Очарованная тьмой

Девушка протяжно вздохнула. Проще было отказаться от своих замыслов, но тогда она до конца жизни будет жалеть и стыдиться перед павшей семьей, что не отомстила убийце. Убегать нельзя, как бы ее ни прогоняли.

Ветер на берегу усилился, и пришлось подняться с травы, чтобы не замерзнуть. Рада заплела волосы обратно, очистила подол платья от репейника и цепких былинок. Взглянув на озерную гладь, она решила, что если станет совсем невмоготу, через него позовет русалок и попросит их совета. А сейчас надо было возвращаться в усадьбу. В этот самый миг из-за поворота медленно и грациозно, будто кто-то тянул их, игрушечных, за веревку, выплыли лебеди. Несмотря на поднявшийся ветер, птицы спокойно покачивались на ряби волн. Капли блестели на белоснежных перьях. Лебеди направлялись к берегу, и девушка поспешила удалиться. Белая птица – хороший знак, к удаче. Не хотелось ее спугнуть.

Рада долго плелась по обратной дороге, путаясь в незнакомых тропинках, но к саду, а позже и к усадьбе все же выбрела. Слуги встречали ее опасливым молчанием и косыми взглядами. Наверняка Белолебедь наговорил им что-то нехорошее про нее. Девушка с гордо поднятой головой пересекла двор, хотя в груди было тяжело и тесно, будто не хватало воздуха. Губы слегка дрогнули в защитной ухмылке. Но едва переступив порог, Рада закрыла дверь и, прильнув к стене, выдохнула. Топот чужих каблуков заставил ее снова собраться. Служанки бегали по усадьбе, и в их присутствии надо было вести себя как надменная невестка купца, жена богача, а не как деревенская девка, которую, словно огрызающуюся собачонку, могут в любой момент вышвырнуть из дому.

Рада хотела было велеть служанкам прибраться в ее опочивальне, но потом спохватилась. Среди вещей она припрятала колдовские травы. И хоть опаивать Володю теперь не было нужды, терять приворотные травы не стоило. Мало ли, пригодятся. Может, подсыпать их Руслану, чтоб от отца переметнулся на сторону жены, или самому Филиппу, чтоб мучился от любви и ненависти? От последней мысли девушка поморщилась. Нет, ловить сальные взгляды купца она не хотела. Среди трав были и ядовитые, и обезболивающие – понадобятся всякие. Рада поспешила в опочивальню, надо было проверить, не зашел ли кто туда без ее ведома, ведь она понятия не имела, как принято в богатых усадьбах.

Снова девушка путалась в коридорах и злилась. Не только люди, но и сам дом оказался к ней немилостив, неприветлив. Пришлось спрашивать дорогу у служанок, а те заодно нашептали ей, что Володя просыпался и говорил с отцом, а после выпил еще и куда-то уехал. Больше Рада узнать не смогла. Она похолодела до кончиков пальцев: во время празднества Руслан придумал хорошее объяснение для отца, почему он, а не Володя, стал ее мужем. Но Володя знал правду и, разозлившись, мог устроить что угодно…

Рада наконец свернула в коридор, где находилась ее опочивальня. Едва она дошла до своей двери, как чьи-то пальцы зажали ей рот, а талию обхватила рука. Девушка не успела вскрикнуть. Раду снова сковал проклятый ступор, и она не могла даже вдохнуть, не то что сопротивляться. Перед глазами помутнело, в ушах встал гул, и она поняла только, что дверь ее опочивальни открылась. Раду затащили внутрь и отпустили.

Девушка растерянно обернулась и встретилась со взглядом голубых глаз. Она отшатнулась, и ее толкнули в сторону кровати. Рада села на высокое ложе, Руслан склонился, расставив руки по бокам от ее тела и не позволяя встать. Его пальцы сжали покрывало. Раде приходилось отклоняться назад, но рваное дыхание все равно обжигало ей губы. Слишком близко, как перед поцелуем, но на этот раз она чувствовала в муже не возбуждение, а злость. Ей приходилось смотреть на него снизу вверх, и Рада ощущала себя слабее, хотя глубоко внутри знала о своей силе.

Тьма взметнулась и прислушалась. Вместе с Радой она готовилась защищаться – или нападать.

– Почему ты не уехала? – слова Руслана вырвались порывом горячего ветра.

Рада поежилась и сглотнула. Юноша смотрел прямо на нее, и хотелось отвести взгляд, но нельзя было показывать, что она может сдаться. Ей требовалось еще немного времени, чтобы отдышаться и прийти в себя. Руслан дал ей эту возможность, засыпая новыми вопросами:

– Что произошло? Что ты сделала с отцом? О чем вы говорили?

Его горячее дыхание сбивало с толку. Кулаками он почти касался ее пальцев – так близко и так волнующе, что невольно вспомнилась вчерашняя ночь. Но тот страстный образ совсем не вязался с теперешним, наполненным сдерживаемой яростью, и воспоминание о глубоких поцелуях быстро рассеялось. Вот только тело уже успело отозваться противоречивыми чувствами.

– Что ты сказала отцу?! – настаивал Руслан.

– У него и спроси.

– Спросил. Ты ему угрожала за то, что он пытался тебя выгнать!

– О нет, – голос девушки налился хрипотцой. – Я ему угрожала не толькоза это.

– А за что?

Руслан устало потряс головой. Видно было, что ему совсем не хочется разбираться с заботами, в которые он оказался втянут из-за отца и брата. Рада заметила, что его хватка ослабла, Руслан не пытался сильнее вжать девушку в кровать, удержать ее. Она немного подалась вперед, ощущая от него тот же знакомый запах трав и чего-то еще, едва уловимого, непонятного, таинственного, что не вязалось с образом добропорядочного богатенького купеческого сына. Рада пыталась разгадать, что ощущает, но не получалось. Углубиться в собственные мысли она сейчас не могла.

Руслан отвлек Раду, повторив вопрос:

– Так за что?

– У него и спроси.

Она усмехнулась: едва ли Белолебедь признается сыну, что вырезал целую семью. В таком не принято признаваться. Да и вряд ли даже узнав правду сын покинет сторону отца ради какой-то деревенской воровки.

– Почему ты… такая? – зло спросил Руслан, прищуриваясь. – Просто ответь! Я ведь все равно выясню правду!

Холодок на теле Рады сменился жаром.

– Так выясни!

Она толкнула его в грудь. Руслан чуть отшатнулся, но Раде было достаточно этого, чтобы подняться. Юноша не вернул ее на место, лишь с тяжелой усмешкой позволил стоять напротив себя, и девушке приходилось почти прижиматься к нему, чтобы не упасть обратно на кровать.

– Думаешь, не выясню? Выясню! Я видел тебя на ярмарке, потом близ града в лесу. Думаешь, тяжело будет разузнать о тебе? – ухмыльнулся Руслан.

Рада положила руку на его бритую щеку. Погладила пальцем, слегка касаясь губ, показывая, что не боится ни его угроз, ни его самого. Тьма внутри распалялась. Девушка прикусила губу, вспоминая вкус их поцелуев и не отводя взора от Руслана. Он выглядел спокойным, будто происходящее было в порядке вещей. Но, прижимаясь к мужу, Рада чувствовала, как бьется его сердце – оно с потрохами выдавало юношу. Рада, впрочем, волновалась не меньше, и он наверняка ощущал это. Она слегка дернулась, когда Руслан опустил руку ей на талию. Он первым отвел взгляд, но лишь затем, чтобы перевести его на слегка приоткрытые губы девушки.

– Я ведь всегда добиваюсь своего.

Будто отражение в зеркальной глади, он повторил движение Рады: тоже положил ладонь ей на скулу, большим пальцем проходясь по влажным губам и приоткрывая их. Приблизил лицо, вновь поднял взгляд. Раде захотелось отвести глаза. Слишком неловко она чувствовала себя под жарким дыханием Руслана. В животе расползалась нега, опускаясь вниз, когда сильные руки нахально гладили ее спину. Тьма внутри бунтовала. Она пробудилась и вновь начала верещать о мести, и Рада сказала Руслану с вызовом:

– Сперва разузнай, а потом поговорим.

Она почувствовала, как ноготь на пальце превратился в черный коготь. Темная показала себя. Острие коснулось кожи Руслана, но Тьма тут же с шипением оттолкнулась от него. Коготь задымился. Рада, опамятовавшись, прогнала тьму, но юноша успел заметить неладное и перехватил руку девушки. Сдвинув брови и сжав губы в тонкую линию, Руслан ввертел ее ладонь в своих руках, рассматривая пальцы Рады. Но Тьма успела приютиться внутри девушки, и ничего подозрительного Руслан уже не увидел.

– Узна́ю, – бросил он напоследок и вышел из опочивальни. Но перед тем, как закрыть дверь, добавил: – Кстати, травы свои колдовские не ищи, – он указал взглядом на беспорядок, – я их забрал. Так и знал, что ты брата одурманила. В лес приказал слугам тебя не пускать, чтоб новые не нарвала, да и вообще из усадьбы не выйдешь, пока я не вернусь.

Руслан захлопнул дверь. Рада принялась перебирать вещи, больше разбрасывая, чем складывая их, но трав нигде не было. Девушка встала с пола и сжала кулаки – даже этой мелочью он смог ей навредить!

Она окликнула служанок, чтобы навели порядок.

До вечера девушка не могла найти себе места, не представляя, чем занять себя, кроме мыслей. Все те привычные дела, за которые она бралась в избе Ягини, в лесу или на ярмарке, в усадьбе Белолебедей были не нужны. Бытом здесь заправляли служанки, красоту наводили тоже они, за двором ухаживали слуги, за растениями – садовники, а распоряжался всем сам Филипп. И раз уж так вышло, что полезных занятий для Рады здесь не было, она решила изучить усадьбу. Служанки направляли ее и показывали, а к вечеру проводили в опочивальню. Из их разговоров девушка узнала, что Филипп так и не выходил из своей горницы, Володя пока не вернулся, а Руслан уехал незнамо куда. Даже перед отцом не отчитался, только взял с собой несколько помощников и проводника, который хорошо княжество знает.

Рада поняла, куда отправился муж. Мурашки вскользь пробежались по телу, но волноваться было не о чем. Руслан либо не выяснит ничего, либо выяснит самую малость. Он ничего не знал о жене – ни откуда она, ни с кем жила, ни чем жила. Хотя о последнем, памятуя ограбление, мог догадываться. Володя тоже не сумел бы сообщить ничего важного, ведь девушка о себе ему не рассказывала, возможно, упомянула название родной деревни и все на том.

Не было нитей, за которые Руслан мог потянуть, чтоб размотать клубок правды. А те нити, за которые он думал взяться, быстро бы оторвались. В граде о девушке знали лишь то, что она – торговка.

Рада вздохнула. Неясно, какого исхода ждать. И, главное, она не могла понять себя. Иногда ей казалось, что она хочет, чтобы Руслан узнал правду.

Время близилось ко сну. Служанки зажгли свечи, подготовили ложе.

– Я сама, – отмахнулась Рада, когда они попытались помочь ей раздеться.

В деревенских избах слуг нет, девицы раздеваются сами, никто не подносит им сарафаны и украшения, никто не причесывает, кроме дружек. Но помимо непривычки была и другая причина, по которой Рада остановила служанок: не хотела, чтобы они увидели шрам на ее груди.

– Спокойной ночи. – Служанки поклонились и покинули опочивальню.

Рада осталась одна. На улице уже стемнело, она задернула занавеси, и комнату освещала единственная свеча. Девушка поставила ее возле себя и принялась раздеваться. Скинула сапоги, распустила волосы, которые после тугой косы волнами легли на плечи, с трудом стянула узкое платье. Вышивка и каменья уже не радовали, а лишь натирали кожу. Рада потрясла головой и выдохнула. Воздух коснулся оголенного тела. Босые ноги, уставшие от сапог на каблуках, ступали по прохладным половицам.

Девушка мимолетно взглянула на себя в зеркало и тут же отпрянула. Задышала, будто после долгого бега, и зажала рот рукой.

В отражении она увидела то, чего не ожидала. То, что обычные люди видели ежедневно. Себя.

А Тьма стояла рядом, чуть позади. Отдельно. С любопытством склонив голову набок, она наблюдала за Радой.

Девушка осознала увиденное и снова вздрогнула. Темная положила одну руку ей на плечо, вторую на талию, обнимая и не давая ступить шага в сторону, хотя сейчас Рада и не смогла бы двинуться – до того была ошеломлена.

– Я все еще рядом, – шептала Темная, ухмыляясь. – С тобой. И ты можешь меня выпустить.

Рада покачала головой и беззвучно шевельнула губами:

– Нет…

– Уверена? – Когти Тьмы впились в плечи.

Девушка не почувствовали боли, ведь это происходило не наяву, но из-за того, что виделапроисходящее собственными глазами, ощутила покалывание. Слабое пламя свечи погружало комнату в полутьму, и оттого картина выглядела более пугающей. Будто не руки, пусть даже обуглено-черные, обвили Раду, а ядовитые змеи. Тело била мелкая дрожь. Капля пота проползла от шеи к груди и скрылась под рубахой.

Приглушенное цоканье каблуков вырвало девушку из забвения. Рада отпрянула от зеркала и бросилась к двери, даже позабыв о том, что раздета. Впустила в опочивальню свет из коридора и глубоко задышала, едва сдерживая крик. По коридору как раз проходила служанка. Это отрезвляло, помогало чувствовать защиту, а не одиночество, в котором Раду оставили лицом к лицу с Тьмой. Служанка остановилась, не то испуганно, не то вопросительно глядя на девушку, что с первого своего появления здесь навела странное настроение на хозяина усадьбы.

– Занавесь зеркало, – приказала Рада, стыдясь собственного надломленного голоса.

Вторая ночь в усадьбе Белолебедей тоже прошла несладко. Девушка ворочалась, боялась закрыть глаза. Она оставила гореть свечу и раздвинула занавеси, стараясь привнести в комнату как можно больше света. Зеркало пугало ее. Служанка накинула на него огромное цветастое покрывало, и Тьма осталась взаперти, но ее голос приглушенно звучал в сознании Рады. Он взывал ко злу, к мести, к убийству. К жестокой расправе. Он обволакивал, проникал в мысли, словно яд, пытался сдвинуть заслонку, которую девушка упорно выстраивала в разуме. Темная билась изнутри. Сдаваться она не собиралась.

Тьма утихомирилась ближе к утру, когда и сама Рада устала бороться. За окном начал заниматься рассвет. Небо озарилось первыми красками дня, робкими и приглушенными, как на выцветшей картине. Девушка еще не успела заснуть, а в усадьбе все, напротив, уже проснулись. Рада с головой укуталась в одеяло, чтобы не слышать посторонних звуков, но все же в опочивальню просачивались то голоса, то шаги. Удалось мельком различить и голос Володи. Его опочивальня располагалась в том же коридоре, и Рада не удивилась, но насторожилась. Она прислушивалась и понимала, что бывший жених бродит по коридору, будто поджидая ее. Стало быть, хотел поговорить. Рада надеялась бы как можно дольше оттягивать этот момент, но знала, что он рано или поздно наступит, и оставалось одно: лежать в кровати и придумывать красочные объяснения для Володи. Повернуть все так, чтобы он не злился, а сочувствовал ей.

Слова нашлись быстро. Но пока Рада пряталась в постели и набиралась храбрости, в коридоре все затихло. Она надеялась, что Володя не стал ждать и ушел. Девушка медленно слезла с кровати, опасаясь, как бы та не скрипнула. Не обуваясь, подкралась к двери. Прислонилась к ней ухом и прислушалась: тишина. Рада, прикусив губу, еще немного постояла у двери, пока не начала замерзать. Ни голоса Володи, ни подозрительных шагов больше не доносилось. Выглядывать в коридор девушка не решилась и стала возвращаться к кровати, когда скрипнула половица. Застыв, Рада поморщилась и прислушалась.

В дверь постучали.

– Рада? – позвал Володя.

Девушка затихла. Прошло несколько секунд без ответа, и юноша повторил, стучась:

– Рада? Я ведь слышал, что ты проснулась.

По его голосу она не поняла, зол Володя или растерян.

– Я могу зайти? – продолжил он. – Надо поговорить.

Рада закрыла лицо руками. Так глупо себя выдала скрипом! Подумав, ответила:

– Я не одета.

– Одевайся. – Теперь его голос звучал строго и уверенно. – Я жду – и захожу.

ГЛАВА 11

Сейчас

Рада зажмурилась. Деваться было некуда, Володя ждал ее за дверью и отступать не собирался. Этот разговор и так случился позже, чем она ожидала: Рада думала, юноша придет к ней сразу, как опомнится от хмеля, сна и чар. Но видимо, он взял себе время на раздумья, а теперь огорошил ее ранним появлением.

– Одеваюсь, – скрывая дрожь в голосе, ответила Рада.

Пришлось одеваться. Она окинула быстрым взглядом сундуки, и, не раздумывая, надела первое попавшееся платье.

Рада заплела косы, плеснула в лицо воды и открыла дверь. Володя стоял ровно перед порогом. Не глядя ему в глаза, девушка испуганно отступила назад, пропуская гостя внутрь. Рада сама закрыла дверь, чтобы оттянуть время перед объяснениями, и развернулась к Володе. Коснувшись взглядом его лица, она не увидела злости: он был растерян, разочарован, но не рассержен.

– Я хочу понять, – строгость пропала из его голоса, – что произошло. – Он принялся ходить по комнате, бросая вопросы больше в воздух, чем к Раде. – Что случилось? Почему ты с Русланом? Из-за чего поругалась с отцом?

Поймав момент, девушка остановила его и развернула к себе. Володя был выше ее ростом, и приходилось поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза – голубые и притягательные, как у Руслана. Черты лица у братьев тоже были похожи, вот только Володя отличался светло-золотистыми, будто солнце, мягкими на ощупь волосами.

– А как Руслан объяснил тебе это? – осторожно уточнила девушка.

Володя потер переносицу.

– Сказал, что «спас меня от тебя». В день знакомства с отцом Руслан утверждал, что ты с разбойниками напала на него в лесу, потом нас с отцом околдовала. Я ему не поверил. На следующий день я поехал за тобой, чтоб в палаты отвести, а Руслан со мной навязался, извинялся всю дорогу, клялся, что ошибся спьяну. Мы помирились. А потом… потом меня сморило, а очнулся я на следующий день, неженатый, и снова злюсь на брата. – Володя вздохнул. – А теперь я хочу послушать тебя.

Рада прижалась щекой к его груди, выдавливая слезы.

– Руслан обманул меня.

Она почувствовала, как рука Володи скользнула ей на талию и притянула чуть ближе.

– Он ведь с самого начала невзлюбил меня, – оправдывалась Рада. – Наверно, тогда все и задумал… Может, он и подпоил тебя, чтобы ты до палат сам не смог добраться… А там Руслан сказал, что нельзя, мол, тебе к дьяку в таком виде. Пообещал, что будет говорить от твоего имени, а я не знала, что делать, вот и поверила. Руслан первый зашел к дьяку, попросил подождать. Я потом уже узнала, что они знакомы, оказывается. Наверняка сговорились. Дьяк как начала грамоту зачитывать, так и назвал имя Руслана, мол, он жених. Я растерялась. Побоялась спорить. А тебя рядом не было, чтобы помочь… – Последнее девушка выделила нарочно, надеясь вызвать у Володи чувство вины. Хотя он из всей семейки оказался самым порядочным, добрым и участливым. Только не слишком ответственным.

– Прости, я виноват, – признал Володя.

Рада крепче обняла его. Она ожидала, что он будет возмущаться и прогонять ее вместе со всеми, а вышло наоборот. Может, Володя нарочно старается, чтобы она прониклась доверием, может, Филипп его надоумил? Девушка чувствовала, как напряжено тело Володи, но голос его звучал мягко, и она не понимала, что думать. Верно, приворотные травы до сих пор действуют? Тогда его можно использовать, попросить о помощи и защите.

– Я должен был остановить Руслана, – вздохнул Володя. – А получается, оставил тебя ему. Он тебя обидел? Приходил ночью?

Володя сглотнул, и Рада ощутила неловкость.

– Приходил, но я его прогнала.

– А кровь на простыне?

– Порезала ладонь, – объяснила девушка, и Володя выдохнул. – Руслан меня не трогал. Он же меня ненавидит, как и я его. Так глупо, что мы женаты теперь. – Рада покачала головой.

– Если хочешь, я подумаю, что с этим можно сделать, как исправить. Объяснюсь перед дьяком. Сожжем старые грамоты и напишем новые. Только мужем буду я, – кивнул Володя в такт своим словам.

Лучше бы он и вправду стал ее мужем. С ним Рада чувствовала себя легко, не приходилось бояться и защищаться. Но что-то было не так, не откликалось на него сердце, несмотря на добрый нрав, приятное лицо и требовательные губы. Его прикосновения не вводили в истому, кожа не покрывалась мурашками, жар не наполнял тело, как рядом с Русланом. Но того Рада ненавидела: он целовал ее без дозволения, пытался избавиться. Заносчивый пендюх! Она поймала себя на том, что при мысли о Руслане облизывает губы, и тут же покраснела.

Да, Руслан отвратительный. А Володя – отличная партия. И девушка вернулась бы к нему, если бы не липкое прикосновение совести: он заслуживает хорошую жену, а не обманщицу, воровку и почти убийцу. С другой стороны, он сам к ней тянется, зачем же отталкивать? Рада мысленно покачала головой. Она не знала, как лучше поступить, поэтому решила пока не делать ничего, чтобы не поколебать свое и без того шаткое положение.

Володя ждал ответа, и девушка вздохнула:

– Не надо. Дьяк – друг твоего отца, как я поняла. Мало ли что… Старые грамоты и вправду сожгут, а новые не выдадут. Тогда буду ничьей женой, и твой отец выгонит меня отсюда.

– Я… – с жаром начал было Володя, но Рада осторожно остановила его:

– Не надо. Пожалуйста.

Она сжала его руку. Он покачал головой:

– Хорошо.

Рада подняла на него взгляд. Глаза у Володи были грустные, в голубые радужки затесалась серость, а уголки губ опустились. Он не злился – печалился.

– А что произошло у вас с отцом?

Здесь оправдаться было сложнее. Если Руслан изначально был против девушки, то Филипп менял гнев на милость и снова на гнев, и объясниться, не рассказывая про чары, Рада не могла. Поэтому сама изобразила непонимание. Округлила глаза, пожала плечами:

– Видимо, Руслан нашептал ему что-то обо мне, вот он и взъелся. Не знаю наверняка. Он начал меня выгонять, запугивать, ну, служанки все видели, – девушка опустила голову. Голос у Рады был жалобный, надломленный, и Володя принялся гладить ее по волосам. – Тогда я пришла к твоему отцу в горницу, надеялась объясниться.

– И что там случилось? Я пытался поговорить с отцом, но он ничего внятного не сказал.

Что ж, Рада могла, но не стала. Вместо этого снова пожала плечами:

– Я сама не поняла. Мы начали говорить, и вдруг он закричал.

– Почему? – Нечто странное проскользнуло в голосе Володи, но девушка не разобрала, что именно.

– Будто привиделось ему что-то, может, хмеля накануне перебрал?

– И больше ничего не было? – напряженно уточнил он.

Рада помотала головой и подняла на Володю по-детски искренний взгляд:

– Ничего.

Кажется, он поверил. Обманывать и не краснеть она умела хорошо. Еще Морок говаривал, что у Рады дар очаровывать словами, и то оказалось правдой.

– Ладно. – Володя отвел взгляд, не дав Раде до конца понять, что скрывается в его душе. Будто он знал больше, чем говорил.

Оба замолчали. Тишина давила, и хотелось, чтобы опочивальня хоть немного наполнилась звуками. Они все еще стояли близко друг к другу, обнимаясь, касаясь, но без того пламени, что должно гореть меж влюбленными.

– Что мне делать? Как помочь тебе? – прошептал Володя.

– Будь моим другом, – попросила Рада. А потом сильнее прижалась к нему, пряча взгляд на его груди, и сказала, уже не кривя душой: – Спасибо, что ты на моей стороне.

После ухода Володи девушка легла спать. Усталость взяла свое, и Раду затянуло в мельтешащие, непонятные, пугающие сны. Она стояла перед зеркалом, только по ту сторону, где прежде была заперта Тьма, а сама Темная оказалась на свободе; потом Рада долго билась в стекло, пока оно не рассыпалось на мелкие осколки, изранившие руки. Ей виделся Белолебедь с перерезанной шеей, и его кровь смешивалась с ее собственной. Удовлетворения от его смерти девушка не испытала. Она чувствовала скорее горечь и опустошение, которые исчезли вместе с резким пробуждением.

Сон напомнил Раде, что надо тщательно продумать план мести, ведь теперь Филипп будет настороже и не подпустит ее к себе.

Но не зря Ягиня так долго обучала ее травам. Раде не обязательно было приближаться к старому купцу, чтобы отравить его – был бы в запасе яд. Дарами природы можно не только излечить, но и привести человека к смерти, причем не всегда к быстрой и безболезненной. Филипп заслуживал худшего, жаль, что все травяные запасы девушки выкрал Руслан, и если прежде она злилась, что осталась без приворотного зелья, то теперь прибавился новый повод для злости. Лишившись трав, девушка не могла ни свои хвори вылечить, ни чужие взрастить.

В таких раздумьях Рада бродила по опочивальне. Иногда она бросала взгляд в окно, за которым простирался цветущий сад, и мысленно перебирала опасные травы, что могли там расти, но не вспомнила ничего, что легко бы убило Белолебедя. Надо идти в лес. Только вот отлучиться из усадьбы незаметно не выйдет. Значит, надо все сделать быстро и тайно. Рада решила идти ночью, чтобы никто ее не хватился, да на пару часов – и то большую часть времени займет дорога.

По наказу Руслана девушку не выпускали из усадьбы. Выйти в лес через главные ворота ей не позволяли, оставалось лишь надеяться, что она найдет прореху в ограде. Рада помнила, что озеро ограждено не до конца: где-то оно соединяется с рекой, и в крайнем случае можно было выбраться из усадьбы по воде.