Портрет сводных

— Уверена, моя одежда тебе будет как раз. У нас практически один размер, так что без крутого лука ты у меня точно не останешься. Пойдём потрошить мой шкаф.

Мы собирались около часа. Комната Веры мгновенно превратилась в филиал модного показа: мы громко включали музыку на фоне, вовсю красились, наводя идеальные стрелки на глазах, и увлеченно мерили платья одно за другим, раскидывая неподошедшие вещи по кровати. В итоге я остановилась на потрясающем темном мини-платье, которое идеально подчеркивало фигуру и открывало ноги. Тонкие золотистые цепочки на шее добавили образу нужного лоска.

Вера тоже выглядела сногсшибательно со своей фирменной небрежной стрижкой, рваной чёлкой и веснушками на носу. Перед самым выходом, чтобы окончательно поймать нужную волну и расслабиться, мы ещё выпили с ней по шоту крепкого алкоголя, который Вера отыскала дома в закромах своего отца. Горло приятно обожгло теплом, а паника в груди наконец-то отступила, сменяясь легким предвкушением.

Окончательно готовые к этой ночи, мы вызвали такси и уже через пятнадцать минут весело доехали до самого популярного ночного клуба в центре города.

Удачно пройдя строгий фейс-контроль на входе и получив по ходу дела парочку многозначительных комплиментов от громил-охранников, мы с Верой ворвались в самую глубь клуба. Мы весело смеялись, уверенно цокая каблуками по лакированному полу, и чувствовали себя настоящими королевами этой ночи. Атмосфера внутри зашкаливала: тяжелые, вибрирующие биты с ходу ударили по ушам, отдаваясь где-то в грудной клетке, а разноцветные неоновые огни и лазеры слепили глаза, разрезая полумрак танцпола. Вокруг плавилась сотня тел, но нам до них не было дела.

Мы сразу же направились прямиком к барной стойке. Наперебой делая заказы бармену, мы быстро выпили по три крепких шота подряд. Алкоголь почти мгновенно задурманил голову, смывая остатки стресса и страха, и мы, пританцовывая, побежали в самую гущу толпы.

Это был безумный отрыв. Сначала мы просто танцевали вместе, двигаясь в такт безумному ритму и растворяясь во вспышках неона. Но после шестого шота, когда алкоголь окончательно ударил в голову, стёрлись последние тормоза. Мы уже вовсю танцевали с какими-то левыми парнями из толпы, но всё ещё держались в одном кругу, дурачились, снимали пьяные селфи и пилили сторис, безжалостно выкладывая их в соцсети с короткой и дерзкой подписью: «Пошли все нахрен». Мне было плевать, увидит ли это мама, Игорь или… Кирилл. Пусть смотрит. Пусть катится куда подальше со своими розами и приказами.

А потом музыкальный ритм сменился, толпа качнулась, и мы как-то незаметно потеряли друг друга в этом людском море. Я завертела головой, пытаясь отыскать хвост подруги, и в какой-то момент выхватила её взглядом у стены — Вера уже вовсю, до беспамятства целовалась с каким-то брюнетом. Я лишь усмехнулась. Мой собственный мир сузился до размеров светящегося пятачка: я продолжала двигаться, танцуя то с одним парнем, то с другим, позволяя чужим рукам мимолетно касаться моей талии и просто уплывая по течению этой безумной ночи.

Чьи-то горячие ладони легли мне на бедра, медленно притираясь сзади. Я лишь прикрыла глаза — голова уже вовсю петляла кругами, как вертолет, а алкоголь окончательно взял верх над телом. Музыка бешено шумела в ушах, басы взрывали перепонки. Я плавно развернулась в этом кольце чужих рук, пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд, и тут же расплылась в широкой улыбке.

Передо мной стоял Глеб. Парень из академии.

— Привет! — прикрикнул он, пытаясь перекричать оглушительный рев динамиков.

Я лишь довольно кивнула и, не задумываясь о приличиях, расслабленно положила руки ему на плечи, увлекая в танец.

— Как дела?! — проорал он, наклоняясь к моему уху.

— Всё супер! — выкрикнула я в ответ, закинув голову назад.

Судя по его блестящим, слегка затуманенным глазам и слишком широкой улыбке, парень тоже уже неплохо тут поднакидался. Мы сначала просто танцевали друг с другом, ловя общий ритм, потом дошли до бара и выпили ещё немного по какому-то сладкому коктейлю. С Глебом было весело и просто. Мы немного поболтали, перекрикивая толпу, пока моя Вера где-то бродила в недрах клуба, а потом снова вернулись в эпицентр и буквально прыгали на сцене вместе с остальной толпой.

Вера вернулась спустя минут пятнадцать — слегка взъерошенная, с размазанной помадой и абсолютно счастливая. Она обернулась и на прощание помахала рукой брюнету, который в этот момент как раз торопливо застегивал пуговицы на своей рубашке. Я перевела на подругу шокированный взгляд, округлив глаза. Вера в ответ лишь хихикнула и беззаботно пожала плечами:

— Уверена, тебе тоже сейчас нужна такая же разгрузка! — прокричала она мне, весело подмигивая.

После чего подруга решительно повернулась к бару, достала из сумочки крупную купюру и с размаху шлёпнула её на полированную столешницу прямо перед барменом.

— Плачу за то, чтобы она станцевала на этой стойке! — во весь голос крикнула она парню, выразительно указывая пальцем на меня.

Бармен мазнул профессиональным взглядом по деньгам, оценил мой внешний вид и довольно кивнул, убирая купюру в карман фартука.

— Давай, давай, Ксюха! Зажги! — прокричала Вера, со смехом шлепая меня по заднице и подталкивая вперёд.

Татуированный бармен учтиво протянул мне руку, помогая преодолеть высоту, и я с ходу запрыгнула на высокую столешницу. Мы безумно смеялись. Я поймала дерзкий ритм трека и начала танцевать прямо над головами людей. Зал вокруг мгновенно взревел, толпа внизу начала улюлюкать и свистеть, поддерживая меня. Всё напряжение, страх, злость и мысли о Кирилле, которые копились внутри, в эту секунду окончательно и полностью улетели из моей пьяной головы. Я чувствовала себя абсолютно свободной.

Глеб тут же оказался рядом со стойкой. Он восторженно смотрел на меня снизу вверх, а затем подался вперёд, забрался на столешницу и перехватил мои бедра своими руками, упрямо притянул их ближе к себе.

Мы танцевали с ним на этой барной стойке, совершенно не заботясь о мнении окружающих, словно какая-то безумная, сорвавшаяся с цепей пара.

Вспышки стробоскопа, крики толпы, алкогольный туман — всё смешалось в одну бесконечную эйфорию.

По итогу из клуба мы вывалились уже вчетвером. Я под руку с Глебом и Вера в обнимку со своим брюнетом вышли на прохладный ночной воздух, хохоча во весь голос и жадно отмахиваясь от жарких клубных танцев . Парни оказались галантными: поймали нам свободную машину, бережно посадили на заднее сиденье и, помахав руками на прощание, остались на тротуаре, пока мы с визгом шин укатили обратно к Вере.

— Это безумие… — прохрипела я сорванным голосом, когда мы ввалились в её квартиру и без сил рухнули в гостиной на мягкий диван посиеиваясь.

— Это было просто круто! — отозвалась Вера, раскинув руки в стороны. Она резко закинула голову на спинку дивана и шумно выдохнула. — Ты чувствуешь это?

— Что? — я тоже задрала голову вверх, тупо уставившись в потолок, который перед глазами всё ещё слегка покачивался.

— Этот кайф… чистую эйфорию?

Я тут же громко рассмеялась, не удержалась на матрасе и пьяно сползла с дивана прямо на пушистый ковер. Раскинув руки на полу и чувствуя, как комната наконец-то перестает кружиться, я закрыла глаза и тихо, с облегчением выдохнула:

— Я чувствую свободу, Вер. Настоящую свободу.

Глава 19

Повествование от лица Кирилла

Я лежал в своей комнате, сверля телефон бешеным взглядом. В башке всё клокотало, мысли взрывались одна за другой, не давая сделать ни одного спокойного вдоха. Как только эта Ваниль сбежала, отец быстро отвалил в сторону, даже не став расспрашивать меня про разбитое лицо. Я всё же заставил себя дойти до ванной и привёл в порядок. Уверен, у Макса рожа сейчас выглядит не лучше моей. Этот урод, когда я прижал его у дома, даже отпираться не стал — с наглой ухмылкой признал, что крутился вокруг Камилы за моей спиной. Оба хороши, два сапога пара.

Отец тоже удружил. Нельзя было приехать хотя бы на час позже или вообще сегодня в особняке не появляться? Почему, мать его, когда они реально нужны — их днём с огнём не сыщешь, вечно на своих контрактах, а когда они нахер не сдались — тут как тут?! Всё испортили. Весь момент поломали.

Я злился на весь мир и сам на себя. С одной стороны, рассудок орал, что оно и к лучшему, что ничего не случилось — мы бы зашли слишком далеко. А с другой… это было паршиво. Пиздец как паршиво. Изнутри выжигало желание найти её прямо сейчас и сказать, что это нахрен совсем не то, что мне сейчас нужно. Мне нужна была не эта холодная война. Мне нужна была она. Здесь. Сейчас. Рядом со мной.

Родители как пришли, так и свинтили обратно через пару часов. Ксюша, видимо, позже сама позвонила матери и коротко сказала, что останется у подруги, потому что мачеха сразу успокоилась. А вот я, блять, так и не знал, где её носит! Тот короткий ночной разговор с её подругой по телефону ни хрена не дал. Девчонка попалась упрямая и наотрез отказалась сдавать адрес.

Поняв, что сидеть сложа руки я больше не могу, я открыл приложения и стал маниакально мониторить соцсети. Проверял её пустой профиль, искал через общих знакомых по академии, пока не наткнулся на пару ребят, которые сейчас сидели в сети. И у одной из девчонок висели свежие, горящие кружки активных сторис.

Вера Платонова.

— Класс… — прошипел я сквозь зубы, глядя на экран.

Как Ксюша вообще умудрилась с ней связаться — я понятия не имел. Верка училась в нашей же академии на третьем курсе, только на архитектурном. Та ещё заноза, о которой гудел весь вуз. Прославилась своими кувырканиями со всеми подряд парнями. Да, в принципе, она была точно такая же, как я — только плохиш в теле девчонки.

Но стоило мне ткнуть пальцем в её сторис, как я буквально охренел. Экран телефона моргнул, и по ушам ударил тяжёлый клубный бит.

Моя правильная, ледяная Ваниль в ультракоротком темном платье отрывалась в каком-то клубе. Она танцевала прямо на высокой барной стойке, выгибая спину под неоновыми лучами, а прямо под носом у неё крутился какой-то урод. Я до боли в глазах пытался разглядеть сквозь эту пьяную телефонную тряску, темноту и размытие фильтров, кто это такой, но ни хрена не понял. Какое-то мутное лицо из толпы. Этот придурок держал её за бёдра, притираясь и заявляя на неё права как на свою собственную девку, а она… она в этом тумане даже не противилась. Весело смеялась и продолжала двигаться в такт басам.

Я рассердился ещё больше, внутри всё вспыхнуло такой бешеной лавиной, что я чуть не расшиб мобилу об стену. Сдержался в последний момент, тяжело, хрипло выдохнул, гася цифровую вспышку экрана.

Ладно. Ладно, Светлова. Пусть потусит. Пусть расслабится и почувствует свою мнимую свободу. Я подожду. Я умею ждать.

Но если…

Я даже думать не хотел о том, что она потом будет делать с этим парнем, когда они уйдут из клуба. Мозг просто взрывался от этих картинок. С одной стороны, чистая логика говорила, что она свободная девчонка и вправе делать всё, что хочет. Но с другой… после того, как она всего пару часов назад в моей спальне до боли сжимала мои плечи и так отчаянно отвечала на мой поцелуй, она больше не может быть ни с кем другим. Только со мной.

Я не спал всю ночь. В башке крутился сплошной бардак, и под утро я уже сидел на тёмной кухне, выпивая, наверное, шестую кружку крепкого чёрного кофе. Сердце бухало в рёбра, а взгляд то и дело косился на электронные часы.

Ксюша вернулась в пятом часу утра. Дверь тихонько скрипнула, и в холл проскользнула её тонкая фигура. Она даже не посмотрела в мою сторону, сонная, на автомате прошагала мимо кухни, упрямо держась рукой за голову, и направилась прямо к лестнице.

— Не хочешь объясниться? — ровно проговорил я, бесшумной тенью выходя в холл и нарушая тишину дома.

Она ощутимо вздрогнула у самой лестницы, ухватившись за перила, и резко обернулась ко мне. По её лицу, бледным щекам и затуманенным глазам было отчётливо видно, что потусила она просто супер. Её волосы были заплетены в какое-то небрежное, растрёпаное гнездо.

— Ты мне что, мамочка? — хрипло проговорила она, упрямо вскинув подбородок и поднимаясь по лестнице еле-еле, едва переставляя ноги на высоких каблуках.

Её показное безразличие выморозило меня окончательно. Я двинулся следом за ней, перескакивая через ступени, и вошёл в её спальню прямо за её спиной, с громким щелчком закрывая дверь на замок. Ксюша небрежно бросила свою сумочку на пол и сразу же направилась в ванную комнату.

— Я звонил, — отозвался я, останавливаясь в дверном проёме ванной.

— Я знаю, — едва слышно донеслось до меня под шум включенной воды.

— И писал, — продолжал давить я, делая шаг вперёд и буквально нависая над её спиной.

— Знаю, — отозвалась она, плеснув ледяной воды себе в лицо.

— Тебя лапал какой-то урод, — прошипел я, теряя остатки контроля, и резко ткнул ей экран телефона чуть ли не в самый нос.

Ксюша замерла, вытирая лицо полотенцем, и нехотя посмотрела на светящийся дисплей, где я на повторе крутил Веркину сторис. На видео неонового света её бедра сжимали чужие мужские ладони.

— Это не я, — лениво проговорила она, отворачиваясь к раковине.

— За идиота меня не держи, Светлова! — рыкнул я, блокируя ей выход.

Она раздраженно выдохнула, посмотрела на экран ещё раз, а потом рывком вырвала телефон из моих пальцев. Стоило ей увидеть имя в углу экрана, у кого именно висит эта злополучная сторис, как Ксюша обреченно простонала и, со стуком в грудь, отдала мне трубку обратно.

— Ну да, это я, — сквозь зубы проговорила она, проходя мимо меня обратно в спальню, и с ходу без сил плюхнулась спиной на заправленную кровать, раскинув руки в стороны. — Если твой допрос окончен, Чернов, я хочу спать. Проваливай.

Её тонкие ножки в темных капроновых колготках сиротливо свисали с края матраса. Накрывшая меня волна ревности и раздражения была такой сильной, что я в один шаг преодолел расстояние, забрался на кровать и резко навис, над ней, сверху, упираясь руками в простыни по разные стороны от её головы. Между нашими лицами снова осталось жалких пару сантиметров.

— Я ещё раз спрашиваю: объясниться не хочешь? — с расстановкой, опасно прорычал я ей прямо в губы.

Ксюша медленно приоткрыла свои сонные глаза и нахмурилась, упрямо выдерживая мой давящий взгляд.

— С чем? — ровно спросила она. — Что именно ты так отчаянно хочешь услышать, Кирилл? Что я ушла тусить в ночной клуб? Мне вообще-то уже двадцать лет, я взрослый человек и могу себе это позволить. Я же не слежу за твоей личной жизнью. Я тоже тебя вчера вечером попросила объясниться, кто тебе так красочно разукрасил морду, но раз ты не удосужился мне ничего рассказать, то и я тебе ничего не скажу. Мы квиты. А теперь слезь с меня и уходи.

Я слез с неё, как она и просила, и Ксюша тут же залезла выше на подушки, едва шевелясь от усталости. В процессе этой возни её гребаное платье задралось на самые бёдра, едва открывая простор для мужской фантазии. Я на секунду завис, шумно выдохнул, прикрыл глаза и всё же плюхнулся прямо рядом с ней на покрывало, закинув руку за голову.

Она недовольно повернулась на бок,лицом ко мне и уткнулась носом в подушку, бурча с закрытыми глазами, чтобы я свалил из её комнаты. Но я лишь усмехнулся, глядя на неё.

— Хочешь знать, кто разукрасил мою рожу? — я потянулся и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос с её лица. — Но почему ты не спрашиваешь, разукрасил ли я чью-то в ответ?

— И что… ты разукрасил? — проговорила она, уже окончательно проваливаясь в глубокий сон, её голос звучал совсем тихо.

— Да, разукрасил. Надеюсь, его физиономия сейчас выглядит в разы хуже, чем у меня, — я сделал паузу, чеканя слова: — Это твой Макс.

Ксюша от неожиданности тут же приоткрыла глаза и слегка повернула голову в мою сторону.

— И что вы… не поделили на этот раз? — пробурчала она, но усталость брала своё, и она снова закрыла глаза.

— Тебя, — проговорил я, сокращая расстояние между нашими лицами до минимума. — Он трахал Камилу за моей спиной, пока я с ней встречался. Но вот только главная причина нашей драки вообще не в этом, Ваниль. А в том, что этот урод крутится и рядом с тобой. Меня это бесит. До темноты в глазах бесит, что ты сбежала. Бесит, что кто-то клубе трогал тебя. И бесит, что ты позволила этому случиться.

— Кирилл… — едва слышно прошептала она, не открывая глаз. — Ты несёшь какую-то полную ерунду…

— Я говорю то, что говорю, — тихо отозвался я.

Не выдержав, я подался вперёд и поцелова́л её в губы — коротко, почти невесомым, нежным поцелуем, но та лишь поелозила головой на подушке, уходя всё глубже в сон.

— Ты ни хрена меня не слышишь, да? — отозвался я, всматриваясь в её расслабленное, красивое лицо. Но Ваниль, видимо, уже окончательно уснула, так и не дослушав мою тираду.

Я остался лежать рядом в предрассветных сумерках, слушая её мерное, тихое дыхание. На душе впервые за сутки стало странно спокойно, хотя внутри всё ещё саднило.

— Влюбился в тебя как последний идиот, а ты ни хрена не видишь, — тихо признался я в пустоту комнаты, зная, что сейчас она мне точно ничего не ответит.

Глава 20

Повествование от лица Кирилла

День в академии стремительно близился к своему завершению, когда нас всех дружно выперли в галерею в центре города. Лично я даже и не думал сопротивляться этому принудительному окультуриванию — во-первых, нас официально освободили от двух последних пар, а во-вторых, деканат великодушно пообещал поставить автомат по некоторым гуманитарным предметам тем, кто соизволит явиться на это закрытое студенческое мероприятие. Финансистам и будущим акулам бизнеса такие поблажки выпадали нечасто, так что наш поток повалил туда в полном составе.

Особняк отца к этому времени всё так же пустовал, родители торчали на очередном выезде, но мне было плевать. Мой навигатор вёл меня только в одно место.

Когда я вошёл в просторный, залитый идеальным студийным светом зал галереи, Ксюха уже вовсю там крутилась. Разумеется, не одна — рядом с ней, активно жестикулируя, вышагивала эта самая Вера Платонова. Я всю неделю, пока они тусили, дико хотел перехватить Ваниль и жёстко с ней поговорить, высказать, что она нашла себе максимально сомнительную компанию в лице этой оторвы. Но сейчас, судя по тому, как эти две себя вели, о чём-то увлеченно споря, и в каком приличном, аккуратном образе они сегодня пришли в академию, я немного расслабился. Ночные клубные маски были сброшены. Эта Верка, вопреки своей дурной репутации, за эти дни явно стала для Ксюши чем-то гораздо большим, чем просто случайная знакомая или подруга. Да и вообще, если отбросить мою глупую ревность, было просто по-человечески приятно смотреть, что у неё в этом чужом мегаполисе наконец-то появились свои люди и друзья. Они о чём-то тихо болтали, то и дело слаженно хихикали, переходя от одного холста к другому, и внимательно рассматривали выставленные картины.

Ксюша была в своей стихии, полностью погруженная в атмосферу искусства, пока на пороге зала не возникла знакомая фигура.

Макс появился в галерее в самый разгар развески, и его морда, как я и ожидал, выглядела ещё в сто раз хуже моей. Под левым глазом красовался сочный, наливающийся фиолетовым фингал, а губа была рассечена так, что ему явно стоило большого труда даже просто ухмыльнуться. На пары этот придурок сегодня, значит, ожидаемо не пришёл, а вот сюда, в галерею, всё-таки приперся на глазах у всего потока. Идиот. Чего он тут, спрашивается, вообще не видел? Свою недолепленную глину?

Я стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди, и по его блуждающему взгляду прекрасно знал, кого именно сейчас ищут его глаза. Макс просканировал толпу студентов, наткнулся на мою недовольную, хмурую рожу, на секунду замер, а затем показательно сделал вид, что плюет прямо на начищенный паркет. Развернувшись, он с самым независимым видом всё равно упрямо побрёл в её сторону, намереваясь подойти к Ксюше.

Я сжал челюсти до хруста, но остался стоять на месте, лишь неотрывно, как хищник, следил за каждым его шагом по залу. Устраивать вторую серию нашей драки и рушить частную галерею Семёна Петровича мне сейчас точно не хотелось — выговор от отца и ректора за такое шоу будет стопроцентным. Но если этот рыцарь с разбитым лицом посмеет хотя бы пальцем коснуться Ванили…

Я тоже оттолкнулся от стены и решительным шагом направился прямо в её сторону, не собираясь оставлять их наедине ни на секунду.

Встал рядом с Ксюшей, вплотную подперев её своим плечом, и молча сложил руки на груди, сверля Воронова уничтожающим взглядом. Вера и Ксюша заметно напряглись, переводя растерянные взгляды с моей хмурой физиономии на разукрашенное лицо Макса. Тот выглядел паршиво, но держался упрямо.

— Поговорим? — негромко проговорил он, обращаясь исключительно к Ксюше и полностью игнорируя моё присутствие.

— Ладно, — несмело отозвалась она после короткой паузы, переводя на меня быстрый, предостерегающий взгляд. Её глаза словно молча умоляли: «Пожалуйста, просто не лезь».

Но контролировать себя, когда этот придурок стоит в полушаге от неё, было выше моих сил. Я тут же перехватил её за руку чуть выше запястья, слегка сжав пальцы, и тихо, но отчетливо процедил, глядя Максу прямо в глаза:

— Если что, я прямо здесь набью ему морду ещё раз. Мне не трудно.

— Перестань! — Ксюша резко шикнула на меня, упрямо пытаясь высвободить руку, и злобно зыркнула из-под чёлки. — Кирилл, хватит. Ты ведёшь себя глупо. Отпусти.

Пока Ксюша говорила с Максом, я периодически поглядывал в их сторону. Они стояли чуть в отдалении, Воронов что-то тихо ей объяснял, а Ваниль лишь спокойно слушала, скрестив руки. Поняв, что драки не намечается и вроде как всё нормально, я решил пройтись по галерее. Ноги сами завели меня в небольшое отдельное помещение в глубине коридора — ту самую комнату, где Семёныч утром обещал повесить какую-то особенную картину.

Я вошёл в зал, где стояло всего пара человек. Комната была полутемной, с направленным точечным светом. На стене висела всего одна небольшая работа, и я поначалу вообще понять не мог, для чего под неё выделили целую отдельную комнату. Подошёл ближе, вгляделся в штрихи и буквально опешил.

На картине был Я. Я был уверен в этом на все сто процентов.

Угольный детальный силуэт: парень в расстегнутой черной рубашке, небрежные густые волосы, матовый гвоздик в ухе. Он стоит, прислонившись спиной к косяку двери, и лениво курит, глядя куда-то в сторону. Словно вообще не видит, что на него смотрят и рисуют со стороны. Набросок дышал такой пугающей, интимной точностью, что у меня перехватило дыхание. Имя автора в углу подрамника почему-то не было подписано.

В этот момент в зал быстрой походкой вошла Ксюша, за ней семенила Вера, а сзади плёлся Макс, продолжая что-то на ходу говорить. Они тоже синхронно замерли и посмотрели на холст. Ксюша перевела взгляд на меня, потом на картину, а затем обратно, стремительно бледнея. Её глаза испуганно округлились.

— Похож? — усмехнулся я, пытаясь скрыть стук сердца в груди и натягивая привычную наглую маску. — У меня, видимо, фанатка тайная завелась с твоего факультета искусств.

— Не очень, — сухо и резко отозвалась она, хотя у неё даже голос дрогнул.

Ваниль круто развернулась на пятках и быстро куда-то ушагала вон из зала, словно за ней гнались черти.

— Ксюнь?! — крикнул Макс, растерянно семеня за ней следом и бросив на меня злой взгляд.

Они выскочили из комнаты, а Вера лишь осталась стоять рядом со мной у холста. Она внимательно посмотрела на рисунок, а потом повернулась ко мне с хитрой улыбкой.

— Очень похож, — отозвалась она, весело прищурившись. — Золотые руки. Как и её «Грозовое небо».

После чего Платонова крепко хлопнула меня по плечу и вальяжной походкой ушагала вслед за Ксюшей.

Я замер на месте, а в голове ураганом закрутились её слова. Причем тут Ксюшино «Грозовое небо»?

Почему она сравнила эти работы? Я снова посмотрел на угольные штрихи своего силуэта. На эту манеру передавать тень. На эту дикую, грязную экспрессию, про которую бубнил Семёныч...

— Да ну нахер… — прошептал я в пустую комнату, и до меня наконец-то допёр чёртов смысл этой выставки.

Это она.

Внутри всё взорвалось. Плевать мне стало на Макса, на правила и на эту выставку. Я сорвался с места, пулей вылетел из галереи на улицу, добежал до парковки и запрыгнул во внедорожник. Нажал на газ до упора, вылетая на трассу.

Я ворвался в особняк как ураган. Дома по-прежнему никого не было, но мне было плевать. Тяжёлыми, быстрыми шагами я взлетел на второй этаж, долетел до её комнаты. Дверь с грохотом ударилась о ограничитель.

Я встал посреди спальни, тяжело дыша, и лихорадочно обвёл взглядом стол, шкафы, полки и папки для эскизов. Внутренний зверь требовал материальных доказательств. Я стал рыться в её вещах как последний дурак, переворачивая аккуратные стопки листов, пока моё внимание не привлекла кровать. Поддавшись какому-то наитию, я запустил руку под матрас и нащупал там плотный предмет.