Портрет сводных

Семён Петрович — этот чудаковатый профессор в очках и с вечным пятном от белил на лацкане — сидел на пассажирском сиденье моей машины и всю дорогу монотонно бубнил под ухо, какой я хороший парень и какой я молодец. По его словам, помощь молодому искусству — это всегда благое дело, которое обязательно зачтется мне на зачётах по культурологии. Я лишь крутил руль, лениво кивая и надеясь, что этот ад скоро закончится.

— Семён Петрович, а зачем мы везем всё это добро именно в центральную галерею? — все же спросил я, когда мы остановились на очередном светофоре. — Разве студенческие работы не должны пылиться на выставке в главном корпусе?

Профессор забавно почесал свой седой подбородок, поправил сползающие на кончик носа очки и загадочно усмехнулся.

— Видишь ли, Кирилл. Есть работы, которые я хочу показать на своей личной выставке, — он хитро зыркнул на меня через толстые линзы.

Я тут же дернул на него удивленный взгляд, на секунду отвлекаясь от дороги. Старик довольно прищурился.

— Да-да, — отозвался он на моё немое изумление. — Эта частная галерея в центре — моя. Моя давняя гордость, а теперь, я надеюсь, она станет и гордостью моих лучших студентов. Есть одна конкретная работа, которую я очень хочу показать городу. Я буквально разглядел в ней искру гениальности.

— И каков план? — хмыкнул я, выруливая на финишную прямую к заветному зданию.

— Конечно же, пока всё это будет выставляться бесплатно, — Семён Петрович вздохнул, глядя в окно. — Все-таки это работы студента, зелёного новичка, у которого ещё нет имени в арт-мире. Но если люди начнут ходить чаще, если пресса заинтересуется и холсты вызовут резонанс, то, поверь мне, эти работы очень далеко пойдут. И их автор тоже. А остальные холсты попроще останутся в академии, для внутреннего пользования.

Я заглушил мотор у парадного входа в галерею и бросил взгляд на огромное чёрное чемоданище, сиротливо лежащее на заднем сиденье моей тачки.

«Что ж там за шедевр-то такой скрывается? — цинично подумал я, открывая дверь и выходя на прохладный уличный воздух. — Не дай бог эта мазня в итоге не станет популярной. Я что, зря, получается, таскался в субботу ни свет ни заря и возился с этим хрычом, от которого на метр фонит масляной краской, дешевым табаком и едким углем?»

Если этот гений окажется обычным позёром, я лично заставлю Семёна Петровича поставить мне автомат по всем гуманитарным предметам до конца бакалавриата.

Выгрузив снова всё это добро из багажника, я поплёлся внутрь и стал помогать выставлять и развешивать холсты. Галерея оказалась и правда огромная, светлая, с высокими потолками и крутым студийным светом. Я даже невольно подумал, что было бы здорово привести сюда Ваниль — раз уж она так фанатеет по искусству, тут бы она точно пищала от восторга. Вообще-то, в моих планах на сегодняшний вечер было просто сводить её в хороший ресторан, наладить хоть какое-то нормальное, человеческое общение. Но этот вариант с выставкой подошёл бы идеально.

Вот только препод сразу же обрезал мой гениальный план на корню. Семён Петрович строго заявил, что галерея закрыта для любых посещений до понедельника. Мол, сначала нужно всё довести до ума, настроить свет, закончить развеску, и только тогда он откроет двери, чтобы люди смогли оценить экспозицию.

Делать нечего. Я послушно принялся вешать картины на белые стены, поначалу даже не обращая внимания на то, что именно на них изображено. Мозг работал на автопилоте, я просто выполнял указания старика:

«Левее, Кирилл… Еще чуть-чуть правее… Вот так, закрепляй».

А потом я замер.

Повесив очередной массивный холст на специальные крепежи, я сделал несколько шагов назад, чтобы проверить уровень, и у меня чуть глаза на лоб не полезли. Со стены на меня дышало тяжёлое, пронзительное грозовое небо. Написанное углём и маслом, оно казалось настолько живым, что по коже пробежали иголки холода. Чёрт. Я был абсолютно, на сто процентов уверен, что уже видел этот сюжет.

— Чья это работа? — с трудом вернув себе дар речи, спросил я, не отрывая взгляда от грозовых туч.

Семён Петрович довольно усмехнулся и поправил очки.

— О-о-о, это одна замечательная студентка, которая перевелась к нам буквально недавно. Уникальный дар! Светлова Ксения. Посмотри, как передана атмосфера. Всё так детально, словно мы смотрим не на холст, а в настоящее окно во время шторма.

Я молча кивнул. Картина и вправду была идеальной. Та мазня — точнее, тот незаконченный бред линий, который я мельком видел в её комнате, когда она только начинала, — по сравнению с тем, что висело сейчас перед моими глазами… это небо казалось чистой магией. Словно Ксюша выплеснула на холст не просто краску, а саму эмоцию надвигающейся бури, которая бушевала у неё внутри.

— Эту картину вы хотите показать городу как главный шедевр? — спросил я, оборачиваясь к профессору.

— Что вы, что вы! — замахал он руками, хитро улыбаясь. — У меня для главного зала припасена другая работа. Но её я размещу сам, в определенном, закрытом зале. Секрет фирмы, так сказать. Ну что ж, спасибо тебе за помощь. Ты очень выручил старика.

Профессор крепко пожал мне руку. Я ещё пару минут тупо постоял у грозового неба, разглядывая Ксюшин автограф в углу подрамника, и всё-таки уехал. Сел в машину, завёл мотор. В голове крутилась только одна мысль: она реально талантливая. Сумасшедше талантливая девчонка. Теперь стало понятно, почему она все эти недели сидела безлазо в своей комнате, работая как проклятая над этими заказами.

Я отъехал от галереи, но на середине дороги меня будто током ударило. Я резко ударил по тормозам прямо посреди полосы, развернулся через двойную сплошную под возмущенные гудки машин и на всех парах полетел обратно. Вбежал в галерею, запыхавшись, и быстро нашел глазами недоумевающего Семёна Петровича.

— Семён Петрович, — выпалил я, переводя дыхание. — Я хочу купить эту картину. Вот это грозовое небо. Как только закончится выставка, не отдавайте её никому, умоляю. Я заплачу любую сумму, которую назовете, просто оставьте её за мной.

Мужчина лишь добродушно хохотнул, глядя на мой безумный вид, и назвал примерную стартовую сумму, за которую обычно можно продать начальную, дебютную работу перспективного студента. Деньги были приличные, но для меня это не имело значения. Я тут же, не раздумывая, пожал с ним руку, скрепляя уговор.

Мне до безумия была нужна её первая серьёзная работа. И я собирался забрать её себе во что бы то ни стало.

Глава 14

Я приехал к корпусу академии ровно к шести часам вечера. Чтобы снова не выглядеть в её глазах конченым придурком и надзирателем, я заставил себя глубоко вздохнуть, заглушил мотор и выудил телефон. Решил написать ей максимально обычное, спокойное сообщение. Без капса, без угроз про утопленные мольберты и прочей хрени, от которой Ваниль врубала свой игнор.

Кирилл:«Я у главного входа. Жду тебя. Чего ты там так долго делаешь?»

Ответ прилетел минуты через три. Сухой, короткий и бьющий прямо по моим натянутым нервам.

Ваниль:«Занята. Если тебе так нужно, приди и помоги.»

Я нахмурился, чувствуя, как внутри снова начинает тлеть фитиль. Пальцы быстро застучали по стеклу экрана.

Кирилл:«Где ты?»

Вместо текста экран телефона мигнул, загружая круглое видеосообщение в телеграме. Вот только отправила его не Ксюша. Я нажал на воспроизведение, и из динамика раздался наглый голос Воронова.

— Вообще-то, помощь ей не нужна, Чернов. Я уже здесь, — ухмыльнулся в камеру Макс.

Этот придурок перевел камеру в режиме реального времени, показывая мне зал. На заднем плане, прямо посреди просторного выставочного помещения, высилась высокая металлическая стремянка. На самом её верху, балансируя на цыпочках, стояла Ксюша. Она увлеченно протирала тряпкой какие-то верхние деревянные балки под потолком, полностью погруженная в работу, и даже не подозревала, что Макс исподтишка снимает её.

В этот момент меня накрыла лавина бешеной злости, что я едва не раздавил корпус мобильника в кулаке. Глаза буквально налились кровью. Я мысленно благодарил Ксюшу лишь за одно — за то, что она сегодня, уходя из дома, всё-таки переоделась в свои обычные джинсы, а не осталась в ультракороткой юбке. Иначе этот кудрявый урод точно не упустил бы шикарный момент заглянуть ей под подол, пока она тянется вверх.

Желваки на моей челюсти заходили с такой силой, что зубы скрипнули на весь салон.

«Встреча у неё, значит? Дела?»— пронеслось в голове.

И этот придурок снова крутится рядом, пока я, как последний лох, считаю минуты на парковке.

Я сорвался с места в ту же секунду. С силой хлопнул дверью внедорожника, заблокировал её на ходу и, не разбирая дороги, почти побежал прямиком в галерею академии, где эти двое устроили своё маленькое приватное шоу.

Стоило мне с грохотом распахнуть стеклянные двери и влететь в зал, как перед глазами предстала всё та же картина: Ксюша упрямо балансировала на самой верхней ступени стремянки, а Макс, согнувшись в три погибели, ковырялся с креплениями у дальнего окна.

— Его надо повесить на другую стену, — громко проговорила она, даже не обернувшись на шум вошедшего меня.

— Да там и так уже дохера всего, давай на эту, — отмахнулся Макс, продолжая возиться с тросами.

— Нет, Максим, я же сказала — на ту!

Вместо того чтобы крепко держаться, эта упрямая дура отпустила опорную балку, резко развернулась и ткнула пальцем в сторону нужной стены. Естественно, конструкция под ней мгновенно пошатнулась. Ксюша потеряла равновесие и с тихим испуганным писком полетела спиной вниз.

Я, словно ебучий супергерой, среагировал на чистых рефлексах. Сорвался с места, совершил какой-то дикий прыжок вперёд и ловко подхватил её, когда она грохнулась мне прямо в руки. Ксюша испуганно пискнула, вцепившись пальцами в мою куртку. Макс от этого шума резко обернулся, вылупив глаза.

Всё это выглядело бы чертовски красиво и романтично, прямо как в тупых фильмах про любовь, если бы металлическая стремянка не пизданулась следом на нас сверху. Я только и успел, что резко развернуться спиной, закрывая собой девчонку, как тяжёлое железо со всего маху бахнуло меня по позвоночнику.

— Сука… — тихо выдохнул я, заставив себя устоять на ногах.

Кое-как выпрямившись, я смерил притихшую Ксюшу самым злым и уничтожающим взглядом, на какой только был способен.

— Одни проблемы от тебя, Светлова, — прошипел я ей прямо в лицо.

— Разве ты… не должен быть на своём свидании? — проговорила она, всё ещё немного заикаясь от испуга.

Одна её рука судорожно обвивала мою шею, а во второй она всё ещё сжимала дурацкую пыльную тряпку, едва не тыча ею мне в нос.

— Вообще-то должен, — ядовито отозвался я, чувствуя, как спину противно жжет от удара. — Но пока я помогал твоему хрычу-преподу в качестве бесплатного грузчика, моя Мадонна уже нашла себе другого.

Я перевел злой взгляд на Воронова. Этот кудрявый урод лишь нагло усмехнулся, убирая руки в карманы джинсов и даже не думая извиняться за свое круглое видео.

— А ты чё здесь вообще забыл? — процедил я.

— Да я практику сдавал, старые долги, все дела, — абсолютно беззаботно отозвался он, качнув головой. — Семён Петрович запряг.

Я всё ещё, как последний идиот, держал Ксюшу на руках, нагло прижимая её к себе, а она, к моему удивлению, даже не сопротивлялась. Вместо этого она просто затихла и смешно вертела головой то на меня, то на Макса, пока мы тут с ним обменивались любезностями, словно утренние новости обсуждали.

— Кирилл… может, уже поставишь меня? — тихо проговорила она, слегка вздернув ногами в воздухе. — Долго ещё держать будешь?

— Вообще-то уже всё, приехали, — отрезал я, даже не думая опускать её на паркет. Повернулся к другу и жестко добавил: — Остальное барахло тут сам развесишь.

Развернувшись на пятках, я вместе со своей легкой ношей уверенно пошагал на выход из зала.

— Эй! А сумка моя?! — тут же возмутилась Ксюша, заерзав в моих руках.

Я донес её до небольшого комодика с вазой в холле, притормозил на секунду, чтобы она могла перехватить свою сумочку и телефон, и, так и не выпуская её из рук, потащил дальше к выходу на улицу.

— Пусти, у меня вообще-то свои ноги есть! — уже вовсю протестовала Ваниль, пытаясь брыкаться.

— Знаю, — нагло ухмыльнулся я, толкая плечом выходную дверь. — Но они у тебя такие короткие, что ты до машины будешь идти целую вечность. Сиди тихо.

Я усадил её на пассажирское кресло, обошёл капот и запрыгнул за руль, шипя сквозь зубы от резкой боли в позвоночнике — удар этой грёбаной стремянки всё-таки давал о себе знать. Стоило мне завести мотор, как Ксюша, плотно поджав губы, тут же выудила свой мобильник и снова начала что-то увлечённо строчить.

«Боже, голубки, вы меня уже заебали», — пронеслось в голове.

Я резко протянул руку, одним движением вырвал телефон из её пальцев и вылупился в экран. Ну конечно, там уже висело очередное входящее от Макса. Этот придурок снова выдал порцию своей дешёвой пабликовой романтики:

Максим:«Принцессу похитил злой король, но верный рыцарь сегодня всё равно приедет к девяти вечера прямо к её башне. Жди меня!»

Внутри всё вспыхнуло с новой силой. Недолго думая, я прямо через её фронтальную камеру запечатлел красноречивый фак, отправил его Воронову в чат, а следом набил лаконичный текст:

Ксюша: «Пошел нахер, мудак».

Заблокировав экран, я небрежно откинул телефон ей обратно на колени.

Ксюша быстро разблокировала мобильник, проверила мой «высокоинтеллектуальный» ответ лучшему другу, но вместо того, чтобы устроить скандал, лишь тихо хихикнула, пряча улыбку, и аккуратно убрала трубку в сумочку.

— Можешь тогда довезти меня до одного места? — ровно проговорила она, поворачиваясь ко мне.

— Вообще-то, у меня были другие планы, — недовольно отозвался я, выруливая с парковки академии на оживленный проспект. — Моё время стоит дорого, Светлова.

— Это важно, — спокойно, без капли раздражения отозвалась она, упрямо глядя на меня своими ледяными глазами.

Я шумно выдохнул сквозь зубы, сдаваясь под этим её фирменным прессингом тишины.

— Ладно. Куда?

— На почту.

Я чуть руль из рук не выпустил от удивления и резко нажал на тормоз перед светофором. Повернулся к ней всем корпусом.

— Чего?! На почту?! Серьезно?! — тут же возмутился я, искренне не понимая, что происходит в её блондинистой голове. — На какую, нахрен, почту? У нас что, средневековье на дворе? Какие, к чёрту, посылки и письма в двадцать первом веке?

Ксюша лишь устало вздохнула и потянулась к ручке двери.

— Тогда выйду прямо здесь, я сама доеду на такси. Говорю же тебе, Чернов, это важно.

Я смерил её тяжелым, изучающим взглядом. Она не шутила. Лицо серьёзное, сосредоточенное. Снова шумно выдохнув, я перехватил руль поудобнее, вдавил педаль газа в пол и повез её на ближайшую центральную станцию почты, мысленно проклиная весь этот день, её мольберты и свои внезапно проснувшиеся собственнические инстинкты.

Глава 15

Повествование от лица Ксюши

Я аккуратно заполняла почтовый конверт, выводя каждую букву индекса. Там же, у оператора, распечатала с флешки кое-какие документы, быстро перечитала официальный текст, поставила размашистую подпись и отправила всё по нужному адресу. Кирилл всё это время с самым унылым и хмурым видом подпирал холодильник с газировкой у входа, скрестив руки на груди.

Если честно, я и сама до конца не понимала, почему именно почтой и в таком срочном порядке должна была отправить эти документы для участия в выставке. Но Семён Петрович позвонил мне буквально час назад и взволнованным голосом сообщил, что мою картину уже хотят купить! Прямо сейчас, до официального открытия! Он настоял, что мне нужно немедленно оформить права автора и зафиксировать документы.

Конечно же, я тут же согласилась. Внутри всё до сих пор трепетало от шока — ведь профессор только сегодня утром забрал чемодан с работами в центр! Остальные свои картины я лично вывешивала в академии, но моё «Грозовое небо» было лучшим из всего, что я когда-либо делала. Всю неделю я вносила туда в процессе работы мелкие правки, почти не спала и безумно переживала, чтобы масляная краска успела хотя бы схватиться до транспортировки. И надо же, её уже кто-то оценил.

Отправив конверт и искренне поблагодарив девушку в окошке за помощь, я развернулась к сводному брату.

— Всё, — отозвалась я, поправляя сумку на плече.

— Наконец-то, — шикнул он, отлепляясь от холодильника.

Кирилл по-хозяйски схватил меня за руку чуть выше локтя и целеустремленно повел на улицу. Погода окончательно испортилась, небо затянуло серыми тучами.

— Посиди в тачке, я сейчас, — бросил он, как только я устроилась на пассажирском сиденье.

Чернов направился в сторону круглосуточного табачного ларька на углу здания. Я лениво повернула голову, наблюдая за ним сквозь стекло. Видела его боком: широкие плечи, напряжённая спина, строгий профиль. Он как раз забирал у продавца пачку сигарет и расплачивался картой, когда раздался резкий скрежет.

Замки машины внезапно щёлкнули. Я даже сообразить ничего не успела, как передняя дверь с моей стороны с грохотом распахнулась, и на меня уставился какой-то незнакомый, агрессивный парень в грязной спортивной куртке. На его лице блуждала мерзкая, наглая ухмылка.

— Ну привет, куколка, — сиплым голосом отозвался он.

Прежде чем я успела закричать, он вцепился в моё запястье и с силой рванул на себя, буквально вырывая меня со своего сиденья. Я тут же пискнула от резкой боли, едва не ударившись головой о приборную панель.

— Ты кто такой?! — завизжала я, изо всех сил упираясь ногами в пол и пытаясь вырваться из его железных пальцев. — Отпусти меня! Больно!

— Слышь, — грубо дёрнул он меня на себя ещё раз, отчего я испуганно ойкнула, хватаясь свободной рукой за край кресла. — До копейки всё отдашь, шлюха. Узнаешь, как кидать Денчика.

— Чего?! Какой Денчик?! Отвали! — я тут же неистово забрыкалась, пытаясь ударить его кроссовком, но парень держал крепко.

В этот момент со стороны угла здания раздался бешеный рык, и между нами ураганом пронесся Кирилл. Он подлетел со скоростью пули и с тупым звуком впечатал свой кулак прямо в лицо нападавшему. Парень громко ойкнул, отлетая назад на асфальт, и наконец-то отпустил меня. Меня затрясло от испуга. На моём запястье тут же проступил багровый, наливающийся синяком след от его пальцев.

— Ты кто нахрен такой, урод?! — прошипел Кирилл, заслоняя меня своим широким корпусом.

Нападавший сплюнул кровь на асфальт, утирая разбитый нос рукавом, и злобно огрызнулся:

— Слышь, твоя шлюха денег должна! Большие бабки!

Кирилл на долю секунды замер и резко посмотрел на меня через плечо.

— Я его не знаю! — воскликнула я, прижимая руку к груди. — Впервые в жизни вижу!

— Ещё раз назови её шлюхой, — вкрадчиво, ледяным тоном процедил Кирилл, снова делая шаг вперёд и с размаху во второй раз вонзая кулак ему в челюсть. — Подробнее. Кто. Кому. Что. Должен. Прошипел он, хватая придурка за грудки и приподнимая над землей.

— Камила Денчику бабки должна за товар! — прохрипел тот, кашляя. — Камила твоя!

Кирилл тут же вытянулся во весь рост, а его хватка на куртке парня ослабла. Он на секунду растерянно бросил на меня взгляд, а потом снова перевёл яростный взор на коллектора.

— Причем тут она? — бросил он на меня рукой, не отводя взгляда от придурка.

— Да откуда я знаю, как выглядит эта шлюха?! — взмолился парень, вытирая лицо. — Мне пацаны сказали: с Черновым таскается девка. А эта сейчас с тобой в тачке сидит! Я думал, это она!

— Вот ты идиот… — сквозь зубы проговорил Кирилл, и в следующую секунду снова со всей дури вогнал кулак ему в рожу. — Это не Камила, придурок.

Чернов тяжело дышал, его костяшки были сбиты в кровь. Он наклонился над лежащим парнем и леденящим шёпотом добавил:

— Ещё раз кто-то пальцем её тронет… я вас из-под земли достану. И Денчику своему передай: если я его рожу в этом районе увижу — закопаю лично.

Кирилл резко развернулся, с грохотом захлопнул пассажирскую дверь, обошёл машину и сел на водительское сиденье. Его руки на руле мелко дрожали, а взгляд, устремленный на моё багровое запястье.

— Конец свиданию, — сухо отозвался он. Кирилл щелчком зажигалки поджег сигарету и резко вырулил от здания почты на главную дорогу.

— О чём это ты? — недоуменно спросила я, потирая ноющее запястье и косясь на его злой профиль.

На мой вопрос он лишь как-то грустно и цинично усмехнулся, выпуская в приоткрытое окно струю горького дыма.

— Забей, Ваниль. Куда тебя отвезти?

— Домой, — отозвалась я, откидываясь на спинку сиденья. Внутри все ещё мелко дрожало от пережитого страха. — У меня больше нет никаких дел.

Кирилл скользнул взглядом по электронным часам на приборной панели. Его челюсть привычно сжалась.

— До девяти ещё два часа. Успеешь собраться на свою дерьмовую прогулку, — проговорил он, с явной издёвкой и злостью намекая на Макса.

Всю оставшуюся дорогу он был безумно напряжен. Машина летела на грани, а Кирилл то и дело сжимал пальцами кожаную оплетку руля.

— Ты знаешь, кто это был? — тихо спросила я, нарушая тишину салона.

— Нет, не знаю, — отозвался он на удивление спокойно, но в этом спокойствии сквозила какая-то опасность. — Но раз Камила что-то натворила, то и тебя теперь в покое не оставят, думая, что ты — это она. Идиоты. И та тоже идиотка.

Он тут же со всей дури со злостью стукнул кулаком по рулю. От этого резкого звука я ощутимо вздрогнула в кресле. Кирилл моментально обернулся ко мне. Несколько секунд он молча, тяжело смотрел на меня, словно оценивая ущерб, а потом так же безмолвно отвернулся, и мы продолжили наш путь.

Уже подъезжая к особняку, стало понятно, что родителей снова нет — парковка перед домом пустовала.

— Боже, они вообще дома бывают или нет? — раздраженно проговорила я, засовывая телефон в сумочку. Обида на маму на секунду перевесила всё остальное. — Остались бы уже жить на своих встречах, надоели, ей-богу.

Кирилл на мои слова лишь тихо, невесело усмехнулся. Я резко обернулась на него, вздернув подбородок.

— Чего смешного? Моя мать вырвала меня в этот город, кричала, мол, я ей тут безумно нужна. А по итогу что? Её вообще дома нет! Я за все время, что здесь живу, ни разу с ней нормально не общалась. Только с отцом…

Я тут же осеклась и замолчала, прикусив язык.

— Блин, — шикнула я, хватаясь за голову. — Забыла, что позвонить ему обещала ещё вчера!

Я тут же потянула за ручку двери, собираясь выскочить из машины и побежать в дом, но Кирилл резко перехватил меня и дёрнул на себя, не позволяя уйти. Его пальцы аккуратно, но крепко задрали ткань рукава моей кофты вверх, обнажая кожу. Он вглядывался в уже отчетливо проступающий, наливающийся багровым цветом синяк на моём запястье.

— Прости, — тихо, почти неслышно проговорил он, и в его глазах на секунду промелькнула настоящая боль.

— Твоя-то в чём вина? — тихо отозвалась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Просто объясни своей девушке, что впутывать посторонних в свои разборки — это вообще не круто…

— Она мне не девушка, — зло перебил он, не отпуская моей руки.

— Да плевать мне, ясно?! — вспыхнула я, упрямо глядя на него. — И ты тоже… держись от меня подальше. Мне не нужны проблемы из-за ваших идиотских, сумасшедших выходок!

Я попыталась импульсивно дёрнуть руку, чтобы освободиться, но Чернов лишь дёрнул меня на себя ещё сильнее, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров.

— Этого больше не повторится, — низким, вибрирующим голосом отозвался он, глядя мне прямо в душу. — Обещаю, Ваниль.

Его горячее дыхание обожгло моё лицо, и я буквально замерла, перестав дышать. Время словно остановилось в этом замкнутом салоне внедорожника. Мой взгляд невольно стал перемещаться с его потемневших глаз на его губы. Почему-то внутри вспыхнуло безумное, запретное желание… попробовать это его обещание на вкус.

И Кирилл, словно безошибочно поняв мои мысли по этому взгляду, медленно подался вперёд. Наши губы почти соприкоснулись, между нами остался самый ничтожный, мучительный миллиметр…

Но в последний момент разум взял верх. Напугавшись собственного порыва, я резко отстранилась, рванула ручку двери и выбежала из машины как ошпаренная. Не оборачиваясь и тяжело дыша, я взлетела по ступенькам крыльца и скрылась в доме, убегая от него и от того, что он творил в моей голове.

Глава 16

Повествование от лица Кирилла

Я сидел в салоне автомобиля ещё какое-то время, тупо сверля взглядом дверь особняка, за которой скрылась Ксюша. Тишина внутри машины буквально давила на перепонки, прерываемая лишь моим собственным рваным дыханием. А потом меня снова накрыло, и я со всей дури треснул кулаком по рулю.