Читать книгу Тени Кассиора (Кэтрин Ли Джой) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Тени Кассиора
Тени Кассиора
Оценить:

5

Полная версия:

Тени Кассиора

Оставшийся вечер прошел спокойно. Вернувшись домой, я с неожиданным энтузиазмом принялась собирать рюкзак: аккуратно разложила новые учебники, положила пенал и блокнот, примерила рюкзак на плечо перед зеркалом. Потом устроилась на диване с телефоном, и мы с Меган обменялись парой сообщений — предвкушали завтрашний день и гадали, кто из учителей окажется самым строгим.

Когда пришло время ложиться спать, я подошла к окну, чтобы закрыть шторы. На секунду мои пальцы замедлили движение, взгляд невольно метнулся в сторону темного леса. Но я решительно дернула за шнур. Сегодня мне не хотелось искать в ночи таинственные силуэты и строить догадки. Не хотелось портить тот странный, но в целом добрый настрой, который подарил этот день.

Впереди был понедельник, новая школа, новые знакомства — настоящая, а не выдуманная жизнь. И пусть она была непредсказуемой, в ней было куда больше смысла, чем в суеверных страхах. Укрывшись одеялом, я закрыла глаза, прислушиваясь к тихому ночному шуму за окном, — и на сей раз в нем не было ничего, кроме обычного шелеста листьев.


ГЛАВА 4

Правила местной аристократии

Резкая, немилосердная трель будильника вырвала меня из глубокого сна. Рука сама потянулась к тумбочке, чтобы отключить надоедливый звук, но вместо раздражения я почувствовала странное щекочущее чувство в груди. Предвкушение. Сегодня начиналось что-то новое. Не просто очередной понедельник, а целая новая жизнь, пусть и насильно пересаженная в чужую почву.

Пока я лежала с закрытыми глазами, пытаясь прогнать остатки сна, телефон на тумбочке мягко вибрировал. Сообщение от Меган.

«С Днем X! Не проспи! Расписание скинула тебе на почту. Выходи через 20 минут, буду у твоего дома. Не потерплю, чтобы ты в свой первый день плелась как серая мышь в одиночестве!»

Я улыбнулась. Энергия Меган была заразительной даже через экран. Я проверила почту — там действительно красовалось цветное расписание с её пометками: «Алгебра — береги нервы, миссис Клейборн злая, как голодный мангуст», «Физ-ра — наш спасительный островок».

С новым энтузиазмом я вскочила с кровати. Аккуратно разложила по рюкзаку учебники, тетради и новый пенал, который мама купила накануне. Потом настал черед самого важного — образа. После недолгих раздумий я надела темные джинсы и свободную рубашку в клетку — выглядеть стильно, но не так, будто я слишком стараюсь. А вот с волосами пришлось повозиться. Длинные светлые пряди никак не хотели лежать послушно. Я достала стайлер и, покусывая губу от концентрации, начала накручивать легкие волны. «Всего пять минуточек», — убеждала я себя, глядя на часы.

Когда последняя прядь была уложена, я с удовлетворением окинула себя взглядом в зеркало и… застыла в ужасе. С момента звонка будильника прошло не двадцать, а целых сорок минут!

— Черт! — выдохнула я и, схватив рюкзак, слетела вниз по лестнице, как ураган.

В прихожей меня уже ждала мама с тем выражением лица, которое я видела каждое утро на протяжении всех своих школьных лет в Новом Орлеане — смесь усталой любви и легкого раздражения.

— Как я вижу, ничего не изменилось, — сухо констатировала она, преграждая мне путь к двери. — Снова вскачь, сломя голову. — Она протянула тарелку с золотистой гренкой, щедро намазанной маслом. — Хоть это съешь. Нельзя же идти в новую школу с пустым желудком.

Я уже мысленно представляла, как Меган караулит меня под дверью, на ходу схватила гренку.

— Спасибо, мам! — бросила я через плечо, разворачиваясь к выходу.

— Рей! — голос матери остановил меня на пороге. — А кофе? Ты же знаешь, что к одиннадцати будешь клевать носом на уроке.

Я замерла, мысленно проклиная все на свете. Мама была права. С гренкой в одной руке и рюкзаком в другой я метнулась обратно на кухню, где на столе дымилась кружка с темным ароматным кофе. Схватив её, я залпом выпила почти кипящую жидкость, чувствуя, как обжигает горло.

— Всё! Бегу! — выдохнула я, ставя пустую кружку в раковину с таким грохотом, что та едва не треснула. И, не оглядываясь, выскочила за дверь, навстречу своему первому школьному дню.

Я прошла всего пару десятков метров, как увидела знакомую энергичную фигуру, быстро идущую мне навстречу и размахивающую рукой. Меган.

— Ну наконец-то! — крикнула она, подбегая и обнимая меня. — Я уже начала волноваться, что ты решила стать затворницей и объявила бойкот первому учебному дню. — Она отступила на шаг и с притворным восхищением окинула взглядом мою прическу. — Смотрю, укладка заняла прилично времени. Я думала, дойду прямо до твоего дома.

— Это не укладка, это акт гражданского неповиновения моим собственным волосам, — с ухмылкой парировала я, поправляя прядь. — Они хотели жить своей жизнью, а я настояла на своем. На это уходят силы и время.

Меган рассмеялась, и мы, наконец, двинулись в сторону школы. День был по-настоящему ясным и теплым, а легкий ветерок шевелил разноцветные листья на тротуаре. Настроение у меня было приподнятым — предвкушение нового и присутствие верной подруги делали свое дело.

Нашу недолгую идиллию нарушил низкий, рычащий звук мотора. Из-за поворота на главную улицу вырвался ослепительно-красный спортивный автомобиль с опущенными стеклами. Он промчался мимо нас с таким гулом, что, казалось, содрогнулся воздух. Из водительского окна высунулась рука и коротко, приветственно махнула, и вместе с этим машина попутно просигналила. Меган, почти не глядя, на автомате подняла руку и махнула в ответ удаляющемуся автомобилю.

Вскоре перед нами показалась школа. Справа от главного входа располагалась асфальтированная парковка, где было припарковано около восьми машин. Возле каждой из них кучковались ученики, создавая оживленную, гудящую атмосферу первого учебного дня. Мне, привыкшей к огромным, безликим школьным стоянкам, это зрелище было одновременно странным и милым — словно все были одной большой, хоть и разделенной на группки, семьей.

И тут мой взгляд упал на тот самый красный автомобиль. Он стоял поодаль, словно сознавая свое превосходство. На его капоте, развалившись, сидел тот самый парень с фотографии — голубоглазый блондин. Он что-то рассказывал собравшимся вокруг ребятам, но его взгляд скользнул по нам. Увидев Меган, он широко улыбнулся и помахал нам рукой.

Я на мгновение застыла, впечатленная этой картинкой. Он выглядел еще лучше, чем на фото — уверенным, солнечным, настоящей иконой школьной жизни.

— Мег, — прошептала я, не отрывая от него взгляда. — Это же тот самый красавчик с альбома.

— Он самый, — подтвердила Меган, и в её голосе прозвучала легкая снисходительность. Затем она решительно взяла меня за руку и потянула за собой к массивным входным дверям. — А теперь хватит глазеть. Знакомство с местной аристократией лучше начинать не с того, что ты стоишь столбом и пускаешь слюнки, как голодный щенок. Давай пройдём внутрь, пока не прозвенел звонок.

Переступив порог школы, я ощутила, будто физически ударилась о стену из звуков. Воздух в широком центральном коридоре не просто гудел — он вибрировал, дрожал от мощного, низкочастотного гула, сотканного из сотен переплетающихся голосов, взрывов смеха, визга и приветственных возгласов. Этот шум был плотным, почти осязаемым, как густой туман, наполняющий всё пространство от покрытого граффити потолка до блестящего линолеума на полу.

Коридор был забит. Ученики всех возрастов и мастей сновали во всех направлениях, создавая живой, бурлящий, почти хаотичный поток. Они сталкивались плечами, обнимались после летней разлуки, обменивались восторженными криками. Кто-то, сгорбившись под тяжестью рюкзака, набитого новенькими учебниками, отчаянно пытался пробиться к кабинету, его лицо было искажено мукой предвкушения. Другие, прислонившись к стенам у рядов синих металлических шкафчиков, с выражением глубочайшей концентрации вчитывались в свои расписания, водя пальцами по строчкам.

Группы старшеклассников, уже чувствуя себя полноправными хозяевами этого пространства, занимали стратегические позиции, забаррикадировав собой целые участки коридора. Они разговаривали, не повышая голоса, но их уверенные, немного ленивые интонации легко прорезали общий гам. Они оценивающе оглядывали проходящих, их взгляды скользили по мне с мимолетным, почти незаметным интересом к новому лицу.

И сквозь этот живой, движущийся лабиринт из тел и рюкзаков, как ледокол сквозь арктические льды, медленно, но неуклонно продвигался учитель. Он был похож на островок спокойствия в эпицентре бури. Его руки были завалены целой башней папок, бумаг и каких-то коробок, угрожающе покачивающихся при каждом шаге. Он не кричал, не требовал дороги — он просто шёл, а бурлящий поток учеников инстинктивно расступался перед ним, чтобы тут же сомкнуться вновь. На его лице, обрамленном седеющими висками, читалось не раздражение, а нечто вроде стоического терпения, приобретенного за долгие годы подобных сентябрьских битв.

— Не стой на дороге, а то сметут! — крикнула Меган, снова хватая меня за руку и уверенно поволокла меня вдоль стены с бесконечными рядами синих шкафчиков.

Она остановилась у одного из них, достала из кармана ключ на синем брелоке, одним точным движением вставила его в замочную скважину, повернула — и дверца с глухим металлическим щелчком распахнулась. Меган одним движением швырнула внутрь свой рюкзак, выхватила оттуда пару тетрадей и ручку и захлопнула дверцу. Весь процесс занял секунды три. Я всё это время стояла в ступоре, наблюдая за этой отлаженной процедурой, и чувствовала себя инопланетянкой, изучающей странные земные ритуалы.

И тут глаза Меган расширились в ужасе.

— О БОЖЕ! — воскликнула она, хлопнув себя по лбу. — Я совсем забыла! У тебя же нет ключа от шкафчика!

Не дав мне и рта раскрыть, она снова вцепилась мне в руку и потащила обратно, против течения, по тому же самому бурлящему коридору. На ходу она, задыхаясь, пыталась объяснить:

— Бежим к миссис Харпер! Секретарь! Её кабинет — напротив спортзала! Она выдает ключи новеньким! Быстрее, у нас минута!

Мы неслись, извиваясь между группами учеников, Меган кричала: «Берегись!», «Пропустите!». Секундомер в моей голове отсчитывал последние секунды до звонка. Наконец, Меган резко затормозила перед дверью с табличкой «Администрация».

— Так, — выдохнула она, переводя дух и указывая на дверь. — Заходишь, здороваешься, говоришь, что новенькая, и просишь ключ от шкафчика. Всё просто!

У меня перехватило дыхание, и я не успела даже кивнуть, как Меган уже постучала в дверь, тут же резко её распахнула, буквально впихнула меня внутрь и, поддав паники в глазах, тут же захлопнула дверь с другой стороны. Я оказалась в небольшом, ярко освещенном кабинете, упершись взглядом в строгий взгляд женщины лет пятидесяти за компьютером. На столе царил идеальный порядок, а в воздухе витал запах кофе и принтера.

— Я... я новенькая, — выдавила я, чувствуя, как горит все лицо. — Мне бы ключ от шкафчика, пожалуйста.

Спустя пару минут я вышла из кабинета, размахивая заветным ключом на синем брелоке прямо перед носом Меган.

— Получила! — торжествующе объявила я.

Меган выхватила ключ, чтобы посмотреть номер. Ее лицо, секунду назад выражавшее облегчение, вдруг исказилось гримасой легкого раздражения.

— Сто двадцать четвертый... — протянула она, закатывая глаза. — Блеск! Просто замечательно, твой сосед по шкафчику Ричи.

Мы пробились через толпу к шкафчику 124. Рядом, под номером 125, располагался его сосед. И с ним явно было что-то не так. Вместо одной замочной скважины на дверце красовались четыре разных замка: маленький кодовый, почтовый замочек с ключиком, мощный висячий замок и даже какая-то хитроумная механическая защелка. Выглядело это так, будто внутри хранились либо государственные секреты, либо сам владелец был параноиком.

Пока я открывала свой скромный шкафчик, перекладывала вещи и размышляла о странном соседе, из гущи коридора донесся знакомый крик:

— Эй, Пухляш!

Меган сгорбилась, как будто пытаясь стать невидимой.

— О Боже, — простонала она. — Помяни черта...

К нам, ловко лавируя между учениками, подбежал Ричи. Его рюкзак болтался на одном плече, а в глазах плясали озорные искорки. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы — быстрый, оценивающий, как сканер.

— Какие прекрасные люди завелись в нашем городке, — прокомментировал он, ухмыляясь.

Я уже собравшаяся представиться, открыла рот, но Ричи тут же меня перебил, подняв палец вверх.

— Постой, дай угадаю. Ты переехала из большого города — Нью-Йорк? Чикаго? Нет... что-то более хаотичное. — Он прищурился, делая вид, что вглядывается в невидимую ауру. — Ага. Новый Орлеан. Чувствуется легкий налет вечного карнавала и отчаяния. Твоя одежда кричит «не смотри на меня», но прическа говорит «посмотрите все, только сделайте вид, что это было не специально». В рюкзаке лежит блокнот для стихов, которые ты никому не покажешь, а в плейлисте преобладает мрачный инди-рок. — Он сделал паузу, и его взгляд стал чуть более пристальным. — А еще... я думаю, что у тебя проблемы в семье. Не катастрофа, а тихая, постоянная тревога. Отсюда и этот взгляд — «я со всем справлюсь сама, но, черт, как же это утомительно».

Я застыла с широко раскрытыми глазами, чувствуя себя абсолютно обнаженной, словно он только что заглянул прямо в мою душу и зачитал оттуда вслух мой личный дневник.

— Обалдеть... — наконец выдохнула я. — Ты что, экстрасенс?

Ричи фыркнул и гордо поднял подбородок.

— Нет. Я просто гений. Мег, подтверди.

— Он зануда, который слишком много смотрит детективов, — вздохнула Меган, но в ее голосе слышалась привычная снисходительность. — Но да, обычно он чертовски точен.

Оглушительный, пронзительный звонок прервал шум в коридоре, и тут же началась вторая волна хаоса — теперь уже спешащих на уроки. Меган и Ричи, как по команде, рванули к лестнице. Я, недолго думая, бросилась за ними.

Мы влетели на второй этаж и замерли перед одной из аудиторий. Я, запыхавшись, взглянула на табличку на двери и нахмурилась. Это был кабинет биологии.

— Стойте, — выдохнула я, сверяясь с расписанием в телефоне. — Разве у нас сейчас не английский? Мы же должны быть в кабинете 203.

Меган хитрро ухмыльнулась и бросила многозначительный взгляд на Ричи.

— О, это интересная история. Ричи тебе обязательно её расскажет. Да? — протянула она с притворной сладостью в голосе. Ричи, не отводя глаз от Меган, передразнил ее улыбку.

— Да-а-а, — медленно и с наслаждением ответил он.

В этот момент Меган, все так же не отрывая от него ядовитого взгляда, резко постучала в дверь, дёрнула за ручку и толкнула Ричи прямо в открывшийся проём.

— Ой, — флегматично бросил он, едва удержав равновесие, и поднял руку в извиняющем жесте, обращаясь к молодой учительнице в ярком сари, стоявшей у доски. — Извините, мисс Шарма, по дороге попутчиков подобрал. Пришлось объезжать «пробки».

Он не глядя махнул рукой в нашу сторону, давая понять, что мы вместе. Мисс Шарма, кажется, была не слишком удивлена. Она лишь вздохнула и кивнула в сторону свободных парт.

— Быстро занимайте места. И в следующий раз, Ричи, выбирай маршрут без таких живописных объектов.

Меган, проходя мимо, схватила меня за рукав и прошипела:

— Садись со мной. А эту «интересную историю» он тебе расскажет на перемене. Без лишних свидетелей.

Урок английского оказался посвящен разбору «Великого Гэтсби» Фицджеральда. Я, привыкшая к более динамичной программе, с трудом скрывала зевоту, пока мисс Шарма у доски разбирала символизм зеленого огонька. Солнечный луч, падающий из окна, вдруг выхватил из полумрака движение её руки, и я заметила, что из-под спадающего рукава блузки на запястье преподавательницы выглядывают изящные, тонкие узоры — темно-синие, почти черные татуировки, напоминавшие замысловатые мандалы.

— Она что, вся в татуировках? — не удержалась я, наклонившись к Меган. Та оживилась, получив долгожданный повод отвлечься от Гэтсби.

— Ага, — с воодушевлением начала она, забыв о шепоте. — Она буддистка, приехала из Дели. Ей двадцать восемь, она супермилая и совсем не строгая. И не замужем, — добавила Меган с таким значащим видом, будто это было самым важным обстоятельством. Голос её с каждой фразой становился всё громче. — В церковь она, естественно, не ходит. Говорят, у неё дома целый алтарь…

— Девочки, — мягко, но твердо прозвучал голос мисс Шармы. Она, не отворачиваясь от доски, продолжила писать. — Если ваша дискуссия о символизме в американской литературе требует такого пыла, я не против. Но давайте сохраним его для общего обсуждения.

Мы мгновенно замолчали, уткнувшись в учебники. Оставшееся время урока пролетело быстро, и в качестве домашнего задания мисс Шарма велела написать эссе на тему «Великий Гэтсби как трагедия американской мечты».

Собрав вещи, мы направились в кабинет 215 на историю. Нас встретил пожилой мужчина, мистер Доббс, который, казалось, был ровесником преподаваемого им предмета. Он был одет в поношенный твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях, а его голос был монотонным и глуховатым, будто доносящимся из-под толщи вековой пыли. Меган тут же прошептала мне, что он преподаёт здесь уже сорок лет и знает историю Кассиора лучше, чем собственную биографию.

Он рассказывал о причинах Гражданской войны в США с таким видом, будто сам присутствовал при всех этих событиях и откровенно скучал, пересказывая их в очередной раз. Его монотонный голос действовал усыпляюще. Я уже начала подумывать, не стоит ли мне незаметно проверить ленту в телефоне, как вдруг мне в голову, а затем на парту, с легким шуршанием приземлился маленький, туго скомканный бумажный шарик.

Я вздрогнула и подняла глаза, пытаясь определить траекторию полета. Мой взгляд уперся в затылок с аккуратно подстриженными белокурыми волосами на первой парте. Парень медленно, почти небрежно, обернулся. Это был Итан Моррисон. Поймав мой взгляд, он быстро подмигнул и так же плавно развернулся обратно к мистеру Доббсу.

Я развернула бумажку. Внутри аккуратным, наклонным почерком было написано: «Придете посмотреть отборочные?»

Меган придвинулась ближе ко мне, прочитала, и хитро ухмыльнулась.

— Ага, первый день, а он уже подкатывает к новенькой. Ну что, пойдем? Командные отборочные — это главное шоу начала осени.

Я кивнула, пытаясь сохранять равнодушное выражение лица, но внутри у меня все екало от любопытства. Меган выхватила у меня записку, снова смяла в тугой шарик и метким броском отправила его в спину Итана. Тот обернулся, и Меган громко прошептала:

— Мы придем!

Парень одарил нас такой ослепительной улыбкой, что у меня на мгновение перехватило дыхание, после чего он снова повернулся к доске.

Прозвенел звонок на долгожданную длинную перемену. Едва мы вышли в коридор, как к нам подскочил Ричи и ловко втиснулся между мной и Мег, закинув руки на наши плечи.

— Ну что, Мег, покажем… эм, — он резко замолк, уставившись на меня. — Я только сейчас понял, что не знаю, как тебя зовут.

— Рейчел. — Я рассмеялась. — Но для моих новых лучших друзей можно просто Рей.

— Отлично! — оживился Ричи. — Так вот, Рей, Мег и я сейчас проведем для тебя экскурсию в наше элитное заведение под открытым небом. Гораздо лучше, чем эта душная столовая.

По дороге мы действительно заскочили в столовую, схватили по сэндвичу, а затем вышли из школы и направились к дальнему концу парковки. Там, в тени раскидистого старого дуба, стояла его машина — потрепанный оранжевый пикап с открытым багажником.

Ричи с театральным, чуть преувеличенным жестом распахнул дверцу багажника, жестом приглашая нас внутрь.

— Прошу в наш салон, леди!

Я заглянула внутрь и ахнула. На дне багажника лежали две мягкие подушки и сложенный плед в клетку.

— Ого, — выдохнула я. — Это очень атмосферно.

Я достала телефон и быстренько сфотографировала Меган, которая уже устроилась на подушках, разворачивая свой сэндвич. Та с удовольствием позировала, показывая пальцами «V».

Мы устроились поудобнее и принялись за еду. Через мгновение к нам присоединился Ричи, снова усевшись между нами, как будто так и было заведено.

— Ну что, Рей, — начал он, откусывая свой бутерброд. — Раскрывай карты. Как тебя занесло в нашу глушь? Чем дышала в большом городе? И главное — почему именно Кассиор? Здесь даже асфальт в некоторых местах заканчивается.

— Мы переехали из Нового Орлеана, — начала я, тщательно подбирая слова. — Там осталась вся моя прежняя жизнь — школа, друзья, любимые места. Даже привычный шум за окном был другим. — Я помолчала, глядя на свой сэндвич. — Переезд был… внезапным. Так сложились обстоятельства, пришлось всё быстро продать, собрать чемоданы и искать новый дом. Мама говорила, что нужно начинать с чистого листа, где нас никто не знает. А тут… — я обвела взглядом парковку и школу, — тут как раз пустовал дом моей бабушки. Мама провела здесь всё детство, так что для неё это в каком-то смысле возвращение.

— Постой, что? — перебил меня Ричи, его брови поползли вверх. — Бабушка? А твоя фамилия, случаем, не Роквуд?

— Да, — подтвердила я, удивленная его реакцией.

— Дошло наконец-то!? — Меган, с набитым ртом, с торжеством посмотрела на Ричи.

— Ничего себе, — прошептал Ричи, смотря на меня так, будто видел впервые. — Земля и правда круглая. Кто бы мог подумать, что дочь Салли Роквуд будет сидеть в моём багажнике.

— Ты знаешь мою маму? — Теперь настала моя очередь удивленно раскрыть рот.

— Знаю? — рассмеялся Ричи. — Да они с моим отцом и матерью Меган в школе неразлучными друзьями были! У меня дома даже есть их общая фотография, где они втроем сидят на крыше этого самого фургона, только он тогда был синим. Наследство, так сказать.

— Тогда… предлагаю взять это за новую традицию. — по моему лицу расплылась теплая улыбка. — Нам тоже надо так сфоткаться. — я снова достала телефон. — Наследство для будущих поколений.

Меган, просканировав окрестности, подозвала проходившего мимо ученика, чуть по младше.

— Эй, мальчик! Поможешь нам? Сфоткаешь, пожалуйста?

Мальчик, немного смутившись, взял протянутый ему телефон. Я, Меган и Ричи плотнее прижались друг к другу в багажнике, улыбаясь в камеру, пока незнакомец запечатлевал начало нашей собственной дружбы, стоявшей на плечах дружбы наших родителей.

Мы просидели в уютном багажнике всю перемену, и за это время я успела узнать одну из самых ярких местных легенд, связанных с моим новым другом. Оказалось, что печально известная история с кабинетом английского, который теперь располагался в кабинете биологии, была целиком и полностью делом рук Ричи. Год назад, увлекшись рискованным химическим экспериментом из интернета, он решил продемонстрировать его в одиночестве после уроков, выбрав для этого пустующий кабинет английской литературы как наиболее безопасное, по его мнению, место. Эксперимент по созданию «холодного огня» с использованием обычной бытовой химии пошел не по плану. Вместо эффектного, но контролируемого пламени реакция вышла из-под контроля, и едкий дым, больше похожий на облако ядовитого тумана, быстро заполнил всё помещение. Он не нанес структурного ущерба зданию, но въелся в книги, шторы, ковровое покрытие и даже в штукатурку настолько прочно, что стойкий запах гари и химии не выветривался неделями, несмотря на все усилия уборщиц и специальных служб. В итоге кабинет пришлось полностью очищать от всего содержимого и делать капитальный ремонт, а на Ричи наложили строжайшее взыскание и обязали его родителей возместить ущерб. С тех пор за ним прочно закрепилась слава местного «ученого-безумца», а кабинет английского надолго стал предметом школьных анекдотов.

Когда прозвенел звонок, мы собрали свои вещи и нехотя поплелись на следующий урок, которым оказалась химия. Ирония судьбы, подумала я, что сейчас мы шли на тот самый предмет, который и стал причиной изгнания английского языка из его законной обители.

Однако, усевшись за лабораторный стол и открыв учебник, я с удивлением, а затем и с легким разочарованием обнаружила, что материал, который мы начинали проходить, был мне знаком до мелочей. Мы разбирали основы стехиометрии и молярные массы — темы, которые я щёлкала как орешки ещё в прошлом году в своей старой школе. Учитель, мистер Хендерсон, говорил медленно и обстоятельно, словно объясняя что-то очень сложное самым отстающим ученикам. Он по слогам произносил термины и по несколько раз повторял простейшие формулы. Окружающие меня одноклассники сосредоточенно конспектировали его слова, а некоторые с трудом успевали за его неспешной поддиктовкой.

Впервые за этот долгий и насыщенный день я почувствовала не тревогу или любопытство, а странное, почти скучающее спокойствие. Я смотрела в окно, где качались на ветру ветки клёна, и в моей голове начала вызревать новая, неожиданная мысль. Если программа здесь настолько упрощена по сравнению с тем, к чему я привыкла, то, возможно, учёба в Кассиоре не будет для меня тем испытанием, каким она была раньше. В моей старой школе мне приходилось буквально бороться за каждую хорошую оценку, высиживать долгие часы над сложными задачами, чтобы просто оставаться в середине рейтинга. А здесь я с первого взгляда понимала всё, что писал на доске учитель. Возможно, эта вынужденная ссылка в провинциальную глушь откроет для меня новую академическую перспективу. Впервые у меня мог появиться реальный шанс не просто быть середнячком, а блистать. Мысль о том, что я могу стать одной из лучших учениц в классе, а может, и в школе, показалась мне странно приятной. Это была бы маленькая, но такая важная для моей самооценки победа.

bannerbanner