Кибер психоз

Он достал сигарету . Помял в пальцах, не закуривая.

— Кроме этого: место в боксе семнадцать было выжжено направленным зарядом. Не пожар. Целенаправленный поджог конкретного пятна у левой стены. Расстояние от пятна до трупа — четыре метра. Мужчина уходил от огня. Кто-то хотел уничтожить что-то там. И уничтожил. Мы не знаем что. — Джеймс положил сигарету на стол рядом с чипом . — И ещё. У бокса был ребёнок. Гоблинёнок , лет шесть. Один. Без обуви. Живой. Сейчас в медблоке , Вэйд занимается. Вэйд , кстати, просил передать пламенный привет.

Хейз медленно отхлебнул из кружки . Поставил. Посмотрел на Джеймса тем взглядом, каким смотрят люди, которые считают, сколько всего им сейчас придётся делать.

— Кто сжёг бокс ?

— Не знаю.

— Кто убил человека?

— Не знаю.

— Кто послал ветеранов?

— Не знаю.

Пауза.

Хейз потёр переносицу.

— Много не знаешь, Финтег .

— Зато точно знаю, что это не конец, — сказал Джеймс без интонации. — Синтетика шла конкретному покупателю. Покупатель не получил ни курьера, ни товар. Бокс сожгли. Свидетеля убили. Трое ветеранов пришли точно по адресу. Это не гоблинская самодеятельность. Кто-то выше. Кто-то, у кого есть адрес, есть деньги на армейское снаряжение и есть причина зачищать следы.

Он встал.

— Чип — приоритет. Если там что-то есть — это единственная ниточка, которую они не успели обрезать.

Хейз смотрел на чип поверх кружки. Молчал секунду.

— Иди спать, Финтег .

Джеймс забрал сигарету со стола.

— Утром хочу знать, что на чипе.

Он вышел, не закрыв дверь. Хейз посидел еще минуту. Посмотрел на три жетона . На рацию . На чип с оплавленным углом. Потом снял трубку внутренней связи.

— Криптотехник. Кто у нас сегодня ночью дежурит?

Пауза.

— Буди. Скажи — срочно. Скажи — рация с зашифрованным каналом. Скажи — я жду. Положил трубку. Взял чип , посмотрел на оплавленный угол. Потом нажал на второй кнопке.

— Технарей тоже.

В медблоке Келл стоял над гоблинёнком с тонкой иглой в руках и смотрел, как ровно поднимается и опускается детская грудь. Анализ крови займет минут сорок. До тех пор — наблюдение. За занавеской в дальнем углу медблока Лиен Тарвэ смотрел в потолок живым глазом и, судя по всему, тоже не спал.

22 марта 2372 года

Среда. ~21:25–23:50.

База отдела .

Келл снял бинт с правой руки прямо у кушетки . Рука выглядела хуже, чем ощущалась, — это всегда так. Отёк по костяшкам, синюшная дорожка вдоль сухожилия от неудачного захвата рукоятки револьвера . Ничего сломанного. Просто ткань, которую помяло там, где не должно было. Ассистент уже тянулся с антисептиком , но Келл жестом его остановил, взял шприц сам, потянулся к стойке . Антибиотик широкого спектра — не потому что надо, а потому что промзона, кровь под ногтями, и вообще. Укол. Игла вошла ровно, без лишних движений — руки помнили, даже когда голова уже гудела.

— За малышом наблюдаешь, — сказал Келл , обматывая руку чистым бинтом . — Глюкоза, первый час. Всё, как говорил.

— Да, доктор.

— И если он закричит во сне — не трогай. Просто зайди и посмотри. Не буди. Дай самому проснуться.

Ассистент кивнул. Видно было, что хочет спросить — кто это, откуда, что с ним было. Не спросил.

Умный парень.

Келл нашёл свободный стул в углу медблока — старый, на колесиках, с продавленной спинкой — и сел. Откинулся назад. Закрыл глаза. В голове немедленно возник стейк. Не какой-нибудь синтетический кусок белкового компоста из автомата — настоящий, с кровью, с корочкой, с жиром на краях, который при надавливании вилкой чуть-чуть сочится. Виски — янтарного, без льда, с дымком. Два пальца в стакане. Может три.

Может, в следующей жизни.

Рука ныла тупо и привычно. Келл не открывал глаз.

Джеймс добрёл до автомата-синтезатора в коридоре жилого крыла — серого, облупленного, с треснувшим экраном. Потыкал в него кибернетическим пальцем. Автомат выдал что-то в фольге, горячее, с запахом мясного заменителя и специй, которые никогда в жизни не видели настоящего мяса. Джеймс съел это на ходу, прямо из фольги, глядя в стену. Вкус был никакой. Калории были.

Сойдёт.

Кабинет встретил его темнотой и запахом старой вентиляции . Он не стал включать свет. Снял разгрузку — аккуратно, не швыряя, положил на стул . Расстегнул кобуру , револьвер лёг на стол рядом с кушеткой . Лёг на кушетку поверх одеяла. Закинул руку за голову. Потолок был тёмным. Тихим.

Больше пары суток. Это уже не усталость, это…

Мысль не успела оформиться. Джеймс отрубился так, как падают с большой высоты — сразу, без переходов. В медблоке было тихо. Гоблинёнок спал, подтянув колени к груди. Металлическая трубка лежала рядом с его ладонью. В какой-то момент пальцы всё-таки разжались, но только до половины. Во сне он вдруг что-то пробормотал на языке, который ассистент не знал, — короткое, резкое, испуганное — и затих. Ассистент посмотрел на него. Посмотрел на Келла в углу. Доктор спал, не шевелясь, прямо на стуле , со стетоскопом в кармане жилета , с руками на коленях . Ассистент тихо вернулся к монитору. За занавеской в дальнем углу медблока Лиен Тарвэ смотрел в потолок. Обезболивающее работало — фоном, как вата под кожей. Но сознание было острым. Слишком острым для этого часа.

24 часа не прошло, а уже допрос, ультиматум, обещание протезов.

Он скосил единственный живой глаз в сторону — туда, где за тканью угадывался силуэт маленького тела на кушетке .

Гоблинёнок. Живой.

Он не знал, что это должно было для него значить. Но что-то значило — с упорством, которое не давало просто уставиться обратно в потолок и ни о чём не думать. Слева от него, на крючке , висела планшетка с мед картой . Он не мог до неё дотянуться.

Очевидно.

Где-то в глубине базы — далеко, через несколько переборок — слышался слабый механический гул. Не двигатели. Что-то другое. Работают.

Ночью. Значит, торопятся.

Лиен закрыл глаз.

В кабинете Хейза горел свет. Хейз сидел с кружкой — уже третьей или четвёртой — и смотрел, как молодой криптотехник с синими кругами под глазами возится с рацией задержанных . Рядом с ним сидел технарь , пожилой гном с облезлой бородой, — держал чип над диагностическим сканером , который принёс с собой в потрепанном кейсе .

— Канал зашифрован, — сказал криптотехник , не поворачиваясь. — Военный стандарт. Старый, но не гражданский. Восемьдесят первая или что-то сопоставимое. Ключ не подберу без железа, которого у меня нет. Но… — пауза, клик. — Частота активна. Прямо сейчас. Кто-то на том конце либо ждёт, либо слушает.

Хейз поставил кружку .

— Молчат?

— Молчат.

Значит, знают, что рация не у тех.

— Чип ? — спросил он у технаря .

— Угол оплавлен, но кристалл не задет. — Технарь покрутил чип под сканером . — Формат нейро записи. Не данные, не файлы. Импринт. Кто-то записал что-то прямо через нейропорт.

Пауза.

— Нужен нейроинтерфейс нижнего звена. У меня есть адаптер, но считка займёт время. Если не затерто - сегодня ночью получите.

Хейз кивнул. Встал, подошёл к окну .

Двор пустой. Дождь кончился. Промзона Д где-то там, за тремя ярусами и двадцатью километрами.

Он посмотрел на три ID-жетона , всё ещё лежавших на краю стола .

— Проверьте жетоны по закрытому реестру. — Сказал не оборачиваясь. — Восемьдесят первая десантная, ветераны. Хочу знать, кто из них сейчас на чьём контракте.

— Ночью реестр…

— Я знаю, когда ночь, — сказал Хейз тихо.

Возражений больше не последовало. В кабинете было темно и тихо. Джеймс спал. Ему не снилось ничего — первые два часа. Потом откуда-то из глубины пришёл запах озона. Не резкий, не вспышкой — тихий, фоновый, как перед грозой. В темноте за веками что-то мерцало. Он не проснулся. Только сжал кулак, медленно, неосознанно — кибернетические суставы тихо щелкнули — и повернулся на бок.

Спаааать.

Запах растворился. Осталась тишина. В медблоке ассистент тихо поставил Келлу под стул стакан воды и вернулся к монитору . Гоблинёнок снова сжал металлическую трубку . Крепко.

23 марта 2372 года

Четверг. ~06:15–07:40.

База отдела .

Келл открыл глаза. Смарт-часы на запястье показывали 06:17. Он уставился на них секунду — просто чтобы убедиться, что цифры настоящие, что он правда проспал всего несколько часов, а не двое суток, как казалось по ощущениям.

Семь часов на стуле. Позвоночник сломается раньше, чем меня убьют на задании.

Медблок был тихим. Пахло антисептиком, тёплым воздухом из вентиляции и чуть-чуть — чем-то сладковатым, что бывает от детского пота. Гоблинёнок на кушетке дышал ровно. Ассистент что-то смотрел на мониторе , чашка с давно остывшим чем-то стояла рядом с клавиатурой . Келл потянулся и тут же наступил ногой на стакан воды , который кто-то заботливо поставил ему под стул . Стакан с тихим стуком прокатился по полу и остановился у ножки кушетки .

— Барр, это что за хуйня? — сказал Келл , стараясь не повышать голос.

Ассистент крутанулся на кресле .

— Я поставил, — сказал он, слегка виновато. — Вы не просыпались, я не стал…

— Воду на полу не ставят. — Келл поднял стакан , поставил на стойку . — Что у нас по показаниям? Полный отчёт — на мой планшет .

— Уже отправил, — сказал ассистент , и в голосе было что-то похожее на легкую гордость. — Ночью всё было стабильно. Температура 36.9 — норма для гоблинов, я проверил по справочнику. Глюкоза прошла без осложнений. Один раз что-то говорил во сне — я не трогал, как вы сказали. Замер температуры вручную сделал в пять утра, пока спал.

— Анализ крови?

— Через десять минут будет готов полный. Предварительно — электролиты в норме, гемоглобин чуть ниже, маркеры воспаления слабо повышены, но не критично.

Келл кивнул. Подошёл к кушетке , посмотрел на гоблинёнка . Металлическая трубка лежала в маленьких ладонях — уже не так крепко, как вчера, пальцы слегка расслабились во сне.

Выспался, мелкий. Хоть кто-то.

— Кофе принеси, — сказал он ассистенту . — Чёрный. Горячий. Настоящий, если есть. Если нет — из автомата, но только не этот бурый кисель с третьего этажа.

— Есть нормальный, — отозвался ассистент уже из-за двери . — Я с собой принес термос.

Умный парень.

В коридоре базы было почти пусто — утренняя смена ещё не пришла, ночная уже добралась до коек. Лампы дежурного освещения давали тот желтоватый плоский свет, при котором любое лицо выглядит больным. Джеймс шёл к автомату-синтезатору в жилом крыле. Не шёл — двигался. Как техника, которую включили, но ещё не успели прогреть. Кибернетическая нога отрабатывала каждый шаг штатно — тихо, ровно, без малейшего намека на вчерашний сбой. Остальное сбоило.

Встать. Хорошо. Найти кофе. Обязательно. Дальше видно будет.

Автомат-синтезатор выдал бумажный стакан с чем-то тёплым и коричневым. Джеймс ткнул кнопку сахара пять раз, не глядя. Отошёл к стене , прислонился спиной, закурил. Первая сигарета за день. Выдох. Коридор был тихим. В дальнем конце что-то негромко гудело — то ли вентиляция , то ли чьи-то шаги за переборкой.

Парни снились.

Он не стал думать об этом дальше. Допил половину стакана , поморщился — слишком сладко, всё равно — и пошёл к мед блоку . Надо было принять таблетки. Давно надо было. Запах озона возник ниоткуда. Не сильный. Просто фоновый — такой, который бывает перед грозой или рядом с работающей плазменной установкой . Джеймс остановился.

Здесь нет озона. Это коридор. Вентиляция, линолеум, кофе.

Но запах был. Где-то в затылке что-то переключилось — тихо, как реле, — и коридор базы на долю секунды стал другим.

Не здесь. Не сейчас.

Желтый свет ламп мигнул — или показалось — и в этом мигании было что-то, что не имело к лампам никакого отношения. Джеймс сделал шаг. Потом второй. Потом что-то в груди сжалось так, что он остановился снова, прислонился к стене , и стакан с кофе хрустнул в кибернетической ладони — не лопнул, просто смялся.

Спокойно. Коридор. База. Утро.

Не помогло. Бухгалтер появился из-за угла — немолодой, в светлой рубашке , с папкой под мышкой, совершенно не ожидая встретить здесь человека у стены с полузажатым стаканом кофе и лицом, у которого явно что-то не то.

— О, доброе… — начал он.

Джеймс не слышал, что именно. В руке уже была дымовая граната — не осознанно, просто оказалась там, где должна была быть, — и он метнул ее под ноги со скоростью, которой не ожидал от самого себя. Граната покатилась, шипнула, и коридор мгновенно начал заполняться белым дымом. Бухгалтер отшатнулся назад с криком. Откуда-то сбоку послышался второй голос — ещё один бухгалтер или кто-то из администрации, не разобрать. Джеймс уже шёл через дым туда, где должна была быть дверь. Не бежал, шел, потому что ноги знали куда, даже когда голова не знала ничего.

Выход. Нужен выход. Где стены. Считай шаги.

За спиной бухгалтер кашлял и орал что-то про тревогу. Джеймс вышиб дверь в конце коридора плечом — не заперта, просто тугая — и оказался в маленьком техническом тупике между двумя шкафами с кабелями. Прислонился к холодной стене .

Дышать. Просто дышать.

Кибернетический глаз фиксировал помещение: шесть квадратных метров, два выхода, потолок два двадцать, угроз нет. Живой глаз видел серый бетон и пучки цветных кабелей . Запах озона исчез. Остался только запах дыма от гранаты и сминаемой бумаги стакана. Джеймс сполз по стене до пола, сидел так секунд двадцать. Потом достал из разгрузки сигарету , закурил. Руки почти не дрожали.

Почти.

В коридоре уже топали ноги — несколько пар, быстро. И среди них — один голос, которой он узнал еще через две переборки. Дверь распахнулась. Келл стоял в проходе с кофе в руке и смотрел на Джеймса у стены с выражением человека, который успел по дороге собрать кое-какую картину происходящего. За его плечом маячили двое — один бухгалтер в белой рубашке , с красными глазами от дыма, и дежурный из ночной смены, еще не успевший уйти спать.

— Он там! — сказал бухгалтер .

— Вижу, — сказал Келл ровно. Повернулся к двоим за спиной. — Всё под контролем. Идите.

— Но он бросил…

— Идите, — повторил Келл , уже иначе. Бухгалтер посмотрел на разгрузку Джеймса , на лицо Келла , и что-то в этом сочетании подсказало ему, что идти — хорошая идея. Дежурный увёл его. Келл вошёл в тупик, закрыл за собой дверь . Сел прямо на пол рядом с Джеймсом . Протянул ему термос с кофе.

— Таблетки у меня с собой, — сказал он без предисловий.

Открыл медицинский подсумок , достал блистер . Посмотрел на Джеймса .

— Лёгкий седатив . Не отключит, просто снимет острое. Десять минут — и можешь нормально двигаться дальше.

Пауза.

— Или можем без таблеток. Тогда просто сиди пока.

Он не торопил. Налил в крышку термоса кофе — настоящего, пахло нормально — и поставил рядом с Джеймсом на пол. За дверью в коридоре постепенно стихали шаги. Где-то там, судя по голосам, двое бухгалтеров ещё пытались найти ответственного. Потолок над головой тихо гудел. Келл смотрел в стену напротив и ничего больше не говорил.

23 марта 2372 года

Четверг. ~06:35–07:00.

База отдела , технический тупик .

Джеймс взял крышку термоса с пола. Отпил. Кофе был горячим, темным, с горчинкой — настоящей, не синтетической. Такой, который не выдаёт ни один автомат-синтезатор в жилом крыле, сколько кнопок ни тыкай. Джеймс подержал крышку обеими руками — одна живая, другая металлическая — и сделал ещё один глоток.

Дышать. Хорошо. Кофе. Серый бетон. Кабели. База. Утро.

Запаха озона не было. Только горячий пар от крышки и запах чужого дыма из коридора — остатки дымовой гранаты , которая уже отработала там, где ей не надо было работать.

— Вроде попустило, — сказал он.

Голос был ровным — почти. Помолчал. Покатал крышку термоса между ладонями.

— Ночью снилось просто…

Не договорил. Затянулся сигаретой , выдохнул в сторону.

— Спасибо, Док.

Пауза.

— Хороший кофе. Ты где такой кофе достал, морда ехидная?

Келл отпил прямо из термоса — не торопясь, с видом человека, который, возможно, впервые за двое суток делает что-то исключительно ради себя.

— Боже, — сказал он негромко, — как давно я не пил настоящий молотый кофе. Откинулся спиной к холодной стене .

— Спасибо Хейзу за такого ассистента. Барр просто чудо.

Сделал еще глоток. Посмотрел на Джеймса сбоку — не в лоб, не как врач смотрит на пациента, а так, как смотрит человек, который рядом. Подмигнул.

— Ну ты как в целом? Опять кошмары?

Джеймс не ответил сразу.

Опять. Слово «опять» — как гвоздь в доску. Методично. Тихо. Точно.

Докурил сигарету до пальцев, бросил на пол, придавил подошвой кибернетической ноги . Посмотрел на серую стену напротив.

— Снилось подразделение, — сказал он наконец. Ровно. Без интонации. — Не сам взрыв. Просто… до. Как сидим. Кто-то рассказывает что-то тупое. Смеются. Я не помню уже кто.

Пауза.

— Потом ничего. Просто конец.

Он взял крышку термоса , допил остаток.

— Это не кошмар. Кошмары с криком. Это другое. — Помял в пальцах пустую крышку . — Хуже, наверное.

Тишина в тупике была не неловкой — просто тихой. Снаружи, за дверью , далеко в коридоре кто-то еще бурчал что-то про гранату и протокол, но звук был вялым, уже выдыхался. Джеймс повернул голову к Келлу .

— Ты этот блистер убери. Не надо.

Он потянулся к термосу — жестом, а не словом:

—- Можно ещё? Расскажи мне про Барра . Давно он у тебя?

Келл говорил неторопливо. Не о работе. Не о Востоке-9 , не о гоблинёнке , не о чипе на столе у Хейза . Просто — о Барре . Как тот появился на базе полгода назад: рыжий, нескладный, с бесконечным энтузиазмом и нулевым практическим опытом. Как он в первую неделю трижды путал лотки с медикаментами и один раз заклеил себе пальцы хирургическим бондажом. Как Келл уже хотел было выставить его обратно, но рыжий оказался дотошным — начал читать всё подряд, задавал вопросы, засиживался допоздна.

— Однажды в три ночи застаю его за монитором, — сказал Келл , — читает протоколы токсикологии. Спрашиваю: зачем. Говорит: «Чтобы понимать, что делаю». Восемнадцать лет парню.

Потом Келл помолчал немного и заговорил о другом — о том, что было до. О небольшом городке, где вырос, где медицина была роскошью. О том, как читал учебники в библиотеке , потому что достать нужную литературу было неоткуда. Потом — Мюнхен , университет, специализация. Потом — почему-то военная служба, хотя сам до сих пор не всегда понимает, как его туда занесло.

— ВВС, — сказал он. — ТакМед. Авианосец. Двадцать четыре боевых вылета. Сказал ровно — как констатацию факта, без пафоса. Это старые названия, ты не знаешь. Горячие точки. После ранения — рапорт на отставку. Вернулся домой. Открыл клинику.

Пауза.

— Думал, что хватит с меня приключений. Усмехнулся невесело. — Вот сижу в техническом тупике на полу в разгрузке с пистолетом и думаю: ну да, хватит.

Джеймс слушал. По-настоящему слушал — не вполуха, не ожидая паузы, чтобы вставить своё. Просто сидел, прислонившись к холодному бетону, и слушал. В руках у него была плазменная мина — небольшая, плоская, со снятым боковым кожухом. Он разбирал её медленно, без торопливости: снял верхнюю крышку, извлёк инициирующий блок , положил рядом. Потом собрал обратно — тихий щелчок фиксатора. Снова разобрал. Руки работали сами. Голова была здесь.

Двадцать четыре вылета. Горячие точки. Старые названия — ты не знаешь.

Он не спрашивал. Просто держал это в голове — как факт, который ложится на своё место. Время шло незаметно. Термос опустел где-то на середине. Джеймс выкурил ещё две сигареты — не нервно, просто за компанию с разговором. Плазменная мина была собрана и разобрана раз, наверное, восемь. На девятый раз он собрал её, убрал в подсумок , застегнул. Встал. Медленно, без усилия — правая нога отработала штатно, тихо. Потянулся, хрустнул шеей. — Пошли к начальнику, — сказал он. – По пути к кабинету Хейза Джеймс свернул в бухгалтерию . Дверь была приоткрыта. За столом у окна сидел бухгалтер — тот самый, в светлой рубашке , с папкой. Красные глаза уже прошли, но выражение лица осталось — обиженное, настороженное. Джеймс вошёл без стука. Подошёл к столу. Бухгалтер поднял голову — и в следующую секунду получил короткий, точный удар костяшками в левый глаз. Не с размаху, не жестоко — ровно столько, чтобы было больно и понятно. Отлетел вместе со стулом на полметра. Со стола съехала папка . Джеймс уже разворачивался к выходу.

— Не кричи «тревога» на базе, — сказал он, не оглядываясь. — В следующий раз объясню подробнее.

Келл придержал дверь , пропуская его. Они вышли в коридор. Бухгалтер за их спиной что-то произнёс — тихо, невнятно, скорее себе.

Кабинет Хейза . ~09:10.

Хейз сидел за столом . Перед ним стояла кружка — судя по виду, не первая. Криптотехник и технарь-гном за ночь, видимо, закончили и ушли: от них остались только пустой стул и несколько распечаток на краю стола . Хейз посмотрел на вошедших. На кружку . Обратно.

— Явились, — сказал он без выражения.

Поднялся из кресла — медленно, с хрустом в коленях — и подошёл к окну , за которым был виден серый двор . С улицы едва слышался далёкий гул вентиляционных установок.

— За ночь кое-что прояснилось, — сказал Хейз ровно. — Трое ваших ветеранов — действительно бывшие бойцы Восемьдесят первой десантной. Все трое сейчас числятся на контракте у одного посредника. Посредник — физическое лицо, зарегистрировано в Нижнем ярусе . Ни на одну корпорацию напрямую не выходит. Или хорошо спрятано.

Он развернулся.

— Рация у них на военном шифре. Старом. Канал молчит, но активен — кто-то на том конце слушает. Подошёл к столу , двинул распечатки к краю.

— Чип. Технарь закончил предварительную считку в четыре утра. Нейро Запись, импринт. Сделана через нейропорт вашего мертвеца. Качество — дрянь, порт у него был дешёвый, запись частичная. Большая часть — фрагменты, обрывки, некоторые нечитаемы.

Пауза.

— Но одно считалось чисто. Адрес. Не в промзоне. Жилой сектор, Средний ярус . Конкретная постройка. И имя — точнее, кличка. Два слога, запись чёткая.

Он смотрел на Джеймса и Келла . Устало, но без паники.

— Ещё есть гоблинёнок в вашем медблоке , которого нужно кому-то объяснить. Есть металлическая трубка у него в руках, которую никто не смотрел. Есть эльф без конечностей, который вчера вечером попросил воды и не сказал больше ни слова. И есть трое задержанных, которые молчат профессионально. Хейз взял кружку , отпил. — Так что, — сказал он, — выбор у вас богатый.

— Дай рацию.

Хейз поднял взгляд от кружки . Помолчал секунду — потом двинул рацию по столу в сторону Джеймса . Джеймс взял её. Повертел в руках — в правой, металлической. Прощупал панель управления , нашёл частотный переключатель, провёл большим пальцем по насечкам. — Если шифр старый — значит, не меняли с первой эльфийской… Замолчал на полуслове.

Рыжий. Пётр. Сидит на перевернутом ящике, жуёт что-то, смеётся. «Слушай, Масло, у них частоты — как у нас, только хуже. Они вообще думали, что мы не слышим?»

— …Сука. Слово — тихое, почти без голоса.

Джеймс не смотрел ни на кого. Рука сама нашла плазменную мину в подсумке — щёлкнул зажим, снял боковой кожух , извлёк инициирующий блок . Положил на колено. Собрал. Снял снова. Хейз смотрел молча. Келл — тоже, не двигаясь.

Пауза.

Восемь секунд, может, десять. Потом Джеймс собрал мину , убрал обратно. Взял рацию двумя руками. Нашёл нужную частоту — медленно, на ощупь, без спешки. — В моём отряде был радист. Рыжий. Он с первой эльфийской служил. Так вот, долго смеялся, когда на наши частоты смотрел. Говорил — от второй почти не отличается. Нажал клавишу передачи.

— Всем постам, говорит база . Плановая проверка канала. Подтвердите приём. Голос — ровный, с военными интонациями, без лишнего.

Не свой позывной, не чужой. Просто — служебный тон человека, который делает это каждое утро. Тишина в эфире. Потом — лёгкий треск, шорох. И ничего. Канал живой, но молчащий. Джеймс подождал ещё секунд пятнадцать. Переключил на соседнюю частоту — одно деление вверх. — База вызывает точку приёма. Статус? Снова тишина. Но другая — тот, кто слушал, сейчас точно слышит. Джеймс положил рацию на стол. Посмотрел на Хейза .

— Они слышат. Молчат. Значит, либо ждут конкретный позывной — либо уже поняли, что что-то не так, и не ответят ни на что.