Антология детективного рассказа, том 7

— Почему ты мне всего этого не рассказал тогда? — спросила она.

— Потому что мне пришлось бы объяснять, зачем я купил тебе пистолет, и не хотел тебя без необходимости пугать.

— Прекрасная история! — сказала она, презрительно поджав губы, но ее уверенность уже пошатнулась. — А как насчет двух маленьких отметок на стволе, которые позволили идентифицировать пистолет как мой?

— Это личное клеймо продавца — для его собственной защиты. Оно стоит на всем оружии, которое проходит через его руки.

— Ну, если это действительно был мой пистолет — тот самый, из которого, ты, по твоим словам, застрелил человека, — то почему оставил его там, подставив меня под подозрение?

— Я думал, что для оправдания достаточно предъявить тот пистолет, который у тебя есть.

— Это неправда! Других не нашли! Другого не было. Зачем тебе вообще было оставлять там пистолет, чтобы устраивать неразбериху?

— Я думал, это расценят как самоубийство.

Филиппа вновь обрела уверенность.

— Ты рассчитываешь, что люди поверят, будто, обладая такими знаниями об оружии, мог выстрелить человеку в спину и заставить кого-нибудь подумать, что тот сделал это сам?

В голове Грантленда наблюдалась некоторая путаница.

— Ну, я был взволнован, — угрюмо произнес он.

— Нельзя всё предусмотреть. — Девушка презрительно улыбнулась. — Мне больше нечего сказать, — резко заявила она. — Этим людям не понадобится помощь в определении того, кто говорит правду.

Она села. Что остальные думали об этом признании и встречном заявлении, я сказать не могу.

Я поверила Филиппе, что она говорит правду. Лицо моей работодательницы было похоже на тонированную маску цвета слоновой кости.

— Вам есть что добавить? — спросила она Грантленда.

Он покачал головой.

— Мистер Баррон, вы хотите задать вопросы?

— Думаю, нет, — ответил он с непринужденным видом, не скрывавшим его триумфа. — Я не вижу причин менять свое первоначальное мнение. Мотивы лейтенанта Грантленда заслуживают уважения, но его рассказ просто не выдерживает критики. Отбросив все остальные соображения, нелепо предполагать, что после того, как он застрелил мужчину так, как описывает, он мог улететь и оставить двух женщин на произвол судьбы.

Филиппа с благодарностью посмотрела на него.

Какая странная, перевернутая с ног на голову ситуация, когда ей приходится благодарить его за то, что он выразил уверенность в ее виновности!

Моя работодательница сказала тем вкрадчивым тоном, который всегда предвещал опасность:

— Я вынуждена с вами не согласиться, мистер Баррон. Лейтенант Грантленд объяснил, как, по его мнению, он обеспечил безопасность мисс Дин. С другой стороны, невероятно предположить, что девушка, воспитанная в добрых традициях, после убийства человека, могла сидеть за ужином со своими двумя друзьями, как ни в чем не бывало. Мужчина, солдат, мог бы, но эта девушка — никогда! И после этого позволить ему, своему единственному защитнику, уйти, не сказав ни слова!

— Мне пришлось его отпустить, — всхлипывала Филиппа. — На кону стояла его репутация во время того полета!

В этот момент я заметила, что миссис Пур нервно постукивала ногой по полу.

В своем беспокойстве за двух молодых людей мне и в голову не приходило, насколько ужасным все это должно было быть для вдовы.

— Нет, — обратилась мадам Стори к мистеру Баррону, — вы оказали мне честь, обратившись ко мне за советом по этому делу. Я должна попросить вас арестовать лейтенанта Грантленда. Обязуюсь незамедлительно обосновать это решение.

Грантленд буквально сиял от радости, глядя на мою работодательницу. Мне было очень любопытно, что же она задумала. Бедная Филиппа, казалось, была на грани нервного срыва.

— Но как... почему... на каком основании? — недоуменно спросил помощник прокурора.

Следующие слова мадам Стори прозвучали, словно ледяные капли:

— В подходящий момент я представлю очевидца этого дела, который поклянется, что лейтенант Грантленд застрелил Эшкомба Пура.

— Вы лжете!

Этот крик — а это был именно крик — раздавшийся с нового направления, почти окончательно деморализовал нас. Все взгляды обратились к миссис Пур.

Она вскочила на ноги и откинула вуаль назад. Бледное, гордое лицо выражало сильное волнение, руки судорожно теребили лиф платья — она утратила над собой контроль; зрелище было ужасное.

— Это заговор! — пронзительно закричала она. — Чтобы подставить его — и с его же согласия! Они всё здесь подстроили сообща. Разве вы не видите? Вот почему нас сюда привели!

Мадам Стори повернулась к истеричной женщине с явным удивлением.

— Помилуйте, миссис Пур, а что вам об этом известно?

Под этим холодным взглядом женщина внезапно рухнула в кресло. Ее глаза наполнились ужасом. Резкий голос перешел в шепот.

— Конечно... конечно, я не знаю, — пролепетала она. — Я просто перенервничала. Всё это... всё это для меня слишком тяжелым. Я просто слишком взволнована. Прошу прощения. Я удалюсь... если кто-нибудь поможет мне дойти до машины.

Мистер Баррон попытался подойти к ней, но мадам Стори положила руку ему на плечо и многозначительно посмотрела на него. Он откинулся на спинку кресла, пробормотав:

— Боже мой!

Услышав от мадам Стори о новом свидетеле, Филиппа опустилась на стул. Маленькая миссис Баттен подбежала к ней и опустилась на колени рядом, обняв девушку.

Грантленд смотрел на миссис Пур со странным, растерянным выражением лица.

— Не уходите, миссис Пур, — тихо произнесла мадам Стори. — Помогите нам пролить свет на это запутанное дело.

Миссис Пур попыталась вновь облачиться в свой привычный наряд гордости и отстраненности, но это уже не помогало. Она дрожала под нашими взглядами, как обнаженная женщина. Мадам Стори продолжила:

— Как давно вы знакомы с лейтенантом Грантлендом?

— Примерно два года, — последовал ответ.

— Ах, это гораздо дольше, чем мисс Дин его знает, не так ли?

— Да.

— Мисс Дин встретила лейтенанта Грантленда в вашем доме?

— Да.

— Раньше вы проявляли большой интерес к лейтенанту Грантленду?

— Он мне нравился, если вы это имеете в виду. Мы были друзьями.

— Отличными друзьями?

— Это слишком расплывчатая фраза. Я дала ему совет, насколько могла, опираясь на свой богатый опыт.

— Как старшая сестра?

— Если хотите.

— Вы заметили какие-либо изменения в нем после того, как он познакомился с мисс Дин?

— Нет.

— Но он перестал к вам приходить?

— Ну да. Я стала видеть его реже.

— Но он всё равно приходил в ваш дом?

— Похоже, так и есть.

— Вы знали, что они помолвлены?

— Да.

— Откуда?

— Сплетни, слухи.

— Он вам не сказал?

— Нет.

Мадам Стори неожиданно повернулась к миссис Баттен.

— Миссис Баттен, — сказала она, — зачем лейтенант Грантленд тайно пришел к мисс Дин? Скорее, расскажите правду!

Маленькая женщина не смогло устоять перед этим резким приказом.

Она испуганно взглянула на свою хозяйку, и правда невольно вырвалась наружу.

— Она... она прониклась к нему симпатией. Они не хотели ее злить.

— Этого достаточно, — сказала мадам Стори.

Миссис Пур с трудом поднялась на ноги.

— Сплетни прислуги! — воскликнула она. — Это возмутительно! Я не собираюсь терпеть оскорбления!

Мадам Стори тоже встала и сказала тоном, в котором странным образом сочетались презрение и жалость:

— К чему это, миссис Пур? Вы перешли предел того, способна вынести женщина. Скажите помощнику окружного прокурора, кто убил вашего мужа.

Женщина, собрав последние силы, откинула голову назад и попыталась выдержать взгляд мадам Стори, однако ее пепельно-бледные щеки и дрожащие губы выдавали ее с головой.

— Откуда мне знать? — воскликнула она. — Как вы смеете говорить со мной таким тоном? Вы осмеливаетесь меня обвинять? О, это так смешно!

Её смех звучал шокирующе.

— Вы прекрасно знаете, что я выступала в клубе, когда это случилось. Сотни людей видели меня там. Я вернулась домой со своими слугами. Спросите их!

— Я всё это знаю, — проговорила мадам Стори с безразличным видом, — но это лишь начало истории. Садитесь, и я расскажу остальное.

Миссис Пур послушалась — просто потому, что ноги больше не держали ее.

До того, как мадам Стори продолжила рассказ, ее собеседница опустила вуаль на лицо. Ее пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла.

Мадам Стори села и достала из ящика стола несколько вещественных доказательств, связанных с делом. Кроме того, у нее была программа театрализованного представления, устроенного в клубе «Пудинг Стоун». Заглянув в нее, она начала свою речь:

— Ваше первое появление состоялось во второй сцене в роли «Голодающей России». Это было в девять пятнадцать. После того, как вы сошли со сцены, ваша служанка одела вас для вашего второго появления. Это заняло около двадцати пяти минут. Затем вы вышли в зал, чтобы посмотреть представление. Ваша служанка присоединилась к другим слугам в той части территории, которая была отведена для них. Вы сказали ей, что она вам больше не понадобится.

Пока все наблюдали за сценой, вы проскользнули в кусты, окружающие театр под открытым небом, и направились к своей машине. Вы — опытный шофер, как всем известно. Вы поехали домой. Вы въехали не через главные ворота, а через нижний вход, ведущий к служебной двери. К самому дому вы подъезжать не стали, а оставили машину сразу за воротами и пошли к дому пешком. Следы шин были обнаружены там, где вы загнали машину за ворота, а затем сдали назад, выезжая обратно на дорогу. Ее опознали как вашу машину по некоторым особенностям шин.

Вы подошли к одному из французских окон библиотеки — точнее, ко второму окну от входной двери. Чтобы дотянуться до порожка, вам нужно было сделать один шаг по рыхлой земле цветочной клумбы. Обернувшись, вы наклонились и рукой засыпали рыхлой землей след своей ноги. Но там осталась небольшая вмятина, и я, осторожно смахнув рыхлую землю, обнаружила отчетливый отпечаток вашей туфельки.

Предполагаю, что вы постучали в окно; ваш муж увидел и впустил вас, предварительно выключив сигнализацию. Это было примерно в десять часов, или как раз в то время, когда остальные три человека в доме садились ужинать в комнате миссис Баттен. Возможно, вы заглянули в окно этой комнаты, проходя мимо по подъездной дорожке. Что вы сказали мужу, конечно, я не знаю. Думаю, вы объяснили свое неожиданное возвращение тем, что к вам поступила непредвиденная просьба о внесении взноса. Во всяком случае, он сел за письменный стол и достал чековую книжку. Когда он поставил дату на корешке, вы выстрелили ему в спину из пистолета мисс Дин, который ранее украли из ее комода.

По телу женщины в черном пробежала судорожная дрожь. Мадам Стори продолжила своим уверенным, тихим голосом:

— Вы обмотали правую руку, державшую пистолет, в несколько слоев шифонового шарфа. Это было сделано с двойной целью: скрыть оружие и приглушить звук выстрела. После совершения преступления вы сорвали эти обмотки, скомкали шарф и бросили его в огонь, который, по показаниям слуг, горел в камине. Но, должно быть, шарф, сгорая, развернулся. Во всяком случае, небольшой кусочек выпал из тлеющих углей и не сгорел. Вот он. Характерный запах пороха до сих пор слабо ощущается.

Главная трудность для меня заключалась в том, чтобы выяснить, как вы выбрались из дома. Я подозревала, что вы, должно быть, придумали какой-то способ включить сигнализацию за собой. Коробка для шпагата на столе мистера Пура дала мне ключ к разгадке. Она была пуста. Когда из такой коробки достают последний моток веревки, инстинктивное действие человека — немедленно положить туда новый, если он у него есть. В столе мистера Пура имелось несколько запасных мотков. Но коробка была пуста. Могу сказать, что впоследствии я нашла тот самый кусок бечевки, который вы вытащили из этой коробки; он валялся спутанным клубком у дороги, куда вы его бросили по пути обратно в клуб. Вот он.

Осмотрев сигнализацию, я во всём разобралась. В пол под выключателем была вбита крошечная скоба. Она всё ещё была там в девять часов утра после убийства, когда у вас не было возможности её вытащить. Вы привязали верёвку скользящим узлом к ручке выключателя, пропустили другой конец через скобу в полу, что обеспечило вам необходимое натяжение, тянущее ручку вниз. Затем вы протянули верёвку по полу и пропустили её через замочную скважину входной двери. Эта дверь запирается пружинным замком, и первоначальная замочная скважина не используется.

Вы вышли, закрыв за собой дверь. Первый легкий рывок за веревку включил сигнализацию — ручка выключателя легко сдвинулась. Второй, более сильный рывок, позволил разорвать узел, и вы протянули веревку через замочную скважину. Вы вернулись в клуб, прибыв туда с запасом времени к своему второму выходу в образе «Победы», назначенному в 10:50.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Мы растерянно переглянулись, гадая, осмелимся мы поверить тому, что услышали. И вдруг на лицах двух молодых людей вспыхнула радость — самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видела. Но я отвела взгляд. Мы все отвернулись. Мы услышали, как они выкрикивают имена друг друга.

— Филиппа!

— Джордж!

В это время мадам Стори сказала:

— Миссис Пур, разве факты не соответствуют тому, что я изложила?

Несчастная женщина сидела, сжавшись в кресле, словно помешанная. Я была рада, что ее лицо было скрыто. Внезапно она выпрямилась и закричала:

— Да, это правда! Это правда! Я убила его! Я застрелила его, как вы говорите! Слава Богу! Я сказала это! Теперь я смогу спать!

Обретя дар речи, она уже не могла остановиться.

— Да, я убила его! Я убила его! — повторяла она снова и снова. — Я больше не могла этого терпеть! Я ни о чем не жалею! Кто меня осудит? Какую жизнь я вела? Какой женой я была? Предметом насмешек для собственных слуг! Никто никогда не узнает, что мне приходилось терпеть... О, я знаю, что они говорили: «Гордая, холодная миссис Пур, она ничего не чувствует!» Гордая! Холодная! Боже мой! Когда я сгорала изнутри! Когда я умирала тысячу раз в день! Что могут знать эти болтливые женщины о том, какие муки способна вынести такая женщина, как я!

Нам было невыносимо больно это слушать. Мадам Стори многозначительно посмотрела на мистера Баррона.

Он, чье отношение к миссис Пур за последние несколько минут сильно изменилось, теперь шагнул вперед и коснулся ее руки. Она отпрянула от него с резким, новым криком ужаса.

— Нет! Нет! Только не это! Только не это!

Снова отбросив вуаль, она повернулась к Грантленду с распростертыми объятиями.

— Джордж, не дай им забрать меня! — кричала она. — Джордж, помоги мне! Помоги мне!

Молодой человек подошел к окну.

Миссис Пур вывели; она все еще жалобно выкрикивала его имя. Мадам Стори быстро повернулась к миссис Баттен.

— Вы пойдете с ней? Ей нужна женщина рядом.

Это маленькое, но добродушное существо поспешило вслед за своей хозяйкой.

Грантленд вернулся к Филиппе. Взяв ее под руку, он подвел девушку к столу мадам Стори. После пережитого ужаса они были глубоко счастливы, казалось, им не нужно было разговаривать друг с другом; взгляды их говорили сами за себя. Молодой человек сказал моей работодательнице:

— Как мы можем отблагодарить вас?

Мадам Стори приняла нарочито суровое выражение лица, чтобы скрыть собственное волнение.

— Пустяки! Вы мне ничем не обязаны! Моей наградой стало то, что я сбила спесь с помощника окружного прокурора!

— Какая вы замечательная женщина! — выымолвила девушка.

— Все так говорят, — с сожалением отметила мадам Стори. — От этого я чувствую себя участницей циркового представления.

Филиппа посмотрела на своего лейтенанта.

— Какой же дурой я была, поверив, что он мог это сделать!

Он оглянулся.

— Я был ещё большим дураком.

— Прекрасные лжецы, оба! — сухо возразила мадам Стори. — Вы не раз заставляли меня ломать голову. Как и все по-настоящему хорошие лжецы, вы держались близко к истине. Его история была правдива до того момента, как он сказал, что прополз в библиотеку на четвереньках. Тут вы, лейтенант, пожалуй, переборщили. На самом деле, когда Филиппа не вернулась, вы пошли искать ее в комнату экономки. Кстати, ход со вторым револьвером был мастерским.

Грантленд покраснел.

Мадам Стори повернулась к Филиппе.

— Вы говорили правду до того момента, как сказали, что достали пистолет из ящика. Конечно, его там не было. После отчаянных поисков вы боялись вернуться в библиотеку без него и прокрались вниз по задней лестнице, зная, что в любом случае будете в безопасности со своим молодым человеком.

Молодые люди с благодарностью попрощались с ней и вышли. Они составляли необычайно красивую пару. Мистер Баррон вернулся в комнату. Его поведение выдавало крайнюю скованность.

— Ах, я думала, ты ушел, — заметила мадам Стори.

— Нет, я отправил миссис Пур в город на её собственной машине с моими людьми. Сам поеду следом. Я хотел поговорить с тобой.

— Слушаю, — согласилась мадам Стори.

— Это личное дело, — сказал он, бросив на меня ядовитый взгляд.