Кибер психоз

— Два часа, — повторил Хейз , не оборачиваясь. — Оба. Идите.

Глава 3.

22 марта 2372 года

Среда. 17:34 — 19:55.

Кабинет Хейза, база отдела .

Джеймс наклонился, подобрал револьвер с пола — тот лежал у ножки стола стволом вниз, как будто сам упал от стыда. Сунул за пояс. Выпрямился. Рука привычно нашла гранату в боковом кармане разгрузки . Нащупала. Сжала. Пальцы сами собой потянули её наружу — и тут что-то пошло не так. Не резко, не драматично. Просто граната выскользнула из захвата, ударилась о край разгрузки и упала на пол с коротким металлическим стуком. Хейз поднял взгляд от окна . Джеймс посмотрел вниз. Посмотрел на Хейза . Без спешки, с тем видом, каким смотрят на незначительное событие, которое тем не менее требует принятия решения. Дал гранате секунду покататься по полу . Потом аккуратно пнул её ногой в сторону стола Хейза — не сильно, не резко, просто по ровной дуге — и повернулся к выходу.

— Дымовая, — сказал он ровно, уже к двери . — Не нервничай.

И вышел. Келл уже шёл впереди. Он козырнул Хейзу на выходе — коротко, по-военному, больше от привычки, чем из уважения — и краем глаза поймал, как граната неспешно катится под стол начальника. Мелькнула мысль.

Проблемы индейцев шерифа не ебут.

Мысль улетела. Келл ускорил шаг. В коридоре хлопнул взрыватель — глухой хлопок, мягкий, без осколков — и из-под двери кабинета выползла плотная серо-белая дымовая завеса . Секретарша приподнялась над столом , посмотрела на дым , потом на спины уходящих — и что-то в ней, видимо, окончательно сдалось, потому что она просто молча открыла окно и снова села за стол . Из кабинета донесся звук, похожий на очень сдержанный, очень профессиональный вздох человека, который давно перестал удивляться.

Медблок встретил Келла запахом антисептика и тихим гулом вентиляции . Молодой ассистент — рыжий, с вечно виноватым выражением — уже ждал с лотком : ножницы , бинт , тюбик регенерирующего геля . Работал аккуратно, без лишних слов: срезал старый бандаж , осмотрел руку , нанес гель , забинтовал заново — на этот раз тоньше, рабочим слоем, а не экстренной намоткой.

— Серьезного нет, — сказал ассистент коротко. — Связки целые. Суставная сумка немного воспалена. Держите вот это. — Протянул пластиковый блистер с таблетками . — Утром одну, вечером одну. Три дня.

Келл взял блистер , кивнул. Посмотрел через стекло в сторону палаты Лиена . Через стекло было видно: лежит, один живой глаз смотрит в потолок . Не спит. Просто смотрит.

Ему сейчас хреново. Обезболивающее работает, но ненадолго.

Не его смена. Медики сменят повязки через час. Он свою работу сделал. Келл развернулся и пошёл на выход. Сэндвич из автомата в коридоре был тёплый, с чем-то, что раньше было курицей — или, по крайней мере, называлось курицей на упаковке . Келл жевал на ходу. Не думал об этом. В желудке было пусто с позавчерашнего вечера, и сейчас сэндвич казался лучшей едой в мире независимо от своего состава. Кабинет встретил его темнотой и диваном. Он дожевал. Лёг. Снял пистолет , положил рядом под подушку — рефлекс, уже не осознанный. Закрыл глаза.

Промзона Д. Пятый сектор. Бокс семнадцать.Утром.Сейчас — нет.

Больше он ничего не думал.

Джеймс в это время сидел в техническом блоке . Пулемет лежал на монтажном столе разобранным — затворная группа, возвратная пружина , ударник на промасленной тряпке . Револьвер — рядом, с открытым барабаном . Три пустых гнезда, три стреляных гильзы . Джеймс выщелкнул гильзы в мусорный лоток . Взял коробку патронов с нижней полки , снарядил барабан методично, без спешки — шесть новых, ровно. Защелкнул. Покрутил. Слушал, как барабан встаёт на фиксаторы. Хорошо. Потом занялся пулемётом . Работа руками всегда помогала думать — или, точнее, не думать о том, о чём не нужно думать прямо сейчас. Сервопривод правой ноги молчал. Подствольный гранатомёт требовал проверки после ночной работы — канал ствола , ударный механизм , экстрактор . Джеймс работал спокойно, с привычной неторопливостью человека, который делал это тысячу раз и собирается делать ещё тысячу.

Промзона Д. Четвертый патрульный район. Армакор. Открытого конфликта избегать. Понятно. Нюхач и техник. Мартин и Зара. Незнакомые. Хейз говорит — работают. Посмотрим. Бокс семнадцать. Там либо пусто, либо не пусто. Если пусто — плохо. Если нет — зависит от того, кто там.

Собрал пулемет . Передернул затвор, поставил на предохранитель. Снарядил ленту , загнал в приёмник. Хорошо. Закурил. Посмотрел на левое кибернетическое предплечье эльфа — оно лежало в углу верстака , завернутое в ветошь . Потом на правое рядом. Эпидермальные проводники торчали из разъёмов , срезанные ровно.

Военный класс. Хорошая работа, кто бы ни делал. Надо будет разобрать. Потом.

Докурил. Встал. Проверил револьвер последний раз — шесть патронов, предохранитель снят — и убрал в кобуру.

Интерком в кабинете Келла сработал в 19:38. Долгий, ровный сигнал. Потом второй. Потом — пауза, и третий, с таким характером, который говорил: не отстану.

Келл открыл глаза. В кабинете было темно — свет он не включал, просто лёг. За жалюзи — серые огни нижних уровней, дождь. Нажал кнопку .

— Что.

— Двадцать минут, — сказал голос Джеймса в динамике . Без приветствия, без предисловий. — Ангар два. Не опаздывай.

Щелчок. Связь оборвалась. Келл полежал ещё секунду. Потом встал. Интендант базы — тот самый пожилой гном с вечно недовольным выражением — листал свой бумажный журнал без лишнего энтузиазма, когда Келл появился у окошка .

— Вэйд, Келл, — сказал Келл . — Разгрузочный жилет под медикаменты. Подсумки под пистолетные магазины .

Гном посмотрел на него с тем взглядом, которым смотрят на человека, пришедшего за снаряжением в 19:40 вечера. Потом — не говоря ничего — полез за стойку. Вернулся с модульным разгрузочным жилетом : тёмно-серый, без знаков различия, с медицинскими ячейками по левому борту и двумя пистолетными подсумками справа. Положил на прилавок .

— Расписывайся, — сказал гном , открывая журнал на нужной строке.

Келл расписался, подхватил жилет и пошёл. Ангар два пах соляркой, холодным металлом и тем особым запахом, который бывает в помещениях, где регулярно готовятся к чему-то неприятному. Грузовой транспортник — тёмный, без опознавательных знаков, с потертыми бортами и одной свежей заплаткой на левом двигательном обтекателе — стоял у ворот с открытым грузовым люком . Рядом — двое. Мартин оказался невысоким человеком лет тридцати пяти, с квадратным лицом и спокойными глазами. Никакой лишней жестикуляции, никакого напряжения — просто стоял у борта с тепловизором на шее и проверял боковой разъём на своём шлеме . Посмотрел на подходящих — коротко, профессионально — и кивнул. Зара была выше его на голову. Оборотень , женщина, с короткими светлыми волосами и той особой расслабленной настороженностью, которая бывает у существ, чьи чувства работают не так, как у людей. Она не смотрела на ворота — она их слышала. Или воздух за ними. Легкий тактический нагрудник , короткоствольный автомат на ремне, никакого лишнего снаряжения. Умеет ходить тихо. Джеймс стоял между ними, курил последнюю перед выходом сигарету и смотрел на карту на своем планшете . При виде Келла не оторвался от карты .

— Успел.

— Успел, — согласился Келл , застегивая пистолет в кобуре.

Хейз не появился. Только через интерком над воротами — коротко, без вступления:

— Транспорт готов. Выдвигайтесь по обстановке. Зара знает маршрут. Открытого конфликта с патрулями Армакора избегать. Удачи.

Щелчок. Зара посмотрела на Джеймса .

— Грузимся?

Джеймс докурил. Бросил окурок на пол ангара, растер каблуком.

— Грузимся. Аппарель транспортника загудела, принимая их внутрь. За воротами базы шёл дождь. Промзона Д ждала.

22 марта 2372 года

Среда. ~19:56.

Ангар два , база отдела .

Джеймс стоял у аппарели транспортника и делал то, что всегда делал перед выходом. Не молился. Не думал о смерти. Просто проверял. Левая рука прошлась по револьверу в кобуре — барабан заряжен, предохранитель снят, не болтается. Хорошо. Потом — по разгрузке : боковой карман, три позиции — колба , мина , граната . Всё на месте, ничего не гремит. Правая рука легла на пулемёт — приемник закрыт, лента загнана, предохранитель в положении «жди». Подствольник — один выстрел в казённике , остальные в подсумке.

Сколько в коробе ? Двести пятьдесят. Еще две ленты в рюкзаке . Итого семьсот пятьдесят, плюс подствольник , плюс шесть в барабане . Достаточно для разведки. Должно быть достаточно.

Потом — прыжок. Невысокий, просто вес на обе ноги, чтобы послушать. Правая нога молчала — сервопривод не дергался, не гудел, не давал лишнего люфта. Гидравлический уплотнитель держал. Аккумулятор полный. Хорошо.

— Мартин , — сказал Джеймс , не оборачиваясь. — Ты из транспорта ни ногой.

Мартин кивнул коротко. Без вопросов, без обиды — профессионал.

— Зара . — Джеймс наконец повернулся к оборотню . — Тебе похуй на перестрелку. Заживет как на собаке. Ты у нас глаза.

Зара смотрела на него несколько секунд с тем выражением, каким смотрят на человека, который сказал правду, но неприятно. Потом уголок губ чуть дернулся — не улыбка, просто признание факта.

— Работаем через коммуникаторы . Всем перейти на канал семнадцать.

Щелчок. Тихое шипение. Мартин и Зара переключились почти одновременно. В ухе Джеймса — кибернетическом, левом — канал открылся тихим фоновым гулом. Живой канал. Рабочий. Келл хлопнул Джеймса по плечу, коротко, без слов. И пошёл по аппарели вверх. На ходу застегивал жилет : левый борт — медицинские ячейки , проверил пальцем — жгут , инъекторы , марля , ножницы . Правый борт — пистолетные подсумки , защелка закрыта. Кобура на бедре. Пистолет заряжен. Правая рука в бинте двигалась чуть скованно — не сильно, но Келл это чувствовал.

Правой не злоупотреблять. Если придётся стрелять — стреляй. Если нет — не надо.

Внутри грузового отсека пахло соляркой, холодным металлом и старым пенопластовым утеплителем , который когда-то, видимо, был белым. Келл нашёл место у левого борта , сел на скамью , поставил ноги на рифлёный пол . За иллюминатором — тёмный двор базы и дождь.

Два часа поспал. Могло быть хуже. Бывало хуже.

Зара взошла последней — люк за ней лязгнул и задраился. Она не садилась: встала у правого борта , одну руку положила на поручень , другая свободна. Прикрыла глаза на несколько секунд и Келл , который смотрел на неё, поймал момент, когда что-то в ней чуть изменилось. Не напряглась — наоборот. Расслабилась именно там, где обычные люди напрягаются. Как будто убрала что-то лишнее и оставила только то, что нужно.

Слышит сквозь обшивку

Мартин устроился напротив, положил ноутбук на колени, открыл боковой разъём на своём шлеме и принялся проверять калибровку . Деловито, методично. Не смотрел ни на кого. Джеймс сел у аппарели , поперёк движения, как садятся люди, которым нужно видеть люк . Поставил пулемёт прикладом на пол , стволом вверх. Вытащил сигарету , посмотрел на неё, убрал обратно.

Потом.

Двигатели транспортника загудели — низко, с нарастающим давлением в полу . Мелкая дрожь прошла по скамьям и стенам . Потом — толчок, мягкий, почти незаметный — и база начала уходить вниз. Через иллюминатор Келл видел, как ворота ангара сомкнулись под ними, потом — мокрый двор , потом огни базы превратились в размытые пятна за дождём . Промзона Д была где-то там, в сером. В наушнике тихо пискнул коммуникатор — канал семнадцать, рабочий сигнал. Зара открыла глаза.

— Четыре минуты до точки, — сказала она ровно. — Патрульный дрон Армакора прошёл по маршруту семь минут назад. Следующий — примерно через двадцать.

Пауза.

— Там что-то горит, — добавила оборотень , чуть тише. Не тревога — просто наблюдение. — Старый горелый запах. И что-то ещё. Химия.

Джеймс не ответил сразу. Смотрел на люк .

— Хорошо, — сказал он наконец. — Значит, кто-то был. Вопрос — когда ушёл.

22 марта 2372 года

Среда. ~20:03.

Промзона Д , бокс семнадцать , пятый сектор.

Транспортник сел тихо — без навигационных огней, без позывных, на мёртвый пятачок асфальта между двумя рядами ржавых контейнеров. Двигатели затихли до шепота. Аппарель опустилась с тихим гидравлическим выдохом. Промзона Д воняла. Не просто промышленным — сложно, слоями: горелый пластик, кислота, что-то органическое, что успело сгореть не до конца, и поверх всего — влажный холодный воздух, пропитанный дождём и неоновым светом с верхних ярусов. Редкие фонари на столбах давали жёлтый мертвецкий свет. Большинство не работали. Джеймс сошел первым. Пулемёт в руках — не на ремне, в руках, потому что здесь уже не разведка, здесь уже — посмотрим. Правая нога ступила на мокрый асфальт ровно. Сервопривод молчал.

Хорошо.

Огонь был виден сразу — вернее, то, что от него осталось: за третьим рядом контейнеров чадил низкий оранжево-черный хвост дыма, поднимался косо, пробиваемый дождём. Не пожар. Что-то сгорело раньше, может час назад, может два. — Зара , — сказал Джеймс тихо, в коммуникатор . — Что слышишь?

Зара уже стояла в трёх шагах справа. Глаза слегка изменились — зрачок вытянулся, едва заметно, почти как у кошки. Она медленно повернула голову влево, потом вправо, ноздри чуть дрогнули.

— Людей нет. Живых — нет, — сказала она. Потом помолчала. — Есть мёртвые. Один, может два. Там, ближе к боксу . Химия — та же, что я чуяла в транспортнике . Горелый пластик, оплавленный металл. И что-то ещё… — Она свела брови. — Медицинское. Формальдегид или похожее.

— Хорошо, — сказал Джеймс .

Повернулся к Мартину , который уже стоял у аппарели с тепловизором поднятым к глазам.

— Мартин . Покажи где горячее всего. Мне нужно понять откуда пошло.

Мартин медленно прошёлся взглядом по периметру. Тепловизор в его руках был старым, видавшим виды, но калиброванным — он проверил это в транспортнике дважды.

— Основной очаг — левая стена бокса , — сказал Мартин ровно. — Там ещё тепло, градусов восемьдесят, может девяносто. Дальняя стена — холодная. Правая — слабый остаточный нагрев. Как будто жгли точечно.

Пауза.

— Локальный пожар. Кто-то жёг конкретное место, не всё помещение.

Джеймс смотрел на дым.

Если горит, значит заметали следы. Если заметали следы — было что заметать.

Он медленно вытащил сигарету , сунул в зубы — не закурил, просто держал. Привычка.

Или там стояла напалмовая бомба с таймером. И когда бы эльф пришёл — его бы сожгло вместе с образцом. А спихнули бы на эльфов: мол, решили развязать холодную войну, начать биотерроризм… Бляяя. Куда мы влезли…

Келл сидел чуть позади, у правого борта аппарели . Правая рука не болела — тупо ныла где-то на периферии, не мешала. Он держал пистолет в левой, не потому что боялся, а потому что правой сейчас не стоило. На полу рядом лежал планшет. Он нашёл его в кармане жилета ещё в транспортнике — базовый служебный, без шифрования, без допуска, но с подключением к открытой сети нижних ярусов. Пока Зара принюхивалась, а Мартин читал тепло, Келл листал. Последние сто лет. Биологическое оружие. Целевые агенты. Геноцид.

Ничего. Совсем ничего похожего в открытом доступе.

Он закрыл один раздел, открыл другой. Корпоративные конфликты. Армакор . Смежные структуры. Контракты на биомедицину за последние пять лет. Тоже ничего. Либо чисто, либо очень хорошо убрано. Келл опустил планшет .

— Джеймс , — сказал он негромко, подойдя ближе.

Джеймс покосился через плечо.

— Я смотрел базы. Сто лет. Ничего похожего на целевой геноцид. — Келл говорил тихо, ровно, как говорят люди, которые хотят, чтобы их слышал только один человек. — Корпораты так не делают. Или я не так понимаю корпоратов этого мира. Геноцид — это шум, расследования, войска. Это дорого и грязно. Им проще… Генофаг . Стерилизующий агент. Прячешь в воду, в еду, ждёшь двадцать лет — и популяция сама тает. Никакого следа, никаких обвинений.

Он помолчал.

— Но здесь — не то. Гоблины как курьеры. Эльф как перехватчик. Техник как производитель. И теперь — заметённые следы. Это многоходовка.

Лёгкая пауза.

— Либо у заказчика несколько задач сразу. Либо мы видим только один слой.

Джеймс медленно перекатил сигарету из одного угла рта в другой.

— Что не сходится?

— Всё, — сказал Келл . — Заказать вирус , чтобы сжечь его вместе с курьером? Зачем такая цепочка? Проще сжечь лабораторию. Или убить техника сразу. — Он поднял взгляд на дым. — Если эльф должен был погибнуть здесь с образцом — кому это выгодно? Не тому, кто заказал синтетику . Тому, кто хочет её уничтожить. Или кто хочет, чтобы все думали, что она уничтожена.

Тишина. Зара повернулась к ним. Сказала тихо, без интонации:

— Там точно есть тело. Одно. Запах — человек. Мёртв давно. Часа три, может четыре. Мартин опустил тепловизор .

— Тепловых сигнатур живых — нет. Радиус тридцать метров чистый.

Джеймс наконец прикурил. Выдохнул дым — тонкая струйка смешалась с горелым воздухом промзоны .

— Идем, — сказал он. — Мартин — в транспорте , на связи. Зара — впереди нас. Если что-то учуешь — тормози. Не геройствуй.

Он снял пулемет с предохранителя.

— Смотрим что там. Ничего не трогаем руками. — Короткая пауза. Посмотрел на Келла . — Особенно ты.

Они пошли к боксу . Промзона Д встречала их тишиной, дождём и запахом чего-то, что не должно было гореть, но горело.

22 марта 2372 года

Среда. ~20:07.

Промзона Д , бокс семнадцать , пятый сектор.

— Мартин , проведи ещё раз спектральный анализ территории, — сказал Келл , уже вытащив пистолет из кобуры, взводя затвор левой рукой — неловко, но уверенно.

— Может, ещё кто есть.

Мартин послушно вскинул тепловизор . Джеймс остановился у третьего ряда контейнеров — там, где дым становился гуще. Обвел взглядом периметр. Посчитал входы: основной проём бокса , левый просвет между контейнерами , технический лаз в правой стене. Выходы те же самые, что входы — всегда так в промзонах.

— Цилиндр защищен от термического воздействия, — сказал он негромко, в сторону Келла . — Всё тут горело ебаться сраться. Я бы поставил на запланированный акт избавления от доставщика. Правда, они, видимо, сами не знали, что эту тварь даже плазмой не прикончить. Ну да не суть.

Заказчик придет проверить результат. Или уже послал кого-то проверить. Или наблюдает. Или не придёт вообще — если умный. А умный человек никогда не приходит лично.

Он уже раскидывал это в голове как схему минирования: где поставить, что перекрыть, какой угол простреливается с позиции у левого контейнера .

— Готовимся, — сказал Джеймс и повернулся к Заре . — Скройся где-нибудь наверху. Видишь — выступ на третьем ряду? Оттуда видно всё. Не геройствуй, только наблюдай. Если учуешь что — тихо передай в канал, не ори.

Зара ничего не сказала. Просто кивнула и двинулась вдоль контейнеров — тихо, почти без звука, как будто её уже не было.

— Мартин , — сказал Джеймс в коммуникатор . — Остаешься в транспорте. Следи за гостями, если прибудут. Докладывай голосом, не жди пока я спрошу.

— Принял, — отозвался Мартин из транспортника . Джеймс повернулся к Келлу . Смотрел секунду.

— Иди к Мартину . В транспорт.

Пауза.

— Я пока тут всё заминирую к хуям эльфячьим.

Мартин тем временем завершил повторный проход по периметру. Поднял тепловизор медленно, методично. Правая сторона. Верх. Левая. Дальний угол за контейнерами

— Тепловых сигнатур живых нет, — доложил он ровно. — Радиус тридцать метров… — Короткая пауза.

— Подождите.

Он навел чуть правее — туда, где за вторым рядом контейнеров стояла ржавая цистерна на распорках.

— Есть что-то. Не человек. Маленькое. Горячее — градусов тридцать семь, может чуть выше. Размер… — Он прикинул. — Некрупная собака. Или… не знаю. Не двигается. Лежит у основания цистерны.

Келл не успел ответить.

Не тело. Не тело. Эта мысль не давала покоя.

Потому что тело остывает. Тело, которое мертво три-четыре часа — оно не тридцать семь. Оно холоднее. Оно не горячее окружающего воздуха в плюс восемь по промзоне. Тридцать семь — это живое. Джеймс уже вошел в бокс семнадцать . Внутри воняло. Сожжённый пластик, плавленый металл, что-то кисло-органическое, что прилипает к нёбу и не отпускает. Фонарь на пулемёте прорезал темноту — жёлтое пятно ползло по закопченным стенам. Левая стена была выжжена. Не вся — именно участок, метр на полтора, у самого пола. Там, где по всей видимости стоял стол или стеллаж — теперь оплавленная лужа с вмятиной посередине. Металл потек и застыл неровными складками. Характерный рисунок: горело снизу, направленно, с температурой, которую дают термитные смеси или направленный плазменный заряд . Не случайный пожар.

У дальней стены лежало тело. Человек. Мужчина, немолодой. Одет в рабочий комбинезон без знаков различия. Лежал на боку, лицом к стене, одна рука подогнута под грудь, другая вытянута вперед — как будто тянулся к чему-то. Вокруг головы на грязном полу расплылось темное пятно. Давно расплылось — уже не течёт, только засохло по краям. Джеймс остановился в двух метрах. Обвел тело взглядом. Потом — фонарём — прошелся по карманам, по рукам, по полу вокруг. В вытянутой руке, сжатой мёртвой хваткой, был зажат небольшой чип — прямоугольная пластинка с контактными дорожками, размером с ноготь большого пальца. Тип стандартный — такими маркируют грузы, прописывают маршруты, хранят короткие цифровые записи. Чип был частично оплавлен с одного угла, но в целом — цел. Человек явно пытался его спрятать. Или передать. Или просто держался за него, пока не перестал держаться за что бы то ни было.

Или подбросили.

Эта мысль пришла спокойно, без паники. Просто еще один вариант. Джеймс присел на корточки, не трогая тело. Навел фонарь на чип . Потом посмотрел на выжженное пятно у левой стены. Расстояние между ними — метров пять. Человек лежит спиной к выжженному месту. Значит, шёл от него, не к нему. Успел отойти. Не успел уйти. В коммуникаторе щелкнуло.

— Джеймс , — тихо, голос Мартина . — У цистерны. Оно пошевелилось.

— Принято. Зара , внимание не ослабляй. Ждём гостей. Джеймс перехватил пулемёт поудобнее — правая рука на рукояти, левая под приёмник, ствол чуть вниз, готов поднять за полсекунды. Фонарь на пулемёте выключил: свет был нужен внутри, здесь — лишнее. Пошёл в сторону цистерны . Медленно. Вдоль второго ряда контейнеров , прижимаясь к ржавому борту. Дождь стучал по металлу — тихий, равномерный, почти белый шум. Хорошее прикрытие. Плохой фон для шагов.

Тридцать семь. Живое. Некрупная собака, сказал Мартин. Или — не собака.

Кибернетический глаз переключился на термальный режим без команды — привычка, выработанная еще на войне. Мир распался на синее и оранжевое. Цистерна светилась остаточным теплом. Земля под ней — холодная. А у основания, у правой распорки… Маленькое. Свернувшееся. Пятно горячего в холодном. Келл вышел из транспортника тихо. Он не пошёл к Мартину . Он посмотрел на труп — туда, за третий ряд, в сторону бокса — и пошёл к нему. Левая рука с пистолетом опущена вдоль тела, не убрана. Просто не поднята. *Иногда реальность оказывается куда страшнее любого кино.

Тело лежало так, как описал Мартин . Мужчина. Немолодой — судя по рукам, по посадке, по тому, как он упал. Не боец. Спина сгорблена так, как сгибается спина человека, который долго сидит за столом, а не человека, который долго бегает по промзонам. Рабочий комбинезон без знаков различия, темный, без логотипов. Келл присел рядом, не трогая тело руками. Привычка врача: сначала смотришь. Вокруг головы засохшее пятно. Давнее. Три-четыре часа — точно. Характер растекания — падение. Не волочение. Человек упал здесь. Поза — вытянутая рука, что-то зажато в кулаке — не поза трупа, которого укладывали. Это поза человека, который полз и потерял силы.

*Значит, ходил. Значит, был живой, когда горело.*

Чип в кулаке виден даже без фонаря — поблескивает под дождём. Частично оплавленный с одного угла. Но не уничтоженный. Человек держал его крепко — рука сжата так, как сжимают последнее, что осталось.

День начался совсем не так, как планировалось.

Келл смотрел на лицо. Немолодой. Лет пятьдесят, может, пятьдесят пять. Морщины вокруг глаз — не от злости, от усталости. На виске, выше линии волос — небольшой нейропорт . Простой, дешёвый, такие ставят техникам нижнего звена для работы с оборудованием. Ранение не огнестрельное. Келл поднял взгляд. Посмотрел на выжженное пятно у левой стены — видно даже с порога. Потом на тело. Потом на расстояние между ними.