
Полная версия:
Тени Кассиора
Урок химии пролетел незаметно, унесённый потоком моих мыслей. Когда прозвенел звонок, мы с Меган, подгоняемые инстинктом, поспешили на последний урок — физкультуру. Мы уже почти добежали до спортзала, как у меня в голове что-то щёлкнуло, и я резко остановилась, хлопнув себя по лбу.
— Вот блин, — выдохнула я с досадой. — Я забыла взять форму. Она у меня в шкафчике осталась.
Меган лишь беспечно махнула рукой.
— Расслабься, она тебе не нужна. Видишь ли, — начала она с довольным видом, пока мы подходили к раздевалкам, — наш физрук, мистер О’Мэлли, — тот еще экземпляр. Ему под семьдесят, и его главная цель — чтобы его оставили в покое. Так что девочки могут спокойно отсиживаться на трибунах и смотреть, как мальчики бегают с мячиком. — Она, видимо, заметила мой намечающийся вопрос о четвертных оценках и поспешила его опередить: — Оценку можно получить тремя способами. Первый — написать нудный доклад по истории какого-нибудь вида спорта. Второй — сыграть с ним в шахматы и выиграть, что почти нереально. И третий…
В этот момент мы зашли в женскую раздевалку, и её слова замерли в воздухе. Нас встретило зрелище нескольких девушек, переодевающихся в короткие юбки и майки с буквой «К» — форму черлидерш. Прежде чем Меган успела закончить, наше присутствие заметила высокая, стройная блондинка с идеально уложенными волосами. Её холодные глаза сузились.
— Эй, вы! — резко крикнула она, указывая на нас пальцем с безупречным маникюром. — Мы вообще-то переодеваемся! Быстро заходите и закрывайте дверь, с коридора дует!
Меган, не споря, молча толкнула тяжелую дверь, та захлопнулась с глухим стуком. Затем она развернулась на каблуках и сразу же направилась обратно, к выходу, ведущему на трибуны.
— Нам там делать нечего, — уверенно заявила она мне. — Поверь мне, это то ещё змеиное логово. Нет, если, конечно, у тебя к этому особая страсть, ты можешь попробовать. Но Хлоя, — она кивнула в сторону двери, за которой осталась блондинка, — вряд ли будет счастлива видеть новенькую у себя в команде.
Я, всё ещё находясь под впечатлением от ледяного приёма, фыркнула.
— Дай угадаю, — сказала я. — Это та самая высокая выдра, что орала на нас?
— Она самая, — подтвердила Меган, открывая дверь на трибуны. — А ещё она сестра того самого Итана, который пригласил нас на отборочные. Добро пожаловать в старшую школу Кассиора, где все друг с другом в той или иной степени связаны.
Мы вышли на трибуны, и перед нами открылась классическая картина школьной жизни. На ухоженном зеленом поле с разметкой сновали десятки парней в фирменной форме школьной команды — майках с номерами и защитных шлемах в руках. Они перебрасывались мячом для регби, и я мысленно отметила: «Классика». На противоположной стороне поля тренер, краснолицый и громогласный, размахивал руками, выкрикивая что-то неразборчивое, но явно гневное, в сторону группы игроков, неверно выстроившихся для упражнения. Чуть поодаль, на отдельном участке газона, синхронно тянулись и разминались черлидерши в своих ярких униформах, их движения были отточенными и грациозными, а лица выражали сосредоточенность.
Чтобы лучше всё разглядеть, Меган потянула меня за рукав вниз, на несколько рядов поближе. Устроившись поудобнее на прохладных деревянных скамьях, она принялась шёпотом комментировать происходящее, указывая пальцем то на одного, то на другого игрока. Мег рассказывала, кто из них звезда, кто вечно ошибается, а кто просто занимает место.
— Вон тот, — она ткнула пальцем в сторону высокого блондина, ловко увернувшегося от захвата. — Номер пятый. Итан. А вон того, седьмого, я не знаю. Раньше под этим номером играл Билл.
— Тот самый, который пропал? — уточнила я, прищурившись, чтобы лучше разглядеть нового игрока.
Меган лишь кивнула в ответ, и на ее лице на мгновение мелькнула тень. Я, наблюдая за напряженной игрой, спросила:
— И что, они просто играют, и все? Без особой цели?
— Конкретно сейчас, по итогам этой игры, они выберут три или четыре человека из нашего и параллельного класса, которые пройдут в основную команду в этом году, — объяснила Меган.
В этот момент позади нас раздался знакомый голос.
— Не нужно быть гением, чтобы понять, что новичков опять не возьмут.
Мы обернулись и увидели Ричи, который с невозмутимым видом протягивал нам два бумажных стаканчика с розоватым коктейлем.
— Держите, леди. Освежающий пунш, специально для зрительниц.
— Он прав. — Меган, с благодарностью взяв стаканчик, кивнула в сторону поля. — Итан третий год подряд капитан команды. Его место непоколебимо.
— Хорошо, что Торна тут нет. С ним команда выглядела как инвалидная. — Фыркнул Ричи, присев на скамейку позади них.
Меган резко повернулась к нему, и ее лицо омрачилось.
— Не говори так, — ее голос прозвучал резко, почти сердито. — В прошлом году он играл... неплохо. Он очень старался.
— О чем это вы? — я, чувствуя напряжение, перевела разговор.
Меган, все еще с неодобрением поглядывая на Ричи, вздохнула и объяснила:
— Билл был защитником. И, честно говоря, весьма посредственным. Он попал в команду не талантом, а невероятным упорством. Итан, как капитан, часто его подкалывал перед матчами, пытаясь заставить играть лучше. Но это не всегда помогало. — Она замолчала, глядя на поле. — А как-то раз они очень здорово подрались. Кажется, это было прямо перед самыми летними каникулами.
Я медленно перевела взгляд с Меган на Итана на поле, и в моих глазах вспыхнул огонёк догадки. Я многозначительно посмотрела на подругу, не произнося ни слова. Меган, прочитав этот взгляд, покачала головой, её выражение лица стало серьёзным.
— Нет, Рей, — твердо сказала она. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но забудь. Не забывай, мой отец — шериф. Итана проверяли. У него железное алиби на весь тот день, когда Билл пропал.
Так мы и просидели весь урок, попивая сладкие коктейли, перебрасываясь шутками и время от времени поглядывая на игру. Я наблюдала, как Итан двигается по полю — стремительно, почти грациозно, его действия были выверенными и эффективными. «Он и вправду талантлив, — подумала я. — С таким упорством и данными ему прямая дорога в какой-нибудь университет с сильной спортивной программой… Например, в Алабамский университет. „Багровый прилив“ как раз бы его принял с распростёртыми объятиями. Его точно ждёт блестящее будущее, полное побед и славы».
Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании учебного дня, поле мгновенно оживилось. Игроки, обливаясь потом, стали собираться вокруг тренера. Как и предсказывал Ричи, капитанская повязка снова оказалась на Итане. Тот, сияя от счастья и гордости, принимал поздравления товарищей по команде.
Ричи лениво поднялся со скамейки, взметнул свой вечно болтающийся рюкзак на плечо и развёл руками в фальшивом сожалении.
— Извините, дамы, сегодня не смогу вас подвезти. У меня стрельба.
— Ого, тут есть кружок по стрельбе? — я удивлённо подняла бровь.
— А как же, — кивнул Ричи, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк задора. — Тишина, концентрация, точность… Должен сказать, это куда интереснее, чем, как все остальные, бегать за куском кожи. И несравненно менее травмоопасно для моего драгоценного здоровья, — добавил он, с комичной важностью постучав себя по виску. — Здесь главное — голова, а не мускулы.
Он повернулся и, небрежно помахав нам на прощание, зашагал к выходу, быстро растворившись в толпе учеников, хлынувшей в главный коридор.
Едва он скрылся из виду, как Меган снова схватила меня за руку, ее лицо внезапно стало деловым.
— Отлично, что он нас покинул. Сейчас самое подходящее время, пока все еще в раздевалках или разъезжаются. Быстрее!
Не дав мне опомниться, Меган потащила меня за собой, лавируя в теперь уже редеющем потоке учеников.
— Лучше сейчас пойти и взять темы для доклада, пока всё не разобрали, — пояснила она, сворачивая в тихий боковой коридор.
Мы остановились у двери с табличкой «Тренерский штаб». Меган постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.
Комната, в которую мы вошли, была настоящим святилищем спортивной славы Кассиорской школы. Небольшое помещение было заставлено стеллажами и завешано стендами, ломящимися от наград. На полках в идеальном порядке стояли кубки и статуэтки всех размеров — от скромных пластиковых до массивных хрустальных, поблескивающих в свете люминесцентных ламп. Стены были плотно увешаны фотографиями команд разных лет, от чёрно-белых снимков с серьёзными парнями в старомодной форме до ярких цветных фото последних лет. На некоторых снимках молодые лица улыбались, обнимая друг друга, на других — были сосредоточенны и суровы. Повсюду виднелись выцветшие вымпелы, ленты чемпионов конференции и таблички с датами и именами. Воздух в комнате был спёртым и пах старой бумагой, полиролью и славой, которая с годами стала напоминать пыль.
Мы с Меган подошли к одному из столов, заваленному бумагами и спортивными журналами. За ним сидел пожилой мужчина, который, казалось, был такой же неотъемлемой частью этой комнаты, как и пыльные кубки на полках. Мистер О’Мэлли был грузным, с добродушным лицом, обрамленным густыми, седыми усами и такими же мохнатыми бровями, из-под которых на мир смотрели живые, лучистые глаза. Его голова была украшена лишь седым венчиком волос, тщательно зачёсанных с виска на висок в тщетной попытке скрыть лысину. Он что-то сосредоточенно выводил перьевой ручкой в толстой зачётной книге, и его пальцы, толстые и неуклюжие, казалось, с трудом удерживали изящный инструмент.
— Здравствуйте, мистер О’Мэлли, — звонко сказала Меган, нарушая тишину комнаты. — Мы пришли за докладами.
Учитель поднял голову, и его лицо тут же озарилось теплой, искренней улыбкой, от которой морщинки у глаз разбежались лучиками. Он отложил ручку.
— Ах, да, конечно, девочки, конечно! — его голос был хрипловатым и бархатистым, как старый диван. Он потянулся к ящику стола, с легким стоном наклонившись, и начал в нём копаться, перебирая стопки бумаг. Наконец, он извлёк большую картонную папку, потрепанную по краям, и принялся листать её содержимое, ворча себе под нос. — Так, так, доклады… Напомните-ка мне ваши имена, красавицы.
— Меган Гловер, — сразу отозвалась та.
— Рейчел Роквуд, — чуть с опозданием добавила я, отрывая взгляд от стены, усыпанной фотографиями. — Я новенькая.
— Роквуд... — учитель что-то пробормотал, найдя в журнале нужную страницу и сделав возле наших имен аккуратную галочку. — Добро пожаловать, Рейчел.
Пока он снова погрузился в изучение папки, я позволила глазам снова блуждать по стенам. Мой взгляд зацепился за большую цветную фотографию, висевшую прямо над столом мистера О’Мэлли. На ней была запечатлена футбольная команда, явно ликующая — на переднем плане парни в грязной форме держали в руках серебряные медали. Внизу фломастером был выведен прошлогодний год. Я сразу узнала Итана в центре с сияющей улыбкой, угрюмого Билла, заметила ещё пару знакомых лиц с трибун. Но потом мой взгляд скользнул на край фотографии. Рядом с командой, с одной стороны, стоял, подперев рукой бок, сам мистер О’Мэлли и второй тренер, а с другой…
Я чуть не подавилась воздухом. Рядом с тренером, в своей безупречной тёмной одежде и с тем самым маленьким белым воротничком, с мягкой, одобрительной улыбкой стоял отец Антонио.
«Что он тут делает? — промелькнуло у меня в голове. — Он что, фанат регби? Не похоже… Может, он их духовный наставник? Типа, святой покровитель пасов вперёд и тачдаунов? Помогает им молиться перед матчем о здоровье коленей?» Мысль была настолько абсурдной, что я едва сдержала улыбку. «Или, может, он просто пришёл благословить их на победу? „Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа… тащите этого здоровяка с мячом!“» Я представила отца Антонио в сутане, раздающего стратегические указания на линии скамейки запасных, и мне стало ещё смешнее. Это было так нелепо и так… обыденно. Священник, который ходит на школьные футбольные матчи. В этом, конечно, не было ничего криминального, но сама эта картина — его ухоженная, почти неземная фигура в этой грубой, мужской, пропахшей потом и травой атмосфере — казалась мне дикой и до смешного неуместной.
Мы с Меган взяли из рук мистера О’Мэлли листки с темами, поблагодарили и вышли из тренерской, оставив старого учителя копаться в его бумагах. В коридоре мы наконец перевели дух.
— Целый месяц? — переспросила я, глядя на свою тему. — Это же просто подарок.
— Да уж, старина О’Мэлли никуда не торопится, — усмехнулась Меган.
Мы уже направлялись к выходу, как сзади донёсся громкий, радостный гам. Оборачиваясь, мы увидели группу парней, окружавших Итана. Те поздравляли его, хлопали по плечу, подбрасывали в воздух спортивную сумку — царило настоящее праздничное безумие по поводу его повторного избрания капитаном.
Мы уже собирались уйти, но Итан заметил нас. Он что-то крикнул своим товарищам, те с пониманием закивали, и он быстрыми шагами направился ко мне и Меган, оставив шумную толпу позади.
— Привет, Мег, — улыбнулся он, слегка запыхавшись. Затем его взгляд перешёл на меня. — Всё никак не было времени познакомиться с новенькой. — Он протянул мне руку. — Итан Моррисон.
— Рейчел Роквуд, — ответила я, пожимая его ладонь. Мою руку охватило тепло. — Поздравляю. Ты сегодня великолепно играл. Настоящий лидер команды.
— Спасибо. — Итан сиял от таких слов. — И, собственно, в связи с сегодняшним, скажем так, праздником...
— Очередным, — едва слышно вставила Меган, но Итан сделал вид, что не расслышал.
— ...я приглашаю вас к себе. Будет небольшая вечеринка, только круг близких знакомых. — он посмотрел прямо на меня. — Ты тоже приходи. Друг Меган — мой друг.
— Конечно! — переглянувшись ответили мы в унисон.
Мы вышли на залитую солнцем улицу, и Итан, понизив голос, начал:
— Может, вас под...
Но он не успел договорить. Словно вихрь, на него налетела высокая блондинка и повисла у него на шее.
— Молодчина, братец! Как всегда на высоте! — прокричала Хлоя, сжимая его в объятиях. Затем ее взгляд упал на нас, а точнее, на меня. Она медленно отпустила Итана и оценивающе оглядела меня с ног до головы. — А ты еще кто?
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но внешне осталась невозмутимой.
— Только сейчас заметила? — парировала я, глядя Хлое прямо в глаза. — Мы в одном классе учимся, если ты не в курсе.
— О, в курсе. — фыркнула она и её губы изогнулись в холодную улыбку. — Просто не ожидала, что Меган так быстро найдет себе... пополнение. — Она повернулась к брату, демонстративно беря его под руку. — Извини, Итан, но мы не можем подвозить попутчиков. Нужно готовиться к вечеринке. Увидимся, Мег. — И, не удостоив меня ни взглядом, ни словом на прощание, она потащила брата к сверкающей машине.
Итан на ходу обернулся и с немой гримасой извинения помахал нам рукой. Мы остались стоять на солнце, глядя, как красный спорткар с ревом уносит наш потенциальный транспорт и заносчивую блондинку.
— Милая девочка, — с сарказмом протянула я, глядя вслед удаляющейся машине.
Меган фыркнула, и через секунду мы обе уже смеялись, сбрасывая с себя напряжение от столкновения с Хлоей.
— Она всегда такая, — выдохнула Меган, вытирая слезу. — Не обращай внимания.
Оставшийся путь до дома Гловеров мы провели в лёгкой, непринуждённой болтовне. Меган показывала на соседские дома, рассказывая забавные или постыдные истории о их обитателях, а я ловила себя на мысли, что начинаю по-настоящему чувствовать ритм этого места. Вот дом, где живёт женщина, выращивающая самые крупные помидоры в округе, а вот гараж, где подростки однажды ночью пытались собрать мотоцикл и чуть не спалили его дотла.
У своего дома Меган остановилась.
— Ладно, я тогда зайду за тобой в восемь. Такие вечеринки у Моррисонов обычно в это время и начинаются.
— Хорошо, — кивнула я. — Тогда до вечера.
Мы тепло обнялись, и я пошла дальше, вверх по пологому склону улицы к своему дому. Воздух постепенно остывал, пахло вечерней сыростью и цветущим жасмином.
ГЛАВА 5
Поместье Моррисонов
Дома на пороге меня уже ждала мама с заботливой, но немного тревожной улыбкой.
— Ну, как первый день?
— Отлично, — ответила я, и к моему удивлению, это была не ложь. — Более чем. Я даже начинаю думать, что в этой школе у меня есть все шансы стать отличницей.
Поднявшись в свою комнату, я с наслаждением сбросила вещи, облачившись в старые мягкие спортивные штаны и футболку. Чувство облегчения было физическим. Спустившись в гостиную, я устроилась на диване напротив матери и принялась оживленно делиться впечатлениями. Я не пересказывала день поминутно, а выхватывала самые яркие моменты: просторную, похожую на собор библиотеку; эксцентричного учителя химии, чей кабинет до сих пор пахнет дымом после опыта моего нового друга Ричи; шумную суету в коридорах и то, как мы с Меган отсиживались на трибунах, наблюдая за футбольными отборами. Я описала Ричи — местного остряка и «ученого-безумца», чье появление всегда предвещало что-то интересное. Рассказала и о том, как нас чуть не снесла с ног толпа, а потом к нам подошел сам капитан команды.
— Кстати, о капитане, — вспомнила я. — Моррисоны позвали меня к себе сегодня на вечеринку. Небольшую, для близкого круга.
Мама подняла брови, явно удивленная.
— Моррисоны? Они до сих пор в городе? — она покачала головой, вспоминая что-то. — И как они? Их дети такие же снобы, какими они были в наши годы?
— Дочь — стопроцентно, — рассмеялась я. — А вот сын... Итан, кажется, полная ее противоположность. Душа компании, и, надо отдать ему должное, очень талантливый спортсмен. Все его поздравляли с избранием капитаном.
Мы просидели так до самого вечера. Я помогала матери готовить ужин — нарезала овощи для салата, пока она помешивала соус на плите. Мы болтали о пустяках, о том, какие полки нужно еще купить, и смеялись над забавными историями мамы о ее собственном школьном прошлом в этих стенах. Было тепло, уютно и по-домашнему спокойно.
Я уже накрывала на стол, когда мой взгляд упал на окно. За стеклом небо из синего стало глубоким лиловым, и в саду уже сгущались сумерки.
— Вот черт, — выдохнула я, застыв с тарелкой в руках. — Который час?
— Без пятнадцати семь, — ответила мама, заглянув на часы. — А что?
— У меня час, чтобы собраться! — крикнула я и, бросив тарелку на стол, пулей вылетела из кухни, взлетела по лестнице и скрылась в своей комнате, оставив мать с недоуменной улыбкой разливать суп по тарелкам.
Я в панике металась по комнате, вываливая содержимое шкафа на кровать. Мажоры... что надеть, чтобы не выглядеть провинциалкой, но и не перестараться? Взгляд упал на пару элегантных широких брюк из плотного шелковистого крепа. Они были идеального кроя, но их изюминкой были длинные, драматичные разрывы — не по бокам, а ровно по центру каждой штанины, начинавшиеся от середины бедра и раскрывавшиеся до самого низа, позволяя мелькать коже при ходьбе. Да, это было и стильно, и смело. Чтобы образ не стал слишком строгим, я надела под брюки соблазнительный черный шелковый корсет, красиво облегающий торс.
Затем я принялась за волосы. Быстрыми уверенными движениями я собрала свои светлые пряди в элегантную «мальвинку» — высокий пучок, из которого мягко ниспадали несколько оставленных прядей, обрамлявших лицо. Финальным штрихом стал огромный черный шелковый бант, который я закрепила у основания пучка, добавив образу театральности и шика. Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна. Получилось именно то, что я хотела — дерзко, модно и неуловимо сексуально.
В этот момент снизу доносились приглушенные голоса. Взяв маленькую сумочку и туфли на каблуках в руку, я спустилась вниз.
В гостиной меня ждала Меган, оживленно беседующая с моей мамой. Подруга выглядела потрясающе: на ней было короткое облегающее платье насыщенного изумрудного цвета, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру, и туфли на шпильках. Ее темные волосы были уложены в идеальные волны.
— Вау, Мег, ты выглядишь обалденно! — выдохнула я с искренним восхищением. Затем мой взгляд метнулся к часам. — Мы опаздываем?
— Ни капли, — успокоила меня Меган, с улыбкой оглядывая мой наряд. — Как раз вовремя. Ты тоже просто огонь. Этот бант! — она одобрительно щелкнула пальцами.
— Ну, девочки, — с теплой улыбкой сказала мама, провожая нас до двери. — Отлично проводите время и... будьте осторожны.
— Не волнуйся, мам, — бросила я через плечо, уже переступая порог.
Дверь закрылась, и мы вышли на улицу, погруженную в мягкий желтый свет уличных фонарей. Ночь была теплой и полной обещаний.
Мы направились вверх по улице, наши каблуки отстукивали четкий ритм по асфальту. Меган шла, уткнувшись в телефон, с таким сосредоточенным выражением лица, будто решала судьбу вселенной.
— Кому это ты так строчишь? — не выдержала я.
— Ричи, — не отрываясь от экрана, ответила Меган. — Он должен был подобрать нас у твоего дома. Идти-то недалеко, но дом Моррисонов стоит особняком, дальше всех на нашей улице. Дорога там ужасная, грунтовка, никакого асфальта. На этих каблуках, — она показала на свои шпильки, — мы туда точно не дойдем.
Мы прошли всего пару домов, как позади нас раздался оглушительный рев мотора. Мы обернулись и тут же ослепли от яркого света фар, направленного прямо на нас.
— А, вот и он, — с облегчением произнесла Меган.
Сделав пару шагов навстречу машине, она замерла. Ричи, видимо, решил пошутить — он резко вывернул руль в нашу сторону, словно намереваясь нас слегка «задавить». Мы с испуганным вскриком отпрыгнули на обочину. В салоне громко орала музыка, но даже сквозь стекло было видно, как Ричи безудержно смеется, его лицо светилось отличным настроением. Он опустил окно, и смех стал слышен отчетливей.
— Ха-ха, очень смешно, Ричи, — с упреком сказала Меган, пока музыка из открытого окна продолжала бить по ушам. — Немедленно сделай тише! Бабушки на районе уже спят!
Ричи, все еще хихикая, убавил громкость.
— Да ладно тебе, Пухляш, — проворчал он, выходя из машины, чтобы галантно открыть дверь пассажирам. Его взгляд упал на меня, и он свистнул. — Ого, Рей! Прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — улыбнулась я, пробираясь на заднее сиденье следом за Меган.
Ричи запрыгнул обратно за руль, и Меган с притворной строгостью шлепнула его по плечу.
— Ну что, извозчик, трогай! Нас ждет вечеринка у местной аристократии.
Ричи усмехнулся, увидев перед собой прямой, ничем не загороженный участок улицы. Последние огни уютного центра Кассиора остались позади, и впереди, под слабым светом редких фонарей, тянулась гладкая темная лента асфальта, уводящая в сторону леса. В его глазах вспыхнул тот самый озорной огонек, который заставляет парней совершать глупости.
— Ну что, девочки, пристегнулись? — бросил он через плечо, и прежде чем кто-либо успел ответить, он вдавил педаль газа в пол.
Двигатель взревел, и старый пикап рванул вперед с таким рывком, что мы с Меган разом врезались в спинки своих сидений. За окном темные силуэты спящих домов поплыли в обратную сторону, сливаясь в сплошную размытую полосу.
— Ричи, перестань! — взвизгнула Меган, хватаясь за ручку над дверью. — Нам ехать от силы пять минут! Ты что, хочешь, чтобы Рейчел промчалась по городу с закрытыми глазами? Она же ничего не успеет разглядеть!
Но он уже не слушал. Его лицо в свете приборной панели было озарено сосредоточенной азартной ухмылкой. Асфальт под колесами был идеально ровным, и это лишь подстегивало его. Машина летела вперед, к черной стене леса, нависающей впереди. Я невольно вскрикнула и вцепилась в подлокотник, мои костяшки побелели.
— Да ты Шумахер! — вырвалось у меня, когда сердце отозвалось бешеным стуком в висках.
— Не говори ему такое! — тут же взвизгнула Меган, уже отчаянно тряся его за плечо. — Ты его только раззадоришь! Теперь он будет ехать ещё быстрее!
Ричи в ответ лишь громче засмеялся, его смех тонул в нарастающем реве мотора. Он видел в этом не опасность, а чистое веселье, испытание и для машины, и для собственных нервов. Я, оторвав взгляд от окна, увидела его лицо в зеркале заднего вида — глаза горят, на губах застыла широкая бесшабашная ухмылка. И в этом безумии было что-то заразительное. Через пару секунд мой испуганный вскрик сменился смехом — нервным, сдавленным, но настоящим. Мы неслись сквозь ночь, и на эти несколько секунд все наши проблемы остались где-то далеко позади, сметенные скоростью и ветром.
Так, под аккомпанемент завывания двигателя, пролетели мы эти пять минут, показавшиеся вечностью. И вот впереди, за очередным поворотом, асфальт внезапно оборвался, сменившись той самой ухабистой грунтовкой, о которой говорила Меган. Ричи сбавил газ, и машина, подпрыгивая на колдобинах, начала медленный подъем на небольшую, поросшую аккуратно подстриженным газоном горку. И там, на вершине, возвышаясь над окрестностями как крепость, показался особняк Моррисонов. Не старинный замок с готическими шпилями, а современная, подчеркнуто дорогая крепость из стекла и темного дерева. Огни огромных окон отражались в гладкой поверхности какого-то водоема у его подножия, рассыпаясь тысячами золотых бликов.

