Очарованная тьмой

Рада тихонько затрясла головой. «Да» и «нет» рвались одновременно, но не могли выбраться наружу, как два человека, застрявшие в дверном проеме.

– Ты хочешь? – повторила Тьма у нее над ухом. – Хочешь?

В голове промелькнули образы прошлого. Белолебедь, который поглаживал девочку по волосам, стоя напротив ее окровавленной матери; заплаканные сестры; сгоревший дом. До визга оглушающая тишина. Жуткая боль в груди, как будто здоровую плоть прижигают огнем. Дыхание пропало, губы высохли, а в рану втиснули чужеродную тьму, которая завладела телом, как своим собственным. Злость. Ненависть. Беспомощность. Чувства закружились в вихре, каждое пыталось напомнить о себе больше других. Рада и не пыталась отбиться от них. Эти чувства преследовали ее полжизни, и избавиться от них можно было лишь одним способом – отмщением. Белолебедь должен был поплатиться за содеянное.

– Хочешь? – Тьма все повторяла и повторяла, наполняя мысли Рады единственным словом, пока та не поверила в него.

– Да, – прошептала девушка.

Рука Темной соскользнула с ее волос, словно змея. Рада выдохнула, ощущая долгожданные свободу и легкость, и Тьма растворилась в воздухе черным дымом. Он рассеялся, и на миг девушке показалось, что все было лишь сном. Она потрогала рукой постель рядом – холодная. Словно никто и не лежал здесь сейчас.

«Точно, жуткий сон», – решила Рада, закрыла глаза и коснулась рукой щеки. Под пальцами защипало, и она отдернула их. Не сон. Тьма была здесь и добилась своего. Неужели она убьет Белолебедя? Но этого нельзя допустить! Если Тьма напитается его кровью, наберется сил, то может полностью завладеть телом девушки, как предупреждал Кощей.

Рада зажмурилась и рухнула обратно в сон, в ту же темную бесконечность, в какую попала в первой половине ночи, до встречи с Тьмой. Хотелось пробыть там до утра, но чей-то крик разбудил ее раньше крика петухов.

Вся усадьба переполошилась. Рада распахнула глаза и вскочила, свесила с постели босые ноги, озираясь и пытаясь понять, что это: очередной сон или явь? В коридоре слышались топот и голоса. После недолгого раздумья девушка накинула на себя платье и выбежала из опочивальни. Одновременно с ней вышел и Руслан. Они разом хлопнули дверьми и повернулись друг к другу. Юноша с укором и подозрением посмотрел на Раду. Услышав новый крик, он поднял взгляд к потолку, откуда шел звук, и рванул вперед. Девушка кинулась следом.

Вместе они добежали до третьего этажа, где находилась горница Филиппа. Большинство слуг уже собралось здесь. Один из них, самый высокий и широкий в плечах, пытался выбить дверь к Белолебедю, Руслан взялся помочь ему. После нескольких ударов дверь поддалась, открывая вид на горницу.

Девушка не ждала ничего хорошего. Дыхание сперло, и пока она приближалась к дверному проему, ладони стали липкими, будто от крови.

– Что там? – шептались слуги за ее спиной.

– Хозяин… – делали они неразборчивые предположения.

Рада сглотнула и заглянула в горницу.

Белолебедь стоял на коленях, склонив голову к земле, будто молился. Его руки были исполосованы тонкими багровыми царапинами, и он трясся, не в силах подняться. Руслан и подошедший Володя помогали отцу встать. Вместе сыновья, хоть и были в ссоре друг с другом, подняли Филиппа с колен и дотащили до кресла. По лицу купца градом стекал пот. Откинувшись на спинку, Белолебедь рвано дышал и ошалело оглядывался.

– Что случилось? – С обеих сторон его окружили сыновья, но их вопросы, казалось, не проникали в сознание купца, разбиваясь о воздух.

Пострадали не только руки и разум купца. Кафтан был разодран спереди, будто на него напал медведь, на лице и шее виднелись кровоточащие царапины. Стекавшая кровь смешивалась с потом и слезами. Купец вжался в кресло, стиснув подлокотники. Рваные вдохи постепенно затихали, он успокаивался. Приоткрыв рот, Филипп снова обвел глазами семью и слуг. Остановившись взглядом на Раде, он поднял трясущийся палец:

– Она.

Слуги разом отодвинулись от нее, разрушив мнимую ограду, защищающую от Белолебедя. Оставили девушку одну, как перед судом.

– Она, – сипло повторил купец, однако не поясняя, что именно Рада сделала.

Руслан резко опустил руку отца. Филипп, растерянно хмурясь, посмотрел на сына.

– Она была у себя, мы вместе вышли на крик, – строго оборвал он отца.

Купец покачал головой и посмотрел на девушку. Он ухмыльнулся, но ничего хорошего его кривая улыбка не сулила. Тишина затянулась, нависла над усадьбой, как грозовая туча. Белолебедь еще около минуты сидел, пытаясь восстановить дыхание, а потом рявкнул:

– Все вон!

Слуги вздрогнули.

– Все вон! – гневно повторил купец, и, сделав глубокий вдох, обратился к старшему сыну: – А ты останься.

Слуги, кланяясь, поспешили выполнить приказ. Их шаги раздались за спиной Рады, и девушка замерла, с ужасом глядя на Белолебедя. Что он скажет Руслану? Володя оставил отца и вышел из горницы, по дороге ухватив Раду за локоть. Она не противилась. Он молча довел ее до двери в опочивальню, только у самого входа вскользь спросил:

– Как думаешь, кто на него напал?

– Не знаю, – отчего-то шепотом ответила девушка.

Володя кивнул. Открыв дверь, он пропустил Раду внутрь, дождался, пока она усядется на постель, и только тогда ушел. Девушка склонила голову и уставилась в пол.

Она опять соврала Володе.

Напрасно Рада вслушивалась в разговоры слуг, желая узнать, что же Белолебедь сказал сыну. Она понимала, что Филипп обвинит ее в нападении, но как поведет себя Руслан?

Выяснить это так и не удалось. Близко Раду не подпускали, да и она не хотела, что ее увидели рядом с купцом, а издали ничего не слышала. Она думала, что Руслан станет искать ее, но и тут ошиблась. После беседы с отцом он скрылся у себя, с женой встретиться не пытался, а потом и вовсе уехал в град на базар. Беспокойство терзало девушку. Мысль о мести, которая полыхала в ней раньше, сейчас была словно затушена водой. Рада не знала, чего хотела. Желание спокойной, сытой, богатой жизни спорило в ее душе с жаждой отмщения.

Под вечер волнение улеглось. Никто не вспоминал про нападение на Белолебедя, который не показывался из своей опочивальни. Рада была предоставлена сама себе, и пока за ней никто не следил, решила закончить начатое вчера дело. Она снова отправилась на озеро, чтобы встретиться с русалкой.

Девушка дождалась, пока стемнеет, и привычным путем сбежала из комнаты во двор, пересекла сад и поле. Ветер трепал макушки деревьев, листья отзывались шелестом, словно зазывая заглянуть в лес. Но Рада бежала мимо него, устремляясь к озеру. Песок был влажным, земля не успела просохнуть, и от воды исходила прохлада. По озеру бежала рябь, будто ветер проводил невидимыми когтями по темной глади. Девушка тронула рукой прохладную воду и поежилась, вспомнив побег от Морока и невольное купание в ледяной воде. Она потрясла головой, сбросила сапоги и, приподняв подол платья, зашла по щиколотку в воду. Ил на мелководье затягивал ее, облеплял ступни, и Рада зашагала вдоль берега. Мысленно она призывала русалку, а сама оглядывалась, проверяя, не следит ли кто-нибудь за ней. Одна ночная прогулка уже закончилась встречей с Мороком, а вторая – поцелуями с Русланом. Девушка вновь помотала головой. Не время сейчас думать о нем. Он, сын убийцы, пытается переубедить ее сладкими речами и тягучими поцелуями. Притягивает и отталкивает.

«И снова я думаю о нем», – с досадой поняла Рада.

Она прошла мимо зарослей тростника. Дальше мелководье сменялось глубиной, и, скинув платье, девушка повесила его на темные махровые макушки рогоза. Она уже приподняла подол нательной рубахи, но передумала и решила полностью не раздеваться. Рада нырнула в воду, чтобы занять время до появления русалки. Она остановилась на середине озера, болтая ногами в водной невесомости. Глубина не пугала. Пусть затянет – быть утопленницей, как оказалось, не страшно.

Девушка поплыла дальше. Ей хотелось увидеть лебедей, но они, должно быть, спрятались от ночной гостьи. Рада осмотрелась. Озеро темнело и сливалось с лесом, разглядеть все его ответвления, заводи и островки было невозможно. Зато девушка приметила крохотный клочок берега почти у самой ограды усадьбы и погребла туда, чтобы передохнуть. Ее силуэт, пересекающий озеро, должно быть, хорошо просматривался под луной.

Не успела она выбраться из воды, как услышала знакомый девичий голос:

– Рада!

Сердце на миг сжалось сначала от испуга, потом от радости. Девушка обернулась и увидела неподалеку русалку. Мокрые волосы той облегали худые плечи, обтянутые прозрачно-белой рубахой, на темных ресницах, будто роса на траве, блестели капли воды.

– Рада! – повторила речная дева с улыбкой. Она была очень красива, но настолько бледна, что под кожей проступали голубоватые вены. Яркие радужки походили на мох в лучах солнца, а каштановые волосы украшал венок. Простые ромашки и одуванчики только подчеркивали ее темно-зеленые глаза.

– Пелагея! – отозвалась девушка, узнав водную деву.

Та подплыла ближе и, слизнув воду с губ, откинула волосы на спину, оголяя плечи. Ее движения были быстрыми и плавными одновременно. Русалка замерла на середине озера, и лишь легкие покачивания выдавали, что она перебирала под водой ногами, чтобы оставаться на плаву.

Пелагея кивнула Раде:

– Я искала тебя. Надо поговорить.

Девушка кивнула в ответ. Пелагее она доверяла. Та стала утопленницей немного раньше, чем Рада впервые встретилась с русалками, поэтому обе девы, для которых такая жизнь была в новинку, быстро подружились. История Пелагеи оказалась до боли обыкновенной. Возлюбленный силой взял ее на берегу. Насытился и ушел, а она, не стерпев унижения, решила спрятать раздробленную душу на дне реки. Все русалки когда-то ощутили боль, насилие или предательство, потому и не жалели мужчин, мстили, забирали у них то, что когда-то потеряли по их вине: жизнь.

– Надо поговорить, – повторила Пелагея.

Девушка взглядом указала на пятачок берега возле ограды. Там можно было отдохнуть и поговорить. Но русалка помотала головой.

– Почему? – удивилась Рада.

Вместо того чтобы ответить, Пелагея приблизилась к воображаемой черте, где, если бы не раскинулось озеро, должна была проходить ограда усадьбы. Русалка тронула ладонью эту линию и не смогла двигаться дальше, будто от Рады ее отделяла невидимая стена.

– Не могу, – озвучила Пелагея то, что обе девушки и так поняли. – Я не могу заплыть в озеро, что-то не пускает.

«И Морок тоже не смог», – припомнила Рада и нахмурилась. Усадьба не пропускала внутрь никакое колдовство, только Тьма смогла прорваться за ее пределы и то лишь благодаря тому, что находилась в теле Рады. Русалка пожала плечами и пригласила дружку переплыть за границу усадьбы. Они выбрали себе место на бережку под обрывом в дюжине саженей от ограды.

Рада первой вылезла на берег. Она настороженно осмотрелась – воспоминания о Мороке пугали ее. Выжав волосы и присев на песок, девушка поежилась и обняла колени, обтянутые мокрой рубахой. Пелагея сделала еще небольшой круг под водой – Рада видела лишь ее светлый силуэт – и вынырнула вблизи берега. Хлопая босыми пятками по воде, она выбралась на песок и опустилась рядом с дружкой. Едва ли русалку беспокоили мокрая рубаха и волосы, она лишь смахнула капли с лица.

– Морок ищет тебя, знаешь? – заговорила Пелагея.

– Спасибо, что спасла меня от него. Как ты меня нашла?

–Я почувствовала тебя в воде и приплыла сюда, – русалка обвела рукой реку. – Нашла следы и принялась ждать. Думала, ты вернешься к тому же берегу, но потом почувствовала тебя в другом месте, а вода наполнилась странными чарами и холодом. Я догадалась, что что-то не так, и поплыла искать тебя. Увидела Морока на краю обрыва и тебя под камнем. Сразу все поняла и отвлекла его.

– Ты вовремя. Спасибо тебе, – вновь поблагодарила Рада. – Значит, Морок никак не успокоится?

Русалка покачала головой.

– Предупредить тебя хотела. Он узнал, что ты живешь в усадьбе, и спрятался поблизости. Ждет, пока ты окажешься одна. – Пелагея даже вздрогнула и подняла взгляд на лес на соседнем берегу. – Поэтому не выходи. Прячься в усадьбе.

Рада кивнула.

– А еще, – продолжила Пелагея, – Ягиня с Кощеем спрашивали о тебе. Беспокоятся, что как ты уехала из палат в усадьбу, так нет от тебя ни весточки.

– А что мне делать? – Рада поднесла палец к губам. Хотела прикусить, но опомнилась. Она пыталась грызть ногти, чтоб унять волнение, но Ягиня била ее по рукам и губам, дурная привычка и ушла. Правда, сейчас тетки рядом не было. – Меня не выпускают из усадьбы. Да и весточку вряд ли позволят передать. А мне с Ягиней и Кощеем поговорить не помешало бы… – задумчиво протянула девушка.

– Если что-то передать надо, то я могу, – вызвалась русалка.

– Да нет, столько слов ты с собой не унесешь. Слишком многое мне надо с ними обсудить, – поникла Рада.

Вопросов к старикам накопилось полно. В первую очередь хотелось спросить их совета по поводу Морока и Тьмы. Первый все никак не уймется – не придумал ли Кощей, как его остановить? Ну а Темная… Девушка сама выпустила ее из темницы, а теперь не знала, как водворить обратно. Рада глубоко вдохнула влажный ночной воздух и покачала головой:

– Заперли меня в усадьбе!

– А кто запер-то? – Пелагея вдруг странно улыбнулась и наклонилась к другине, указывая глазами в сторону усадебной ограды: – Этот, что ли?

Рада прошлась по дорожке ее взгляда и вздрогнула. В высоких кустах кто-то прятался.

«Морок!»

Девушка вскочила на ноги. Мокрая рубаха сначала отлипла от тела, пропуская к коже неприятный холодок, а потом снова облепила ее. Пелагея тоже поднялась и потянула другиню за руку, не позволяя ей сдвинуться с места. Русалка была на удивление спокойна, наоборот, ее глаза озарились любопытством.

– Ты его отвлечешь? – не сдерживая дрожи в голосе, спросила Рада.

– Это не он, – успокоила Пелагея. Хотя опасаться стоило любого, кто следит за девушками в ночи. – Выходи! – крикнула русалка незваному гостю.

Кусты покачнулись. Медленно, отодвигая ветки и отряхиваясь от листьев, на мелководье выбрался юноша. Он поднял голову и в притворной обиде взглянул на них. Рада охнула:

– Володя! Ты что тут делаешь?

– Хотел задать тебе тот же вопрос, – весело отозвался тот.

На нем не было ничего, кроме мокрых портов и рубахи, которая прилипла к телу и очертила каждый мускул. Значит, Володя тоже плыл по озеру. Рада нахмурилась:

– Ты следил за мной?

– Да, – просто пожал плечами юноша, явно не чувствуя за собой вины.

– Зачем?

– Затем, что с твоим появлением много странного происходит. И нельзя гулять по лесу одной, мало ли что. Я присмотрел за тобой.

– Так я и не одна! – вспыхнула Рада.

– Вижу. – Володя давно уже глядел не на бывшую невесту, а на русалку, мокрая рубаха которой откровенно подчеркивала все изгибы тела. – Дружка твоя?

Пелагея призывно улыбнулась. Так русалки улыбались перед тем, как спеть чарующую песню и обескровить тех, кому не повезло в одиночестве гулять по ночному берегу. Она склонила голову набок, провела рукой по длинным вьющимся волосам, потом по телу. Очертила себя, как рисунок. Володя, не скрывая удовольствия, наблюдал за ее движениями.

– Да, дружка. Пелагея, – громко произнесла Рада, отвлекая их обоих.

Русалка, не отводя взгляда от юноши, прошептала дружке:

– Это твой муж?

– Нет, брат его.

– Если что, мы всегда можем спеть ему песню и…

– Никаких «и»… – сердито шикнула девушка.

– Я голодна, хочется свежей крови, – разочарованно протянула Пелагея. – У красивых мужчин и кровь вкуснее.

Володя сложил руки на груди. Разговор девушек до него не долетал, и он решил приблизиться к ним. Шлепанье его босых ног заглушило заключительные слова Рады:

– Володю мы убивать не будем. Он хороший.

Пелагея в ответ улыбнулась. Юноша как раз подошел к ним.

– Меня обсуждаете?

– Да, – русалка облизнула губы. – Рада говорит, ты хороший. И красивый.

– Значит, вы мужчин обсуждаете? Ночью в лесу? – Насмешливый голос Володи посерьезнел: – Так что вы тут делаете?

Рада заслонила собой Пелагею. Не хватало еще, чтобы юноша почуял неладное и догадался, что ее другиня – русалка. При свете дня он точно бы разглядел мертвенно-бледное, без единой кровинки лицо и острые змеиные зубки. Рада решила выпроводить другиню в лес, а Володю увести обратно в усадьбу. Она встала между ними:

– Я просто встретилась с дружкой.

– Ночью? В лесу? – недоверчиво усмехнулся юноша.

Пелагея выглянула из-за плеча девушки, а Володя все рассекал воду неспешными шагами. Рада выставила руку перед ним, одновременно шикнув на русалку, которая не чуяла опасности. Пусть держатся подальше друг от друга.

– Да, ночью в лесу. Меня из усадьбы не выпускают, вот и нашли способ встретиться, – уверенно объяснила Рада.

– Ясно.

Володя остановился. Он с интересом поглядывал на русалку, которую Рада пыталась спрятать за собой.

– Уже поздно. Встретились – пора и прощаться, – объявила девушка.

– Да, – подхватила Пелагея. – Еще свидимся.

Русалка сделала шаг в сторону реки, но, опомнившись, повернула к лесу, чтобы Володя не догадался о ее необычном происхождении. Прежде чем скрыться среди деревьев, Пелагея несколько раз обернулась. В ее темно-зеленых глазах отражался свет луны, и непонятно было, куда она смотрит. Вскоре ее шаги затихли. Посторонний подумал бы, что она ушла далеко, но Рада знала, что другиня затаилась рядом с опушкой, чтобы после их ухода вернуться к реке.

Настала очередь уводить Володю.

– Идем домой, – девушка кивнула на ограду усадьбы и, не дожидаясь ответа, погрузилась в воду.

Немного проплыв, она услышала позади себя всплеск и, убедившись, что юноша покорно последовал за ней, погребла в усадьбу. Добравшись до платья, она замешкалась, но все разрешилось само собой:

– Переодевайся, обсыхай. Я буду ждать на берегу, – сказал Володя.

Когда девушка, уже переодетая, вышла к берегу, Володя тоже был одет, а мокрая рубаха висела у него на руке. Рада вспомнила вчерашнюю ночь. Тогда она, обнаженная, смущалась под взглядом Руслана. А сегодня младший брат повел себя учтивее, чем старший.

Вместе они отправились домой. Володя не позволил Раде скучать в пути и принялся расспрашивать:

– Твоя дружка – русалка?

Рада вздрогнула и, нацепив снисходительную улыбку, которая норовила упасть, как незавязанный передник, ответила:

– Глупости какие! – Она неловко хохотнула. – С чего ты взял?

– Русалка, значит, – догадался Володя. Он не стал слушать отнекивания Рады, быстро обогнал ее и преградил дорогу: – Не переживай. Я никому о ней не скажу.

Девушка, не двигаясь с места, в упор посмотрела на упрямца.

– Не русалка, – процедила она без особой надежды на то, что Володя поверит. Он не переставал лукаво улыбаться, и Рада вздохнула, признавая его правоту. – Как ты узнал?

– Я знаю больше, чем говорю, – отозвался юноша.

Раду пробрало холодом от его слов. Насколькобольше он знал? Володя кивнул головой в сторону тропинки, приглашая девушку продолжить путь, но потом снова обернулся и добавил:

– Я знаю больше, хоть ты многое мне и не рассказываешь.

Рада поежилась. Она на несколько шагов отстала от Володи и, глядя ему в спину, размышляла о том, что он скрывает. «Поверил рассказам Руслана, что я воровка и колдунья», – рассудила девушка, но трепет не отпускал ее. Володя назвался ее другом и вел себя соответствующе, только действительно ли стоило ему доверять? Иного выбора не было.

– И кстати, – промолвил юноша, когда Рада поравнялась с ним. – Поговори с Русланом, уверен, он разрешит повидаться с кем ты там хочешь.

Девушка скосила на него взгляд. Она-то как раз не была в этом уверена.

– Почему ты так думаешь?

– Руслан хороший брат. Добрый, честный, справедливый, – Володя вздохнул.

Рада добавила, хмыкнув:

– Невесту у тебя увел.

– Он уверен, что поступил правильно. Извинился и объяснился, хоть мне его оправдания и не по душе.

– Вы помирились?

Володя качнул головой:

– Я на него не злюсь. Но и дружбы между нами пока не будет. Подобное просто так не прощается. – Он ненадолго замолк, видимо, осознавая глубину своей обиды, и добавил: – А ты все же поговори с ним.

Разговор с Русланом случился на следующее утро. Рада проснулась рано и затаилась в опочивальне, ожидая пробуждения мужа. Сама она давно оделась и готова была в любой момент выйти в коридор, чтобы «случайно» встретиться с ним. Вскоре за стенкой раздались шорохи, потом шаги. Рада приготовилась, и когда послышался скрип соседней двери, вышла наружу почти одновременно с мужем. Руслан с прищуром посмотрел на нее. Он не спешил заговорить с Радой, но и не уходил, выжидающе глядя на девушку. Рада не решалась начать, но едва юноша дернулся, чтобы сделать шаг, как она окликнула его:

– Руслан… Надо поговорить.

Он с таинственной улыбкой кивнул на дверь в свою опочивальню.

– Зайдешь?

Короткий вопрос толкнул Раду в колодец воспоминаний. Она будто вновь ощутила под ладонями мокрое мускулистое тело, горячее, несмотря на холодную воду. Каждый поцелуй на коже вспыхнул, заискрился, перетекая в жар внизу живота. Из легких выбило воздух. Девушка не заметила, как остановила взгляд на губах Руслана, а вот он заметил, и его улыбка из таинственной превратилась в хищную. Щеки Рады вспыхнули, она поспешно замотала головой:

– Нет, не зайду.

Хотелось отогнать воспоминания, отмахнуться ладонью, как от комаров, хотя на ощупь они были скорее как бархатные крылья бабочки – настолько приятные, что хотелось прикоснуться к ним и не отпускать. Рада попыталась призвать благоразумие. Сейчас важно не углубляться в мысли, а поговорить с Русланом, убедить отпустить ее в гости к тетке. Если она зайдет к нему в опочивальню, то разговор может закончиться не так благочестиво, как начался.

Девушка решила не таиться. Сказала прямо:

– Мне нужно съездить к тетке.

– М-м-м, – Руслан картинно задумался. – Нет.

– Почему? – Воодушевление схлынуло, Рада сжала покусанные губы.

– Тетка – эта та, которая лесная отшельница-колдунья? И ты еще спрашиваешь, почему я тебя к ней не отпускаю?

– Мне нужно с ней увидеться. Это важно.

Рада сделала шаг вперед. Потом еще один – осторожный и медленный. Приблизилась почти вплотную к Руслану, оставляя меж их губами совсем крохотное расстояние.

– Ну пожалуйста, – добавила она сладким шепотом.

Юноша хмыкнул. Рада положила руку ему на грудь – он дышал рвано, хотя старался казаться спокойным. Руслан в ответ поправил ей волосы и, проведя пальцами от скулы до губ, приподнял девушке подбородок. Она ожидала поцелуя, но его не произошло. Юноша смотрел на ее губы, но не спешил к ним прикасаться.

– Что произошло с отцом утром?

Рада вздрогнула от его вопроса. Хотела отстраниться, но Руслан удержал ее за талию.

– Не знаю. А что он тебе сказал?

– Что ты на него напала. Ты правда была там?

– Нет. Там была… не я. Меня там не было, – исправилась девушка. – Ты же видел, что мы с тобой одновременно вышли из опочивален.

– Но ты все же что-то знаешь? Расскажи мне.

– Мне нечего рассказать.

– Расскажешь – отпущу тебя к тетке.

Рада вспыхнула.

– Мне самой надо кое-что понять, для этого и собираюсь к тетке!

– Расскажи, что знаешь.

– Расскажу, но после поездки, – поставила условие девушка.

– Нет.

– Да. Согласен? – с вызовом спросила она, отпихивая Руслана.

Он отпустил ее и, опершись рукой о стену, склонил голову, громко выдыхая.

– Я поеду с тобой, – решил он.

– Нет!

– Да. – Руслан поднял уголки губ в ехидной улыбке: – Согласна?

ГЛАВА 14

Сейчас

Из усадьбы выехали сразу же, как Рада дала ответ. Она не хотела брать Руслана с собой к Ягине и Кощею, но разве от него отвяжешься? Девушка не взялась спорить с мужем. Мало ли, вообще откажется от своего предложения, и останется она, как и прежде, запертой в усадьбе.

Поэтому сейчас Рада и Руслан тряслись в повозке, которая пересекала приусадебный лес. Девушка проводила взглядом высокую ограду искосила глаза на мужа: он с задумчивым видом смотрел на дорогу. Разговорами не докучал. Объятиями и поцелуями тоже. Но путь предстоял долгий, а занять себя в повозке было особенно нечем. Несколько раз Руслан пытался завести разговор, но тот быстро иссякал. Мужа и жену сдерживали не только сомнения и душевные терзания, но и присутствие извозчика рядом. Не хотелось никому доверять свои тайны.

Рада предвкушала встречу с теткой. Жаль, не получилось предупредить Ягиню о приезде: некогда было посылать вперед себя гонца, да и он вряд ли быстро нашел бы в незнакомом лесу избушку отшельницы.

Будет ли дома Кощей? Вдруг Рада разминется со стариком? Девушка покачала головой и взглянула на мужа: они ничего толком не обсудили, и она не знала, как долго он позволит ей оставаться в гостях. Руслан почувствовал на себе ее взгляд, и Рада быстро отвернулась. Недосказанность тяготила ее, проще было бы открыть душу, поговорить с мужем начистоту, но итог мог ей не понравиться. Руслан не был на ее стороне. Он осудил отца за преступление, однако не покинул его. Девушка понимала мужа: она тоже поддержала бы родных, а не того, кто вторгся в ее семью ради мести. Понимала. Но злилась.