Антология детективного рассказа, том 7

— У него было достаточно места, чтобы подняться — все поле.

— Но разве при запуске двигателя не раздавался громкий шум?

— Я не знаю. Мы этого не заметили.

— Вы пошли с ним встретиться?

— Я — нет.

— Мисс Филиппа пошла?

— Да.

— И привела его в дом?

— Да.

— Сразу?

Миссис Баттен стала сдержанной.

— Я не понимаю, какое это имеет...

— А в котором часу они пришли в дом?

— Около половины десятого.

— Как они вошли?

— Я выключила сигнализацию и впустила их через садовую дверь.

— Что же произошло потом?

— Ничего! — заявила миссис Баттен с таким видом, словно хотела сказать: «Вы от меня ничего не добьетесь!»

— А где они разместились в доме?

— Они зашли ко мне в комнату. Они всегда там сидели.

— Вы их оставили одних?

— Нет, я не ушла. Мисс, Филиппа всегда просила меня присутствовать, когда он приходил. Чтобы ни у кого не было повода для сплетен. Это показывает, какой она была девушкой!

— Весьма похвально. Продолжайте в том же духе.

— Рассказывать нечего. Мы сидели в моей маленькой комнате, в самой уютной и дружелюбной обстановке. Я не помню ничего конкретного из того, что было сказано. Даже если бы и вспомнила, я бы не стал рассказывать, потому что это были просто их личные дела. В десять часов я принесла небольшой ужин, который приготовила. Лейтенант всегда был голоден — прямо, как мальчишка. Вот и все.

— Когда он ушёл?

— В полночь.

— То есть, когда миссис Пур вернулась домой?

— Да.

— Как вы вывели его из дома?

Миссис Баттен снова напряглась.

— Никакого тайного выхода тут не было. Он вышел через ту же дверь, через которую вошел. Когда я подошла к входной двери ответить на звонок, то оставила дверь в коридоре открытой. Я включила свет в холле, давая им понять, что сигнализация отключена. Затем мисс Филиппа выпустила лейтенанта из заднего коридора в сад.

— Зачем нужна была вся эта секретность, миссис Баттен? К мисс Филиппе относились как к члену семьи.

Миссис Баттен чувствовала себя неловко.

— Ну, в этом, так сказать, не было необходимости, — призналась она. — Но кажется естественным, что молодые влюбленные хотят встречаться тайно, избегать разговоров и всего такого.

— И вскоре после ухода лейтенанта вы с миссис Пур обнаружили убийство?

— Да, но это не значит, что...

— Конечно, нет! До этого момента у вас самих не было никаких подозрений, что в доме произошла трагедия?

— Нет, конечно! Нет!

— После того как мисс Филиппа выпустила его, она, вероятно, вернулась через коридор. Это объясняет, как она оказалась так близко, когда миссис Пур закричала.

— Полагаю, да. Но в этом нет ничего плохого.

— Конечно, нет. Но почему она так много лгала, миссис Баттен? Почему она сказала мне, что весь вечер провела в своей комнате? Почему вы сказали мне, что были одни в своей комнате?

— Я не могла выдать, что она принимала его у себя.

— Почему бы и нет, если всё было вполне пристойно и открыто?

— Ну... ну, я обещала, что никому не скажу.

Моя работодательница некоторое время задумчиво молчала.

Миссис Баттен, наблюдая за ней, снова начала ерзать. Внезапно мадам Стори спросила:

— Миссис Баттен, знал ли лейтенант Грантленд, что Эшкомб Пур донимал мисс Филиппу?

— Нет! — выдохнула миссис Баттен, но испуганный взгляд, сопровождавший этот ответ, говорил сам за себя.

— Ну вот, миссис Баттен, вы опять врёте! Какой от этого толк, если ваше лицо — зеркало вашей души?

Маленькая женщина опустила голову.

— Да, он знал, — тихо сказала она. — Он слышал какие-то сплетни. Он был в ярости, когда пришел. Хотел ворваться прямо в библиотеку и серьезно поговорить с мистером Пуром, «врезать ему как следует», — сказал он. Нам пришлось долго его успокаивать. Единственное, что на него повлияло, это слова мисс Филиппы о том, что скандал причинит ей вред.

— Но вы же его успокоили?

— Да. Нам вместе было очень хорошо и приятно. Потом мы поужинали.

Мадам Стори на мгновение замолчала. Ее серьезный и задумчивый взгляд, казалось, вновь вселил в пожилую женщину ужас. Миссис Баттен с трудом поднялась на ноги.

— Мне пора идти, — проговорила она дрожащим голосом. — Я слишком долго отсутствовала. Они не будут знать, что со мной случилось.

— Сядьте, миссис Баттен, — тихо произнесла мадам Стори.

Голос другой женщины снова стал повышаться.

— Я больше не буду отвечать на вопросы! — воскликнула она. — Ни на один! Я не могу! Я не в состоянии! Я не знаю, что говорю! Несправедливо постоянно меня донимать!

— Сядьте, миссис Баттен, — повторил серьезный голос.

Старуха плюхнулась в кресло и горько заплакала.

— Выходила ли мисс Филиппа из комнаты в какой-либо момент во время вашей вечеринки?

Очевидно, именно этого вопроса больше всего боялась миссис Баттен.

— О, зачем вы меня так мучаете? — воскликнула она.

— Вы же знаете, правда должна выйти наружу. Лучше расскажите мне, чем целой комнате людей.

Миссис Баттен сдалась.

— Да, выходила, — призналась она.

— Как долго её не было?

— Не знаю. Совсем немного. Не больше десяти минут.

— А лейтенант Грантленд хоть раз выходил из комнаты?

— Да.

— Как долго его не было?

— Он ушёл сразу после неё и вернулся чуть раньше неё.

— А! По какому поводу они вышли из комнаты?

— В кладовой зазвонил звонок. Я пошла посмотреть, что случилось. Индикатор показал вызов из библиотеки. Отвечать на звонок было не в моих обязанностях, но я пошла, потому что боялась, что если этого не сделаю, может выйти сам мистер Пур. Он сидел за письменным столом. Я подумала, что он немного выпил.

— Почему вы так подумали?

— Его лицо покраснело. Он выглядел раздраженным. Он сказал: «Пожалуйста, попросите мисс Дин помочь мне немного. Мне нужно отправить два или три важных письма, а у меня так сильно свело руку, что я не могу написать их сам».

— Вы поверили этому, миссис Баттен?

— Н-нет, мадам. У него был такой взгляд — это отвратительный взгляд для женщины.

— Что вы сделали?

— Ну, конечно, я ничего ему не могла сказать. Я просто ушла, как будто собиралась сделать то, что он хотел. Я вернулась в свою комнату. Я надеялась, что он забудет. Но по моему лицу они поняли, что-то случилось...

— Это открытое лицо! — пробормотала мадам Стори.

— И они не давали мне покоя, пока я не сказала, чего он хочет. Лейтенант снова вспыхнул и сказал, что ей не следует идти. Сказал, что сам пойдет и напишет его письма у него на лице. Но она уговорила его не идти. Она знала, как с ним обращаться. Она сказала, что должна пойти, чтобы избежать неприятностей. Она сказала, что с ней ничего не случится, пока лейтенант будет в доме и будет ее защищать. Поэтому она пошла.

— Одна?

— Да. Но когда она ушла, он не мог успокоиться. Несмотря на все мои попытки остановить его, он отправился за ней. Я осталась сидеть в своей комнате — беспомощная. Каждую минуту я ожидала услышать ужасную ссору, но все было тихо. Я едва могла это вынести. Я бы тоже пошла посмотреть, но мои старые ноги дрожали и не могли меня нести.

— Вы не слышали ни звука, пока их не было?

— Никаких, мадам.

— Но между вами и библиотекой было три тяжёлые двери.

— Дверь библиотеки оставалась открытой весь вечер.

— Но, возможно, тогда ее уже закрыли.

Миссис Баттен заламывала руки.

— Не может быть! Не может быть! — воскликнула она. — Эта молодая пара — такие гордые, такие красивые, так любят друг друга!

— Ну, убийство не всегда такое уж отвратительное преступление, — загадочно заметила мадам Стори. — Они вернулись вместе?

Старуха покачала головой.

— Он вернулся первым.

— Как он выглядел?

— Ничего необычного. Ничем не отличался от того, какой был, когда уходил.

— Вы имеете в виду, что у него было суровое и напряженное лицо?

— Да, но он всегда так выглядел, когда упоминалось имя мистера Пура.

— Что он сказал?

— Он спросил: «Где Филиппа?» Я лишь покачала головой. Он повернулся, чтобы пойти ее искать, но встретил ее, когда она входила в дверь. Они заговорили друг с другом.

— Что они сказали?

— Что-то шепотом. Я ничего не слышала.

Мадам Стори пристально посмотрела на маленькую женщину.

— Миссис Баттен! — предостерегла она.

Но на этот раз экономка смогла ответить на вызов. Она развела руки в жесте, который был не лишен достоинства.

— Я вам всё рассказала, мадам. Теперь вы знаете столько же, сколько и я.

— И после этого ничего не произошло?

— Нет, мадам. Мы сели ужинать. Имя мистера Пура больше не упоминалось.

— Это мог сделать любой из них, — задумчиво заметила мадам Стори.

Миссис Баттен вытерла быстро капающие слезы.

Глава 7

Лейтенант Грантленд прибыл незамедлительно, как только освободился.

Почему так получается, что летчики, или почти все летчики, — такие великолепные молодые люди? Полагаю, ответ достаточно очевиден: это молодые люди с блестящими глазами и упругими телами, которых естественным образом привлекает воздух. Как бы то ни было, одного вида летчика достаточно, чтобы у девушки перехватило дыхание.

Что касается Джорджа Грантленда, то он был просто самым красивым молодым человеком, которого я когда-либо видела. Когда он вошел, мне сразу же захотелось хотя бы на секунду стать хорошенькой, чтобы привлечь его заинтересованный взгляд. Увы! Его глаза лишь скользнули по мне. В своей облегающей форме и плотных обтягивающих брюках он был грациозен, как Меркурий. Сейчас, то ли от усталости, то ли от тревоги — или и того, и другого, его щеки были впалыми и серыми. Но голубые глаза были решительными, и голову он держал высоко.

Можете себе представить чувства Эдди. Он в полном восторге привёл лейтенанта наверх, и теперь стоял прямо у двери, глядя на своего кумира и задыхаясь от волнения. Мне пришлось изо всех сил вытолкнуть парня в коридор и закрыть за ним дверь.

Я отвела лейтенанта Грантленда прямо в комнату мадам Стори. При его виде взгляд ее, как и у любой женщины, озарился. Она сжалилась надо мной и кивнула, разрешив остаться в комнате. Миссис Баттен, следует отметить, все еще была с нами. Мадам Стори отвела ее в заднюю комнату, чтобы она отдохнула и пришла в себя.

— Спасибо, что пришли так вовремя, — сказала мадам Стори, протягивая руку.

Молодой человек болезненно покраснел.

— Я не могу пожать вам руку, — прямо заявил он.

Брови мадам Стори поднялись.

— Почему? — спросила она, улыбаясь.

— Когда вы поймёте, вам не захочется пожимать мне руку.

Мадам Стори пожала плечами и улыбнулась ему с выражением лица, которое я не могла понять, — похожее на вопросительное.

— Ну, садитесь, — пригласила она.

Он не захотел.

— Спасибо, я не могу задерживаться.

— В любом случае, позвольте поздравить вас с успешным полетом.

Он поклонился. Мадам Стори продолжила:

— Моя секретарша сообщила мне, что получила от вас сообщение сразу после посадки. Я полагаю, что во время полета вы ничего не слышали о том, что здесь происходит.

— Ни слова! — сказал он. — Но в лагере Таскер все только об этом говорят. Я слышал там все.

— Тогда нам не нужно вдаваться в долгие объяснения, — продолжила мадам Стори. — Мне достаточно сказать, что помощник окружного прокурора Баррон обратился ко мне за консультацией по этому вопросу. Именно поэтому я здесь. Что касается моей секретарши, она знакома с деталями дела, так что можете смело говорить в ее присутствии. Я хотела бы задать вам несколько вопросов, если позволите.

— В этом нет необходимости, — заявил он, выпрямившись. — Это я убил Эшкомба Пура.

У меня сердце сжалось — не то чтобы я его винила, но от одной мысли о том, что этот великолепный молодой человек подвергнется суровому наказанию закона; его карьера будет разрушена; эта гордая голова будет унижена в тюремной камере! Не знаю, что почувствовала мадам Стори, услышав его признание. Ее взгляд ничего не выдавал.

— Я и представить себе не мог, что они осмелятся её арестовать, — продолжал молодой человек с дрожью в голосе, — или что мне вообще не стоило уезжать. Я никогда не прощу себе этого.

— Ну, садитесь, — повторила мадам Стори во второй раз.

Он покачал головой.

— Я направляюсь в полицейский участок, чтобы сдаться властям.

— О, но не так быстро! — возразила моя работодательница. — Нужно учесть множество факторов. Познакомитесь с мистером Барроном здесь. Вам это будет гораздо выгоднее.

— У меня нет желания идти на компромисс, — равнодушно ответил он.

— Тогда позвольте мне сдать вас. Если хотите, пусть это будет проявлением женского тщеславия. Я нашла вас первой. Позвольте именно мне передать вас в прокуратуру.

— Как вам угодно, — согласился он.

Повернувшись ко мне, мадам Стори сказала:

— Пожалуйста, позвоните в прокуратуру и сообщите мистеру Баррону, что в деле Эшкомба Пура появились новые важные доказательства. Спросите его, сможет ли он привезти сюда мисс Дин.

При словах «привезите мисс Дин» по лицу молодого человека пробежала болезненная дрожь.

— Вы думаете, он согласится? — засомневалась я, вспоминая прежние возражения мистера Баррона.

— То, что он сделал однажды, сможет сделать снова, — легкомысленно заметила мадам Стори. — Любопытство — это мощная, движущая сила.

Она добавила более тихим голосом:

— Миссис Пур находится в отеле «Мадагаскар». Попросите её тоже прийти. Тогда у нас будут все необходимые свидетели.

Затем она обратилась к летчику:

— Если вы приехали сюда сразу после приземления, значит, вы ничего не ели.

— Мне ничего не нужно, спасибо, — заверил он.

— Чепуха! Вас ждёт серьёзное испытание. Вы должны подготовиться к нему всеми возможными способами.

Короче говоря, я заказала еду на дом. Ее принесли после того, как я закончила звонить, и мы с мадам Стори позаботились о том, чтобы молодой человек отведал все, что хотел. Несмотря на свое положение, у него развился отличный аппетит.

В тот момент мне показалось, что мы относимся к нему скорее как к вернувшемуся блудному сыну, чем к признавшемуся убийце; но такая привлекательная внешность, как у него, была словно волшебный талисман, приносящий пользу своему обладателю. Какая разница любой женщине, что он сделал? Как же приятно было видеть, как к его щекам вернулся румянец. И как он был благодарен за сигареты!

Мистер Баррон привёз двух мужчин в штатском и мисс Дин на своей машине. Мы встретили их в приемной, и мадам Стори настояла на том, чтобы девушку пустили в ее комнату одну. Когда дверь открыли, и Филиппа увидела, кто её ждёт, у неё вырвался ужасный глухой крик, от которого у нас сжались сердца.

Мадам Стори закрыла за собой дверь, и никто так и не узнал, что произошло между этими двумя несчастными молодыми людьми. Пока мы ждали, мистер Баррон засыпал мадам Стори вопросами, на которые она с улыбкой отказывалась отвечать, лишь говоря:

— Поживём — увидим!

Они пробыли вместе недолго. Лейтенант Грантленд открыл дверь в комнату мадам Стори. Его лицо было каменным. В кресле позади него девушка горько плакала. Казалось, они поссорились.

Он сказал мадам Стори:

— Мы не должны занимать вашу комнату.

Мадам Стори, мистер Баррон и я вошли. Моя работодательница, вопреки желанию мистера Баррона, настояла на том, чтобы люди в штатском остались ждать в приемной.

— Мне кажется, нас здесь достаточно, чтобы сорвать любую попытку побега, — сухо заметила она.

Позвали миссис Баттен. Она была очень удивлена, увидев Филиппу и молодого офицера, но Филиппа нежно поцеловала ее, а молодой человек пожал ей руку. Когда мы все расселись, помещение мгновенно приобрело вид зала суда.

Могу с уверенностью сказать, что каждый из нас — за исключением, возможно, моей невозмутимой работодательницы — дрожал от волнения. Наши лица были бледные с печатью тревоги. Мадам Стори сидела за своим столом, а я — на своем обычном месте по правую руку от нее. Мистер Баррон расположился слева, а напротив нас — именно в таком порядке — сидели мисс Дин, лейтенант Грантленд и миссис Баттен.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, раздался стук в дверь, и, получив указание открыть ее, Эдди впустил плотно закутанную фигуру, которую все узнали как миссис Пур, хотя ее лицо было невидимо. Полагаю, Эдди отдал бы несколько лет своей молодости, чтобы ему позволили остаться, но взгляд мадам Стори заставил его вылететь за дверь. Мистер Баррон поспешил поставить стул для миссис Пур рядом с миссис Баттен. Молодой летчик встал и чопорно поклонился. Филиппа, болезненно покраснев, отвернула голову от новоприбывшей.

Мадам Стори произнесла голосом, лишенным всяких эмоций:

— Лейтенант Грантленд желает сделать заявление.

Летчик все еще стоял на ногах.

Он вытянулся по стойке смирно и произнес тихим, ровным голосом:

— Хочу заявить, что это я застрелил Эшкомба Пура.

Вдова вздрогнула.

Можно было представить себе пронзительный взгляд, которым она, должно быть, одарила говорившего сквозь вуаль.

Филиппа Дин закрыла лицо руками, а миссис Баттен начала громко плакать.

На лице мистера Баррона читались изумление и замешательство, а лицо мадам Стори напоминало маску.

— Пожалуйста, опишите обстоятельства дела, — попросила мадам Стори.

— Подождите минутку, — вмешался помощник окружного прокурора. — Моя обязанность — сообщить вам, то, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Я это прекрасно понимаю, — сказал Грантленд.

— Мне обязательно нужна запись его показаний! — взволнованно продолжал мистер Баррон.

— Мисс Брикли будет записывать все происходящее, — успокоила его мадам Стори. — пожалуйста, продолжайте, лейтенант.

Он говорил ровным, тихим голосом, глядя прямо перед собой, ни на кого из нас не глядя.

— Я пришел навестить мисс Дин, с которой был помолвлен. Мы находились гостиной миссис Баттен. Мистер Пур вызвал звонком миссис Баттен и попросил спросить у мисс Дин, не могла бы она написать ему несколько писем. Я слышал кое-что, и это заставило меня заподозрить, что просьба является всего лишь предлогом. В любом случае, в ее обязанности не входило заниматься его перепиской. Я не хотел, чтобы она уходила. Но она убедила меня, что ей будет лучше уйти. И она ушла. Но когда она вышла из комнаты, мне стало очень не по себе. Я последовал за ней. По коридору, через главный холл дома. В холле было темно.

Мужчина находился в комнате рядом с холлом — полагаю, это была библиотека. Дверь была открыта, и из холла я видел все, что происходило. Мистер Пур, с многочисленными извинениями, повторял свою просьбу к мисс Дин написать для него несколько писем. Он делал вид, что у него свело руку. Но он смотрел на нее так, что у меня кровь закипела. Думаю, он выпил. Я видел, что мисс Дин испугалась. Я уже собиралась вмешаться, но услышал, как она попросила разрешения выйти за платком, и выбежала наверх. Она не видела меня в коридоре.

Ну, я остался там и наблюдал за ним. Выражение его лица, когда он сидел и ждал ее возвращения, сводило меня с ума.

— Но он сидел спиной к залу, — перебила его мадам Стори. — Как вы могли видеть его лицо?

— Над камином висело зеркало, подвешенное под таким углом, что в нём отражалось его лицо.

— Но если вы могли видеть его, то, возможно, он видел вас?

— Нет, я стоял слишком далеко в темном холле.

— Продолжайте.

— Его лица выражало такое оскорбление, которое не мог вынести ни один мужчина. Я вошёл и застрелил его, вот и всё.

Филиппа Дин с трудом поднялась на ноги. Из её губ вырвался крик, который никто из нас никогда не забудет.

— Это неправда! Я это сделала! Он знает, что это я. Он пытается меня защитить!

Она не могла идти дальше, а стояла, изо всех сил пытаясь сдержать сухие рыдания, разрывавшие ей грудь. Никто из нас не пошевелился.

Грантленд не смотрел на нее. Было видно, что он не осмеливается.

— Она знает, что это был я, — произнес он бесстрастным тоном.

С огромным усилием Филиппа сумела отчасти восстановить контроль над собой.

— Послушайте! Послушайте! — отчаянно кричала она. — Сейчас я расскажу вам правду. Мистер Пур прислал за мной. Он попросил меня написать несколько писем. Он смотрел на меня так, что мне стало страшно — просто страшно. Я попросила разрешения выйти, чтобы взять платок. Я поднялась наверх. Но на самом деле, я пошла за пистолетом. Я так боялась, что они встретятся и... начнут драться. Я взяла пистолет и снова спустилась вниз. Я выстрелила в него. А лейтенанта Грантленда там вообще не было!

— Я там был! — воскликнул Грантленд. — Спросите миссис Баттен. Миссис Баттен, разве я не пошел за ней?

— О! О! О! — запричитала маленькая женщина. — Да, вы пошли за ней.

— А если меня там не было, откуда я мог знать о платке? — спросил он.

К этому времени Филиппа собралась с духом. Она бесстрашно посмотрела ему в лицо. Никогда ничего подобного я не видела: взгляд такой тяжелый, полный боли.

— Ну, если ты там был, то не стал ждать моего возвращения. Тебя ведь не было там, когда я вернулась, правда? Ответьте на этот вопрос.

— Не было, — признал он, — но...

Она не позволила ему продолжать.

— Зачем мне был платок в такой момент? Я пошла за пистолетом, взяла его, спустилась вниз и выстрелила в него.

— Вот так сразу, без причин? — в свою очередь потребовал ответа Грантленд.

— Нет. Сначала я села и приготовилась писать его письма. Но у него, конечно, не было писем для диктовки. Он положил руку мне на плечо, и я... я выстрелила в него.

— Как ты могла выстрелить ему в спину, сидя рядом с ним?

— Я обошла его сзади и выстрелила в него.

— Где у тебя был пистолет?

— Спрятан за поясом.

— На поясе твоего платья, в тот вечер, у не было застежки.

— Фу! Что ты вообще понимаешь в таких вещах? Ты никогда не замечал, что на мне надето. Миссис Баттен, разве мое платье, которое я надела в тот вечер, не было застегнуто спереди на пуговицы?

Маленькая женщина была в полной растерянности.

— Да... нет... я не знаю, не помню! — причитала она.

— А теперь ответь мне! — воскликнула Филиппа, продолжая перепалку с Грантлендом. — Как ты мог войти в комнату, когда мужчина сидел там и смотрел в зеркало, ожидая моего возвращения?

— Я опустился на колени, скрылся из его поля зрения и прокрался внутрь.

Взгляд девушки метнулся к нему.

— Ты хочешь сказать всем этим людям, что ты, офицер в форме Соединенных Штатов, вполз на четвереньках, как бандит, и выстрелил человеку в спину?

Голова Грантленда опустилась на грудь; лицо покрылось темным румянцем, он стиснул зубы так сильно, что мышцы по обе стороны челюсти выпятились бугорками.

— Это правда, — пробормотал он. — Я видел в нем лишь дикого зверя, против которого любые меры были оправданы.

Девушка страстно обратилась к остальным.

— Посмотрите на него! Посмотрите на него! — воскликнула она. — Любой может увидеть, что он лжет!

Сцена того, как двое влюбленных допрашивают друг друга, смотрят друг на друга жесткими, враждебными взглядами, отчаянно пытаясь опровергнуть версию партнера, было самым странным и ужасным зрелищем, которое мне когда-либо доводилось видеть.

Молодой человек упрямо поднял голову, и его взгляд заставил ее опустить глаза. Он контролировал себя лучше, чем она.

— Твоя история не может быть правдой, — твердо заявил он. — Ты отстала от меня всего на полминуты, когда возвращалась в комнату миссис Баттен.

— Полминуты было достаточно, чтобы нажать на курок, — парировала она.

Грантленда осенила новая мысль.

— Ты никак не могла вернуться тем же путем, —заявил он. — Ты, должно быть, спустилась по задней лестнице. Сейчас я вспоминаю, что, войдя в комнату, ты появилась с задней стороны дома.

— Жаль, что тебе это раньше не пришло в голову, — презрительно проговорила она. — Твоя запоздалая память не обманет ни мадам Стори, ни этого джентльмена. В любом случае, это всё пустая трата времени. Ты не объяснил самое главное.

— Что? — угрюмо спросил он.

— Как ты раздобыл мой пистолет?

Она думала, что ей удалось его смутить, но он тут же ответил:

— Ты сама отдала его мне неделю назад, чтобы я его починил. Я его починил и собирался вернуть тебе в тот же вечер.

— Теперь я тебя поймала! — воскликнула девушка; ее глаза неестественно блестели. — Ты вернул мне пистолет за два дня до этого, и миссис Баттен присутствовала, когда ты передал его мне!

Она резко обернулась.

— Миссис Баттен, разве вы не видели, как он вернул мне пистолет за два дня до этого вечера?

Маленькая женщина, не в силах произнести ни слова, кивнула головой.

— Ну, кто же лжет? — воскликнула Филиппа.

Молодой летчик и на этот раз не дрогнул.

— Тот пистолет, который я дал тебе два дня назад, был не твоим, — спокойно сказал он. — Я взял его у продавца на время, пока твой был в ремонте. Я раздобыл его для тебя, так как, услышав кое-что, решил, что тебе не следует оставаться без средств самообороны.