Кибер психоз

— Воняет. Даже отсюда.

— Что?

— Всё это, — она не уточнила. — Воняет.

Мартин не ответил. Смотрел на экран : сервер начинал отдавать данные — медленно, как человек, которого долго держали в темноте и наконец вытащили на свет.

В мед блоке Барр осматривал Тикка — аккуратно, без лишних слов. Тикк сидел на кушетке , руки на коленях, смотрел прямо. Позволял трогать, осматривать — но каждый раз, когда Барр отходил, его взгляд скользил к двери . Считал. Запоминал. За занавеской Лиен Тарвэ лежал без движения. Капельница работала тихо и методично. Он не спал — просто лежал, смотрел в потолок и слушал. Голоса за стеной. Шаги. Чужие слова на незнакомом языке.

Они что-то нашли,

Подумал он без особого интереса.

И теперь не знают, что с этим делать.

Лиен закрыл глаз.

Никто никогда не знает.

~12:30–14:15.

Келл встал с кресла не торопясь. Поправил жилет .

— Значит, техник, — сказал он тихо, почти себе.

— Вэйд, — сказал Хейз . — Разрешаю.

Келл вышел без лишних слов. Дверь за ним закрылась мягко — не хлопнула. – Джеймс смотрел в окно ещё секунды три после того, как Келл ушёл. Потом повернулся.

— Хейз , — сказал он. — Я в бордель.

Хейз поднял взгляд от папки .

— Финтег. Нет, стой.

Джеймс поднял руку.

— У меня голова квадратная. Я подрывник. С пулемётом ещё. Но я не аналитик. Культуры, геномы, производственные журналы, чьи-то дети — это не моя специализация. Когда группа Седого возвращается?

— Через четыре дня.

— Четыре дня, — повторил Джеймс без выражения. — Всё. Я в бордель. Мне похуй. Хейз открыл рот. Джеймс уже шёл к двери .

— Финтег, коммуникатор не выключай.

— Само собой.

~12:35. Коридор базы.

Зара стояла у комнаты аналитики со своей кружкой — ждала чего-то или просто стояла, это с ней случалось. Подняла взгляд, когда Джеймс прошёл мимо.

— Ты со мной? — бросил он, не останавливаясь. — Я одну эльфийскую шмару хочу порвать. Плачу.

Зара ничего не ответила. Но кружку поставила обратно на подоконник и пошла следом. Бордель назывался «Серебряная ветвь». Джеймс знал его. Вывеска над входом — матовое стекло, буквы бледно-синие, почти не светятся. Нижний ярус . Между промзоной и жилым кварталом, там, где асфальт вечно влажный и пахнет горелым пластиком. Внутри — тепло. Красноватый свет. Запах синтетических благовоний, дорогого смазочного состава для аугментаций и чего-то кисловатого под всем этим. Встречающая за стойкой — нага лет пятидесяти, с серебристой чешуёй и взглядом, который привык оценивать за три секунды. Посмотрела на Джеймса . На Зару . На кибернетическую руку. На табельный в кобуре.

— Добро пожаловать, — сказала ровно. — Что угодно?

— Эльфийку, — сказал Джеймс . — Живую. Остальное — по ситуации.

— К вам обоим?

Зара оскалилась слегка. Не враждебно. Просто — показала зубы.

— Посмотрим, — сказала она. Нага кивнула, назвала цену. Джеймс заплатил, не торгуясь. Повели их в дальнее крыло . Потом — оторвались. Эльфийка работала там давно — это чувствовалось. Умела не бояться. Умела делать вид, что всё хорошо. Но когда Джеймс молча смотрел на неё своим кибернетическим глазом, не двигаясь и не говоря ни слова — что-то в её профессиональном спокойствии дало трещину. Зара потом зашла. То, что она сделала дальше — это уже отдельная история. Достаточно сказать, что эльфийка пела. Громко. Не слова гимна — она их не знала. Но пела. Джеймс сидел в кресле у стены, курил, смотрел. Ни жалости, ни веселья — просто смотрел. Выдыхал дым. Думал о чём-то другом.

Геном. Культура. Дети.

Выдохнул.

Похуй.

На выходе нага-хозяйка перехватила его у стойки . Лично. Встала поперёк, сложила руки.

— Я должна сказать вам кое-что, — произнесла она ровно, без претензии в голосе — только усталость. — Девочки — это моё дело. Я понимаю, чем вы занимаетесь и откуда приходите. Я не спрашиваю. Но если вы приходите с тем, — кивок в сторону дальнего крыла , — откуда пришли сейчас — предупреждайте заранее. У меня есть специальные комнаты для этого.

Джеймс смотрел на неё.

— И потом, — добавила нага , не отступая, — среди девочек — не только военнопленные эльфы. Есть и добровольцы. Разница имеет значение.

— Откуда знаешь, кто там и кто доброволец? — спросил Джеймс без интонации.

— Знаю, — сказала она просто. — Моя работа — знать.

Пауза.

Джеймс достал из кармана несколько купюр. Положил на стойку — не много, не мало. Молча. Нага посмотрела на деньги . Потом на него.

— За неудобства, — сказал он. И вышел. Зара шла рядом, засунув руки в карманы . Молчала. Потом, уже на улице :

— Полегчало?

Джеймс закурил.

— Нет, — сказал он честно. — Но голова стала меньше квадратная.

Зара хмыкнула. На её морде что-то мелькнуло — не осуждение, неодобрение. Просто — понимание. Они пошли обратно на базу .

~13:20. Комната для задержанных . База отдела.

Келл зашёл в мед блок первым — коротко, по делу. Взял с полки небольшой диагностический планшет и шприц с кое-чем несильным, просто чтобы было. Инструмент давления другого рода. Барр осматривал Тикка в дальнем углу. Кинул взгляд на Келла . Тот показал три пальца — «всё нормально» на языке, который понимают в мед блоке без слов.

Комната для задержанных пахла старым потом, металлом и застоявшимся воздухом. Три металлических стула , одна лампа без абажура . Ройс сидел ровно. Двое рядовых рядом. Стяжки на руках. Спокойные — слишком спокойные для людей, которые провели ночь в изоляторе. Четвёртый — не рядом с ними. Чуть в стороне. Мужчина лет тридцати пяти, в технической робе , с тёмными кругами под глазами и пересохшими губами. Руки на коленях. Смотрит в пол . Техник. Келл зашёл. Поставил стул напротив. Сел. Не торопился.

— Воды хочешь? — спросил он технаря. Тот поднял взгляд. Молчал. Потом — почти незаметно — кивнул. Келл встал, вышел, вернулся через минуту с пластиковым стаканом . Поставил перед ним. Сел обратно. Техник взял стакан скованными руками. Выпил. Поставил. Снова смотрел в пол .

— Меня зовут Вэйд, — сказал Келл ровно. — Я медик. Не следователь. Я здесь не за тем, чтобы тебя ломать.

Пауза.

— Но я здесь за тем, чтобы понять, что произошло. И у меня есть время.

Тишина. Ройс смотрел в стену . Не на Келла. Методично. Будто считал заклёпки .

— Ты знал, что везешь, — сказал Келл .

— Не всё. Но что-то знал. Иначе не взял бы контракт. — Он облокотился на колени , голос — тихий, без давления.

— Я не спрашиваю, кто тебя нанял. Пока. Я спрашиваю — ты понимал, что это за культура? Что она делает?

Техник не поднял взгляд. Но пальцы на стакане чуть сжались. Келл ждал. За металлической дверью где-то в глубине базы — гул вентиляции . Монотонный, равномерный. И — голоса. Далеко. Чьи-то шаги в коридоре . Техник наконец поднял взгляд. Смотрел на Келла несколько секунд — оценивающе, устало. Потом тихо сказал:

— Мне гарантии нужны. Прежде чем я вообще рот открою.

~13:20–14:15.

Комната для задержанных .

Тихо — только вентиляция гудит монотонно и ровно. Келл не торопился. Откинулся на спинку стула . Посмотрел на техника — долго, без враждебности. Так смотрят на пациента, который уже решил умереть и просто ещё не знает об этом. Потом сказал — ровно, без давления:

— То, что ты всё ещё дышишь, а не гниешь в подвале «Востока-9» , это уже гарантия. Техник поднял взгляд — быстро, непроизвольно. Задержал. Келл облокотился на спинку, сложил руки в замок, опустил на них подбородок. Пристально.

— Давай начнём сначала. Как тебя зовут? Что ты вёз? Кому ты это вёз?

Пауза.

Техник снова смотрел в пол . Келл потянулся к жилету . Извлёк из подсумка шприц и ампулу пентотала натрия — не спеша, аккуратно, как будто делал это в клинике, а не в комнате для задержанных . Положил оба предмета на стол перед техником . Не спрятал.

— Иначе я перестану быть добрым доктором и стану очень злым.

Пауза.

— И поверь мне, лучше меня не злить.

Техник смотрел на ампулу . Знал, что это.

— Или… — Келл чуть наклонился вперёд — голос тихий, почти дружеский, — я могу позвать очень злого дядю Финтега. Того самого. С пулемётом. Помнишь того эльфа? Техник помнил эльфа. Все в той трубе помнили эльфа.

— Финтег сделает с тобой то же самое. — Келл вновь откинулся на спинку, взял шприц с ампулой в руки, не торопясь. — Выбирай.

Долгая тишина. Ройс по-прежнему смотрел в стену . Считал заклёпки . Методично. Двое рядовых рядом — тоже тихо, тоже спокойно. Слишком. Техник облизнул пересохшие губы. Посмотрел на шприц . На Келла . Снова на шприц .

— Дрейфус, — сказал он наконец. Тихо. Почти беззвучно. — Артур Дрейфус.

Келл не двинулся. Ждал.

— Я не создавал её. — Голос — хриплый, ровный, как у человека, который принял решение и теперь просто говорит. — Я… технолог-транспортировщик. Специализация — термозащищённые биологические грузы. Меня наняли через посредника. Третьего числа. Сказали: забрать контейнер с адреса в Нижнем , доставить в бокс под промзоной Д . Живой груз, термочувствительный. Не вскрывать.

Пауза.

— Я вскрыл, — сказал Дрейфус ровно. — Не полностью. Только считал маркировку внутри. Серия «СК-17». Я работал раньше с похожим. В легальной лаборатории. Знаю, что это такое. Модифицированные культуры с избирательным геномным маркером. Обычно — медицина. Таргетная терапия. Редкая, дорогая. Но эта…

Он снова облизнул губы.

— У этой другой стабилизатор. Не лечебный профиль. Я понял, что это не терапия. Что это… иначе. Но деньги уже взял. Аванс. И отступать было поздно.

Молчание. Ройс перестал считать заклёпки .

— Посредника зовут Сэм, — сказал Дрейфус тише. — Больше имени не знаю. Выходил через закрытый канал в сети . Нижний ярус , третий сектор. Там есть кафе — «Полтора оборота» . Контакт всегда там.

Келл молча положил шприц обратно в подсумок.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, Артур.

Встал. Взял диагностический планшет со стола . Записал — коротко, без лишнего.

— Воды ещё принести?

Дрейфус посмотрел на него — долго. Что-то в его лице сдвинулось. Не облегчение. Что-то меньше облегчения, но и не страх больше.

— Да, — сказал он. — Воды.

~13:35. Технический блок . База отдела. Тир .

Тир на базе был маленький — шесть дорожек, синтетические мишени на рельсовом приводе, запах горелого пластика и горячего металла. Почти всегда пустой в дневную смену. Джеймс дошёл до тира , не торопясь. По дороге — коридор, Зара рядом. Бордель определённо пошёл им на пользу. У неё настрой был боевой, у него — голова стала меньше квадратная. Он ощутил это ещё на улице. На обратном пути она шла чуть ближе, чем обычно, — не демонстративно, просто так вышло. Он не возражал. Даже позволил себе на секунду положить руку — кибернетическую, чуть холоднее кожи — на её поджарый бок, мимоходом, без слов. Зара покосилась на него жёлтым глазом. Не оскалилась. Просто покосилась. У входа в тир остановились.

— Зараза, — сказал он. — Ты заходи хоть временами. А то после борделя… думаю, я не скоро забуду и твой поджарый зад, и пение той бляди.

Зара хмыкнула — коротко, низко. Что-то промелькнуло в её морде — не смущение, не усмешка. Что-то тёплое и насмешливое одновременно.

— Обязательно заскочу, — сказала она. — Не скучай.

Разошлись у двери . Джеймс зашёл один. Повесил пулемёт на крюк у входа . Достал табельный револьвер . Надел наушники . Встал на первую дорожку. Загнал мишень на двадцать пять метров. Выстрел. Центр. Перезарядил. Выстрел. Чуть правее.

Ничего. Нормально.

Он не торопился. Просто стрелял. Вгонял пулю за пулей в силуэт мишени — спокойно, методично, как на зарядке. Кибернетический правый глаз давал небольшую коррекцию по умолчанию, но он её игнорировал. Стрелял органическим.

Эльфы.

Выстрел.

Гоблины.

Выстрел.

Непонятные хуй пойми кто, забирающие детей.

Выстрел.

Похуй.

Пауза.

Ненавижу эльфов.

Выстрел — жесткий, с толчком. Он дал мишени откатиться на тридцать метров. Перезарядил. Посмотрел на силуэт — стандартный, гуманоидный, без ушей. Но в голове — уши были. Длинные. Тонкие. Он выстрелил еще раз. В центр силуэта . Туда, где у стоящего перед ним эльфа был бы центр масс. Хорошо. Снял наушники . Запах пороха остался — чуть кислый, знакомый. Джеймс достал сигарету , прикурил прямо в тире , хотя это было против правил.

Ладно.

Голова — меньше квадратная. Тело — ровное. Рука не дрожит. Нога работает штатно. Зара где-то в базе . Келл — в комнате для задержанных . Хейз — в кабинете . Мир крутится. Джеймс выдохнул дым. Посмотрел на пробитую мишень . Три гильзы на полу у ног.

Сервер у Мартина. Техник у Вэйда. Дети в мед блоке. Кейс. Всё крутится само. Можно пока постоять.

Он стоял. Курил. Смотрел на мишень .

~13:50. Комната аналитики .

Мартин не отрывался от экрана . Сервер отдавал данные медленно — как раненый, которого тащат из-под огня. Частями. Фрагментами. Индикатор больше не тлел тёмно-оранжевым — он мигал ровно, зелёным, едва заметно. Значит — читает. Значит — есть что читать. На экране начали разворачиваться файлы. Не тексты. Таблицы. Даты. Серийные номера. Объемы. Концентрации. Мартин прочитал первую строку. Потом вторую. Потом откинулся на спинку кресла и несколько секунд смотрел в потолок .

— Зара, — сказал он, не оборачиваясь.

Зара зашла ровно в этот момент — ещё с кружкой в руках. Посмотрела на экран .

— Что там?

— Журнал, — сказал Мартин . — Производственный. Три года. Семнадцать серий. И… — он замолчал на секунду. — Ещё что-то. Не понимаю пока что. Но там есть столбец с маркировкой. Не серийный номер культуры. Другое. Похоже на… идентификационные коды.

Зара поставила кружку .

— Чьи?

— Вот это я и хочу понять, — сказал Мартин тихо.

За окном базы шёл дождь. Монотонный, серый. Капли на стекле собирались в дорожки и ползли вниз — медленно, неизбежно.

~14:15.

Келл шёл быстрым шагом по коридору базы — мимо вентиляционных решёток , мимо закрытых дверей , мимо дежурного , который даже не поднял голову. Комната аналитики — второй поворот налево. Он знал уже наизусть. За несколько секунд до того, как Келл свернул в коридор, туда же вошел Джеймс — с другой стороны, от тира . Шёл без спешки, руки в карманах , сигарета за ухом. Серый ремень пулемета чуть поскрипывал на ремне при каждом шаге.

Блятский дождь. Блятское дело.

Они встретились у двери практически одновременно. Джеймс покосился на Келла . Келл — на Джеймса .

— Техник, — сказал Келл коротко.

— Некрологи, — сказал Джеймс так же коротко.

Оба зашли одновременно. Комната аналитики пахла горячим железом и застоявшимся кофе . Зара стояла у окна с пустой кружкой в руках — уже пустой, давно. Смотрела на экран , не на них. Мартин сидел, не отрываясь от монитора . При звуке шагов только слегка повернул голову — не поднял взгляд, просто обозначил, что слышит.

— Мартин … привет, старик, — сказал Келл достаточно дружелюбно для человека, которому недавно выбили руку из сустава. — Порадуй меня чем-нибудь.

Мартин ответил не сразу. Поднял взгляд и Келл понял, что Мартин молчал не потому, что думал. А потому что не знал, с чего начать.

— Садитесь, — сказал Мартин тихо. — Оба.

Джеймс не сел. Встал у стены рядом с Зарой . Скрестил руки. Келл придвинул стул , сел. Мартин развернул второй монитор к ним. На экране — таблица. Много строк. Даты слева, серийные обозначения в центре, цифры справа. И ещё один столбец — крайний правый, самый узкий. Символьные коды. Буквенно-цифровые, семь-восемь знаков каждый.

— Сервер Кано Реша , — начал Мартин . — Три года записей. Семнадцать серий производственного цикла. Концентрации, объёмы, даты синтеза.

Пауза.

— Культура «СК-17». Та самая.

Келл медленно кивнул — не удивился. Ожидал.

— Теперь про столбец справа, — сказал Мартин . — Я думал, что это серийные номера партий. Нет. Я прогнал коды через общую базу.

Он нажал что-то. Рядом с таблицей открылось окно — пустое, почти пустое, с одной строкой вверху. — Семь совпадений нашлось в открытом реестре. Семь из девяноста четырёх кодов.

— И что это за реестр? — спросил Келл .

— Медицинский. Обезличенный. Реестр генетических маркеров для таргетной терапии. — Мартин поднял взгляд. — Это не серийные номера партий. Это идентификаторы генотипов. Конкретных генотипов. Каждой партии культуры соответствует конкретный геномный профиль. Тишина. Зара поставила кружку на подоконник . Не звякнула — просто поставила.

Вот оно

Подумал Келл .

Не массовое оружие. Адресное. Один генотип — одна партия. Один человек или группа носителей одного маркера.

— Семь из девяноста четырёх нашлись в открытом реестре, — повторил Джеймс ровно. — А остальные восемьдесят семь?

— Закрытые базы. — Мартин чуть сжал губы . — Корпоративные. Военные. Или вообще нет соответствий. Их нет в открытом доступе.

Пауза.

— Но те семь, что нашлись… — Он нажал на строку. Развернулось описание. — Все семь — гоблины. Разные носители одного специфического маркера. Достаточно редкого. Встречается примерно у одного из тысячи. Никто ничего не сказал.

Гоблины,

Подумал Джеймс , глядя в экран .

Снова гоблины. Культура для гоблинских генотипов. Гоблины как курьеры. Мёртвый мужик несёт гоблинёнка через весь нижний ярус и умирает. Кано Реш — гоблин. Слишком много гоблинов для одного дела.

— Некрологи, — сказал он вслух. — Я просил проверить Кано Реша .

— Проверил, — сказал Мартин . — Официального некролога нет. Ни в одном реестре. Три года назад снят с учёта по адресу склада, больше нигде не всплывает. Ни жилой ячейки, ни рабочей записи, ни медицинской карты. — Коротко. — Либо мертв и никто не регистрировал смерть. Либо исчез намеренно.

— Либо кто-то намеренно убрал записи, — сказал Келл .

— Тоже вариант.

Джеймс наконец отошёл от стены . Подошел к монитору . Посмотрел на таблицу — молча, несколько секунд. Потом на дату в первой строке.

— Первая запись, — сказал он. — Когда?

— Три года и два месяца назад.

— А склад ликвидировали…

— Три года назад. Через два месяца после первой записи в журнале, — сказал Мартин . — Я уже посчитал.

Значит, начал работать. Объект убрали с баз данных. Прикрытие. Кто-то организовал это прикрытие, пока Реш делал свое дело внутри.

— Кейс , — сказал Келл . — Ты его вскрыл?

Мартин кивнул. Встал. Отошёл к тактическому столу — там стоял металлический кейс , уже открытый. Замок аккуратно срезан по боковому шву, крышка откинута. Внутри — пена-вкладыш с тремя ячейками. Две пустые. В третьей — небольшой стеклянный флакон в защитном держателе. Тёмный. Без этикетки. И ещё — сложенный вчетверо лист бумаги . Обычный. Рукописный.

— Флакон не трогал, — сказал Мартин . — Не знаю, что внутри.

Келл встал. Подошёл. Наклонился над кейсом , не касаясь — просто смотрел. Флакон был небольшой, тёмно-коричневого стекла, с плотной пробкой . Содержимое не угадывалось.

— Лист , — сказал Джеймс . Мартин уже разворачивал его — в перчатках , аккуратно. Положил на стол рядом с кейсом . Текст короткий. Печатный шрифт — не рукопись. Три строки.

«Образец нейтрализован. Антисыворотка — здесь. Ключ в трубке. Ты знаешь, кому отдать.»

Никакой подписи. Никакого адресата. Зара тихо сказала:

— Трубка…

Все посмотрели на неё.

— Гоблинёнок, — сказала она. — В медблоке . Он держит металлическую трубку . Не отпускает. Хейз сказал посмотреть на неё внимательнее.

Джеймс смотрел на три строки на листе .

Антисыворотка. К культуре «СК-17». Которая заточена под гоблинский геном. И лежит здесь, в темном флаконе , в пустом кейсе , который Кано Реш три года прятал на ликвидированном складе. Ключ в трубке. Маленький гоблин держит трубку и не отпускает.

Он наконец достал сигарету из-за уха. Не прикурил. Просто держал.

— Значит, Реш сделал противоядие, — сказал Джеймс без интонации. — Для чего-то, что сам же и производил.

Пауза.

— Или для чего-то, что производил по чужому приказу и хотел нейтрализовать.

Ещё пауза.

— И засунул это в кейс , а ключ к кейсу или к расшифровке — в трубку , которую доверил ребёнку.

— Он знал, что его могут убить, — сказал Келл тихо. — Поэтому разделил. Антисыворотка отдельно. Ключ отдельно. Ни то, ни другое не имеет смысла без второго.

— И единственный, кто точно доедет, — это ребёнок, — добавил Мартин . — Потому что на детей не смотрят.

Дождь снаружи усилился. Стучал по жестяному козырьку над окном — ровно, без пауз. Келл выпрямился. Смотрел на флакон .

— Мне нужно в медблок , — сказал он. — Мне нужно посмотреть на эту трубку.

Обернулся на Джеймса .

— И мне нужно знать: Хейз уже в курсе про кейс ?

— Нет, — сказал Мартин . — Я ждал вас.

Джеймс прикурил наконец. Сделал одну затяжку. Выдохнул в сторону от монитора . — Тогда идём к нему первым, — сказал он. — Или сначала к ребёнку?

Вопрос повис в комнате аналитики . Дождь стучал снаружи. Зара смотрела на темный флакон в кейсе .

— Воняет, — повторила она тихо, почти себе. — Всё это воняет.

~14:15–14:40.

Джеймс смотрел на темный флакон в кейсе ещё секунду. Потом повернулся к Заре .

— Зара, — сказал он. — Чем воняет? Что ты чуешь?

Зара не сразу ответила. Она медленно поставила кружку на подоконник и повернулась к кейсу . Её ноздри чуть расширились — раз, другой. Короткий, почти незаметный вдох. Потом — глубже. Она приблизилась к тактическому столу на шаг, не касаясь ничего руками, — просто встала рядом и дышала. Молчала секунд десять. Мартин не двигался у монитора . Джеймс ждал.

— Три слоя, — сказала наконец Зара негромко. — Кейс снаружи пахнет складом. Старая пыль, машинное масло, немного ржавчины. Так пахнет блок «Е».

Пауза.

— Второй слой — пена-вкладыш . Синтетика. Химия. Что-то вроде клея или герметика. Плотный запах, застоявшийся.

— А третий?

Зара чуть поморщилась. Не брезгливо — скорее, сосредоточенно, как человек, который пытается разобрать слова в шуме.

— Флакон , — сказала она. — Он не герметичен полностью. Или — герметичен, но что-то всё равно выходит.

Она медленно провела языком по нёбу, будто проверяя привкус.

— Сладковато. Органика. Не кровь — что-то другое. Не живое в обычном смысле. Но и не мертвое. Подумала. — Как клетки. Как культуральная среда из лаборатории. Я раз нюхала похожее — в одном деле три года назад. Там были образцы тканей в растворе.

— Это антисыворотка? — спросил Мартин тихо.

— Не знаю, — сказала Зара честно. — Я не биолог. Но — живое. Или похожее на живое. И ещё…

Она замолчала. Снова вдохнула — осторожно, почти нехотя.

— Еще один запах. Слабый. Под всем остальным.

Пауза.

— Страх. Человеческий. Не свежий. Несколько дней. Тот, кто держал этот кейс последним, он боялся.

Мартин посмотрел на экран . Потом на Джеймса . Джеймс не ответил. Смотрел на флакон .

Реш боялся. Три года прятался в шести квадратных метрах, делал что-то, что его наняли делать, и боялся. Потом взял ребёнка и пошёл умирать. Сильно надо было бояться, чтобы так.

Он наконец прикурил сигарету — ту, которую держал с самого начала, мял фильтр. Сделал долгую затяжку.

— Хорошо, — сказал он. — Ты мне нужна здесь. Смотри за кейсом. Если что-то изменится в запахе — докладываешь сразу.

Зара кивнула. Без вопросов.

~14:18. Коридор базы.

Келл уже уходил — он произнёс слова ещё в комнате аналитики , коротко, почти на ходу:

— Я пойду в медблок . Надо разобраться наконец-то с этим дерьмом.

И направился к выходу, не дожидаясь ответа. Джеймс проводил его взглядом. Бросил:

— Не буди ребенка зря.

Келл не обернулся. Просто поднял руку — мол, слышу. Дверь закрылась за ним мягко. Коридор базы был длинный и тихий — только вентиляция монотонно гудела где-то в перекрытиях. Келл шёл быстро, не торопясь смотреть по сторонам. Повернул за угол мимо дежурного , который поднял голову и снова опустил, мимо закрытых дверей с инвентарными номерами.

Трубка. Маленький гоблин держит трубку и не отпускает. Антисыворотка в одном месте. Ключ — в другом. Разделил намеренно. Умно. Слишком умно для человека, который боялся.

Или — именно потому, что боялся. Мед блок встретил его запахом антисептика и тихим гулом медицинских мониторов . Барр стоял у рабочего стола в дальнем конце — что-то вносил в диагностический планшет . При звуке шагов обернулся.