Очарованная тьмой

План был готов. Вечером Рада немного помельтешила перед служанками, а потом, сославшись на хворь, заперлась в опочивальне и попросила ее не беспокоить. Девушка долго томилась в постели, поджидая, пока все в усадьбе уснут. Она прислушивалась к шорохам и скрипам снаружи, к голосам и топоту, но вскоре все стихло. Небо потемнело, усадьба и окрестные земли накрылись куполом ночи. Рада свернула одеяло так, чтобы казалось, что под ним кто-то спит, а сама оделась потеплее и выскользнула из опочивальни. Крадясь по коридорам, она аккуратно ступала, чтобы не задеть каблуками доски, чтобы ни одна половица не скрипнула. В окно, которое выходило во двор, Рада увидела, что не все слуги спят. Конюх бродил перед домом, двое стражей стояли у ворот, да еще кто-то мельтешил в тени. Возле просторной будки, лениво оглядываясь на каждое движение и гавкая, лакал воду пес. Стиснув зубы, Рада стала подбираться к другому выходу из усадьбы, что вел на задний двор к саду. Она вышла на открытую галерею на втором этаже и огляделась: звезды скупо освещали безлюдные тропинки возле усадьбы. Рада нашла лестницу и принялась медленно и с опаской спускаться. Первая же ступень жалобно заскрипела под ногами, но деваться было некуда, иного пути из усадьбы девушка не знала. Едва почувствовав землю, а не дощатый пол, Рада кинулась в глубь сада. Скрывшись среди деревьев, она обернулась и вскользь осмотрела темнеющие окна, прислушалась к звукам. Все было тихо.

Рада перевела дыхание и наощупь принялась пробираться по саду, пока не вышла к полю. Свежий воздух, перемешанный с росой и запахом спящих цветов, проник в легкие, дышать стало свободнее. Небо было безоблачным, и в тусклом ночном свете девушка легко различала путь. Под стрекот сверчков она добралась до озера. Большим пятном, похожим на разлитые по грамоте чернила, оно разрывало перелесок, а вдоль берега росли рогоз и камыш. Девушка остановилась. Место выглядело уединенным, к озеру вела лишь одна тропка, а другая уходила дальше по полю, в сторону деревень. Поэтому Рада решила выбраться за пределы усадьбы именно здесь, по озеру. Она двинулась вдоль берега и спустя некоторое время вышла к ограде. Как девушка и ожидала, высокий забор обрывался у одного берега озера и возобновлялся у противоположного, поэтому по воде – вплавь или на лодке – легко можно было выбраться из усадьбы. Ведь забор Белолебедь поставил, потому что мог себе позволить, а не потому, что была нужда. Все ради красоты и величия, а не для безопасности.

В отдалении Рада нашла пологий спуск к озеру. Окунула руку в воду – та оказалась ледяная, и по коже пробежал мороз. Но выбора не было. Пришлось раздеться, чтобы не бродить потом по лесу в мокрой одежде, и с зажмуренными глазами забраться в воду. Дно резко уходило вниз, и девушка поплыла, одной рукой гребя, а второй удерживая одежду над водой. Плыть так было тяжело, и, несколько раз чуть не захлебнувшись, Рада мысленно прокляла Филиппа Белолебедя, из-за которого ей пришлось, мокрой и обнаженной, выбираться в ночной лес. Подумав, девушка рассыпалась проклятиями и в сторону Руслана. На всякий случай.

Вскоре она обогнула то место, где должна была проходить ограда усадьбы, и выплыла к ничейной земле. Озеро постепенно сужалось, и Рада поняла, что приближается к устью реки. Дальше плыть уже было не обязательно. Она нашла взглядом место на берегу, где удобно будет выбираться из воды, и двинулась к нему. Над рекой дул ветер, и Рада вышла на сушу, стуча зубами и ощущая, как кожа покрывается мурашками. Она крепко обняла себя, чтобы хоть немного согреться. Чуть обсохнув, девушка быстро оделась. Волосы, собранные в высокую прическу, все равно намокли возле шеи, и пришлось распустить их, чтобы было теплее. После такого плаванья Рада продрогла до костей.

Она переступала с ноги на ногу и оглядывалась. Песок прилипал к ступням. От ветра волны набегали на песок, выплескивая темно-зеленые водоросли. Легкая дымка висела над рекой, берег то шел ровно, то резко вздымался вверх, а почти от самой кромки воды начинали расти деревья. Кривые стволы то тут, то там склонялись над водой. Хватаясь за ветки, Рада принялась подниматься. Добравшись до обрыва, она вновь поглядела на реку. Мысленно запомнила место, куда должна будет вернуться, и, держась неподалеку от воды, побрела по лесу.

Такие прогулки были для Рады не впервой. Еще бы – она большую часть жизни прожила в лесу. Живности и нечисти она не пугалась, внутри нее таилась сила могущественнее их всех вместе взятых, поэтому они ее, а не она их, должны бояться.

Хоженых троп здесь не было, и приходилось пробираться сквозь колючие ветки, которые, как озорная ребятня, норовили дернуть за сарафан или за волосы. Каблуки утопали в грязи. Ноги скользили и хлюпали по мягкой почве. Густые кроны деревьев заслоняли небо, и Рада шла скорее по звукам и ощущениям, чем благодаря зрению. Ветки громко трещали, когда она на них опиралась или отдвигала, и казалось, что этот звук проносится через весь лес. Живность всполошилась, спящие птицы взлетали, хлопая крыльями. Иногда Раде чудилось, будто за ней следят. Лес не молчал, отвечал на каждое движение незваной гостьи, а она двигалась дальше.

Златоуст – ядовитое растение, которое искала девушка, – рос обычно в чаще среди хвойных деревьев. Раде бы пригодились поледенник и вихруст, но один еще не зацвел, а второй имел такой горький вкус, что человек отказался бы от блюда, почувствовав в нем отраву. Ядовитых ягод девушка не приметила: их можно было найти на окраине леса, куда попадает солнце, а не в чаще, где она сейчас бродила. А уж яды попроще Рада не искала. Они были слишком ненадежны, и могли как убить, так и заставить Белолебедя всего лишь помучиться животом. Раде хотелось действовать наверняка и не возвращаться больше в дремучий лес.

Когда запах хвои начал отчетливо витать в воздухе, девушка приободрилась. Река осталась далеко позади, но Рада не сомневалась, что найдет обратную дорогу. Под ногами хрустело что-то мелкое, а ладони начали иногда натыкаться на иголки. Лиственные деревья перемешались с соснами и низкорослыми елями. Девушка опустилась перед одной из елок, ощупала корни, пытаясь найти златоуст, и выдохнула, когда пальцы дотронулись до знакомого, немного шершавого листа, на вид похожего на щавель. Осталось убедить служанок, что Белолебедь хочет отведать щавелевой похлебки.

Рада вынула из одежды маленький холщовый мешок и нож. Поддела землю, немного раскопала ее, чтобы не повредить корни златоуста – в них содержалось больше всего яда – и затолкала растение в мешочек.

Что-то затрещало позади.

«Белки», – отмахнулась девушка, но стало не по себе. Снова появилось то пробирающее чувство, что за ней следят. За треском последовал шорох. Раду словно облили ледяной водой, она задрожала, прислушиваясь. Шагов не разобрала, но странный звук, похожий на шуршание лапок множества насекомых, подбирался к ней, и девушка резко поднялась на ноги. Она растерянно водила взглядом по тьме, пытаясь разобрать, что происходит. Мешочек со златоустом Рада затолкала под сарафан, а в руке сжала нож. Звук усилился. Девушка не узнавала его: он не походил ни на шаги человека, ни на приближение животного, ни на тихий шум полета птицы. Она попятилась, но уперлась спиной в ель, под которой выкапывала златоуст, и колючие иголки впились в кожу. Рада шагнула в сторону, приглядываясь. Она не понимала, куда лучше бежать. Опасность ощущалась явственно, давила под ребрами, заставляла сердце биться в бешеном ритме.

Земля, кажется, заблестела. И Рада все поняла.

К ней приближался лед.

Он проползал меж деревьев, переступал через корни и погребал под собой траву и землю. За льдом виднелась тень. Девушке уже не надо было приглядываться, чтобы разобрать, кто перед ней окажется. Она знала наверняка – Морок. Рада стремглав бросилась в противоположную от него сторону. Сердце колотилось, а пальцы заболели от напряжения, с которым она стискивала нож, бесполезный против бога.

– Рада! – донесся знакомый голос.

Сжав губы, девушка побежала дальше, понимая, что разговоры не помогут. Мороку нужна ее Тьма, а вместе с Тьмой уйдет и ее жизнь. Лед с шипением нагонял ее, норовил попасть под ноги, чтобы она поскользнулась. Ветки хлестали Раду, как Ягиня – веником, но она не чувствовала боли. Лишь прикрывала глаза ладонями. Рукава задрались, и кожу исполосовали беспорядочные бурые линии – смесь грязи и крови. Луна изредка прорывалась сквозь плотные кроны деревьев, но почти все время девушка бежала в темноте, уповая лишь на удачу. Спасти ее было некому. Оставалось надеяться, что она оторвется от Морока и схоронится в каком-нибудь овраге или в кустах.

Впереди наметился просвет. Рада из последних сил ринулась к нему и, отмахиваясь от веток, выбежала на высокий берег. От громкого рваного дыхания девушка не слышала журчания воды. Времени на раздумья не было, и она бросилась вниз с обрыва. Рада ушла глубоко под обжигающе холодную воду и не смогла найти дно, барахтаясь среди плотной мглы. Девушку вынесло наверх. Отплевываясь, она огляделась и заметила пещеру, свод которой нависал прямо над водой. Там можно было спрятаться. Рада снова ушла под воду и вынырнула ровно в той самой пещере. Головой девушка упиралась в свод, но, главное, она скрылась от Морока. Он, должно быть, уже выбежал за ней на берег.

Рада прислушалась к звукам ночи. В ушах стоял гул, вода шелестела, но она все же разобрала тихие шаги. Морок наверняка рассматривал поверхность реки с берега и пытался понять, куда делась его бывшая ученица.

– Рада! – разнесся над речной гладью вкрадчивый голос.

Девушка прикрыла глаза и постаралась унять сбившееся дыхание. Пусть ищет – не найдет. По воде, укутанной туманом, шла рябь лунного света, река бурлила, волновалась. Морок мог подумать, что Раду унесло течением. Она услышала, как он зашагал вдоль берега, а потом вновь произнес ее имя, уже громче и требовательнее.

– Рада! Я чую твою Тьму и знаю, что ты где-то рядом…

Девушка уперлась руками в свод своего укрытия. Держаться здесь было не за что, а течение пыталось снести ее с места. Исцарапанные руки щипало, и она сдерживала стоны, до боли прикусывая губу. Тело пробивала дрожь. По волосам стекала вода, а мокрая одежда отяжелела и тянула ко дну.

«Будь ты проклят!» – мысленно прорычала Рада. А потом дыхание ее сбилось оттого, что она услышала хруст: по реке начала расползаться корочка льда.

– Выходи, Рада. Я ведь все равно найду тебя.

Лед двигался от берега в разные стороны. Он вместе со своим хозяином изучал реку и приближался к девушке. Их разделял какой-то десяток саженей, но расстояние сокращалось быстро, и зубы Рады стучали не столько от холода, сколько от страха. Пяток саженей. Девушка сжалась в своем укрытии. Она раздумывала над тем, чтобы нырнуть и поплыть вдоль берега, подальше ото льда, но он двигался быстрее, чем она плавала. Рада закрыла глаза, вздохнула, медленно открыла. Осталась пара саженей.

Сажень.

Аршин.

Что-то темное показалось на середине реки. Беспорядочно хлебая воздух в ожидании, пока лед приблизится окончательно, Рада не успела ничего рассмотреть. Но лед замедлил свое приближение и свернул в сторону темного пятна, что снова появилось из-под воды. Девушка прищурилась и разглядела длинные черные волосы. Силуэт опять скрылся в реке. Лед заспешил за ним, отдаляясь от Рады и освобождая ей путь.

«Беги», – почувствовала она зов русалки. Та говорила не голосом, а образом, мыслями, которые распространялись по воде. Русалка путала Морока и уводила его от Рады. Бог поверил в обман. Клича девушку, он побежал вдоль берега, унося с собой лед.

«Скорее», – настойчивее повторил голос, выводя Раду из оцепенения. Она досчитала до десяти, чтобы успокоиться, и выбралась из-под навеса. Не оборачиваясь на Морока, она отплыла в сторону, нашла пологий выход на берег и вылезла из реки. Вода ручьем стекала по ней, платье путалось в ногах, словно их обвязали веревкой. Рада приподняла подол юбки и побежала. Морок скоро раскусит обман, но у нее было время, чтобы добраться хотя бы до озера на границе усадьбы.

Мысли давно вышибло из головы. Дыхания девушка тоже не чувствовала, пальцы не гнулись, кожу стянуло от холода. Рада просто бежала. Мокрые волосы хлестали по спине. Позади стелился блестящий след из лужиц. Наверное, он выдал девушку, потому что вскоре она услышала злой окрик Морока:

– Рада!

По земле опять заструился лед. Рада бежала из последних сил, но, зацепившись за корень, вскрикнула и свалилась, скользя по траве. Сдирая кожу, она покатилась по склону. Ноги и руки давно не слушались, обмякли, и лишь омерзительный звук, с которым девушку преследовал лед, заставил ее со всхлипом подняться.

Из-за падения она потеряла слишком много времени. Тень Морока появилась за спиной, а лед дикой змеей обвил ногу. Рада с криком рванула в сторону, но упала в реку. На этот Морок раз не побоялся нырнуть за ней. Оба ушли под воду, но девушка первой оттолкнулась от дна и поднялась. Плавала она хорошо – русалки научили, – поэтому быстро начала грести в сторону озера. Судя по плеску воды, Морок не отставал. Он был сильнее, да и одет был удобнее, а Рада путалась в юбке.

На ее счастье, впереди показалась ограда усадьбы. Девушка приближалась к озеру. Оно не было для нее спасением, ведь за озером ждала опушка леса и безлюдное поле, где некого было звать на помощь. Но ощущение, что до людей уже близко, прибавило сил. Рада гребла со всей мочи. Лед с шипением преследовал ее, замораживая воду, и онемевшее тело еле подчинялось девушке. Вскоре ограда усадьбы оказалась сбоку, а еще через миг – уже позади. Рада добралась до земли Белолебедей.

Шипение за спиной усилилось. Девушка испугалась, что не успеет даже выбраться на берег, как лед ее догонит, но вдруг поняла, что звуки отдаляются. Обернувшись, Рада увидела, как плавится лед: он не мог пересечь то место, где должна была проходить ограда усадьбы, будто неведомая сила защищала владения Белолебедей от вторжения нечисти. Морок с перекошенным лицом безуспешно бился о невидимую преграду и шипел вместе со своим проклятым льдом.

Рада не стала медлить и раздумывать, почему Морок не может проникнуть за предел усадьбы. Боясь, что он разрушит преграду, она решила не терять время. Не помня себя, Рада выбралась из озера и побежала по полю. Выглядела она жутко, скорее походя на лесную ведьму или русалку, чем на благородную жену купца. Волосы спутались, облепляя лицо, как черная паутина, а одежда висела мокрым комом. Девушка уже не боялась, что кто-нибудь может застать ее в таком виде. Наоборот, сейчас она бы обрадовалась любому человеку, но никто по пути ей так и не встретился. Лишь в саду Рада опомнилась и остановилась, чтобы перевести дух. Она и не заметила, как алым рассветом наступал новый день. Горизонт освобождался от темных красок, и окружающая природа уже не сливалась в единое пятно. Девушке пришлось поторопиться. Прячась за деревьями и домами, она добралась до усадьбы и по той же лестнице поднялась на свой этаж. Огляделась, встретилась с тишиной и добежала до своей опочивальни.

Только там Рада уперлась спиной в дверь и, тяжело дыша, закрыла лицо руками. Все кончилось. Несколько минут девушка стояла молча, тихонько трясясь. С мокрой разодранной одежды на пол натекла лужа. Ноги распухли и одеревенели. Рада еле дошла до кровати, хлюпая сапогами, и с трудом стащила обувку. На кровавые мозоли было страшно смотреть. Девушка стянула платье, вытерлась и поморщилась, увидев исцарапанные руки. Раны немного подсохли, но щипали, когда Рада, надевая сухое платье, тревожила их. Осталось придумать, куда деть мокрую одежду. Сапоги и почти невредимую нижнюю рубаху она повесила сушиться возле окна, а вот платье залатать она сама не сможет. Служанкам его отдавать нельзя, ведь они доложат об этом Белолебедю.

Рада неслышно выскользнула из опочивальни. Она решила спрятать платье во дворе, а потом унести к озеру и сжечь. Слуги уже подметали во дворе дорожки, а между ними бегал пес без привязи, поэтому девушка спустилась на улицу по задней лестнице и затолкала платье в закуток под крыльцом. Если кто и найдет платье, то подумает, что собака сорвала его с бельевых веревок и сгрызла.

Рассвело. Белый мякиш облаков плыл по небу, обещая теплый, но не солнечный день. Настроение у Рады тоже было смешанным. Прошедшая ночь оставила после себя неприятные, пугающие воспоминания, да и грядущий день едва ли предвещал что-то хорошее. Но девушка была до сих пор здесь, в усадьбе, и могла вершить свою месть. Рада вздрогнула, когда поняла, что ночь прошла впустую – златоуста она в своих вещах не нашла, видимо, выронила по дороге, поэтому надо было придумать новый способ расправиться с Белолебедем. Но не сейчас. Сейчас Рада мечтала просто упасть на кровать и наконец выспаться.

Девушка вернулась к опочивальне, но близ двери замедлила шаг. Чутьем уловила, что что-то не так. Рада остановилась и прикусила губу, дыхание потяжелело от ощущения опасности. Она тронула дверь и поняла, что та не заперта, просто прикрыта. А ведь девушка точно закрывала ее. Или нет? Вдруг забыла впопыхах? Под ее ладонью дверь скрипнула, тихонько отворилась, и в глубине опочивальни промелькнула тень.

ГЛАВА 12

Сейчас

Рада застыла на пороге покоев, как дикий зверек в ловушке, к которому тянутся человеческие руки.

Чужой, кисловатый, хмельной запах наполнял воздух. Занавеси прикрывали окно, и несмотря на то, что уже рассвело, опочивальня была погружена в полумрак обманчивых теней. Вещи выглядели так, как их оставила Рада, и порядок нарушала лишь незаправленная постель. Там до сих пор лежало скомканное одеяло, напоминающее девичий силуэт, а на простыне отпечатался след, будто кто-то большой и тяжелый сидел на перине. Тот, кто теперь стоял возле стены, не скрываясь, что проник в чужую опочивальню. Тот, кто поджидал свою жертву.

– Проходи, – приказал он.

Прищурившись, Филипп Белолебедь по-змеиному смотрел на Раду, будто пытаясь подчинить ее взглядом, и она поддалась. Девушка зашла в опочивальню и прикрыла за собой дверь. Мысленно она позвала Тьму, чтоб та была рядом и помогла дать отпор купцу. Вряд ли после вчерашнего он полез бы к Раде, но мало ли, что взбредет ему в голову. Белолебедь был опасен.

Как и она.

– Зачем вы здесь? – Девушка старалась выглядеть уверенно, но держалась настороже.

Тьма заскулила внутри, просыпаясь.

– Где ты была? – Белолебедь не скрывал презрения.

– Гуляла.

– Где?

– В усадьбе.

Девушка и купец описывали круги по опочивальне, держась на расстоянии друг от друга, как оскалившиеся волки на лесной проплешине. Рада изучала его, пытаясь понять, чего ждать. Купец – человек деловой, не просто так ведь пришел.

– Ты сегодня же уедешь из усадьбы, – требовательно, будто отдавая приказ помощнику, произнес Филипп.

Девушка в усмешке скривила губы:

– Нет.

– Да. – Белолебедь остановился. Рада видела, как он напряжен, как продумывает каждый шаг и движение, но не приметила вчерашнего испуга. – Уедешь.

Девушка вскинула подбородок и выпустила на волю Темную. Та потянулась и показала когти, кожа Рады начала чернеть, перевоплощение отдавалось внутри ноющей болью. В глазах стояла мутная поволока, но девушка горделиво улыбнулась и провела длинным когтем по подбородку, напоминая Филиппу, на что способна.

– Откуда вдруг такая смелость? – раздался ее скрипучий голос, слитый с голосом Тьмы.

Купец смотрел на невестку с отвращением. Он сморщил нос, будто унюхал помои, а потом резко подскочил к Раде и за локоть потащил ее к выходу. Она хотела полоснуть его когтем, но Темная вдруг со стоном скрылась внутри тела. От кожи пошли дым и шипение, будто костер залили водой, и девушка вернулась в человеческий образ, как позавчера при Руслане.

– Как?.. – только и смогла охнуть она.

Филипп распахнул дверь и вытащил Раду в коридор. Она извивалась и пыталась вырваться, но тщетно, лишь разбередила свежие царапины.

– Руслан поделился секретом, – ухмыльнулся купец, – как обойти твои чары.

Белолебедь поудобнее схватил девушку, стиснул ее запястье и потянул вперед. Кожа на ободранных руках защипала сильнее.

– Идем, – сквозь зубы прорычал он.

«Тьма, Темная!» – беззвучно звала Рада подмогу, но та не отзывалась. Тьма испугалась чего-то и не могла выбраться наружу, когда была так нужна. Приходилось бороться самой. Девушка ударила Белолебедя, но он перехватил и выкрутил назад ее руку. Рада вырвалась и увидела, что потревоженные раны начали кровить. Тьма, почуяв кровь, потянулась наружу. Это выманило ее, несмотря на «секрет» Руслана и Филиппа.

В ушах раздался гул, взгляд заволокло мраком, и Рада едва видела, что происходит. Она лишь почувствовала, как выступивший коготь зацепил купца, и Тьма распалилась, когда пролилось еще больше крови. Ее надо было остановить, пока не поздно – пока девушка полностью не потеряла власть. Филипп вскрикнул и отступил. Его уловка не сработала, и он потирал запястье, где теперь виднелась длинная царапина.

– Володя! – позвала девушка, кидаясь прочь от купца. – Володя!

Он обещал защищать ее, и, выбирая между Тьмой и бывшим женихом, Рада предпочитала обращаться за помощью к последнему. Он, по крайней мере, был человеком, а не нечистью. Темная тем временем пыталась вырваться наружу, отвоевать власть над телом и убить Белолебедя. В этом их желания совпадали, но Раде не нравился способ.

Девушка шикнула на Тьму, пытаясь отогнать ее, одновременно зовя на помощь:

– Володя!

– Володя! – повторил купец, должно быть желая, чтобы сын увидел девушку в образе Темной.

Она добежала до опочивальни Володи и заколотила в дверь, мотая головой и прогоняя Тьму. Белолебедь попытался оттащить ее, и Темная зашипела и задымилась от его прикосновения. Рада тряхнула рукой. В борьбе она не услышала шагов в опочивальне, и, когда дверь распахнулась, на пороге показался Володя в исподнем. Он потер глаза и провел ладонью по взлохмаченным после сна волосам.

– Что такое? – спросил он хрипло.

– Помоги мне! – в один голос отозвались Рада и Филипп и посмотрели друг на друга с ненавистью.

Филипп перебил ее:

– Она колдунья!

– Он напал на меня! – возразила Рада, показывая Володе окровавленные руки.

Юноша потряс головой. Спросонок он не мог разобраться, поэтому поманил девушку в опочивальню, а сам вышел к отцу и прикрыл дверь. Рада осталась внутри. Подув на руки, чтобы притупить боль, она приникла ухом к двери и попыталась разобрать разговор купца с сыном, но говорили они слишком тихо. Только обрывки фраз донеслись до девушки: «Руслан просил не трогать», «Колдунья» и «Моя невеста».

– Была твоя невеста, а теперь чужая жена! – услышала она голос Филиппа, и дверь открылась.

Володя ничего не ответил отцу, тот резко развернулся и сердито зашагал по коридору. В опочивальне повисла тишина, и щелчок закрывшейся двери прозвучал слишком громко.

– Что случилось? – Володя скрестил руки на груди.

– Он хотел выгнать меня. Снова.

– Это я понял. До возвращения Руслана отец к тебе больше не подойдет. Почему он назвал тебя колдуньей?

Девушка прикусила язык. Этот же вопрос Володя наверняка задавал отцу, и хотелось знать, что ответил купец. Ее объяснение должно было прозвучать убедительнее. А что может быть убедительнее, чем попытка вызвать жалость? Рада выдавила несколько слезинок: в таком настроении нетрудно было и разрыдаться.

– Не знаю! – она повела плечами. – Видимо, придумал причину, чтобы меня выгнать!

Володя покачал головой. Не поверил?

– Ладно, – решил он. – Иди к себе. Если что – я буду тут.

Прозвучало словно: «Захочешь сказать правду – я буду тут». Но Рада кивнула, смахивая слезы. Как бы хорошо Володя к ней ни относился, к правде он мог быть не готов.

Дни тянулись медленно и однообразно.

Опочивальня, столовая зала, прогулки по двору. Чуть позже Рада рискнула выбраться и в сад, потом – к полю, но бродила в основном там, где было многолюдно, где ее крик в случае чего могли услышать. Девушка опасалась и Белолебедя, который, впрочем, после того случая не попадался ей на глаза, и Морока, при воспоминании о котором кровь стыла в жилах. Множество вопросов мучило Раду. Ей хотелось понять, как избавиться от преследования, как изжить из себя Тьму и, самое главное, почему Морок не смог проникнуть в усадьбу. Почему некая сила оттолкнула его в озере и не позволила пересечь ограду? Разве может что-то остановить бога?

А ведь Руслан нашел способ противостоять Тьме, она дымилась от прикосновения к нему, значит, бороться можно и с другой темной силой.

Все путалось в голове. Хотелось поговорить с Ягиней и Кощеем, но выехать из усадьбы Рада не могла – точнее, могла, но обратно ее не пустили бы. С такими мыслями девушка прогуливалась по окрестностям. Она поглядывала в сторону лесной опушки и озера, но отправиться туда пока не решалась, даже зная, что Морок не сможет перейти границу. Над кучерявыми деревьями, окружающими усадьбу, нависло бело-желтое обжигающее солнце. Вокруг было светло, все цвело, запах душистых трав разносился по ветру, и щебетали птицы. Чувствовалось дыхание жизни. Плохие мысли и страхи отступали.