился на его поступок, а он злился, что я не встал на его сторону. Тогда-то он и рассказал, что Рада вышла замуж за тебя, надеялся, что я возненавижу ее, но этого не произошло. Мне стало ее жаль. Я обижался, ревновал, но и жалел тоже. Мне надо было все обдумать, поэтому я уехал. Отец во время разговора обронил название деревни – Сосенки – туда я и отправился, чтобы все разузнать и заодно развеяться. А местные уже и про колдунью-отшельницу рассказали, и про то ли сгоревшую, то ли пропавшую девочку, и на русалок намекнули. Вот как-то так.

Рада представила, что Володя сейчас развел руками. Что ж, вот что означали его слова «я знаю больше, чем говорю».

– После поездки я пришел к Раде. Не стал ей признаваться, что все знаю, хотелось послушать ее саму. Но она, конечно, не поделилась со мной такими тайнами.

– Таким сложно делиться, – согласился Руслан. – Тем более, мы – сыновья ее врага. С чего ей доверять нам?

– Ни с чего, – согласился Володя. – Поэтому я и сделал вид, что ничего не знаю, но поддержал Раду. Я даже обрадовался, что не успел стать ее мужем, но готов был стать другом. Защищал ее от отца, да и от тебя поначалу.

– Я потом тоже узнал правду, – пристыженно сказал Руслан. – И отвернулся от отца.

– Но все же он наш отец.

– Она хочет ему отомстить.

– Я бы на ее месте тоже этого хотел, – грустно усмехнулся Володя. – Но будем надеяться, она передумает.

Повисла тишина. Рада тяжело вдыхала воздух, наполненный печальным напряжением. Она зажмурилась, отстраняясь от стены, а потом привалилась к ней спиной. Надо было отдышаться. Руслан и Володя хотели, чтобы она передумала, отказалась от мести. Месть разрушила бы все, так стоило ли хвататься за нее? По щеке скатилась слезинка. Рада моргнула, выпуская наружу еще слезы. Они повисали на ресницах, а потом капали вниз, на босые ноги, которые она до сих пор не отмыла от лесной грязи. Рада поглядела на них. Стоило снова разозлиться на Белолебедя за то, что загнал ее в охотничью яму и оставил на растерзание Мороку, но отчего-то злость не появлялась.

– Ты передумала убивать его? – послышался скрипучий голос.

Девушка перевела взгляд от пола к кровати. Там в черном одеянии, накинув одну костлявую ногу на другую, сидела Тьма. Она с вызовом смотрела на Раду.

– Передумала?

– Нет.

– Уверена? – Тьма усмехнулась.

Рада отстранилась от стены. Добрела до кровати и уселась рядом с Тьмой, избегая ее пронизывающего взгляда. Сжала и разжала складки рубахи и выдавила стон, урывая тем самым время на раздумья.

– Не передумала.

Тьма схватила ее за подбородок, разворачивая к себе. Черные глаза встретили взгляд Рады.

– Мы с тобой одно целое, забыла? – проскрипела Темная. – Я знаю все твои мысли. Ты его не убьешь из-за них, – она кивнула в сторону стены. – А я убью.

– Я тебе запрещаю.

– Мне? – на губах Тьмы расцвела зловещая улыбка. – Ты не можешь мне ничего запретить.

Рада собралась возразить, да не успела. Тьма наотмашь ударила ее по лицу. Девушку отбросило в сторону, она хотела вскрикнуть, но из ее уст вырвался лишь глухой стон, и все померкло перед глазами. Кажется, щелкнул дверной замок, но от удара в ушах стоял гул, и Рада не знала, слышала ли она это взаправду. Посмотреть тоже не могла – все заволокло непроглядной пеленой, будто ночью в снежную бурю. Девушка поняла, что Тьма не стала дожидаться ее позволения и решила сама убить Белолебедя, причем прямо сейчас. Надо было остановить ее. Позвать на помощь. Не дать Тьме насытиться кровью, стать сильнее и завладеть ее телом.

Рада снова застонала и постаралась подняться. Вышло не с первой попытки, и когда девушка встала, ее повело в сторону. Она едва успела придержаться за стену и, шатаясь и хромая, выбралась из опочивальни. Соседняя дверь оказалась не заперта. Рада толкнула ее и сама чуть не упала следом, но ухватилась за ручку. Две изумленные пары глаз обратились к ней. Руслан подскочил с места, провел пальцем по виску девушки, показывая ей кровь, а она, не в силах объясниться, зажмурилась.

– Что случилось? – она еле расслышала голос Володи сквозь плотный гул в ушах.

Рада качнула головой, разгоняя шум. Надо было сказать братьям, чтобы спасали отца. Она приоткрыла рот, но в этот момент тьма вновь заслонила взгляд, а в следующую секунду девушка будто очутилась за толщей воды. Она все видела мутно и отдаленно, словно со стороны.

– Ваш отец мертв, – ее голос скрипел, как старые колеса. – Я убила его.

ГЛАВА 18

Сейчас

– Я убила его.

Такое не прощают.

Такое не понимают и не принимают.

Рада хотела бы остановиться, смолчать, но сказанного не воротишь: слова вырвались наружу ядовитыми стрелами. Руслан и Володя, стоявшие перед ней, не шелохнулись, будто изумление сковало их цепями. Она повторила:

– Я убила его. – Губы дрогнули в улыбке.

Только то были губы не Рады, а Тьмы. Девушка больше не принадлежала себе, Тьма захватила над ней власть и затолкала ее глубоко внутрь, на свое прежнее место. Рада оказалась в клетке, по ту сторону отражения. Она колотилась о зеркальную гладь, но не могла разбить ее, и с ужасом наблюдала за тем, как Тьма вольготно располагается в ее теле.

Но что еще хуже – она видела, как братья приняли смерть отца. Взгляд Руслана не смог вместить столько горечи и разочарования, чувства выплескивались через край, и казалось, что юноша готов ножом вырезать себе сердце, чтобы не испытывать боли. Володя ошарашенно смотрел на улыбающуюся девушку. Тьма в ней ликовала, она получила свое, добилась свободы. Правда, цена той свободы – плен Рады.

Руслан взглянул на кровь на своих пальцах и молча сорвался с места. Володя кинулся следом, задев Тьму плечом, и та с недовольством обернулась на него. Она проследила, как братья побежали к опочивальне отца, и улыбка из надменной превратилась в злобную. Тьма не стала слушать крики и шум из опочивальни, а прошмыгнула к себе, пока слуги не замельтешили в коридоре, и заперлась.

Вскоре весть о смерти купца разнеслась по всей усадьбе, а наутро – можно было не сомневаться – разлетится и за ее пределы. Рада не знала толком, как он погиб. Тьма выскользнула из нее слишком быстро, сделала все сама, когда поняла, что девушка готова отказаться от мести, а затем вернулась в тело на правах хозяйки. Интересно, догадался ли Руслан, что перед ним уже не Рада? Хотя какая разница. Даже если он догадался и простил ее за то, что не удержала Тьму, спастись он ей уже не поможет. Теперь она пленница зазеркалья. Прав был Руслан: отняв жизнь купца, девушка потеряла и свою.

Шли часы. Над усадьбой занялся рассвет, ночь отступила. Раду, телом которой теперь владела Темная, никто не беспокоил, все были так заняты своими делами, что попросту позабыли о ней. А она и не напоминала о себе, покорно сидела в опочивальне и чего-то выжидала. Хотела бы девушка знать, о чем та думает! Темная умела читать мысли хозяйки, а вот Рада такому еще не научилась. Она угадывала настроение и чувства Тьмы, но ее помыслы оставались тайной, их она видела лишь как образы в голове, и те пугали. Среди тех образов чаще всего встречались Руслан и Володя.

– Что ты с ними сделаешь? – спросила девушка надломленным голосом.

Темная лишь усмехнулась.

– Не трогай их! Не смей! – пригрозила Рада, ударяя кулаком по зеркалу. Оно даже не дрогнуло – так крепка была ее темница.

Тьма и бровью не повела на выходку своей пленницы.

Девушка села на пол в отражении и разрыдалась. Все, к чему она стремилась, ради чего жила, пошло прахом. Она упала в бездну и утягивала следом за собой людей, к которым, сама того не замечая, привязалась. Больше всего она переживала за Руслана. Он умел противостоять колдовству, значит, был опасен для Тьмы. Темная захочет от него избавиться. После него настанет черед Володи. Или его Тьма пощадит?

Рада закрыла лицо руками, растерла виски, прогоняя из них боль. Неведомы помыслы Тьмы, и не спасти тех, кого она захочет убить.

Нечисть, впрочем, не спешила. Она могла растерзать всех слуг и братьев-хозяев усадьбы, но не делала этого. Значит, ей нужно нечто другое. Только вот что? Догадалась Рада позже, когда в полдень прямо в опочивальню принесли обед, и Тьма с аппетитом набросилась на него.

«Она отняла жизнь, чтобы… жить», – неожиданно поняла девушка. Темная стала не только хозяйкой, но и заложницей человеческого тела со всеми его потребностями: есть, пить, спать. Она будет делать то же, что делают люди. А значит, ей выгодно оставаться купеческой женой. Рада в отражении вскочила с пола и закружила по опочивальне. Мысли мельтешили в голове, она перебирала одну за другой, присматриваясь. У Тьмы был выбор: оставаться женой Руслана либо убить его и стать женой Володи. Что она выберет? И, главное, как с ней поступит сам Руслан? С убийством отца он так просто не смирится.

Темная закончила трапезу и окликнула слугу, скрывая скрипучий загробный голос. Рада угадала: нечисть старалась всеми силами походить на человека. Не успел слуга унести поднос, как за раскрытой дверью в коридоре показался Володя. Он выглядел отстраненным и шел медленно, теребя волосы. Юноша остановился в проеме и посмотрел на Тьму. На Раду, как он думал. Она поманила его рукой, и едва слуга вышел, заговорила:

– Где Руслан?

Володя пожевал губами. Судя по выражению его лица, сказать он хотел многое – и его слова не были бы ответом на вопрос. Выдохнув в сторону, он все же ответил:

– Уехал.

Тьма приподняла бровь:

– Куда?

– Не знаю, – Володя устало пожал плечами. – Известить людей о смерти отца, пока я готовлю погребальный обряд.

– И когда он вернется?

– К обряду.

Тьма кивнула. Ей оставалось дождаться погребального обряда, после которого станет ясно, как поступить с Русланом – убить или подчинить.

– Хорошо.

Володя кивнул в ответ. Юноша оказался немногословен – оно и понятно, почему. Не задавал лишних вопросов, не пытался выяснить, как Тьма убила его отца, и не пытался разговорить девушку. Когда тишина затянулась дольше положенного, он развернулся к двери.

– Подожди, – Темная взяла его за локоть. – А что будет со мной? Меня… в чем-нибудь обвинят?

Она пристально посмотрела на Володю. Тот тряхнул рукой, будто смахивая пыль с одежды, а Тьма проследила за местом прикосновения: оно не зашипело и не задымилось, значит, юноша не ограждается от колдовства, как его брат.

– На отца напал дикий зверь. – Голос Володи был лишен красок, будто холст опустили под воду. – Пробрался в усадьбу, убил и сбежал.

Ответ удовлетворил Тьму, и она отступила на шаг назад, не задерживая Володю. Юноша вышел не прощаясь.

Рада, с замиранием сердца наблюдавшая за их разговором, рухнула на пол. Слезы покатились из глаз, она чувствовала боль и растерянность, что исходили от Володи. Месяц назад он был счастливым купеческим сыном, но знакомство с Радой перевернуло его жизнь. Обман, предательство, измена, убийство – все из-за нее. А девушка не могла даже утешить и молить его о прощении, потому что была заперта внутри Тьмы.

Погребальный обряд проходил, как полагается, на исходе третьего дня и третьей ночи. За это время тело купца обмыли, подстригли волосы и бороду и облачили в белое одеяние. Оно лежало в общей зале, укрытое светлым покрывалом, а на закрытых глазах тускло поблескивали тяжелые монеты, которыми он сможет оплатить вход в царство Нави. До погребения мертвецу полагалось находиться в доме, чтобы душа его попрощалась с родными.

Тьма в образе Рады иногда спускалась в залу. Глядела на купца, усмехаясь, пока ее никто не видит. Где-то под покрывалом на теле Белолебедя остались следы ее когтей, которые приписали дикому зверю или – поговаривали и такое – перевертышу из леса. Судить и казнить животное, конечно, никто не мог, поэтому убийцу купца не искали.

Насмотревшись на мертвеца и насытившись свершенной местью, Тьма принималась за трапезу. А Рада в очередной раз убеждалась, что нечисть теперь подвластна человеческому телу, а, значит, ей будет выгодно оставаться хозяйкой усадьбы. Да и от Морока придется скрываться. Свобода Темной была пока слишком шатка, и дальнейшая жизнь, счастливая или несчастливая, зависит от того, как она устроится здесь и какие отношения заведет с сыновьями купца. К слову, обедала Тьма всегда в одиночестве. Володя избегал ее, а Руслан не торопился возвращаться.

Настало время погребения. Нечисть облачилась в темный сарафан, вплела в тугую косу черные цветы. В назначенный час она спустилась на улицу. Во дворе горело четыре костра, меж которыми слуги сколотили помост. Вокруг места погребения выстроились гости. Тьма затесалась среди них и оглядывалась в поисках братьев. Тех нигде не было видно. От скуки нечисть принялась рассматривать наряженных гостей. Все радовались, улыбались, как того требовали приличия – ведь мертво лишь тело, а не дух человеческий. Купец не исчезает, а переселяется в царство Нави. Его будто провожали в дальнее путешествие, а любую поездку стоило отпраздновать, чем и занимались гости. Среди них Тьма различила и богатых купцов с родственниками и помощниками, и девицу Лизавету, которую Рада недавно встретила на ярмарке. Не с ней ли провел Руслан последние дни?

Но вот отворилась дверь усадьбы, и гости притихли. Первым со ступеней спустился жрец, вознося руки к темному небу, а следом вышли Руслан и Володя. Они вместе с помощниками жреца несли одр, на котором лежал купец. Братья не разделяли всеобщего радостного настроения. Скорбь на их лицах перемежалась с принятием, они были угрюмы и с грустью смотрели на помост, куда предстояло возложить тело отца. Жрец встал подле помоста. Внизу, под досками, слуги заблаговременно приготовили вещи, которые понадобятся купцу для жизни в Нави: полный кошель, хлеб с солью, умерщвленный пес, что охранял усадьбу, а впредь будет охранять новое жилище в царстве мертвых. Белолебедя устроили на помост, сложили ему руки на груди и воткнули в ладони птичьи крылья, чтобы легче было добираться до Нави.

– Прими дух слуги своего, богиня Морана, – зашептал жрец. Гости тоже шепотом подхватили его слова, и казалось, что не людские голоса, а ветер гуляет по двору усадьбы. – Даруй ему новую жизнь, сытую и счастливую, как была в Яви…

Тьма перестала слушать заунывное прощание. Она уставилась на Руслана, который вместе с братом стоял за помостом. Юноши опустили взгляды в землю, и как Темная ни желала привлечь их внимание, они ее не замечали. Руслан сцепил руки перед собой. Он был неподвижен, как статуя, и казалось, даже не дышал. Будь воля Рады – она бы подошла к нему, разделила с ним горе. Но тело девушки подчинялось теперь не ей, и она с надрывом в душе смотрела на мужа.

Жрец замолчал. Руки его были воздеты к небу. Он обвел взглядом гостей, стушевавшихся перед пристальным взором, и медленно опустил ладони, обозначая начало крады. Руслан отмер. Вместе с Володей он поджег помост, и огонь принялся пожирать тело и вещи Белолебедя, перенося их в Навь. Несмотря на ночную прохладу, по двору прошелся жар. Гости щурились и отступали от полыхающего помоста, и даже Тьма с опаской сделала шаг назад. В Нави она однажды уже побывала и не хотела, чтобы огонь нечаянно ухватил и вернул ее туда. Взгляд нечисти был прикован к горящему телу купца.

Тьма отвлеклась от созерцания огня и, мазнув взглядом по двору, наткнулась на глаза Руслана. Он смотрел прямо на нее. Сложно было прочесть, что таится в его душе. Юноша несколько секунд удерживал ответный взор, а затем вскинул подбородок и отвернулся. Наверно, именно тогда Темная приняла окончательное решение о его судьбе – убить, потому что Рада почувствовала испепеляющую ненависть своей пленительницы.

«Не трогай его, – взмолилась она. – Пожалуйста!»

Ее просьбу Тьма оставила без ответа. Рада мысленно взвыла. Она потеряла все и даже не могла предупредить мужа об опасности, уповая лишь на то, что он, как и прежде, надежно защищен от чар. Хорошо, что он заупрямился и не раскрыл свой секрет, иначе бы Темная нашла способ обойти его защиту.

Пока помост догорал, гости перешли к накрытым поодаль столам и приступили к тризне. Огонь заворожил их на время, но его действие иссякло. Молчание сменилось сначала тихими, стеснительными разговорами, а после – пьяными шутками, песнями и веселым празднеством. Гости отмечали погребение и делились воспоминаниями о покойном купце. Тьма присоединилась к ним. Она с интересом изучала людские обычаи и пробовала пищу. Слушала разговоры и кивала, но сама молчала, чтобы ненароком не выдать себя неестественным голосом.

Тьма еще долго бродила бы меж накрытых столов, но взгляд ее вновь уперся в Руслана. Тот уединился на крыльце, присел на ступеньки, сложив руки на груди. За женой юноша не следил, но едва она направилась к нему, он посмотрел на нее, будто и не отнимал взора. Руслан не ушел. Не испугался, не попытался оградиться, не избегал Тьму. Спокойно ждал ее приближения, ведь рано или поздно между ними должен был случиться разговор.