Портрет сводных

Я был уверен, мать его, уверен на все сто процентов, что она хочет. Что она тоже хочет этого. Я видел это в её глазах, чувствовал по тому, как замерло её дыхание в ту долю секунды, когда наши лица оказались в миллиметре друг от друга. Её взгляд метался к моим губам с такой отчётливой, отчаянной жаждой, что у меня до сих пор внутри всё горело.

Я до боли сжал челюсти, упрямо не желая признавать самому себе, что я — единственный идиот во всем этом городе, который окончательно и бесповоротно втюрился в собственную сводную сестру. Гордость выла от унижения, но подсознание требовало совершенно другого. Безумно хотелось прямо сейчас выскочить из тачки, ворваться к ней в спальню, снести эту хлипкую дверь с петель и закончить то, что так глупо не началось. Прижать её к себе, посмотреть в эти ледяные глаза и увидеть там то же самое безумное, сжирающее желание, что полыхало в моих собственных. Я хотел всю её себе. Без остатка. Без дурацких правил.

Когда я вообще успел потерять себя?

Мысли орали в голове, сменяя друг друга, как кадры в паршивом кино. В первый день, когда она вышла на лестницу в своем оверсайз-свитере? На следующий, в коридоре академии? Когда она тихо, испуганно произнесла свое первое «извини» после того, как я на неё налетел? Или когда бросила свою первую колкую, ледяную фразу прямо мне в лицо?

Когда я стал так сильно и безнадежно пропадать в ней? Когда она улыбнулась этому придурку Воронову на мосту, а не мне? Когда, мать его, когда?!

Почему именно она? Почему именно сейчас, когда у отца всё только наладилось с этой её святошей-матерью?

Я лишь яростно рыкнул, заглушая этот внутренний дурдом, резко завёл мотор и с пробуксовкой выехал с территории парадного двора, направляясь прочь из поселка. На выезде со двора я выудил телефон и приложил трубку к уху. Пошли долгие, гудящие гудки.

— Что, Кирюш, уже передумал? — раздался в динамике ядовитый, сочащийся обидой голос Камилы. Она явно караулила мой звонок. — Или вернулся потому, что тебе твоя новая сучка-сестренка не дала?

От её слов меня передёрнуло, а пальцы сильнее сжали пластик телефона.

— Где ты? — только и спросил я, ледяным тоном перебивая её излияния.

— Дома, — недовольно отозвалась она, явно не ожидая такого напора. — А что…

— Никуда не уходи. Я еду, — отрезал я и сбросил вызов, швырнув мобильник на пассажирское сиденье.

Мне нужны были ответы. Срочно. И я собирался лично вытрясти из Камилы всё то дерьмо, которое она успела натворить за моей спиной, подставив под удар мою Ваниль.

Я доехал до квартиры Камилы за пятнадцать минут, нарушая все правила и подрезая редкие машины. Внутри меня всё ещё клокотал яростный коктейль из ревности и злости, требующий немедленного выхода. Толкнув незапертую дверь её квартиры, я по-хозяйски вошёл внутрь и вальяжно плюхнулся на диван в гостиной.

Камила выплыла из спальни в полупрозрачном пеньюаре, явно рассчитывая на бурное примирение, но стоило мне смерить её ледяным взглядом, как на её лице проступило замешательство.

— Оденься, — жёстко потребовал я, кривя губы. — Я приехал сюда не за этим. Живо накинь халат.

— Кирилл, ну что за тон… — капризно протянула она, но халат всё же запахнула.

Я резко поднялся с дивана, сокращая расстояние, и навис над ней, заставляя её вжаться в стену.

— Кто такой Денчик и что, блять, ты натворила, что должна ему бабки?! — прошипел я, и в моём голосе звенящей струной натянулась угроза.

Камила заметно опешила, её самоуверенность мгновенно дала трещину.

— Кирюш, я… — тут же запротестовала она, пытаясь коснуться моей груди.

— Отвечай! — заорал я на всю квартиру так, что она вздрогнула. — Если из-за твоих грязных дел они хоть ещё раз пальцем тронут Ксюшу, я не знаю, что я с тобой сделаю! Поняла меня?!

Камила на секунду замерла, переваривая услышанное, а затем вдруг зашлась диким, истеричным смехом.

— Так ты поэтому сюда припёрся?! Ради своей новой сестрички, серьёзно?! — её лицо перекосило от ядовитой злобы. — Только не говори, что ты уже трахаешь её! Поэтому я тебе больше не нужна?! Вышвырнул меня ради этой святоши?!

— Я задал тебе вопрос, Камила, — ледяным тоном проговорил я, снова демонстративно садясь на диван и высокомерно складывая руки на груди. Меня её внешний вид и эти бабские истерики больше вообще не возбуждали. В голове стоял только запах Ванили.

— Это не твоё дело, — огрызнулась она, сильнее запахивая халат и понимая, что её чары больше не работают. — А что они сделают с твоей Ксюшей, мне вообще всё равно. Я тут ни при делах, пусть ловят кого хотят.

В этот самый момент в прихожую резко и настойчиво кто-то позвонил. Камила двинулась было к двери, но стоило ей приоткрыть замок, как она лишь испуганно пискнула. Сильный рывок — и её буквально за горло втащили обратно в комнату, грубо швырнув на пол.

Я тут же подскочил на ноги, готовый к драке. Передо мной в дверях гостиной стояли трое парней. Наглые, уверенные в своей силе.

— Надо же, какая встреча, Чернов, — ухмыльнулся тот, что шёл впереди.

Я сначала не понял, кто это, и только через секунду до меня наконец допёрло. Это был Денис Комолов — парень с курса старше. У нас с ним в университете вечно были жёсткие тёрки из-за Камилы, но в итоге она досталась мне, и он затаил обиду. Вот только сейчас его рожа была откровенно разукрашена старым шрамом поперек щеки, который я оставил ему у ларька.

Двое его амбалов грубо отпихнули плачущую Камилу в мою сторону. Она испуганно заскулила и вцепилась в мои джинсы. Я всё же по старой привычке прижал её к себе — как-никак, она была девчонкой, а против неё стояли трое отморозков.

— Какого хера вам здесь надо?! — прошипел я, заслоняя Камилу.

— Твоя шлюха должна мне денег, — ровно проговорил Денис, которого все звали Денчиком. Он сделал шаг вперёд, поигрывая ключами. — Точнее, не так. Эта сука проиграла мне в споре. И теперь должна была либо лечь под меня, либо отдать бабки. Но так как её сейчас вовсю трахает твой лучший друг, я решил в это дерьмо не лезть. Брезгую. Поэтому нужны бабки. Много бабок. Она-то думала, что не проиграет, но смотри… кажется, я оказался прав.

Я медленно перевёл взгляд вниз, на дрожащую Камилу, и брезгливо отстранился от неё, убирая её руки со своей куртки.

— Кирюш, он всё врёт! Это неправда, он врёт! — захлебываясь слезами, запричитала она, но её голос предательски дрогнул.

Денис в ответ лишь громко, издевательски заржал на всю квартиру.

— Значит так, — Комолов мгновенно стал серьёзным и смерил нас уничтожающим взглядом. — Либо эта сука возвращает деньги прямо сейчас, либо завтра ищи её тело в ближайшей канаве за городом. Мне плевать.

— Сколько? — сухо отозвался я, запуская руку в карман куртки.

Денчик назвал сумму. Услышав цифру, я аж охренел внутри себя.

— Что это, блять, за спор такой на такие огромные, сумасшедшие бабки?!

— О-о-о, это был очень интересный спор, Чернов, — Денчик ядовито осклабился, заметив моё замешательство. — Помнишь утро в академии? Тебя видели на парковке с одной новой светленькой цацей. Я сказал Камиле, что это твоя новая сучка, и именно из-за нее ты бросишь Камилу. Она не поверила, взбесилась и поставила на кон эти бабки. И как видишь, проиграла — ты ведь кинул Камилу из-за этого цыпленка?

И тут до меня окончательно дошло, что за странное шуршание и голоса были на заднем плане, когда я звонил ей из машины. Эта тварь заключила пари на Ксюшу!

— Он врёт! Кирюш, не верь ему! — снова разрыдалась Камила, ползая на коленях.

Я молча достал чековую книжку отца, которую всегда таскал с собой на случай форс-мажоров, быстро выписал сумму, которую назвал Комолов, и с презрением бросил листок ему прямо под ноги.

— Это последний раз, когда я тебе помогаю, — ледяным тоном выговорил я, глядя сверху вниз на Камилу. — Больше для меня тебя не существует.

Как только парни любезно подняли чек и убрались из квартиры, я развернулся и ушёл сам. Я даже не стал больше слушать её истошные вопли, оправдания и плач за спиной. Мне было омерзительно.

Я прыгнул в машину, с силой крутанул руль и нажал на газ. Но следующим пунктом в моём навигаторе был совсем другой адрес. Адрес, где я собирался окончательно забрать то, что принадлежит мне по праву.

Глава 17

Повествование от лица Ксюши

Я сидела на просторной, тёмной кухне, лениво помешивая уже остывший ромашковый чай и бездумно залипая в соцсетях. Дом казался вымершим, и тишина плавно давила на уши, пока со стороны прихожей не раздался резкий скрежет замка. Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

— Мам? — тут же проговорила я, приподнимаясь со стула и заглядывая в холл.

Но в дом буквально ворвался Кирилл. Он на секунду замер в проёме, смерив меня злым взглядом. Сердце в моей груди пропустило удар, а я невольно вытаращила глаза от шока и испуга. Его лицо было в крови: багровая дорожка тянулась из разбитого носа, размазываясь по подбородку, а нижняя губа была разбита ещё сильнее. Кирилл прошагал мимо меня, словно разъярённый метеорит, не произнося ни слова. Он взлетел на второй этаж, и через секунду наверху оглушительно хлопнула дверь его спальни.

В груди что-то болезненно ёкнуло. Внутри поднялась настоящая паника. Что с ним? Где он был так долго? На настенных часах уже шёл одиннадцатый час ночи — Макс у ворот, к слову, так и не появился. Я сорвалась с места, перескакивая через ступени, и долетела до крыла. Ворвалась в его комнату без стука, напрочь забыв о гордости и правилах.

Кирилл стоял спиной ко мне и уже снимал через голову футболку. Стоило ткани подняться, как я замерла у двери: на его спине, прямо вдоль позвоночника, расплывался огромный, жуткий фиолетово-черный след — гематома от удара железной стремянки.

— Где ты был? — выдохнула я, судорожно закрывая за собой дверь на замок. — Что с тобой произошло? Что у тебя с лицом?

Он тут же резко обернулся, зло и тяжело глядя на меня исподлобья. Швырнул футболку на пол и вытер лицо ладонью, ещё больше размазывая кровь из носа по бледной коже.

— Это всё из-за тебя, — ядовито прошипел он, делая шаг в мою сторону. — Ненавижу, слышишь? Ненавижу тебя.

— Что я сделала?! — я тоже мгновенно пошла в атаку, срываясь на крик, чтобы заглушить подступающие слёзы. — Я вообще весь вечер дома сидела! Если ты про спину… — я на секунду запнулась — то извини. Не я подставляла тебя под эту стремянку и не я просила тебя меня ловить! Но я спрашиваю про лицо! Кто тебя так?!

Кирилл хищно оскалился, и из уголка его раненой губы снова потекла тонкая струйка свежей крови.

— Это тоже из-за тебя, — прошипел он, сокращая между нами расстояние. — Бесит. Бесит всё это! Раздражает до безумия. Ты как опухоль, Светлова… Вечно здесь. Везде. В моей голове, в моём доме, в моих мыслях. Всегда!

Он зашипел на меня, надвигаясь так слепо и зло, что я впервые по-настоящему испугалась его лобового напора. Инстинктивно отступая назад, я до боли врезалась лопатками в закрытую дверь.

— Я не понимаю… — проговорила я гораздо тише, чувствуя, как всё тело сковало спазмом, словно меня связали по рукам и ногам.

Какая-то паника настигла меня. До разума наконец дошло: я сама, добровольно вбежала в эту клетку к раненому, дикому зверю. И сама же заперла за собой дверь.

— Не знаю, когда именно это случилось, — проговорил он тише, останавливаясь в полушаге от меня. Его рваное, горячее дыхание пахло табаком. — Но я пропал, ясно тебе? Я пропал из-за тебя.

— Что?.. — я еле выдавила из себя это слово, когда Кирилл окончательно вжал меня своим крепким телом в деревянную поверхность двери.

Он смотрел на меня дико, безумно, его янтарные глаза в полутьме спальни казались абсолютно чёрными. Он полностью перекрыл собой слабый свет от настенной лампы, погружая меня в свою тень.

— Кирилл, что я сделала? — проговорила я, и мой голос предательски дрогнул, выдавая весь мой внутренний шторм. — Я не знаю тех людей, если это они…

Но Кирилл просто резко смял меня, с силой впечатывая в свою голую грудь, на которой размазалась кровь с его лица. И отчаянно впился в мои губы поцелуем.

Этот поцелуй был горьковатым от табака и солёным от его крови, но в следующую же секунду я словно с концами утонула в нём. Он показался мне каким-то сумасшедшим, сладким и абсолютно отчаянным. Я сначала дёрнулась, попыталась забить кулаками по его плечам — это неправильно! Что он делает?! Снова играет? Снова издевается надо мной, проверяя выдержку?

— Ты сломала меня окончательно, Ваниль… — прошептал он, на долю секунды оторвавшись от моих губ.

Я физически чувствовала, как его теплая кровь осталась на моих губах, окрашивая наш безумный вечер в багровые тона.

— Я не… — только и смогла прошептать я, окончательно теряя связь с реальностью.

Лицо обдало жаром, а затем Кирилл снова накрыл меня этим поцелуем, не давая сделать даже вдох. Его пальцы грубо и крепко зарылись в мои волосы, притягивая меня ближе и не оставляя между нашими телами вообще никакого пространства.

И я подчинилась. Сама сломалась, с треском уничтожая все свои границы, и в этот момент даже не знала — хочу ли я подчиняться или это просто безумие. Это было в корне неправильно, запретно и разрушительно. Но прямо сейчас всё это стало словно неважно. Словно я сознательно отодвинула все правила на потом. Потом я подумаю. Потом я буду злиться и накричу на него. Но только пусть сейчас он не отпускает меня. Пусть целует. Я глубоко внутри знала, что потом будет больно, что такой испорченный плохиш, как Чернов, использует меня только для очередной игры. Но мне слишком сильно хотелось прямо сейчас остаться здесь, в его руках.

Как только я робко, прерывисто ответила на его напор и приоткрыла губы, Кирилл утробно рыкнул. Он одним мощным движением перевернул меня, отрывая от стены, и стал настойчиво, не разрывая поцелуя, подталкивать меня в глубь своей полутемной комнаты. Я сама не поняла, как земля ушла из-под ног, и я уже оказалась поваленной на его мягкие, прохладные шелковые простыни, а его горячее тело накрыло меня сверху.

Я сжимала его широкие плечи, слегка впиваясь ногтями в горячую кожу, пока Кирилл медленно покрывал мою шею рваными, обжигающими поцелуями. Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Новая волна жара полыхнула по телу, и что-то странное, доселе незнакомое и пугающее сладостно закрутилось в самом низу живота.

Не говоря ни слова, он запустил свои слегка подрагивающие ладони мне под топ, уверенно сминая грудь через тонкую ткань лифа. Между нами не было слов, не было никаких объяснений — только этот сумасшедший напор и жажда.

«Я не должна этого делать. Не с ним. Не так. Всё это неправильно… Я буду страдать. Обязательно буду жалеть, я уверена в этом», — безумным набатом проносились мысли в моей улетающей голове. Но стоило его пальцам коснуться обнаженной кожи, как по телу с новой силой побежали яростные мурашки. Кирилл снова приподнялся и накрыл мои губы требовательным, глубоким поцелуем.

И тут внизу хлопнула входная дверь. А через пару секунд на лестнице раздались шаги Игоря.

— Кирилл! — громко позвал отчим, приближаясь к нашему крылу.

Мы мгновенно замерли, тяжело и глубоко дыша в полумраке спальни. Наше прерывистое дыхание казалось слишком громким в наступившей тишине. Я резко распахнула глаза, вытаращив их, кажется, очень широко. Шоковое осознание того, где мы и что едва не произошло, ударило в голову ледяной водой.

— Дьявол… — глухо, яростно прошипел Кирилл прямо мне в губы, зажмурившись.

Пользуясь его минутной заминкой, я со всей силы толкнула его в грудь. Скинув его тело с себя, я слетела с кровати и вылетела из его комнаты как ошпаренная. Преодолев разделявший нас коридор, я ворвалась ровно напротив — в свою спальню, и с грохотом закрылась на замок.

Паника в груди не давала дышать нормально. Ноги подкосились, и я медленно сползла спиной по закрытой двери прямо на ковёр. Из глаз брызнули слёзы, я всхлипнула и судорожно закусила тыльную сторону ладони, чтобы родители внизу не услышали моих рыданий.

«Что я сделала… Что я, сейчас, сделала?»— испуганно прошептала я в пустоту, обхватывая колени дрожащими руками.

Кое-как взяв себя в руки, я тихо встала и направилась в ванную. Включила свет и замерла перед зеркалом. Зрелище было пугающим: на моих губах, подбородке и бледной шее виднелась отчетливо размазанная, уже подсохшая кровь вперемешку с багровыми следами от его поцелуев. Я судорожно закусила губу и прикоснулась дрожащими пальцами к этим горящим местам. Меня затрясло.

Я быстро умылась ледяной водой, смывая с себя следы поцелуев, и переоделась в чистую, закрытую одежду. Трясущимися руками выудила телефон и быстро настрочила подруге СМС, что мне срочно, прямо сейчас нужно где-то переночевать. Она, к счастью, не стала задавать лишних вопросов и тут же согласилась.

Набросив куртку и подхватив сумочку, я выскочила в коридор. Снизу уже доносились голоса родителей. Я пронеслась настоящим вихрем мимо мамы и Игоря, которые стояли у подножия лестницы. Кирилл уже был там. Он вяло стоял около них, прислонившись к перилам, и даже не удосужился умыться — на его разорванной губе всё ещё красовалась запекшаяся кровь. Родители как раз вовсю допрашивали его, что это и откуда у него эти боевые раны.

Но стоило им завидеть меня в уличной одежде, как мама осеклась на полуслове.

— Ты куда это? — удивленно проговорила она, когда я принялась стремительно обуваться в прихожей.

— К подруге. Домой сегодня не ждите. У меня срочная подготовка к выставке в галерее, — нагло соврала я, натягивая кроссовки и упрямо не глядя в сторону Кирилла. Я физически чувствовала, как его пристальный взгляд буквально прожигает во мне дыру.

— Ксюша, ну так же нельзя! — недовольно прикрикнула мама, делая шаг ко мне. — Мы только приехали, у нас семейный ужин…

Я резко выпрямилась во весь рост и посмотрела на неё в упор. Внутри меня поднялась такая злая волна обиды, что я больше не собиралась молчать.

— А какая разница? — резко и холодно отозвалась я, и в моём голосе зазвенела сталь. — Вас вообще дома никогда не бывает. Так что расслабься, мам. Смотри — стены особняка на месте, ценности не украли. Можете прямо сейчас опять уезжать на свои встречи.

Бросив эту хлесткую фразу ей в лицо, я резко толкнула входную дверь, вышла в холодную ночь и громко захлопнула её за собой, оставляя этот проклятый дом и Чернова позади.

Глава 18

Повествование от лица Ксюши

Я лежала на кровати Веры и смотрела в белый, безупречно гладкий потолок, словно надеялась найти там ответы на все свои вопросы. В комнате подруги было тихо, уютно и пахло мятным чаем. Сама Вера не задавала лишних вопросов. Она проявила редкую, чуткую тактичность: просто тихо сидела рядом со мной на краю матраса, сложив ноги под себя, и терпеливо ждала, пока я сама буду готова заговорить.

— Кирилл поцеловал меня, — едва слышно прошептала я в потолок, боясь даже на секунду повернуться и посмотреть на её реакцию. Голос прозвучал хрипло, чужой и надломленный. — Но… это не совсем плохо. Плохо то… что я ответила.

Из глаз снова крупными каплями брызнули слёзы, обжигая щёки. Сдерживать этот внутренний шторм больше не было сил. Я всё же пересилила себя, резко села на кровати и в упор посмотрела на подругу.

— Что я сделала, Вер? Что мне теперь делать? Как мне завтра смотреть на него? Что говорить?!

Вера лишь сочувственно поджала губы, и в её глазах промелькнула нешуточная тревога. Она училась в этой академии дольше меня, крутилась в тех же кругах и больше моего знала, кто такой Кирилл Чернов. Она прекрасно знала его скверную репутацию, его взрывной характер плохиша. И, что самое страшное, она знала, что он мне сводный брат и что мы живём в одном доме. Наш поцелуй ломал все мыслимые правила и законы общества.

— Может, всё не так плохо? — осторожно отозвалась она, пытаясь говорить как можно мягче. — Он просто был на бешеном адреналине после этой своей драки, и ты… — Вера попыталась как-то найти подходящие слова, чтобы успокоить меня, но они словно вообще не помогали. Оправдать то, что случилось между нами было невозможно.

В этот самый момент мой телефон на прикроватной тумбочке зажужжал, взрываясь настойчивым вызовом. Экран загорелся, и на нем высветилось имя «Дикарь».

Вера скосила взгляд на вибрирующий мобильник.

— Не хочешь ответить? — тихо спросила она.

— Нет, — резко отозвалась я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Не хочу с ним говорить. Не хочу его слушать и… больше всего на свете не хочу, чтобы он знал, где я сейчас нахожусь. Ему просто нужно было выплеснуть на кого-то злость, понимаешь? Ему нужно было мне сказать, кто с ним так поступил, кто его разукрасил, и всё.

Я снова спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как меня накрывает новая волна стыда и жара.

— А произошло то, что произошло. И я не знаю, как это исправить.

Он звонил около двадцати раз, если не больше. Телефон на тумбочке просто не затыкался, тоскливо и настойчиво вибрируя на деревянной столешнице. Экран загорался снова и снова, ослепляя темноту комнаты. Вслед за звонками летели гневные сообщения: он требовал отчёта, где я, с кем я. Писал, чтобы я живо ответила, пока он в бешенстве не разнёс полгорода. Упомянул, что мама уже бьётся в панике, не понимая, куда посреди ночи сбежала её «тихая» дочь.

Очередной, наверное, уже двадцать пятый по счёту звонок окончательно добил Веру. Она не выдержала этого ментального обстрела.

Когда телефон зажужжал в очередной раз, подруга решительно протянула руку к тумбочке. Я испуганно замахала на неё руками, беззвучно умоляя не делать этого, но Вера меня не послушала. Она уверенно сдвинула зелёный кружок на экране и прижала мобильник к уху.

— Алё? — спокойно отозвалась она, стараясь держать голос ровным. — Привет… Э-э, нет, это её подруга, — Вера сделала паузу, выслушивая то, что гремело на том конце провода.

В тишине комнаты я отчётливо слышала, как Кирилл буквально шипит в трубку. Его низкий, хриплый голос вибрировал от такой бешеной, удушающей ярости, что даже у меня по коже пробежали ледяные мурашки.

— Прости, Кирилл, верно? — Вера качнула головой, поправляя одеяло. — Я не могу сказать тебе свой адрес. Мои родители будут очень не рады твоему визиту, особенно если ты решишь разнести полгорода и мою квартиру в придачу. Ксюша приедет в академию завтра. Нет, не привезет её никто, сама доберется. С ней всё нормально. Точнее… — Вера запнулась, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд. Я сидела, сжавшись в комок и обнимая колени. — С ней всё будет нормально. Я за ней прослежу, так что можешь не переживать.

Вдруг Вера испуганно пискнула, резко отстраняя трубку от уха, когда Чернов на том конце провода что-то оглушительно заорал, а затем в динамике раздались короткие, злые гудки отбоя.

Подруга тяжело, шумно выдохнула и осторожно отложила мой несчастный телефон в сторону, словно это была неразорвавшаяся граната.

— Боже… Я думала, что прямо сейчас поседею, — искренне отозвалась она, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

Я посмотрела на её круглые от шока глаза, на её до сих пор мелко дрожащую руку, которой она держала мобильник, и внезапно… не выдержала. Громко, истерично засмеялась на всю комнату, на ходу утирая новые слёзы со щек. Нервное напряжение, державшее меня в тисках с самой машины, наконец-то лопнуло.

Вера посмотрела на меня, качнула головой и тоже слабо засмеялась, подсаживаясь ближе.

— Подруга, ты поцеловала бешеного, смертельно опасного зверя, — шутливо, но с отчётливым трепетом проговорила она, обнимая меня за плечи. — Я уверена, что он только что мысленно убил меня прямо через этот телефон. Больше я на его вызовы отвечать не буду, даже под дулом пистолета.

Мы лежали какое-то время, молча смотря обе в белый потолок, пока Вера наконец не нарушила эту гнетущую тишину.

— Родителей сегодня не будет, — проговорила она, плавно приподнимаясь на локтях и внимательно разглядывая моё всё ещё бледное лицо. На её губах заиграла шальная, предвкушающая улыбка. — Может, в клуб? Думаю, нам обеим это сейчас просто необходимо. Знаешь, Ксюш… после того, как твой бра… точнее, как только этот Кирилл наорал на меня в трубку, я сразу поняла: нам срочно нужна громкая музыка, танцпол и немного хороших коктейлей. Иначе мы тут с ума сойдём.

Я замерла, обдумывая её предложение. Идея ворваться в ночную жизнь города и заглушить басы в голове казалась идеальным спасением от мыслей о Чернове. Хотелось просто выключить мозг.

— Согласна, — тут же отозвалась я, приподнимаясь вслед за ней. — Только мне надеть совершенно нечего. Не идти же мне туда в этом? — я выразительно указала пальцем на свою повседневную одежду, в которой сбежала из особняка.

Вера критически осмотрела меня с ног до головы, хитро прищурившись.