Очарованная тьмой

Несколько раз девушка почти проваливалась в сон, но вздрагивала, и дремота спадала с нее. От неприятного предчувствия тело горело, а сердце стучало так громко, что, будь в этой опочивальне посторонний, обязательно услышал бы его стук.

С первыми лучами солнца Рада наконец уснула. Знакомые картины с вкраплением небылиц проносились во сне: девушка то собирала цветы, но не в поле, а на дне реки, то возвращалась в свой дом в Сосенках, но на его месте оказывалась Ягинина изба, а сама тетка сидела на крыльце. Образ Руслана тоже мутно пробивался в сновидениях – юноша выглядывал из окна избы. Рада подобрала с земли камень и безжалостно запустила его в наглеца. Руслан поймал камень и расхохотался, а лицо его сменилось на лицо Морока, который тянул к девушке руки и повторял: «Отблагодари меня. Подари свою тьму». Рада стояла во дворе, ноги ее провалились в землю, как в болото, и она не могла сдвинуться с места. Ледяной бог вылез и окна и, повторяя те же слова, приближался к ней. А потом послышался хлопок, и Морок крикнул ей в лицо:

– Поганка!

Рада вздрогнула и проснулась.

Дверь в ее опочивальню была отворена настежь, а на пороге стоял Филипп Белолебедь. Грудь и брюхо его поднимались от тяжелого дыхания, а лицо было багровым, как редис. Позади Белолебедя собрались привлеченные шумом служанки. Купец переступил порог, и каждый его шаг громыхал, будто удар колокола. Рада от неожиданности натянула одеяло до подбородка и приподнялась.

– Дрянь! Обманщица! – ревел Белолебедь.

Он со злости пнул стоящую на полу вазу, наверняка такую же дорогую, как и все убранство усадьбы. Рот купца перекосило, а глаза налились кровавыми жилками. За пару шагов безумец добрался до кровати и дернул одеяло, едва не уронив девушку на пол.

– Убирайся! Вон из моего дома!

Он развернулся и принялся выкидывать платья из сундуков. Служанки в испуге и растерянности топтались на пороге опочивальни. Действие чар развеялось, купец метался из стороны в сторону, ломал и раскидывал вещи. Сейчас он выглядел даже страшнее, чем в день их первой встречи. Тогда, в детстве, Белолебедь хладнокровно выверял каждое движение, пусть и невероятно жестокое. Сейчас же ярость не умещалась в нем.

Рада молчала, понимая, что он даже не услышит ее оправданий, и просто ждала, пока купец до дна выпустит гнев и уберется из опочивальни.

Но уходить он не собирался. Филипп навис над девушкой, а его руки тряслись, как у пьяницы. Она уставилась на него, держась за одеяло, словно за щит. Оно было единственной преградой между Радой и взбешенным купцом. Не такого она ожидала. Знала, что будет сложно, что придется ругаться с Филиппом, чтобы остаться в его доме. Но не была готова к тому, что он с оскорблениями ворвется в ее опочивальню и будет выгонять, не стесняясь, что слуги начнут шептаться и разносить сплетни за пределы усадьбы. У девушки и самой затряслись руки. Она побледнела: так же Белолебедь нависал над ней в детстве. Тяжело дыша и раздувая ноздри, как бык, купец схватил Раду за волосы и вышвырнул из кровати. Служанки ахнули: они не решались зайти в опочивальню, боясь гнева строгого хозяина, и помочь ничем не могли. Их молчаливое бездействие лишь раздражало девушку. Она хотела ответить Белолебедю, ругательства так и рвались наружу, но отчего-то застывали в горле. Язык не двигался, будто заледенел. Рада почувствовала себя такой же униженной и беспомощной, как тогда, в детстве, после возвращения к жизни. Она молчала, потому что слова не смогли бы ее спасти.

Рада ударилась коленями о деревянный пол. Схватившись за голову – кожа у корней волос ныла от выходки купца, – она подняла на него ошарашенный взгляд. Рада хотела встать, но ноги запутались в подоле, а силы, как и голос, покинули девушку.

– Что молчишь, мерзавка? – Белолебедь схватил ее за горло, заставляя подняться. – Ты меня поняла? Поняла, спрашиваю? – Его визгливый голос перешел на шипение, а пальцы все сильнее сжималась вокруг шеи Рады. – Убирайся! Собирай все и выметайся отсюда и из моей семьи!

Девушка вцепилась в его руки ногтями, чтобы он ослабил хватку.

– Поняла меня?!

Рада кивнула и прохрипела:

– Да.

Белолебедь разжал руки и отшатнулся от девушки. Взгляд у него был все так же свиреп, купец готов был в любой момент наброситься на нее. Убить. Один раз уже убил – не побоится убить снова. Рада не заметила, что трясется. Она едва держалась на ногах и не могла сдвинуться. Рада осела на кровать. Так страшно ей еще никогда не было. Даже в детстве.

Филипп еще несколько секунд буравил ее взглядом. Теперь на шее Рады проступят синяки не только от поцелуев Руслана, но и от нападения его отца. Мерзкая семейка. Ради мести им девушка готова была пойти на все – но сейчас надо было собраться с силами. Голова кружилась, и даже сосредоточить взгляд казалось невозможной задачей. Рада беспомощно смотрела на поцарапанные в сегодняшнем погроме начищенные сапоги Белолебедя. Каблуки застучали по дощатому полу, и тень купца начала отдаляться.

– Паршивка! Чтоб духу твоего здесь больше не было! – раздалось уже издалека. Хлопнула дверь.

Рада не слышала, как он ушел, как разбежались перепуганные служанки. Все потонуло в гуле, который звучал в ушах, непрерывно и тоскливо, как дождь. Хотелось последовать примеру Белолебедя и дать волю чувствам, разбить вдребезги все вокруг. Но девушка безвольно сидела на кровати, сгорбившись и уставившись в пол. Рада подняла поникшие руки и долго смотрела, как дрожат ладони.

Дверь снова открылась. Сил встать не было, и, даже не повернувшись, Рада потрясла головой в надежде, что на пороге лишь видение, потому как разговаривать сейчас ни с кем не хотела.

Но Руслан к ее желаниям не прислушался. Он нахмурился, пока оглядывал раскуроченную опочивальню, а потом обратился к жене:

– Отец очнулся от твоих чар. Наконец поверил мне.

Рада закрыла глаза. Уверенный голос Руслана выводил ее из себя.

– Отец требует, чтобы ты уехала. Мне найдет новую жену – никто и не заметит подмены.

– Уехала?! – прошипела девушка, срываясь на визг и вскакивая с кровати. Шаг за шагом она приближалась к Руслану, и злость пылала в ней. Она бы, наверно, набросилась на него, если бы он в последний момент не схватил Раду за запястья, не позволяя подойти вплотную, и она кинула ему в лицо: – Нет уж! Не выгоните!

Руслан сжал губы. Он поймал взбешенный взгляд жены, а потом опустил глаза ниже, на ее шею. Наверняка служанки уже донесли ему, как Белолебедь пообщался с невесткой. Юноша сощурился, нахмурил брови. И сказал гораздо мягче, пытаясь успокоить девушку:

– Отец очень зол. Очень. На что ты рассчитывала? Он не позволит остаться, уезжай, пока он позволяет по доброй воле.

– Очень доброй! – язвительно воскликнула девушка, вырываясь и отступая на шаг. Белолебедь был готов убить ее. Снова. Рада не боялась словесных угроз, но купец был по-настоящему опасен – Рада до сих пор чувствовала его пальцы на своей шее. Она погладила кожу, закрывая синяки от взора Руслана. – Ты бы видел…

– Слышал, – перебил юноша. – Этого достаточно. – Теперь он смотрел на пальцы девушки, которыми она обняла себя за шею, и во взгляде его, кажется, промелькнула жалость. – Не спорь. Собирай вещи. Я скоро поеду на ярмарку и по дороге отвезу тебя, куда скажешь. Денег тоже дам. Уезжай. Если не уедешь сейчас, то позже вернется Прохор и отправится к градскому служащему, расскажет, что ты была среди тех, кто хотел ограбить нашу повозку. Сама выбирай, куда хочешь: к себе домой или в темницу. Но здесь ты не останешься.

Под конец голос Руслана стал сухим, как трава под палящим солнцем. Рада хотела возразить, но юноша не дал ей времени. Он резко развернулся и скрылся за дверью, а она, отшатнувшись назад, упала на кровать. Казалось, это конец. Девушка сжала кулаки, стиснула зубы. Кожа горела, опаленная ненавистью к семье Белолебедей, и никому не было дела до справедливости. Рада смяла простынь, вышвырнула с постели подушку. Припала к мягкой перине, заглушая звериный крик безысходности. Покатились злые слезы, и девушка прижала ладони к щекам, которые обжигали соленые дорожки. Плечи дергались резко и беззвучно, и Рада спрятала лицо и крики в перине.

Сквозь рыдания она едва слышала, что стучались служанки. Но без дозволения зайти в опочивальню к опальной девице они, к счастью, не решались.

Рада уже не чувствовала запаха древесины и полевых цветов, который царил здесь ночью. Вместо него опочивальню наполнили ароматы пота, пыли и слез. После того, как Белолебедь разбил и разломал тут все, клубы мелких соринок вились в солнечных лучах, проникавших в окно. Пол устилали осколки ваз, разорванные цветы и щепки. Комом валялись платья и украшения – подарки Володи. Рада стянула с пальца обручальное кольцо, швырнула его в самую кучу мусора, а потом, опомнившись, вскочила на ноги.

«Нет уж!»

Так просто они от нее не избавятся. Девушка растерла слезы по щекам и принялась искать кольцо. Она поранилась об осколок, и на пальце выступила кровь, но это не отпугнуло девушку: злость лишь придала ей сил. Рада продолжила рыться в вещах. Найдя кольцо, она вернула его на палец и оскалилась. Не для того она приехала сюда, чтобы уехать ни с чем. Надо бороться. Она хотела мстить, и единственным способом мести была смерть Белолебедя. Рада готова убить его хоть сейчас, но сегодняшнее утро показало, что она слаба и не сможет даже приблизиться к Филиппу, не то что нанести вред. Да и как? У нее даже ножа при себе не было. Можно отравить Белолебедя, но для этого надо задержаться в его усадьбе.

В раздумьях девушка не заметила, что бродит кругами по комнате. Она спотыкалась о разбросанные вещи и лишь чудом не наступала на осколки босыми ногами. Кулаки сжимались и разжимались, а губы шептали проклятия.

Он получит по заслугам.

Но если Рада не уедет сейчас, то он убьет ее. Не побоится сделать это голыми руками и при слугах.

Путаные мысли вихрем проносились в голове. Рада, при всех ее знаниях и колдовских умениях, была слишком слаба. В груди ныло от ощущения беспомощности. Жаль, Ягиня и Кощей далеко, подсказали бы сейчас, что делать. Но девушка не видела их с тех пор, как объявила им о предстоящей свадьбе с Володей. Тогда она уехала из избы и по просьбе жениха перебралась жить на постоялый двор.

Очередной круг по комнате не принес новых идей. Рада остановилась и закрыла глаза. Надо было отдышаться, отпустить злость, которая сковывала сознание. Выдох-вдох. Выдох-вдох. Выдох. На следующем вдохе девушка открыла глаза и обнаружила, что стоит перед зеркалом. Она не успела приказать служанкам, чтоб занавесили его, и отражение нахально смеялось над ней.

– Больно? – проскрипела Тьма, касаясь собственной черной шеи.

Рада отвернулась, стараясь ее не слушать. Она и так едва сдержала новый поток слез.

– Позор, как ты слаба. – Тьма, уже не пытаясь казаться отражением, подошла вплотную к зеркальному стеклу и положила ладони на невидимую преграду. Ее черные обугленные руки вызывали тошноту. Рада пожалела, что увидела это краем глаза. – Но я могу помочь тебе.

«Помочь тебе, помочь тебе, помочь тебе», – голос повторялся в сознании жутким скрипом, будто кто-то тер камнем о камень. Девушка закрыла глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать пугающего соблазна. О да, темная сущность была сильна. И она хотела на волю. Потому скрыться от нее, пока зеркало рядом, было невозможно. Но и выбежать из опочивальни в таком неприглядном виде Рада не могла. Оставалось лишь терпеть. А Тьма умна. Вчера она молча наблюдала за тем, как девушка обоснуется в усадьбе, как будет обольщать и ублажать мужа, а сегодня увидела, что ничего не вышло, и начала действовать.

– Я помогу отомстить, – Темная говорила уже ласково, вкрадчиво. – Ты ведь хочешь убить его?

Рада замотала головой. Тьма знала обо всех ее мыслях, даже самых потаенных.

– Замолчи, – прошептала девушка. Слезы снова выступили на ресницах.

– Я буду твоим оружием. – Темная понимала, на что надо давить. – Помогу убить его. Хочешь – быстро, хочешь – медленно, чтоб страдал. Тебе решать.

Это была уловка. Если Рада выпустит тьму, то потеряет безраздельную волю над своими решениями. Темная могла завладеть мыслями. И все же… Предложение помощи звучало чересчур заманчиво. Не было другого пути из тупика, в котором оказалась девушка.

– Нет, – прошептала, однако, она и открыла глаза. – Нет!

Тьма все так же нетерпеливо держала ладони на глади зеркала, призывая Раду подойти и дотронуться.

– Да, – улыбнулась Темная. – Подойди, не бойся. Не дай Белолебедю победить. Он убил твою семью. И готов снова убить тебя.

Рада стояла на месте. Знала, что подходить нельзя, пусть голос Темной и засасывал разум, как болото.

– Уедешь ни с чем? Потеряешь все, к чему стремилась. Станешь никем, – подманивала Тьма. – Ну же, подойди. Можешь не выпускать меня полностью. Просто опробуй мои силы.

Девушка нахмурилась. О таком Кощей ей не говорил.

– А так можно?

– Можно. – Тьма дернула черными плечами. – Как можно приоткрыть заслонку печи, чтобы посмотреть, готов ли пирог, так же и ты приоткроешь дверь для моей силы.

– А дальше? – Рада взглянула прямо в черные глаза. Голос внезапно окреп, в нем прозвучала стальная решительность. – Скажи честно.

– Честно? – Тьма ухмыльнулась. – А дальше либо ты вовремя запрешь дверь, либо я успею распахнуть ее полностью и окажусь на свободе.

Девушка кивнула. Это было достаточно честно: она могла рискнуть ради мести. Или уехать из усадьбы с позором. Рада покачала головой. Нельзя соглашаться на заманчивые речи Тьмы. Нельзя.

Но иного выхода она не видела.

Девушка быстро подошла к зеркалу и положила руки прямо напротив ладоней Темной. Взгляды их встретились. Тьма улыбнулась. Рада тоже.

«Правильный выбор», – губы темной сущности не шевелились, но девушка отчетливо услышала ее голос у себя в голове, а вместе с ним почувствовала, как сила и решимость наполняют ее.

– Хватит. – Рада отдернула руки. Тьма сощурилась, оставшись недовольной, что ей даровали слишком мало свободы, но девушка была тверда: – Достаточно. Этого хватит, чтобы отомстить.

Она посмотрела на свои ногти: на миг показалось, что те почернели, удлинились и заострились словно ножи, как у отражения в зеркале.

Когда Рада вышла из комнаты, в коридоре было пусто и тихо. Каблуки звонко стучали по половицам, она двигалась быстро и уверенно, одетая в одно из нарядных платьев. Ничего, кроме красивого лица, не осталось в ней от той девушки, которую Белолебедь застал в постели. Прямая спина, голова гордо поднята, во взгляде надменность – такой Раду увидели служанки, когда вышли на звук ее шагов. На их лицах промелькнула жалость к девушке. А зря. Теперь она могла за себя постоять. Узнав, где находится Белолебедь, она направилась к нему в горницу. Служанки проводили ее и наверняка остались под дверью, чтобы подслушать разговор. Не будет же приблудная девица перечить такому влиятельному человеку, как Филипп Белолебедь?

Дверь за ней захлопнулась, и Рада сглотнула. Мельком осмотрела тесные полутемные покои, заставленные сундуками, как горница свадебного дьяка, а потом взглянула на старого купца. Филипп, прищурившись и ухмыляясь, смотрел в ответ. Он развалился на стуле и держал в руках грамоту, видно, подсчитывая свои богатства.

– Вещи собрала? Пришла попрощаться? – Купец отвел взгляд от невестки и вновь уставился на грамоту. Сейчас в голосе Белолебедя не было и толики той злости, которую он испытывал утром. Выплеснул весь кипяток, обжег девушку и остыл сам.

– Нет.

– Вот как? – он вскинул взгляд.

– Я не уеду.

Рада увидела, как он сжал губы. Филипп поднял брови, и на лбу появились длинные глубокие морщины. Девушка приблизилась к столу. Купец молчал, ожидая объяснений новоявленной дерзости. Он теребил край грамоты, занимая руки. Рада склонилась над столом. Сейчас она ощущала в себе мощь скрытой тьмы и видела темный силуэт вокруг себя, который несведущий человек вполне мог принять за игру света и тени. Свободной рукой купец постучал пальцами по столешнице.

– Ты ограбила моего старшего сына. Приворожила младшего. Зачаровала меня колдовством. Потом от младшего сына сбежала к старшему. Ты думаешь, я позволю тебе остаться в усадьбе? – Спокойствие в голосе купца лилось через край, он понимал, что правда на его стороне, слишком много ошибок совершила Рада. Но он не знал всей правды.

– Придетсяпозволить. – Тень девушки загородила стол.

Филипп отложил грамоту. Усмехнулся – упорство невестки позабавило его.

– А ты настырная, – протянул он. – Чего ты хочешь, зачем ты здесь? Ради денег? Хочешь откупа?

Рада цокнула каблуком.

– Ради денег, но не только. – Она позволила Тьме слиться с ее голосом и продолжила говорить так, что у купца мурашки побежали по коже. – Вовек со мной не расплатишься, убийца.

Белолебедь сначала растерялся. Взгляд его забегал, но старый купец тут же вскочил со стула и стиснул зубы:

– Крамольные речи ведешь, девка! Ты кто такая?!

Рада вскинула подбородок:

– А ты многих убивал, раз не помнишь, кто я?

Она прищурилась. Белолебедь взглядом вцепился в ее лицо, рассматривая и пытаясь понять, о чем говорит девушка. Потряс головой.

– Ты, видно, бредишь, – купец решил действовать осторожно. – Выдумываешь. Клевещешь, чтоб власть надо мной получить. – В ответ Рада с хищной улыбкой покачала головой, и он продолжил уже строже: – Говори, да не заговаривайся.

– А то что? Снова убьешь? Из-за какого-то наследства! – Девушка ударила ладонью по столу.

Филипп вздрогнул, перевел взгляд на ее руку и широко раскрыл глаза. Рада ослабила вожжи, которыми сдерживала внутреннюю Тьму, и та явилась на свет. Показалась Белолебедю. Он увидел черные когти на руках Рады, кожу, которая на глазах начала чернеть, и услышал смех, похожий на скрип колес. Купец отшатнулся. Он схватился за сердце, закрыл глаза, глубоко дыша, и принялся взывать к богам. Девушка наклонилась и, процарапав когтями столешницу, приблизилась к Филиппу. Их разделял лишь стол, и отступать купцу было некуда – позади была стена. Рада дотянулась до его шеи и медленно, ощущая разливающуюся внутри негу, проткнула его кожу когтем, словно швейной иглой.

Выступившие багровые капли, в которых отражалась горница и очарованное лицо девушки, вскружили ей голову хлеще вчерашних поцелуев с Русланом. Она втянула носом воздух. Как человек Рада не могла почувствовать притягательный аромат крови, но Тьма внутри нее наслаждалась этим запахом и почти дрожала от вожделения. Она обнимала Раду и нашептывала ей, напоминая о мести: «Убей. Убей его».

– Я… Я вспомнил тебя, – пробормотал Белолебедь. – Я же приказал им убить тебя!

– Они и убили, – ласково ответила девушка.

– Как ты?..

– …выжила? Так я мертва. Я здесь лишь благодаря Тьме.

Рада отняла острие когтя от шеи Белолебедя, и он поднял взгляд: вдвоем они рассматривали кровь. Одна – с усладой, второй – с ужасом. Девушка облизнула губы и улыбнулась, вспоминая, как пробовала кровь мужчин, которых ловили в чарующие сети русалки. Но кровь Белолебедя ее интересовала не как пища, не как наслаждение – а как знак смерти. Благодаря Темной сущности она готова была убить купца. Отомстить наконец. Он заслуживал смерти за то, что совершил, за то, что обрек целую семью на гибель. Теперь купец в ступоре стоял перед девушкой, а та зло ухмылялась: она тоже тогда стояла, окаменев под его взглядом, понимая, что надо бежать, но не владея телом. Теперь они поменялись местами. Тьма дарила Раде неведомые силы и уверенность, она во сто крат преумножала злость, что испытывала девушка. Раде оставалось лишь поднять руку и перерезать горло Филиппа. Взглядом она это уже сделала. Купец понял ее намерения и закричал.

Служанки тут же вбежали в горницу, и Рада отшатнулась от стола. Она закрыла глаза, мысленно загоняя Тьму в глубину сознания, и приняла вид обычной девушки.

– Она… Она… – Филипп указывал на невестку, но не мог подобрать слов, чтобы объяснить, что именно произошло.

Девушка постаралась принять спокойный вид, хотя нутро ее пылало досадой и ненавистью.

– Мы договорились, что я остаюсь, – сообщила Рада служанкам и обратилась к купцу: – Так ведь?

Грудь Белолебедя тяжело вздымалась. Он рассматривал девушку, пытаясь уловить в ней хоть крупицу той Тьмы, которая едва не убила его минуту назад, чтобы пожаловаться и объясниться перед служанками, но ничего не выходило. Рада была собой – красивой, но обычной девицей. Купец потряс головой. Он ничего не отвечал, лишь мычал что-то невнятное, пялясь широко распахнутыми глазами на невестку. Но она и так понимала, что Белолебедь напуган и не попытается выгнать ее. По крайней мере пока. Рада кивнула и молча покинула горницу, ощущая кожей, как служанки и Белолебедь провожают ее удивленными взорами.

Досадно, что она не успела убить Филиппа. Радостно, что пока остается в усадьбе. Все понимали – война только началась, пора готовить оружие.

ГЛАВА 10

Сейчас

Из горницы Филиппа Рада побежала сломя голову. Хотелось скрыться от любопытных глаз прислуги, от смятенного купца, глотнуть свежего воздуха. Тьма визжала и вопила внутри нее, жаждая крови Белолебедя, жаждая его смерти. От этого воя сердце колотилось, как зажатая в ладонях бабочка, и Рада растирала виски, чтобы хоть немного унять боль.

– Прочь! – крикнула она на служанок.

Те мигом расступились, пропуская девушку. Она бежала по коридорам, ища выход наружу. Тьма раздирала ее, колотила по ушам, требовала воли.

«Ты должна была убить его», – злилась Темная.

«Убирайся! Убирайся из моей головы!» – мысленно выталкивала ее Рада.

Девушка наконец распахнула дверь и принялась жадно вдыхать воздух, будто желая наполнить себя им, а не Тьмой. Ей было плохо. Голова кружилась, перед глазами мелькали темные разводы. Но стоило на миг прикрыть глаза, как Рада вспоминала капли крови на шее Белолебедя, его испуганный вид и крик о помощи. Как жалок был купец в тот момент! Он заслуживал мести.

Миновав крыльцо и двор, Рада добежала до густого сада, где царил аромат цветов и фруктов. Девушка не останавливалась, и тропинка привела ее к невысокой резной ограде, за которой начиналось усыпанное цветами поле. Владения Белолебедя казались бесконечными, и девушка мчалась по ним, стараясь унять вихрь чувств: злости, разочарования, боли. Она ступала прямо по цветам, ощущая, как их стебли пытаются связать ноги. Небо над полем потемнело в тон настроению Рады, набухло серыми громадами туч. Ветер вскружил оторванные лепестки и затрепал подол платья, но девушка бежала дальше, не замечая ничего вокруг. Тьма, кажется, утомилась, ее голос почти затих и звучал где-то на задворках сознания. Резкая догадка мелькнула в мыслях Рады: Темная не стала бы отступать, она продолжила бы требовать свободы, если бы что-то не отпугнуло ее или не лишило подпитки.

Этой подпиткой была кровь.

Тьма появлялась и становилась все сильнее каждый раз, когда чуяла кровь. Тьма просыпалась, когда Рада гуляла с русалками, она заявила о себе после побега от Морока, когда тело Рады оказалось окровавленным, она подобралась, когда Рада порезала палец в поисках обручального кольца. Тьма возликовала, когда девушка пустила Филиппу кровь. Темная увидела лишь несколько капель, но они придали ей мощь, которая в тот момент передалась Раде. Будь крови больше, Тьма не просто наслаждалась бы небывалой силой, а сломала бы преграду, которую девушка выстроила между ними, и завладела бы ее разумом и телом. От этой мысли болезненно заныла грудь. Рада могла потерять себя, если бы убила купца. Она бы забрала чужую жизнь и одновременно лишилась своей.

Девушка остановилась и посмотрела на руки. На одном пальце виднелся порез, на другом – засохшая кровь Филиппа. Тьма требовала у Рады выпустить ее, требовала хотя бы слегка приоткрыть заслон. И чтобы закрыть его обратно, надо было смыть кровь. Из-за этих багряных следов Темная до сих пор сидела в ее голове.

Рада взглянула на небо. Тучи клубились низко, но дождя пока не было. Девушка пошла дальше через поле, к пролеску, надеясь выбрести к какой-нибудь запруде. Найти бы то озеро, о котором рассказывал Володя! Вода подарила бы успокоение, укрыла под собой тревожные мысли, напомнила бы о другинях-русалках.

Озеро пряталось под высоким берегом, и Рада сначала не заметила его, но сладковатый запах тины и приречных растений подсказал ей путь. Она вышла к пологому берегу. Озеро уходило вперед, поворачивало куда-то в глубь леса, скрываясь из глаз. Обещанных белых лебедей здесь не оказалось – то ли озеро было не то, то ли прекрасные птицы спрятались от ее любопытного взора. Рада сняла сапоги и уселась на землю, опустив ступни в прохладную воду. Легкий ветер пробежал по берегу, взъерошил траву, и кожа покрылась мурашками. Прибрежные деревья нависали над озером, сквозь негустую крону просматривалось небо. Дождь так и не прошел: солнце растолкало тучи, и проснувшиеся лучи растушевывали скупой свет по блеклому небу, набирали силу и рассеивали облака. Рада наскоро отмыла руки от крови и освежила лицо, на котором оставались блестящие дорожки слез. Тьма с шипением спряталась глубже. Озерная вода, куда уходила кровь, пришлась ей не по вкусу. Рада усмехнулась, распустила волосы и откинулась назад. Здесь было спокойно. Никто не искал девушку, хотя в самой усадьбе наверняка начался переполох. Филипп будет обдумывать, что делать дальше, Руслан станет ему поддакивать, а Володя… Проснулся ли уже Володя? Если да, то в усадьбе Раду ждет еще один неприятный разговор.