Антология детективного рассказа, том 7

— Я предложила.

— А она отказалась?

— Она отказалась.

— Почему?

— Она сказала, что у нее нет подходящего платья.

— Вы в это поверили?

— Нет.

— Вы подозревали, что это ее пребывание дома могло быть заранее спланировано?

— О, я не могла об этом даже и подумать.

— Но если это не было заранее оговорено, зачем ей было идти в библиотеку?

— Кто знает, что произошло? Возможно, он позвал её под предлогом диктовки писем. Он и раньше так делал.

— Вы пытаетесь её оправдать. Но это не объясняет, почему она решила остаться дома, зная, что он будет там.

— Возможно, она была взволнована — очарована его увлечением; девушки такие. Возможно, ей было любопытно посмотреть, как он себя поведет — она была уверена в своей способности сдержать его. И слишком поздно поняла, что столкнулась с первобытными силами, поэтому вынуждена была защищаться.

— Но она, должно быть, догадывалась о том, что может произойти, раз взяла с собой пистолет, когда пошла в библиотеку. Вы знали, что у нее был пистолет?

— Нет.

— Теперь, миссис Пур, перейдем к вашему возвращению домой в тот вечер. Опишите ваше возвращение как можно подробнее.

— Было пять минут после полуночи. Я уверена во времени, потому что взглянула на часы, когда выходила из клуба. Тогда было без пять минут двенадцать. Нам потребовалось около десяти минут, чтобы преодолеть три мили, потому что дорога была заполнена возвращающимися автомобилями.

— Одну минуту; ведь развлекательная программа проходила на открытом воздухе, не так ли?

— Да, и мы переодевались в клубе. У нас был лимузин. Я ехала со своей горничной; Кэти Биркетт была рядом со мной, а напротив — повар и горничная. Дворецкий был снаружи с шофером. Когда мы добрались до дома, я вышла одна у входной двери. Я сказала остальным подъехать к служебной двери, так как подумала, что мистеру Пуру может быть неприятно, если они будут ходить по дому. Машина ждала там, пока дверь не откроют, потому что они не хотели оставлять меня стоять там одной в темноте.

Дверь открыла миссис Баттен. Это меня удивило, потому что обычно она ложилась спать задолго до этого часа. Я ожидала, что муж впустит меня. Я попросила шофера посигналить на подъездной дорожке, чтобы предупредить о нашем приезде. Я сказала миссис Баттен: «Почему вы не в постели?» Она ответила, что, по её мнению, ей лучше было подождать меня — или что-то в этом роде. Я спросила её, где мистер Пур, и она сказала, что он уснул в библиотеке.

В нескольких шагах от внутренней двери я могла видеть библиотеку. Дверь была открыта, как и тогда, когда я уходила. Я видела своего мужа, сидящего за письменным столом посреди комнаты спиной к двери. Его голова лежала на руках, и я тоже подумала, что он спит. Я заметила, что огонь в камине погас.

— Ага, камин был разожжен?

— Да, мистер Пур любил разводить огонь в камине библиотеки, за исключением самой жаркой погоды. Когда миссис Баттен сняла с меня плащ, я крикнула ему: «Проснись, Эшкомб! Ты затечёшь, если будешь так спать!»

Он не двигался. Миссис Баттен и я одновременно заподозрили неладное. Мы обе бросились к нему. Не успела я сделать и двух шагов, как увидела — о! — ужасное темное пятно на ковре под его стулом. Я увидела пистолет. Словно ледяная рука схватила меня за горло. Я остановилась, не в силах пошевелиться. Комната передо мной погрузилась во тьму.

— Вы потеряли сознание?

— Нет. Это длилось всего секунду. Я снова двинулась вперед. Миссис Баттен повернулась и преградила мне путь. «Не ходите! Не ходите туда!» — кричала она. Затем что-то словно сломалось внутри меня. Я закричала. Потом появилась мисс Дин. Я не видела, как она пришла. Я вцепилась в нее...

— Одну минуту. Сколько времени прошло с того момента, как вы закричали, до появления мисс Дин?

— Совсем немного. Она была тут как тут.

— Вы уверены?

— Совершенно уверена.

— Возможно, вы уже кричали раньше, сами того не осознавая.

— Невозможно. С этой ледяной хваткой на горле.

— Ну, продолжайте, пожалуйста.

— Я... я тогда совсем сломалась. Это был ужасный шок, и... и это темное, мокрое пятно на ковре! Другие слуги вбежали с задней стороны дома. Горничные начали тоже кричать. Кто-то увел их обратно. Дворецкий осмотрел тело. Он сказал, что муж уже мертв... тело холодное. У меня хватило самообладания распорядиться, чтобы в комнате ничего не трогали. Я велела ему позвонить моему брату, который живет неподалеку, и нашему врачу — на всякий случай. Слуги помогли мне подняться наверх; начали приходить люди — полиция. Мои воспоминания после этого не очень ясны.

— Вы присутствовали, когда полиция допрашивала слуг и мисс Дин?

— Нет.

— Когда у вас впервые возникли подозрения в отношении неё?

— Утром, когда я спросила о ней, мне сказали, что ее арестовали. Это был новый шок. Я предполагала, что это было самоубийство. Подробности я узнавала постепенно, потому что люди не хотели со мной об этом говорить, а у меня не было сил настаивать.

— Вы заметили что-нибудь необычное в поведении мисс Дин, когда она подошла к вам?

— Тогда, конечно нет. Я была слишком рассеяна. Но когда я подумала об этом позже, она показалась мне странно взволнованной.

— Ну, вы все, конечно же, были такими.

— Она была другой. Ее ужас и смятение не были безличными, как у слуг; она испытывала личное чувство. Казалось, она вот-вот упадет в обморок от ужаса; она едва могла говорить. Она не была удивлена.

— Что она вам сказала?

— Она тоже пыталась меня удержать. Она сказала: «Не ходите к нему. Всё кончено». В тот момент я не придала этому значения. Потом мне пришло в голову, что никто из нас тогда к нему не подходил. Мы не знали, что он мертв, пока не пришел дворецкий.

— Это очень важно, — согласилась мадам Стори.

На этом собеседование с миссис Пур завершилось.

После обмена любезностями она вышла из внутренней комнаты. Ее вуаль была откинута в сторону, и мне представилась долгожданная возможность увидеть ее лицо. Ее голос, звучавший у меня в наушниках, был настолько холодным и спокойным, что я не была готова к тому, что увидела. Поистине красивая женщина с гордыми, точеными чертами лица; но события последних нескольких дней наложили на него тяжелый отпечаток. Под глазами залегли темные круги, а от крыльев носа до рта пролегли глубокие морщины от страдания. Я поняла, насколько унизительными для ее гордой души должны были быть откровения, последовавшие за убийством. Увидев мой взгляд на своем лице, она быстро набросила вуаль и вышла, не сказав ни слова.

Не буду отрицать, что результаты беседы с миссис Пур доставили мне определенное удовлетворение. При всем моем глубоком уважении к своей работодательнице, мне было приятно видеть, что на этот раз она ошиблась. Да, ладить с человеком, который всегда прав, — задача не из легких. Уверенность мадам Стори в невиновности Филиппы Дин меня все же немного задевала. Мадам Стори ни словом не обмолвилась о том, что произошло между ней и миссис Пур, и, конечно, я не злорадствовала по этому поводу.

Глава 6

Через час после ухода миссис Пур я услышала робкий стук в дверь и, открыв её, увидела маленькую округлую фигурку в строгом чёрном платье и в забавной маленькой шляпке с кончиками страусовых перьев. Она чинно сложила руки в перчатках на самой выступающей части тела, а на одной руке висела чёрная атласная сумочка. У неё были щёчки, похожие на увядшие розовые яблоки, и близорукие глаза, смотрящие сквозь толстые очки. Во взгляде чувствовалась какая-то трогательная, детская непосредственность, которая сразу располагала к себе. В данный момент маленькая леди была напугана и едва переводила дух.

— Мадам Стори здесь живёт? — выпалила она.

— Это её кабинет, — подтвердила я. — Входите.

— Меня зовут миссис Баттен.

Я посмотрела на неё с большим интересом.

— Мадам Стори будет рада вас видеть, — сообщила я.

— Я сказала ей, что приду, — пробормотала она, — но я так расстроена — так расстроена, что уверена, если она задаст мне самые простые вопросы, то совсем потеряю рассудок.

— Вам не стоит ее бояться, — успокаивающе заверила я.

Я знала, о чём говорю. В тот же миг, как мадам Стори увидела дрожащее маленькое тельце, она улыбнулась и смягчилась. Она отбросила свою светскую манеру держаться и стала простой, как обычный человек. Я осталась в комнате. Мадам Стори говорила о пустяках, пока миссис Баттен не пришла в себя, и постепенно перевела разговор на дело Пура. При первом упоминании Филиппы Дин из старых глаз выступили слезы и потекли по морщинистым щекам.

— Бедная, бедная моя девочка! — сокрушалась она. — Бедная моя девочка!

— Вы очень любите её? — мягко спросила мадам Стори.

— Она была мне как дочь, мадам.

— Что ж, давайте вместе подумаем и посмотрим, что мы можем сделать. Вы можете мне очень помочь. Прежде всего, где вы были весь вечер, пока миссис Пур находилась на развлекательном мероприятии?

С огромным усилием миссис Баттен взяла себя руки и сдержала слезы. Ее пальцы вцепились в подлокотники кресла.

— Я была в своей комнате, — сказала она, — в гостиной внизу.

— Совсем одна?

— Конечно же.

— Пожалуйста, скажите мне, где именно находится ваша комната.

— Итак, путь туда из прихожей лежит через дверь между гостиной и столовой и далее по коридору. Примерно посередине этого коридора справа находится моя дверь, а напротив — дверь в кладовую. В конце коридора идет еще один коридор, который мы называем задним коридором. Из него есть дверь, ведущая на подъездную аллею...

— Это та дверь, через которую вошли слуги, вернувшись с миссис Пур?

— Да, мадам. А в другом конце заднего коридора находится дверь в сад. В этом коридоре расположена задняя лестница. За ней — кухня и столовая для прислуги.

— Я поняла. Разве для вас не было необычным так поздно ложиться спать?

— Да, это так.

— Как же так вышло?

— Ну, меня заинтересовала одна книга.

— Какая книга?

Миссис Баттен рассеянно приложила руку ко лбу.

— Дайте подумать... мой бедный ум! Ах да, оно называлось «Свет погас».

Ни одна мышца на лице мадам Стори не изменилась.

— А! Замечательная история! Я её хорошо знаю! Особенно мне нравится первая глава, где молодой человек выходит из напольных часов и застаёт вора за взломом сейфа.

— Я подумала, что это немного преувеличено — пояснила миссис Баттен.

Я ахнула про себя. Я едва могла поверить своим ушам. Наша милая, добрая старушка бессовестно врет, и мадам Стори поймала её в ловушку. Ведь, как всем известно, в романе «Свете погас» такой сцены нет. Мадам Стори продолжила:

— Пожалуйста, расскажите мне в точности, что произошло, когда миссис Пур вернулась той ночью.

Миссис Баттен выполнила просьбу. До определенного момента ее рассказ в точности совпадал с рассказом ее хозяйки, и повторять его не было необходимости. Миссис Баттен подтвердила утверждение миссис Пур о том, что Филиппа Дин появилась, как только миссис Пур вскрикнула.

Затем мадам Стори сказала:

— Однако мисс Дин свидетельствовала, что ей пришлось пробежать весь путь по галерее на верхнем этаже и вниз по лестнице.

Миссис Баттен испуганно посмотрела на нее.

— Ах, ну, может, я ошибаюсь, — быстро проговорила она. — Все было так ужасно. Может, это произошло за минуту до ее приезда.

— Что сказала мисс Дин миссис Пур, когда пришла?

— Она ничего не сказала — то есть, ничего обычного. Она обняла её и сказала: «Успокойтесь!» — или «Не падайте духом», или что-то в этом роде.

— Разве мисс Дин не говорила: «Не ходите к нему. Всё кончено»?

Миссис Баттен резко выпрямилась в кресле, и ее близорукие глаза словно заискрились.

— Она этого не говорила!

— Вы можете быть уверены?

— Клянусь!

— Она могла сказать это так, чтобы вы не услышали.

— Я всё время там была. Я также общалась с миссис Пур.

— Но миссис Пур свидетельствовала, что мисс Дин это сказала.

Старуха упрямо поджала губы.

— Мне все равно!

— Разве вы не верите своей хозяйке?

— Но если она так сказала, то ошибалась. Она и так была почти как дикарка. Она не понимала, что ей говорят.

— Никто тогда не знал, что мистер Пур умер. До прихода дворецкого.

Беспокойство миссис Баттен за девушку было настолько очевидным, что ее показания в пользу последней не имели большого веса.

Мадам Стори продолжила:

— Вы заметили что-нибудь странное в поведении мисс Дин, когда она пришла.

Миссис Баттен попыталась выиграть время.

— Что вы имеете в виду? — спросила она.

— Была ли она чрезмерно взволнована?

— Конечно же, мы все были такими.

— Я хотела сказать, было ли что-то излишне в ее поведении. Она вела себя как-то иначе, чем остальные?

Старушка начала дрожать.

— Что вы пытаетесь от меня добиться? — пробормотала она. — Она этого не делала! Она не могла этого сделать! Эта милая юная девушка, такая нежная, такая щепетильная! — голос старой леди истерически повысился. — Ничто не заставит меня поверить, что она это сделала! Она мне как дочь, настоящая дочь! Она этого не сделала! Я буду говорить это до самой смерти!

Мадам Стори доброжелательно улыбнулась.

— Ваши чувства заслуживают доверия, миссис Баттен; тем не менее, я надеюсь, вы не будете так открыто демонстрировать их перед присяжными.

— Присяжные! — прошептала миссис Баттен, испуганная и одновременно отрезвевшая.

— Потому что если вы покажете им, как сильно вы любите мисс Дин, они не поверят ни единому вашему слову в её пользу!

— Присяжные!

Миссис Баттен повторила это, глядя перед собой так, словно представила себе ужасное испытание, которое ее ожидает.

— Мне придётся сидеть там, на свидетельском месте, и приносить присягу перед всеми ними — и перед тысячами людей, которые будут смотреть на меня, и перед адвокатами, которые будут спрашивать меня то и это, пытаясь ввести меня в заблуждение...

Она вдруг воскликнула:

— О, я не смогу! Я не смогу! Я знаю, что не смогу! Я слишком нервничаю! Я скорее покончу с собой, чем пойду на это!

Ужас, охвативший маленькую женщину, был настолько несоразмерен тому, чего она боялась, что мне пришла в голову странная мысль: может быть, это она убила Эшкомба Пура, или, может быть, они с девушкой сделали это вместе. Я с замиранием сердца следила за происходящим. Тем временем мадам Стори пыталась ее успокоить.

— Ну-ну! Ну-ну, миссис Баттен, не волнуйтесь так сильно. Это всего лишь мнимый ужас. Возможно, вам никогда не придется давать показания в суде. Давайте сделаем передышку, чтобы успокоить нервы. Выкурите сигарету?

Я уставилась на свою работодательницу, потому что в данный момент это выглядело, как очень неуклюжая попытка пошутить. А ведь мне следовало знать, что мадам Стори никогда ничего не делает в такие моменты без цели. Миссис Баттен собрала остатки своего достоинства.

— Спасибо, я не позволяю себе таких излишеств, — сухо ответила она. В этот момент она превратилась в типичную представительницу середины викторианской эпохи.

Мадам Стори игриво заметила:

— Ну же, миссис Баттен! Даже в уединении вашей комнаты?

— Никогда! Я не говорю, что осуждаю тех, кому это нравится, но в мое время это не считалось хорошим тоном.

— Мисс Дин курит? — небрежно осведомилась мадам Стори.

— Уверена, что нет! — серьезно ответила миссис Баттен. — Я была с ней в любое время года, и никогда не видела, чтобы она курила. Не было никаких причин скрывать это от меня. Кроме того, горничные никогда не подбирали окурки в ее комнате. Им это очень нравится.

— У вас репутация очень аккуратного человека, не так ли, миссис Баттен? — спросила мадам Стори. — Мне говорят, что вы настоящая экономка из Новой Англии.

К этому моменту я уже догадалась по нарочито небрежному виду мадам Стори, что этот, казалось бы, бессмысленный вопрос ведёт к определённому выводу. Старушка растерянно взглянула на неё, но не увидела ничего за этим безобидным замечанием.

— Да, конечно, — ответила она, — мне нравится видеть вещи в чистоте — по-настоящему в чистоте. И чтобы всё было на своих местах.

— Кто убирает вашу комнату? — продолжала мадам Стори тем вкрадчивым голосом, который всегда предвещает опасность — для кого-то.

Моё сердце забилось.

— Я всегда делаю это сама, — ничего не подозревая ответила миссис Баттен. — Мне не нравится, когда горничные копаются в моих вещах. Я люблю, чтобы в моей комнате было идеально чисто. Я всегда сама подметаю, вытираю пыль и навожу порядок, и намерена делать это до тех пор, пока не лягу в последний раз.

— Каждый день? — спросила мадам Стори, стряхивая пепел с сигареты.

— Каждый день, безусловно.

— Итак, миссис Баттен, — протянула мадам Стори голосом, сладким, как мед, — кто же курил сигареты в вашей комнате в ночь убийства Эшкомба Пура?

У маленькой старой леди отвисла челюсть, румяные щеки посерели, глаза стали как у больной женщины. Вскоре ее отвисшая губа начала жалобно дрожать. Я не могла смотреть на нее.

— Я... я не понимаю, о чём вы говорите, — пробормотала она, заикаясь.

— Вы не ответили на мой вопрос, — мягко заметила мадам Стори.

— В моей комнате никто не курил.

Мадам Стори повернулась ко мне.

— Мисс Брикли, пожалуйста, принесите мне вещественные доказательства по делу о Пуре, которые я просила вас убрать.

Поспешив в соседнюю комнату, я достал вещи из сейфа. Когда я вернулась, они обе не сдвинулись с места. Из конверта, который я ей передала, мадам Стори стряхнула окурки.

— Их нашли в вашей комнате рано утром следующего дня, — заявила моя работодательница миссис Баттен. — В маленькой латунной миске на подоконнике.

— В тот день утром в доме были самые разные люди, — пролепетала старая женщина с отчаянным видом, — полиция, детективы, бог знает кто! Откуда мне знать, кто проходил через мою комнату?

— Вряд ли этот человек просто прошел мимо, — пояснила мадам Стори. — Он или она, должно быть, задержались в вашей комнате на какое-то время — достаточно надолго, чтобы выкурить семь сигарет. Вот видите!

Она пересчитала их на глазах у завороженной старухи.

— Я не знаю, как они там оказались. Я не знаю, как они там оказались! — запричитала последняя.

Мадам Стори разложила окурки в ряд.

— Это сигареты с обычным наконечником, — размышляла она, — поэтому я предполагаю, что они мужские. Женщины предпочитают пробковые или трубочные наконечники, потому что губная помада прилипает и остается на бумаге. Какой джентльмен навещал вас, миссис Баттен?

— Там никого не было, никого! — послышался слабый ответ. — Зачем вы меня мучаете?

— В том, чтобы к вам кто-то пришел, нет ничего плохого, не правда ли? Возможно, ваш сын, племянник, брат — или даже муж. У женщин они тоже бывают, миссис Баттен.

— Все знают, что у меня нет семьи.

— Значит, друг. Что тут плохого?

— Там никого не было.

Мадам Стори вновь осмотрела окурки.

— Один из них достаточно длинный, чтобы можно было разобрать название марки, — размышляла она. — Армия и флот. Можно предположить, что их курил военный.

Измученная старая женщина вновь бросила на нее испуганный взгляд. Осторожно подняв один из окурков, мадам Стори понюхала не до конца обгоревший конец.

— Табак высшего качества и дорогой, — заметила она. — Видимо, офицерские сигареты. Но какого рода войск? Вот в чем вопрос.

Она пристально посмотрела на дрожащую маленькую женщину и резко спросила:

— Это был лётчик, миссис Баттен?

Из уст миссис Баттен вырвался испуганный крик.

— Я вижу, что так и было, — закончила мадам Стори.

Миссис Баттен смотрела на мадам Стори так, словно перед ней предстал сам злодей. В ответ на этот взгляд, полный благоговейного ужаса, моя работодательница тихо сказала:

— Нет, никакой магии здесь нет, миссис Баттен. На самом деле, тем утром я обнаружила на поле по другую сторону ручья, у подножия сада, следы на земле, указывающие на место, где приземлился самолет, а затем снова поднялся в воздух. Я просто сопоставила факты, понимаете?

Маленькая женщина, казалось, неспособная говорить, сидела, сложив руки, словно умоляя о пощаде. Это было очень трогательно.

Мадам Стори продолжила:

— Проконсультировавшись с экспертом по авиации, я узнала, что такие следы могли быть оставлены не чем иным, как одним из новых самолетов «Бентли-Кричард», которых пока насчитывается всего полдюжины, и все они находятся в лагере Таскер, всего в пятнадцати милях от Гримстеда — в нескольких минутах полета. Мне не хватает только имени летчика, который вас посетил. Кто это был, миссис Баттен?

Женщина облизнула губы и прошептала сухим, дребезжащим голосом:

— Я не знаю. Никто не приходил.

— Лучше бы вам рассказать мне, — терпеливо настаивала мадам Стори. — В лагере Таскер это несложно выяснить. Вряд ли там много офицеров, летающих на такой новой модели.

Из уст маленькой старушки вырвался стон. Она закрыла лицо руками.

— Вы меня одолели, — пролепетала она. — Это был лейтенант Джордж Грантленд.

Я встала со стула и снова села, уставившись на женщину, как завороженная. Грантленд! Герой Эдди! Любимец публики!

Мадам Стори была ничуть не меньше удивлена, чем я.

— Быстрее, Белла! Утреннюю газету!

Я поспешила и принесла ей газету. На первой полосе, конечно же, было его имя, как и в каждом номере за последние два дня.

Мадам Стори зачитала заголовки:

«Грантленд прибыл в Чикаго вчера вечером».

«Накануне вылетел из Нового Орлеана».

«Ожидается, что сегодня утром самолет приземлится в лагере Таскер. Он облетел всю страну к востоку от Миссисипи чуть более чем за три дня. Испытание на выносливость, которое устроил себе этот смелый молодой летчик прошло блестяще».

«При каждом приземлении его встречали бурными овациями».

Тем временем несчастная старушка безутешно рыдала:

— Я обещала никому не рассказывать! Я обещала никому не рассказывать!

— Кому вы обещали? — спросила мадам Стори.

— Филиппе.

— Что ж, вам не стоит так сильно переживать, миссис Баттен. Если вы любите эту девушку, упоминание имени этого человека в деле нисколько не повредит её шансам.

Миссис Баттен теперь совсем забыла о мерах предосторожности.

— Но если вы его осудите, — всхлипнула она, — Филиппа все равно умрет.

— Ага! — тихо проговорила мадам Стори про себя. — Вот как обстоят дела.

Она странно посмотрела на старуху.

— Значит, это Грантленд?

Миссис Баттен вскинула руки вверх.

— Я не знаю! — воскликнула она, и, по крайней мере, этот крик прозвучал правдоподобно. — Я ничего не ела. Я не спала с тех пор, как это случилось. Я почти схожу с ума от мыслей об этом!

Мадам Стори шепнула мне на ухо, чтобы я позвонила в лагерь Таскер. Если мне удастся связаться с лейтенантом Грантлендом, я должна буду попросить его немедленно прибыть к ней в кабинет по вопросу первостепенной важности, касающемуся мисс Филиппы Дин. Через открытую дверь я слышала, как она просила миссис Баттен простить ее за то, что так ее мучила.

— Но ведь вы пришли сюда с твёрдым намерением не говорить мне правду, — посетовала она.

Через несколько минут я смогла сообщить, что связалась с лейтенантом Грантлендом, который только что приземлился на самолете, и что он пообещал быть в кабинете мадам Стори в течение часа.

Миссис Баттен снова сидела тихо — молча и насторожено. Бедняжка... Теперь, когда все стало понятнее, нельзя было не восхищаться тем, как отважно она лгала, пытаясь спасти своих друзей.

— Расскажите нам о визите лейтенанта Грантленда, — ободряюще сказала мадам Стори.

— Здесь особо нечего рассказывать, — осторожно ответила она.

— Он пришел повидаться с мисс Филиппой?

— Да.

— Он уже бывал здесь раньше?

— О, да; несколько раз.

— Знала ли мисс Филиппа, что он придет в тот вечер?

— Да. Он позвонил незадолго до ужина. Попрощаться перед тем, как отправиться в долгий перелет.

— В какое время он пришел?

— Примерно в девять.

— Расскажите об этом по-своему.

Миссис Баттен покачала головой.

— Лучше вы меня спрашивайте, — попросила она настороженно. — Я не знаю, что именно вы хотите узнать.

Мы с мадам Стори улыбнулись, настолько очевидной была уклончивость этой старушки.

— Лейтенант Грантленд всегда прилетал на самолёте? — спросила моя работодательница.

— Нет, на самолете он прилетел впервые.

— Разве шум его двигателя не привлек внимание в доме?

— Нет; он выключил его и спустился бесшумно.

— Как он мог видеть, куда нужно приземлиться в темноте?

— Он прибыл как раз перед тем, как стало слишком темно.

— Но вы не видели из дома, как он приземлился?

— Нет. Он сел в верхней части поля, которое скрыто от дома деревьями вдоль ручья.

— Тогда как же ему удалось взлететь в темноте?