Узел

Когда спорткар с оглушительным визгом тормозов подлетел к кованым воротам особняка, Кейл опешил. Вся подъездная дорожка была буквально заблокирована — там во всю стену стояли толпы папарацци. Десятки журналистов с камерами наперевес караулили у забора, и стоило машине остановиться, как Кейла ослепила яростная стена из сотен фотовспышек.

Он пулей выскочил из салона. Репортеры тут же облепили его со всех сторон, бесцеремонно пихая микрофоны прямо в лицо и наперебой задавая странные, абсурдные и пугающие вопросы:

— Кейл! Это правда, что авария вашей тещи Росс Кортес была подстроена?

— Кейл, прокомментируйте слухи о вашей новой пассии! В сети появились снимки, где вы обнимаете какую-то загадочную темноволосую девушку!

— Знает ли Лия Кортес о ваших постоянных прогулках на стороне? Ваша свадьба — это фикция ради денег?!

Кейл от такой лавины бреда на секунду застыл, а затем его лицо перекосило от бешеной, первобытной ярости. Он жестко, со всей силы оттолкнул ближайшего репортера с камерой, нависая над толпой всей своей массивной фигурой, и оглушительно, на всю улицу рыкнул прямо в объективы:

— Чего вы, блять, несете?! Какая нахрен пассия?! Я люблю только свою жену! Убирайтесь вон с моей территории!

Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и скрылся за входной дверью особняка, с грохотом захлопнув её перед носами ошарашенных журналистов.

Внутри дома царила звенящая, зловещая тишина. Первым делом Кейл заметил нежно-розовую макушку Лии, показавшуюся из-за угла просторной гостиной. Она судорожно встретила его, делая быстрые шаги навстречу. Вопреки утренним шортам и топу, сейчас она была одета в элегантное, строгое закрытое платье, но её хрупкие плечи мелко дрожали, а кукольное лицо было бледным, как фарфор. Вся она была взволнована до предела.

— Что случилось, Лия? — Кейл мгновенно подлетел к ней, его голос прозвучал удивительно мягко, а в серых глазах отразилась запредельная тревога. Он бережно осмотрел её, ища следы повреждений. — Кто в доме?

— Там… там тебя ждут, — испуганно, сорвавшимся на хриплый шепот голосом проговорила она, судорожно сжимая пальцами ткань своего платья.

Парень не стал больше задавать вопросов. Он уверенно, собственнически взял её за тонкую, дрожащую руку, крепко переплетая свои пальцы с её ладонью, и они вместе тяжелым, решительным шагом пошли вглубь гостиной.

Кейл уверенно толкнул стеклянную дверь столовой, заходя внутрь и увлекая Лию за собой. Его пальцы по-прежнему сжимали её ладонь, готовые к худшему — к вооруженному нападению или людям Велеса.

Но реальность оказалась совершенно иной, хотя и не менее шокирующей.

В гостиной на белом кожаном диване, грациозно закинув ногу на ногу, сидела Зои — его собственная мать, которая должна была находиться в Лондоне за тысячи километров отсюда. Она невозмутимо пила чай из фарфоровой чашки, а рядом с ней, одетая в облегающее дорогое платье, сидела та самая брюнетка из утренних новостей.

Его бывшая девушка, Моник.

При виде вошедшего Кейла Моник тут же радостно вскочила со своего места, на её лице расплылась приторная, сияющая улыбка, и она восторженно прощебетала на всю комнату:

— Привет, любимый! Я так скучала!

Она сделала быстрый шаг навстречу, собираясь по привычке повиснуть у него на шее, но стоило ей опустить взгляд вниз и заметить, как крепко, собственнически и нежно Кейл переплетает свои пальцы с ладонью Лии, как её улыбка мгновенно испарилась. Лицо брюнетки перекосило от злости, и она недовольно, хищно нахмурилась.

Кейл сделал шаг вперёд, задвигая Лию себе за спину. Его серые глаза опасно потемнели. Вся былая растерянность от вида матери испарилась, уступив место ледяной ярости.

— Держись от меня подальше, Моник, — жёстко отчеканил он, и его голос зазвучал как удар хлыста. — Моя единственная любимая женщина — это Лия, моя законная жена. А теперь объясните мне, какого хера вы вообще сюда припёрлись без приглашения?

Зои невозмутимо поставила фарфоровую чашку на блюдце, изящно расправила юбку дорогого костюма и разочарованно покачала головой.

— Ну надо же, как грубо, Кейл, — приторным голосом протянула она. — Даже обидно, что ты не позвал родную мать на свадьбу и выбрал настолько неудачный вариант в жены.

Она медленно перевела свой оценивающий, надменный взгляд на замершую Лию. Её глаза хищно сощурились.

— Ничего личного, малышка, — Зои цинично ухмыльнулась, кривя губы. — Но я всегда знала, что ты на него плохо влияешь. Ещё в детстве. Не зря я девять лет назад увезла его с собой в Лондон подальше от твоих капризов.

Кейл от таких слов глухо, бешено рыкнул, и чернильный череп на его шее зловеще потемнел.

— Заткнись, мама. Проваливайте отсюда. Обе. Живо, — сквозь зубы процедил он.

Пытаясь окончательно сломать их напор и показать, кто в этом доме хозяин, Кейл решительно шагнул к противоположному дивану. Он сел, а затем уверенным, хозяйским движением притянул Лию к себе, усаживая её прямо к себе на колени перед лицом ошарашенной Моник.

Лия проявила потрясающую выдержку. Понимая, что сейчас на кону стоит репутация её семьи и их миллиардный контракт, она послушно опустилась на его бедра. Девушка плавно обвила руками его шею. Она ласково прижалась к нему, создавая идеальную иллюзию безумной страсти, но внутри неё всё сжималось от липкого страха. Тяжёлый, гипнотизирующий взгляд Зои буквально сковывал её по рукам и ногам, заставляя вспомнить детские обиды.

К тому же, сидящая напротив Моник навеивала на Лию кучу подсознательных комплексов. Брюнетка была чертовски красивой: идеальная, точёная талия, безупречный дорогой образ, роскошные длинные ноги и холёное светское лицо. Сама Лия на её фоне внезапно почувствовала себя гадким утёнком. Не совсем большая грудь и этот уродливый змеиный шрам на спине, надёжно скрытый сейчас под закрытым платьем. Она чувствовала себя проигравшей в этой невидимой битве женственности.

— Ладно, отбросим романтическую чушь, — Зои резко прервала её мысли, пренебрежительно махнув ладонью в сторону обнимающейся пары. — Если этот брак заключен ради выгоды и спасения активов, то я хочу свою долю. Я, как мать, вырастившая тебя, имею на это полное юридическое право.

Кейл раскатисто, издевательски усмехнулся прямо ей в лицо. Он крепче сжал ладони на талии Лии, собственнически прижимая её к своей футболке, и весело выдал:

— Нет, мама. Хрен тебе, а не доля. Этот брак — потому что я безумно люблю Лию. Но даже если бы он и был заключен исключительно ради выгоды, ты бы всё равно не получила ни единого цента. Я уже взрослый мужчина. И всё, что по бумагам принадлежит мне, — это всё только мое. Можешь катиться обратно в свой Лондон.

Зои медленно поднялась с дивана, смерив Кейла ледяным, полным презрения взглядом. Она небрежно поправила дорогую кожаную сумку на плече и, сделав шаг к выходу, обернулась. На её губах играла уродливая, торжествующая ухмылка.

— Что ж, сынок, играй в свою любовь, раз тебе так хочется, — процедила она, переводя тяжелый взор на Лию. — Только не забывай, в Лондоне ты не был святым, Кейл. Каждую неделю новые лица в твоей постели, пьяные драки и закрытые клубы. Смотри, как бы твоей прекрасной новоиспеченной жене не пришлось горько пожалеть о том, с каким монстром она связала свой брак. Истинный Корвуа. Рано или поздно ты сломаешь её, как и твой отец ломал меня.

Лия отчетливо почувствовала, как под её ладонями намертво, каменным узлом напряглись широкие плечи Кейла. Чернильный череп на его шее, казалось, потемнел еще сильнее от ярости. Но он не дал матери развить эту ядовитую тему — жестким, давящим рыком он буквально выставил Зои за порог гостиной.

Моник, до этого молча кусавшая губы от обиды, не упустила шанса нанести свой финальный удар. Перед самыми стеклянными дверями она резко обернулась на каблуках своих умопомрачительных шпилек, оглядела Лию с ног до головы и выдала пошлую, грязную тираду:

— Ты еще будешь безумно скучать по мне, Кейл. Посмотри на эту свою розовую мышку. По ней ведь явно видно — она в постели не способна на то, что обычно делаешь ты. Она бледная, холодная и плоская. Ей до моих стандартов как до луны. Ты просто сдохнешь с ней от скуки через месяц.

В гостиной воцарилось удушающее, взрывоопасное напряжение. Кейл весь подобрался, его дыхание стало тяжелым и частым. Он сидел на диване, не выпуская Лию из своих тисков, но по его бешеному взгляду было видно, как сильно его задели эти грязные слова бывшей.

Лия лишь брезгливо скривилась в лице, чувствуя, как внутри от слов Моник поднимается новая волна затаенных комплексов. Ей захотелось немедленно слезть с его коленей и спрятаться. Но Кейл неожиданно перехватил инициативу. Он уверенно приподнял подбородок Лии свободной рукой, заставляя её смотреть только в его глаза, и громко, на всю комнату отчеканил уходящей брюнетке:

— Поверь мне, Моник, моя жена дает мне в миллионы раз больше, чем когда-либо могла дать ты со всеми своими «стандартами». Её яд дурманит мою голову сильнее любого твоего пафоса. Именно поэтому она — моя единственная законная жена, а ты — просто забытое, грязное прошлое. Пошла вон.

Моник от такого отпора задохнулась от обиды, её красивое лицо перекосило от злости.

— Ты еще пожалеешь об этом, Корвуа! Вы оба пожалеете! — истерично выкрикнула она, круто развернулась и пулей вылетела из дома, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Глава 21

Лия неподвижно лежала в своей комнате, глубоко забившись под тяжелое одеяло. На прикроватной тумбочке тускло и мягко горел ночник, отбрасывая длинные янтарные тени на плотно зашторенное панорамное окно. На ней была легкая шелковая пижама, открытый вырез которой полностью обнажал её хрупкую спину и извивающиеся рубцы старого шрама. Она обнимала себя за плечи, неотрывно всматриваясь в темноту за стеклом и пытаясь переварить ушат грязи, который сегодня вылили на неё Зои и Моник. Тело сковывала усталость пополам со стрессом, и глаза Лии уже сами собой закрывались от подступающего сна.

Она почти провалилась в дрему, когда в дверь её спальни тихо, едва слышно постучали. Не дожидаясь ответа, Кейл плавно нажал на ручку и вошел внутрь. Он босыми ногами бесшумно пересек ковер, подошел к кровати и без лишних слов аккуратно лег на матрас рядом с ней. Парень собственнически, но удивительно нежно прижал её хрупкую спину к своей груди, укрывая своим теплом. Почти на автомате, уже ставшей привычной для него лаской, он невесомо поцеловал её в обнаженное бледное плечо.

— Как ты, сахарная вата? — негромко, хриплым и глубоким голосом спросил он, обжигая её кожу дыханием.

Лия лежала с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно и изо всех сил удерживая остатки своей ледяной брони.

— Нормально, — сухо и безжизненно отрезала она в темноту.

— Хочешь поговорить?

Лия упрямо покачала головой, сильнее кутаясь в плед.

— Не хочу. Я хочу побыть одна, Кейл. Пожалуйста.

— Ладно… — едва слышно прошептал он, смиряясь с её выбором, и снова бережно коснулся губами её плеча. — Если что-то понадобится, я буду внизу, в гостиной. Я не выключаю свет в коридоре.

Лия едва заметно кивнула, чувствуя, как в груди от этой его неожиданной заботы разливается странное, щемящее тепло.

— Спасибо, Кейл… — почти неслышно прошептала она, утыкаясь носом в подушку.

Кейл приподнялся на локте, собираясь встать. Он бросил долгий, тяжелый взгляд на её открытую спину, на неровные крапинки от кривых швов отца, и в его мозгу вихрем пронеслись слова Ника о контрабандисте Велесе и подпольном серпентарии. Оставить её сейчас одну, зная, какая бездна окружает эту девчонку, он физически не мог. Он с глухим стоном снова повалился на кровать рядом с ней, переворачиваясь на спину и недовольно бурча под нос:

— А, хрен с ним… Не хочу я никуда уходить. Останусь здесь.

Лия тут же резко распахнула глаза и удивленно обернулась к нему всем корпусом, удерживая руками сползающее одеяло. Её кукольное лицо вытянулось от шока.

— В смысле «останусь»? — нахмурилась она. — Корвуа, у тебя есть свое крыло. Проваливай.

— У меня накопилась целая куча вопросов к тебе, Лия, — Кейл повернул голову на подушке, в упор буравив её взглядом. На его лице больше не было издевки — только мрачная, давящая решимость. — И я желаю получить на них честные ответы. Но я уверен, что у тебя ко мне этих вопросов ничуть не меньше. Давай выкладывай, что тебя гложет.

Лия лениво и безразлично вздохнула, отворачиваясь обратно.— На самом деле у меня нет к тебе абсолютно никаких вопросов, Кейл. Мне всё равно.

Кейл от такого тотального игнора нахмурился и резко перевел на неё свой потемневший, недовольный взгляд.— И это всё? — процедил он сквозь зубы. — Серьезно? Ты даже не спросишь, что имела в виду моя мать, когда говорила про мои лондонские шрамы и грязные дела? Ты ведь даже понятия не имеешь, кем я стал за эти девять лет за границей. Каким чудовищем я вернулся. Тебе совсем не страшно находиться со мной в одном доме?

Лия медленно повернула к нему голову, и в её огромных голубых глазах промелькнула холодная, оценивающая искра.— Ты кого-то убил за эти годы в Англии? — сиплым, спокойным голосом прямо спросила она.

Кейл на секунду опешил от такой прямолинейности и хмуро мотнул головой:— Нет. До этого не дошло.

— Ну тогда мне больше ничего знать и не надо, — хладнокровно буркнула она, собираясь снова закрыть глаза. — Мне плевать на твоих лондонских шлюх и твои клубы. Всё равно наш контракт временный, и мы скоро разбежимся в разные стороны, как чужие люди. Зачем тратить время на допросы?

Это её спокойное, уверенное «разбежимся» окончательно вырвало у Кейла чеку. Вся его выдержка полетела к чертям собачьим. Одним мощным, молниеносным движением он резко навис над ней сверху, блокируя её хрупкое тело на матрасе и упираясь ладонями в постель по обе стороны от её головы. Его широкие татуированные плечи полностью перекрыли ей свет ночника, погружая её лицо в его личную, опасную тень.

— Так или иначе, у меня к тебе до хрена вопросов, вата, — хрипло, с трудом сдерживая вибрирующее внутри напряжение, выдохнул Кейл. Его глаза в полумраке казались почти черными, а дыхание обжигало её лицо. — Первый… кто тебе Дин Мортер? Второе… почему ты так жестко зависла на этих змеях? И третье… — он на секунду запнулся, и чернильный череп на его шее судорожно дернулся от сглотнутого кома. — Могу я тебя поцеловать?

Лия от такой внезапной и наглой триады даже опешила. На её бледных щеках проступил едва заметный румянец, но она тут же упрямо вскинула подбородок, выставляя перед собой ледяной щит:

— Первое — не твое дело. Второе — вообще не твое дело. И третье — вали к себе в крыло, Корвуа.

— Лия, не серди меня, — опасно прорычал он, и в его голосе зловеще звякнула сталь. — Я сейчас предельно серьезен. Не заставляй меня выбивать из тебя ответы силой.

— Уже боюсь, — беззвучно, одними губами прошептала она, вызывающе глядя прямо в его зрачки.

Это стало последней каплей. Кейл резко сменил позу. Одним мощным движением он сел на неё сверху, зажимая её бедра своими сильными ногами, и жестко вздернул обе её хрупкие руки над головой, вжимая запястья в мягкий матрас. Лия от неожиданности яростно зашипела, извиваясь под ним всем телом и рыча сквозь зубы отборные проклятия, но Кейл на её бунт лишь тихо, победно рассмеялся, фиксируя её.

— Первый вопрос, Лия Корвуа… — он намеренно выделил её новую фамилию, наклоняясь к самому её носу. — Кто тебе этот Дин Мортер?

— Отвали, Кейл! Пусти меня, придурок! — вырывалась она

— Лия, кто он тебе?! — Кейл с рыком сжал её запястья чуть сильнее, и девушка, не выдержав давления, жалобно пискнула.

— Друг! Он просто мой лучший друг, ясно тебе?! — со слезами бессилия крикнула она.

Хватка Кейла на её руках тут же заметно ослабла, а внутри него наконец-то утих бушующий пожар удушающей ревности. Он шумно выдохнул, но слезать с неё даже не подумал.

— Ладно. Второй вопрос, — его голос опустился до вкрадчивого, тяжелого шепота. — Почему именно змеи, Ли? Зачем ты таскаешь их за собой?

Лия поджала губы, уводя взгляд в сторону зашторенного окна. Воспоминания о холодном подвале, кромешной тьме и трех днях умирания среди чешуйчатых тел рванули внутри неё новой вспышкой паники. Она не могла сказать ему правду. Её ответ прозвучал тихо, завуалированно и пугающе серьезно:

— Потому что… потому что однажды они спасли мне жизнь, Кейл.

Кейл замер, и его сердце болезненно сжалось от осознания того ада, который она прятала за этой фразой. Он медленно перевел взгляд на её пухлые, подрагивающие от злости губы.

— И третье, Лия… — его дыхание стало совсем тяжелым.

— Нет, Кейл. Я не хочу, — упрямо выдохнула она, пытаясь отвернуться.

Кейл лишь горько поджал губы, всматриваясь в её невероятно красивое, бледное кукольное лицо в янтарном полумраке ночника.

— А я хочу, сахарная вата… — прошептал он ей прямо в губы. — Безумно хочу. Больше не могу притворяться, что мне всё равно.

И он склонился, накрывая её рот своим. Сначала Лия дико, отчаянно брыкалась под его массивным телом, пыталась вырвать руки и крутила головой, а когда он прижал её сильнее — она со всей силы, яростно укусила его за нижнюю губу до самой крови. Кейл на секунду резко отстранился. Из прокушенной кожи медленно потекла узкая красная струйка, но парень лишь тихо, безумно усмехнулся, слизывая кровь, и снова припал к её губам — на этот раз глубже, требовательнее и горячее.

И в это мгновение их личная война окончательно захлебнулась. Лия судорожно охнула, и вся её броня осыпалась в прах. Она перестала сопротивляться, её пальцы обмякли в его руках, и они оба с головой погрязли в этом диком, исступленном и сумасшедшем поцелуе. Это было слияние их общей боли, затаенной обиды и той непреодолимой, порочной тяги, от которой они больше не могли бегать на этой планете. Кейл целовал её жадно, глубоко, словно пытался силой выпить весь её лед, накопленный за годы разлуки. Его горячие губы с привкусом железа сминали её уста, а пальцы, всё еще сжимавшие её ладони над головой, обжигали кожу.

Лия внутренне горела, утопая в этой внезапной лавине ощущений. Она отчаянно, до последнего не хотела признавать самой себе, что всё ещё безумно, слепо влюблена в этого деспота. Но её тело, вопреки всем доводам рассудка, предательски плавилось под его торсом, и она физически не могла отказаться от того, как сильно её к нему тянуло. В голове мутным шлейфом проносились пошлые слова Моник: «Она бледная, холодная и плоская… Она не способна на то, что делаешь ты». Горькая мысль обожгла сознание Лии — а ведь его бывшая, возможно, была чертовски права. Она, со своими змеями, комплексами и уродливым шрамом на спине, никогда не сможет дать Кейлу той безумной, развратной страсти, к которой он привык в Лондоне. От этого осознания поцелуй стал еще более отчаянным, горьким и надрывным.

Кейл наконец медленно отстранился. Он тяжело, прерывисто дышал, глядя сверху вниз на её зацелованные, сильно припухшие губы. В его глазах больше не осталось ни капли хищной агрессии — только безграничная, щемящая нежность. Парень аккуратно, едва касаясь фарфоровой кожи, провел подушечкой большого пальца по её нижней губе, бережно стирая выступившую капельку крови. Он плавно перенес свой вес, наконец выпуская её запястья из плена и слезая с кровати на пол.

— Добрых снов, принцесса, — непривычно тихо, бархатным голосом проговорил Кейл.

Он развернулся и бесшумно, ступая ногами по ковру, вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой тяжелую белую дверь. Ночник на тумбочке остался гореть, разгоняя янтарным светом темноту в углах.

Лия осталась одна. Она лишь судорожно зажмурила глаза, чувствуя, как губы до сих пор горят от его недавнего присутствия. Девушка поудобнее устроилась на подушках, с головой закуталась в теплый шерстяной плед, оставив снаружи только лицо, чтобы дышать прохладным воздухом комнаты. И вдруг на её лице впервые за долгие годы появилась робкая, чистая и невероятно счастливая девичья улыбка.

— Дурак… — едва слышно, самым нежным шепотом прошептала она в полумрак спальни.

Лия уткнулась носом в край одеяла и наконец спокойно, без паники и кошмаров, уснула глубоким сном под мягким светом ночника.

Глава 22

Кейл проснулся на удивление в хорошем расположении духа. Свежие лучи солнца заливали его спальню, а в мыслях до сих пор стоял вчерашний поцелуй, вкус её губ с привкусом крови и робкий шепот за закрытой дверью. Быстро натянув чистые джинсы и футболку, он стремительным шагом спустился на первый этаж, предвкушая увидеть Лию на кухне за завтраком.

Однако внизу его встретила лишь пустота и тишина. На полированной поверхности кухонного острова одиноко белел аккуратный листок бумаги. Кейл подошел ближе и нахмурился, вчитываясь в её размашистый, ровный почерк: «Уехала по делам. Буду вечером».

Он судорожно выхватил из кармана телефон и набрал её номер. Упрямо вслушиваясь в динамик, он до белых костяшек сжал пальцы, но вместо родного голоса из трубки раздался лишь бездушный механический голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

— Твою мать, Лия! — глухо прорычал Кейл, со злостью швырнув смартфон на диван. Она снова заблокировала связь и сбежала прямо у него под носом.

Пытаясь хоть как-то отвлечься от дурных предчувствий, Кейл взял пульт и врубил огромный панорамный телевизор на стене гостиной. Но стоило экрану вспыхнуть, как парень застыл на месте, а его челюсть судорожно сжалась. По главному городскому телеканалу в прямом эфире крутили экстренные светские новости.

На экране пестрили их свадебные фотографии, сменяясь кадрами громкого развода его родителей — Ника и Зои Корвуа. Но самым паршивым было то, что операторы папарацци засняли утреннее прибытие его матери и Моник к их загородному особняку. Брюнетка и Зои давали эксклюзивное интервью прямо на ступенях отеля. Эти две стервы, уязвленные его жестким отпором, наговорили перед камерами полного, изощренного дерьма. Моник с приторной ухмылкой уверяла журналистов, что Кейл женился на «плоской розовой кукле» исключительно ради спасения тонущего бизнеса Кортесов, а сама Лия — лишь неполноценная фикция, не способная удержать мужчину. Они буквально облили его жену помоями на глазах у всей страны, уничтожая репутацию их семьи.

В этот самый момент телефон на диване яростно, непрерывно зазвонил. Кейл перехватил трубку — на экране светилось имя отца. Едва он нажал кнопку ответа, как Ник буквально начал рвать и метать, срываясь на оглушительный, бешеный крик:

— Ты чем там думаешь, Кейл?! Какого хрена ты мне сразу не позвонил и не сообщил, что Зои и Моник прилетели в город?! Ты видел, что эти твари устроили в утреннем эфире?!

— Ну извини, отец, — ледяным, вибрирующим от сдерживаемой ярости тоном процедил Кейл сквозь зубы. — Я вчера был немного занят совершенно другими, более важными делами.

Ник на секунду замолчал, тяжело дыша в трубку, а затем его голос стал пугающе холодным и деловым:— Где сейчас Лия? Она с тобой?

— Уехала куда-то с самого утра, — глухо отозвался Кейл, меря гостиную шагами. — Связи нет.

— Найди её, Кейл! Найди немедленно и держи при себе, не выпускай из дома ни на шаг! — жестко и безапелляционно приказал старший Корвуа. — Ситуация накаляется. Я сейчас лично улаживаю дела с инвесторами и прессой, пытаюсь перекрыть этот информационный высер твоей матери.

В трубке раздались короткие гудки. Кейл резко сбросил вызов и, не теряя ни секунды, снова принялся лихорадочно набирать номер Лии. Он прижал телефон к уху, слушая тишину, но автоответчик упрямо твердил, что его приторная и горькая сахарная вата по-прежнему недоступна для этого мира.

Кейл целых три часа безрезультатно пытался достучаться до жены. Он первым делом набрал загородный террариум, надеясь услышать наглый голос Дина, но парня там тоже не оказалось — дежурный сотрудник сухо ответил, что Лия сегодня в серпентарии не появлялась.

Ближе к трем часам дня в особняк наконец приехали его доверенные люди. Старший из парней молча протянул Кейлу увесистую черную папку, перевязанную плотной бечевкой.

Кейл опустился в глубокое кожаное кресло в гостиной, нервным движением сорвал завязки и принялся лихорадочно перелистывать плотные листы, исписанные мелким юридическим шрифтом. С каждой прочитанной страницей по его спине полз ледяной пот. Оказалось, что Велес был не просто теневым контрабандистом, а невероятно богатым, могущественным мешком с дерьмом, подмявшим под себя половину нелегального медицинского рынка страны. Весь его бизнес был построен на чистом криминале. Но Кейла до глубины души поразила другая, пугающая деталь в отчетах. На всех личных документах Велеса, на его перстнях, печатях и даже на капотах бронированных машин красовалась одна и та же эмблема — извивающаяся змея с раскрытой пастью. Этот ублюдок был буквально помешан на рептилиях. Это была его личная визитная карточка, его культ.