Кибер психоз

Метра четыре. Он шёл от огня. Его не застрелили. Его сожгли.

Волна тошноты пришла и ушла — быстро, профессионально, потому что за годы учишься её укладывать в стол и открывать потом, когда на это есть время. Келл встал, не прикасаясь к чипу . Не потому что Джеймс сказал не трогать. А потому что понял: этот человек хотел, чтобы кто-то нашёл этот чип . И последнее, что он сделал — держал его, чтобы не выронить. – Джеймс остановился в трёх шагах от цистерны . В термальном режиме — пятно четкое. Живое. Дышит — форма меняется еле-еле, едва заметное расширение и сжатие. Маленькое — сантиметров сорок, не больше, свёрнутое в комок у металлической распорки.

Не собака. У собаки другой силуэт.

Он опустил пулемет на сантиметр. Не убрал — просто опустил.

— Мартин , — тихо, в коммуникатор . — Я у цистерны. Это живое и маленькое. Не двигается. Мне нужен свет — аккуратно, не прожектор. Есть у тебя ручной?

— Есть, — отозвался Мартин .

Пауза.

— Выхожу?

— Нет. Сиди. Я сам.

Джеймс переключил глаз обратно в обычный режим. Медленно, очень медленно, без резких движений — включил фонарь на минимум, направил в землю. Приблизился ещё на шаг. Поднял луч. У основания распорки лежал ребёнок. Маленький — лет пять, может шесть. Гоблинёнок . Приплюснутая голова, большие уши, зеленоватая кожа в ссадинах и грязи. Одет в то, во что одевают детей, которых одевает не мать, а обстоятельства — куски синтетической ткани, замотанные как попало. Без обуви. Одна рука прижата к груди, другой сжимает металлическую трубку — не оружие, просто кусок трубы, который ребенок нашел и взял, потому что это хоть что-то. Глаза закрыты. Дышит. Жив.

Блядь.

Джеймс не двигался секунду. Потом ещё одну. Потом медленно выпрямился и посмотрел в сторону бокса — туда, где за третьим рядом стоял Келл .

— Келл , — сказал он в коммуникатор , тихо, без интонации. — Иди ко мне. Медленно. И убери пистолет. — Бери мелкого и тащи на транспорт. Засаду делаем в любом случае.

Джеймс произнес это тихо, без интонации — как говорят о вещах, которые просто надо сделать. Келл не стал спорить. Он убрал пистолет в кобуру одним движением — левой рукой, привычно — и опустился на колено рядом с гоблином . Секунду смотрел. Потом подхватил ребёнка под мышки и прижал к груди — осторожно, как держат что-то живое, что еще не знает, что его несут. Гоблинёнок не проснулся. Только коротко мотнул приплюснутой головой, большие уши прижались к чужому плечу, и маленькая рука с металлической трубкой — не отпустила. Так и держался за неё даже во сне.

Крепко. Как будто это последнее, что есть.

Келл не стал забирать трубку . Просто встал и побежал к транспортнику — ровно, коротким шагом, придерживая ребёнка локтем.

— Мартин , — бросил он в коммуникатор на ходу. — Открывай. Несу живого. Мелкого. Короткая пауза.

— …Понял, — отозвался Мартин .

Без лишних вопросов. Умный человек. Аппарель уже была опущена. Келл взбежал по ней, не сбавляя шага, нырнул в полумрак грузового отсека . Мартин стоял у переборки с тепловизором в руке, смотрел на сверток из ткани и большие уши. Ничего не сказал. Отступил, освобождая место у скамейки. Келл аккуратно опустил гоблинёнка на металлическую скамейку вдоль борта — подложил под голову свернутую куртку , которую нашёл в сетчатом кармане у иллюминатора. Осмотрел быстро: дыхание ровное, пульс частый, кожа в ссадинах и въевшейся грязи. Никаких видимых переломов. Перегрев — лёгкий. Истощение. Страх, который давно стал фоновым шумом.

Живой. Это главное.

Правая рука ныла. Келл про неё почти не думал.

Джеймс тем временем уже двигался по промзоне . Методично. Без лишних слов. Первая мина — у правого борта второго ряда контейнеров , в выбоине между опорой и асфальтом . Нажимного типа, из собственных запасов. Небольшая — не убьёт сразу, но с ноги снимет и поднимет шум. Замаскирована куском мокрого картона , который тут же прибьет дождём к земле.

Кто смотрит под ноги — не смотрит вперёд.

Вторая — у левого прохода в бокс . Натяжная, на уровне голени. Тонкая леска натянута поперек прохода, закреплена за скобу ржавой петли. Здесь уже не шум — здесь сюрприз для того, кто торопится. Третья — внутри бокса , у левой выжженной стены. Джеймс присел рядом с телом, не смотря на него, и закрепил заряд за оплавленный выступ. Дистанционный. Кнопка у него на разгрузке .

Это уже не предупреждение. Это — точка.

Он выпрямился. Посмотрел на труп — последний раз, коротко. Немолодой. Нейропорт на виске. Чип в мёртвом кулаке. Джеймс медленно присел на корточки и аккуратно разогнул закоченевшие пальцы. Один. Другой. Третий. Тело не сопротивлялось — оно уже давно отпустило всё, кроме этого. Чип лег на ладонь — лёгкий, тёплый ещё от мертвой руки. Угол оплавлен. Контактные дорожки целы.

Человек умирал и держал это. Значит, оно стоило смерти. Или — оно должно было пережить его.

Джеймс убрал чип в боковой карман разгрузки . Встал.

— Зара , — тихо, в коммуникатор . — Как обстановка сверху?

— Чисто пока, — отозвалась Зара с выступа. — Но ветер с востока. Там что-то движется. Далеко. Может, Армакор , может, нет.

— Сколько?

— Не пойму ещё. Двое, может трое. Пешие.

Джеймс глянул на коммуникатор . Время: 20:16.

Дрон Армакора прошёл в 19:49. Следующий — примерно через двенадцать минут. Значит — раньше двадцати одного не жди. А пешие с востока — это либо патруль случайный, либо кто-то идёт к боксу со знанием дела.

Он вышел из бокса и занял позицию за вторым рядом контейнеров — там, где был хороший угол обзора на оба прохода и прямой сектор огня вдоль левого борта. Пулемет лег на ржавый уголок опоры — неплохой упор. Предохранитель снят. Дождь стучал ровно. Сигарета давно погасла — Джеймс этого не заметил.

Ждём.

В грузовом отсеке Келл сидел на скамье рядом с гоблинёнком и смотрел на его лицо. Пять лет, может шесть. Приплюснутые черты, большие уши — на одном маленький старый порез, зарубцевавшийся неровно. Зеленоватая кожа под грязью была нормальной — не серой, не желтушной. Просто грязной. Очень грязной. И голодный — это видно по впалым щекам и по тому, как выпирали мелкие ключицы под синтетическими обрывками. Мартин стоял у борта, смотрел в темноту через щель в аппарели . Не лез с вопросами. Но всё же — тихо, не оборачиваясь:

— Его там бросили?

— Не знаю, — сказал Келл . — Может, прятался. Может, убегал.

— От тех, кто жёг?

Пауза.

— Вероятно.

Мартин больше ничего не спросил. Гоблинёнок тихо засопел и повернулся на бок, не просыпаясь. Металлическую трубку всё так же держал крепко обеими руками. За бортом промзона молчала. Дождь. Желтоватый мертвецкий свет нерабочих фонарей . И где-то с востока — шаги, которые пока еще слышала только Зара .

Джеймс сместился тихо — без спешки, без лишних движений. Залег за цистерной на распорках: корпус прижат к холодному ржавому металлу, пулемёт положен вдоль борта, ствол смотрит в сторону восточного прохода. Из подствольника он вытащил стандартный выстрел и без лишней спешки вставил газовую гранату — слезоточивый, широкий конус рассева, хорошо работает в закрытых пространствах, но и на открытом воздухе при безветрии не подведёт. Световую гранату положил рядом — на асфальт , под левую руку. Просто так, на всякий случай. Чтобы была.

— Зара , — тихо, в коммуникатор . — Как только выстрелю — надевай противогаз . Вашей расе мой коктейльчик… не особо полезен.

В коммуникаторе пауза. Потом — коротко:

— Принято.

Принято. Это значит — поняла, но запомнит ли — вопрос отдельный.

Джеймс лежал и ждал. Дождь стучал по цистерне — монотонно, как метроном. Хороший ритм. Успокаивает. Он слышал шаги еще за тридцать секунд до того, как их услышал бы обычный человек — кибернетическое ухо выделяло их из дождевого шума: трое, тяжелые, идут не таясь особенно, но и не топают. Привычка. Это не гражданские. Первый шагнул на нажимную мину . Хлопок — не взрыв, именно хлопок, как удар по открытой ладони — и крик. Не смертельный. Болевой. Человек упал, второй остановился, третий дернулся в сторону и сразу нарвался на нажимную мину у левого прохода. Ещё один хлопок. Ещё один голос — грязная брань на трех языках сразу. Третий оставался стоять. Озирался. Джеймс выстрелил из подствольника . Газовая граната ударила в асфальт между всеми тремя — точно в центр, чуть ближе к стоящему — и рванула туманом. Белесое облако расплылось быстро, низко, тяжело. Ветра не было. Дождь прибивал его к земле, а не уносил. Идеальные условия. Трое закашляли синхронно — почти смешно было бы, если б не было работой. Джеймс уже двигался. Вышел из-за цистерны , пулемёт вперёд, обошёл краем облака. Зара спрыгнула с выступа почти беззвучно и оказалась рядом — с противогазом на лице. Почти с противогазом . Судя по тому, что она терла кулаком левый глаз — нацепила на три секунды позже, чем стоило.

Тупая псина.

Джеймс не сказал этого вслух.

— Опоздала, — бросил он коротко.

Зара не ответила. Просто держала троих под прицелом своего карабина , пока глаз слезился. Упаковывали быстро. Первый — с ногой, хромает, матерится вполголоса, левая лодыжка явно повреждена. Второй — с голенью, идти может, но неохотно. Третий — относительно целый, только кашляет и не видит ничего. Всем троим — наручники , руки за спину, лицом вниз на мокрый асфальт . Оружие сложено в сторону. Джеймс обыскивал методично. Без спешки. Пистолеты — армейские, не гражданские. Ножи — тактические, качественные. Рации — не потребительские, военного типа, зашифрованный канал. И — документы . Джеймс взял первый ID-жетон и поднес к фонарю .

Ветераны Первой эльфийской. Запас. Все трое.

Он медленно посмотрел на второй. Потом на третий. Трое. В запасе. С армейским снаряжением. В промзоне Д , ночью, у бокса семнадцать , ровно там, куда должен был прийти эльф с синтетической культурой .

Пиздец

Подумал Джеймс абсолютно спокойно. Он убрал жетоны в карман разгрузки . Выпрямился. Закурил — первая сигарета с момента, как они высадились, вышла долгой.

— Зара . Приглядывай.

Он сделал шаг к первому, к тому, что шел первым и нарвался на нажимную мину . Мужчина лет сорока пяти. Крупный. Короткая стрижка, шея как у быка. Правая рука искусственная — простая, рабочая кибернетическая кисть , не боевая, но надежная. На запястье — старый ожог, затянувшийся неровно поверх еще более старого татуировочного штампа . Полустертого. Стандартный знак нумерации частей времён Первой эльфийской — такими метили личный состав перед крупными десантными операциями. Джеймс смотрел на этот знак дольше, чем нужно. Потом — на лицо. Мужчина смотрел в асфальт , кашлял, жмурился от остатков газа в воздухе. Не паниковал. Просто ждал. Как ждут люди, которые уже были в наручниках раньше — или сами надевали их на других. Джеймс присел на корточки рядом. Выдохнул дым в сторону.

— Имя. Звание в запасе. Кто послал.

Мужчина молчал.

— Я видел твой штамп, — сказал Джеймс ровно. — Знаю, где таких ставили. Восемьдесят первая десантная, предположу. Или смежная.

Пауза.

— Я сапёр. Инженерно-подрывная, Вторая эльфийская. Мы оба знаем, как это работает. Так что не трать моё время.

Мужчина поднял взгляд. Посмотрел на Джеймса — медленно, оценивающе. На кибернетическую руку . На пулемёт . На то, как Джеймс держит сигарету . Потом — тихо, хрипло от газа:

— Ройс. Сержант запаса. Остальное — не твое дело.

— Уже мое. — ответил Джеймс . — Кто послал?

Ройс снова посмотрел в асфальт .

Интересно.

Джеймс выпрямился. Посмотрел на остальных двоих — они лежали тихо, один все еще кашлял, другой просто ждал, как и Ройс . Дисциплина. Настоящая, въевшаяся. Не та, которую учат за деньги. За спиной тихо сопел дождь. Промзона молчала. В коммуникаторе щелкнуло — голос Мартина , ровный:

— Джеймс . В грузовом — всё тихо. Вэйд спит. Мелкий не просыпался. Джеймс покосился на коммуникатор .

Спит.

— Принято, — сказал он. — Не буди.

Он стоял над тремя задержанными, которые молчали слаженно и дисциплинированно, как молчат люди, у которых есть причина молчать. В кармане лежал чип из мертвой руки. В боксе за спиной — труп и три мины . В транспортнике спал Келл и держал металлическую трубку гоблинёнок , которому не было и шести лет.

Итого: трое ветеранов, один труп, один ребенок, один полу оплавленный чип и никаких ответов.

Джеймс затянулся. Выдохнул.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Подождём.

Джеймс затянулся. Выдохнул. Посмотрел на троих, лежащих лицом вниз на мокром асфальте .

— Этих троих в транспорт, — сказал он в коммуникатор . — Оружие отдельно. Зара, подсоби с контролем гавриков.

Пауза. Затяжка.

— Мартин . На тебе снимок всего интересного с описанием что и где было и есть.

— Принял, — отозвался Мартин ровно. — Вылет через двадцать минут.

Джеймс убрал коммуникатор и снова посмотрел на Ройса .

Сержант запаса. Восемьдесят первая десантная. Сюда — ночью, с армейским снаряжением, к боксу, где должен был появиться эльф с синтетикой. И молчит. Либо идейные. Либо платят хорошо. Либо — оба варианта сразу.

Он не стал давить дальше. Молчание — тоже информация. Люди, которые молчат вот так — ровно, без паники, без торга — молчат потому что им есть ради чего. Или ради кого. Зара работала без слов. Левый глаз всё ещё слезился — она этого не показывала, просто периодически смаргивала. Подняла Ройса за воротник, поставила на ноги одним движением. Ройс встал — с больной лодыжкой , молча, не сопротивляясь. Второй поднялся сам, как только Зара кивнула. Третий чуть замешкался — всё ещё плохо видел — она взяла его за локоть и повела, не грубо, но так, что вариантов не оставалось.

Хорошая псина

Подумал Джеймс без злобы.

Хоть противогаз вовремя надеть не может.

Пистолеты , ножи и рации задержанных остались лежать на мокром асфальте аккуратной кучкой. Джеймс подобрал одну из раций , осмотрел. Военного типа, зашифрованный канал — это он уже понял. Убрал за пазуху.

Может пригодится.

Мартин вышел из грузового отсека с небольшой документационной камерой на плечевом креплении — стандартная, для фиксации улик. Двигался методично: сначала бокс , потом — место у цистерны , где лежал гоблинёнок , потом — площадка перед боксом с остатками двух сработавших мин . Он не комментировал. Просто снимал. Внутри бокса задержался у тела. Снял с нескольких ракурсов. Потом — выжженное пятно у левой стены. Потом — расстояние между ними. Потом — оплавленный выступ , где сидела дистанционная мина Джеймса . На мину он смотрел ровно десять секунд. Потом отступил назад.

— Джеймс , — в коммуникатор . — Мину снять или оставить?

— Снять, — отозвался Джеймс из темноты снаружи. — Кнопка у меня. Сам приду.

— Принял. Мартин вышел из бокса не торопясь. Тройку завели в грузовой отсек и усадили на металлическую скамью вдоль борта напротив гоблинёнка . Ройс увидел гоблинёнка сразу. Посмотрел. Долго. На маленькую приплюснутую голову, на металлическую трубку в обеих руках, на впалые щёки. Потом поднял взгляд — в никуда, в дальнюю переборку. Ничего не сказал. Второй задержанный — угловатый, лет тридцати пяти, со сломанным когда-то и неровно сросшимся носом — тоже посмотрел на гоблинёнка . Потом на Ройса . Что-то прошло между ними — беззвучно, быстро, как бывает между людьми, которые давно знают друг друга. Третий просто закрыл глаза. Всё ещё моргал чаще, чем нужно. Зара встала у аппарели с карабином на изготовку. Смотрела на троих ровно, без злобы и без симпатии — так смотрят на задачу. На скамье напротив спал Келл . Не свернувшись — сидя, откинув голову назад, с приоткрытым ртом. Разгрузочный жилет расстёгнут на верхней пряжке, пистолет в кобуре, правая рука лежит на колене ладонью вверх — аккуратно, как кладут руку люди, которым больно её сжимать. Лицо расслабленное. Тёмные круги под глазами никуда не делись, но что-то в позе говорило: наконец-то. Ройс посмотрел на него мельком. На бинт на правой руке. На медицинские подсумки жилета. Отвернулся. Джеймс вошел в бокс последним. Постоял у тела секунду. Посмотрел в лицо — немолодое, усталое. Нейропорт на виске тускло поблескивал в свете фонаря .

Техник нижнего звена. Умер здесь, с чипом в кулаке. Не побежал — полз. Значит, знал, что важно. Значит, хотел, чтобы нашли.

Он не сказал над телом ничего. Нечего говорить. Незнакомый человек. Мёртвый. Промзона скоро его поглотит — дождь, крысы, время. Если никто не придёт раньше Армакора . Он подошёл к оплавленному выступу , присел на корточки, снял дистанционную мину . Убрал в разгрузку . Встал. Обвел взглядом бокс последний раз. Выжженное пятно. Труп. Три сработавших мины снаружи. Один оплавленный чип в кармане.

Кто-то очень хотел, чтобы здесь ничего не осталось. Почти получилось.

Джеймс вышел из бокса под дождь. Бросил окурок в лужу.

— Мартин . Готов?

— Готов, — отозвался Мартин из отсека .

— Взлетаем.

Он поднялся по аппарели . Аппарель закрылась за ним с тихим гидравлическим выдохом. Промзона Д осталась снаружи. Дождь. Желтоватый мертвецкий свет. Тело у дальней стены бокса семнадцать , про которое никто не знал — кроме тех, кто его туда привел. И троих задержанных ветеранов, которые сидели в отсеке напротив спящего врача и маленького гоблинёнка с металлической трубкой в руках. И молчали. Двигатели взяли тон. Транспортник поднялся в дождь.

Глава 4.

22 марта 2372 года

Среда. ~21:10.

База отдела , ангар два .

Транспортник просел на амортизаторах — тяжело, с глухим металлическим выдохом. Двигатели сбросили тон до низкого гула, потом замолчали. Келл открыл глаза. Пистолет уже был в руке. Левая рука машинально прижала гоблинёнка к себе — тот не проснулся, только сморщился во сне и крепче стиснул металлическую трубку . Келл пробежал взглядом по отсеку : трое задержанных на скамье напротив, Зара у аппарели , Мартин у борта. Все на месте. Опустил пистолет.

— Мы уже на базе? Пиздец… думал, дольше лететь будем. Я вымотан просто ебанись. Никто не ответил. Ройс смотрел в переборку. Задержанный №2 — в пол. Третий, кажется, снова задремал. Келл поднялся с металлической скамьи , убрал пистолет в кобуру. Гоблинёнок висел у него на левой руке, всё ещё не просыпаясь.

Лёгкий, почти невесомый, как будто из него давно уже вынули всё лишнее.

Правая рука с бинтом ныла тупо, привычно. Аппарель открылась с тем же гидравлическим выдохом — снизу вверх, навстречу желтому свету ангара . Пахнуло соляркой, тёплым металлом, окалиной. Келл пошёл вниз по аппарели , не оглядываясь. Джеймс шел последним.

Сдать задержанных. Оружие — отдельно. Рации — отдельно.

Внутри было почти спокойно — то спокойствие, которое приходит не от хорошего, а от того, что список действий конкретен и конечен.

— Зара , — сказал он в спину оборотню. — Троих - на выдачу дежурному. Оружие и рации в пакет для улик, отдельно. Скажи, что я потом подпишу.

— Принято, — отозвалась Зара ровно.

Ройс поднялся со скамьи сам медленно, с больной лодыжкой , но без помощи. Прошёл мимо Джеймса , не поворачивая головы. На секунду — не больше — их взгляды пересеклись. В глазах Ройса не было ни злобы, ни страха. Просто усталость. Та же, что бывает у людей, которые уже всё для себя решили.

Ветеран. Молчит, потому что умеет. Не потому что нечего сказать.

Джеймс выпустил всех троих вперёд. Остановился у аппарели .

— Мартин .

— Да.

— Материалы съемки — Хейзу . Напрямую. Сегодня.

— Сделаю.

Джеймс спустился по аппарели в жёлтый свет ангара. Келл стоял у борта транспортника с гоблинёнком на руке и смотрел на него. Ребёнок всё ещё спал. Грязная зеленоватая щека вжалась в локтевой сгиб. Большие уши — одно с давним порезом — беззащитно торчали в стороны. Металлическая трубка по-прежнему была зажата в обеих руках — намертво, как будто даже во сне он знал, что без неё нельзя.

Кто ты такой, мелкий. Откуда.

Правая рука ныла. Келл перехватил гоблинёнка поудобнее — больше на левый бок — и пошел к выходу из ангара. Джеймс догнал его у двери . Посмотрел на гоблинёнка . На Келла . На гоблинёнка снова.

— Нести помочь? Сказал без иронии. Почти. — Или так справишься, папаша.

Из кармана уже лезла сигарета . Джеймс прикурил, глубоко затянулся. Выдохнул в сторону — не в сторону гоблинёнка .

Мелкий спит. Хорошо.

Они вышли из ангара вместе — Джеймс с сигаретой , Келл с гоблинёнком . Коридор базы встретил их тусклым дежурным светом и запахом старой вентиляции. В медблоке дежурил молодой ассистент — рыжий, с виноватым видом. Увидел Келла с гоблинёнком на руке, открыл было рот.

— Ребёнок, — сказал Келл раньше. — Перегрев, истощение, ссадины. Спит. Положи куда-нибудь.

Ассистент кивнул, не задавая вопросов — видимо, к ночным сюрпризам здесь привыкли. Джеймс остановился в дверях медблока . Бросил взгляд в дальний угол — туда, где за занавеской лежал Лиен Тарвэ . Живой глаз эльфа смотрел в потолок — неподвижно, как у человека, который считает секунды.

Всё ещё здесь. Всё ещё думает.

Джеймс не пошёл туда. Не сейчас.

— Пошли к Хейзу , — сказал он Келлу . — Пока он там ещё рапорт читает или что он там делает в одиннадцать ночи.

Он докурил у входа в медблок , бросил окурок в урну у стены.

— Чип у меня. Три жетона у меня. Рация у меня.

Пауза.

— Хейз увидит материалы Мартина. Увидит задержанных. И услышит от меня — что это не конец истории. Потому что кто-то выжег этот бокс, убил там человека и хотел, чтобы ничего не осталось. А кое-что осталось.

Он похлопал по кармашку разгрузки , где лежал чип .

— И я хочу знать — что на нём.

Келл остановился у кушетки в дальнем углу медблока , смотрел, как ассистент укладывает гоблинёнка на чистую простыню. Тот не проснулся — только сморщился, поджал коленки, и снова затих. Металлическую трубку так и не выпустил.

— Анализ крови, — сказал Келл , не глядя на ассистента . — Общий. Электролиты, гемоглобин, маркеры воспаления. Мазок. Когда проснётся — замерь температуру вручную, не датчиком. Поставь ему глюкозный раствор — медленно, по весу. — Вес не знаю, — отозвался ассистент . — Примерно семнадцать килограммов. На глаз. — Келл помолчал. — Двадцать пять миллилитров на кило в час. Первый час — наблюдение. Если рвота — зови меня.

Ассистент записывал. Келл смотрел на гоблинёнка . Маленькие пальцы сжимали трубку . Даже во сне — крепко, до белых кончиков.

Что ты так держишь, мелкий.

Он потёр правую руку сквозь бинт . Боль была тупая, привычная — такая, к которой уже начинаешь не прислушиваться. Потом разберётся.

— Передай мой пламенный привет Хейзу, — сказал он в спину уходящему Джеймсу . Джеймс уже шёл по коридору , не оборачиваясь.

Кабинет Хейза встретил его запахом застоявшегося дыма. Секретарша у входа подняла взгляд, оценила разгрузку, синяки под глазами и общий вид человека, который спать не собирается, — и кивнула без слов. Видимо, уже предупредили. Или привыкла. Джеймс вошёл без стука. Хейз сидел за столом с кружкой чего-то тёмного. Рапорт лежал раскрытым — одна из средних страниц. Левый глаз был опухший, желтовато-зелёный по краям — синяк уже зацвёл в полную силу. Хейз посмотрел на Джеймса , посмотрел на разгрузку, и молча указал на стул напротив. Джеймс сел. Положил перед Хейзом три вещи: Три ID-жетона . Чип . Рацию задержанных.

— Жетоны — с трёх задержанных ветеранов, — сказал он ровно. — Ройс и двое без имён. Восемьдесят первая десантная, Первая эльфийская. Армейское снаряжение, зашифрованные каналы. Пришли в бокс семнадцать ночью, точно по адресу. Знали, куда идти.

Хейз взял один жетон . Повертел.

— Рация их. — Джеймс кивнул на рацию . — Зашифрованный канал, не потребительский. Не вскрывал — может, криптошники что-то вытащат. Или просто послушать, кто ещё на том конце.

Хейз отложил жетон . Посмотрел на чип .

— Вот это, — сказал Джеймс , — из мёртвого кулака. Мужчина в боксе . Лет пятьдесят пять, рабочий комбинезон без маркировки, дешёвый нейропорт для техников нижнего звена. Лежал у дальней стены. Был сожжён — не расстрелян, не зарезан. Сожжён. Полз к выходу и не дополз. Чип держал в кулаке до конца.

Пауза.

— Он хотел, чтобы его нашли. Это не случайность.

Хейз смотрел на чип , не трогая его.

— Угол оплавлен, — продолжил Джеймс . — Но контактные дорожки целые. Может, читается. Если есть на базе что-то под нейропорт нижнего звена — стоит попробовать. Или отдать технарям.