Гений (лжец)

Моддан подходит ближе, она тянется, чтобы растрепать его кудри, а он утыкается ей в живот – обнимает. Джанет – таково её имя – ласково обнимает его в ответ и тут же вновь устремляет пустой взгляд куда-то за горизонт.

⁃ Вора повесят завтра. На рассвете, – вдруг тихо проговаривает она, – Я знаю, что он за человек, сколько злодейств совершил, сколько судеб забрал. Он неисправимый лжец. И всё же… мне так его жаль, – её глаза вновь наполняются слезами.

⁃ Ты плачешь так о каждом преступнике. Это озеро наполнено твоими слезами. Они не достойны, – Моддан непонимающе качает головой, смотрит назад, в сторону церкви, – Они это заслужили, Джан.

Она согласно кивает, а слёзы всё капают, и Моддан обещает себе, что он вырастет и сделает так, чтобы больше никто никогда их не увидел. Ива – символ справедливости, добра и правды – стоит рядом, покачивая ветвями, и ждёт своего кровавого часа. На ней совершится казнь.

«Он был – дитя войны, обиженный на весь мир ребёнок, которого забрал в замок сын короля. Она была – чистейшее существо, вот только внутри неё клубился мрак. Гнев, недоверие, недовольство всем этим миром. Оттого что он так несправедлив. Они делили эту тьму на двоих.»

Моддану нравилось прибежать в её келью рано утром – проскользнуть по полупустым коридорам, прячась за юбками сонных монахинь, или влезть по белёной стене с выпирающими кирпичиками, запачкав золочёный кафтан – чтобы вместе умыться и расчёсывать гребешком её прелестные длинные волосы. Она рассказывала ему истории про Богов, и Моддан ненавидел их, этих её Богов, всей душой, ведь это они разрешили чужакам нападать на их земли, они позволили людям умирать с голоду и воровать, а затем наказали вешать их за это на ветвях ивы.

⁃ Ты думаешь, Боги слышат нас? – спрашивал Моддан.

⁃ Слы-ышат, – пропевала Джанет, – В этих стенах точно слышат.

И Моддан в мыслях клялся убить их всех, когда-нибудь, когда придёт время. И знал, что Джанет тоже клянётся, вот только ещё она клялась служить им до самой своей смерти.

Он не мог слушать эту пустую болтовню при дворце, что прислугу, что королей он презирал. Сын короля вечно устраивал пьянки, а Моддан сбегал к озеру у монастыря и сидел там часами, пока не приходила Джанет.

⁃ Какое же всё вокруг… грязное, – с разочарованием жаловался он ей, а она тихонько садилась рядом, прижимала к груди, напевала о лучшем будущем и он ей верил. Только ей.

«Она растила его как сына. Она утешала его, когда он позволял себя утешить. Он утешал её, даже когда она не просила. Она ненавидела всех и всех жалела. Он ненавидел всех и любил лишь её.»

Уиллоу хорошо знал, чем заканчивается эта легенда. Целительница отдала свою жизнь, чтобы вернуть к жизни вора. Джанет отдала свою жизнь за него, исчезла, оставив Моддана наедине со своей тьмой.

⁃ Леди Джанет.

Уиллоу мягко ступает с воды на берег и чуть склоняет голову в приветствии. Перед ним, между старых раскидистых ив и разбросанных по кочкам зажженных свечей сидит на коленях Джанет. А за ней возвышается небольшой горный склон, завешенный огромным почти полностью сгоревшим и рассыпавшимся от времени гобеленом. Когда-то здесь стоял монастырь, и жили целительницы, клявшиеся служить Богам. Но после Йоргаса, конечно, здесь мало что уцелело.

⁃ Ты созрел, чтобы поговорить со мной, Бэкер? – Джанет медленно встаёт с колен. Поднимает из травы свой шлем с расходящимися от затылка во все стороны железными лучами – очевидной символикой солнца, совсем как у Судьи.

⁃ Ты совсем меня не уважаешь, – тяжело вздыхает Уиллоу, – Я ведь просил. Я не хочу ассоциировать себя со своим прошлым. Я потратил слишком много времени, чтобы от него отделиться.

⁃ Поэтому в тебе и не осталось ничего человечного. Лишь оболочка. И пустота внутри.

Уиллоу вновь становится обидно. Он скрещивает руки.

⁃ Говорит мне та, чьего настоящего имени не знает никто.

⁃ Как бы я ни старалась, во мне тоже нет человечности. И мне очень, очень…

⁃ Жаль?

Он намеренно ловит её взгляд.

Уиллоу никому об этом не говорил, но он не мог прочитать воспоминания Джанет. У неё тоже не было души. И глаза её были медовыми.

⁃ Да, мне жаль.

⁃ Ну конечно…

Моддан считал, что она воскресила Уиллоу из жалости. Джанет вообще-то часто делала что-то из жалости. И милосердия в этом особо не было. Как не было больше слёз в её озере. Всё это озеро разлилось из одной, последней её слезы.

Когда-то давно, когда Боги ещё не боялись ходить по земле, простого вора Бэкера повесили на иве, как и сотни таких же неудачников до него. Вот только он был особенным. С самого начала он это знал.

Очнувшись после смерти, он увидел рядом с собой женщину с роскошными длинными чёрными волосами и в одеждах, как у целителей. Мёртвую. Но спустя пару минут она открыла свои золотые глаза и изумлением осмотрела себя. Бэкер тогда, ничего ещё не зная, сразу всё понял. Она тоже была особенная. Он это почувствовал.

И он пошёл за ней на юг. Вслед за войной. На свет сияющей ярко звезды.

⁃ Почему ты вернула меня к жизни? В нашу первую встречу, – Уиллоу еле заставляет себя произнести это и вновь застывает, в надежде, что она ему не ответит. Но Джанет строго поворачивается.

⁃ Продолжай.

⁃ Что?

⁃ Ну, закончи свой вопрос.

Уиллоу вздыхает.

⁃ Почему ты отдала свою жизнь за меня… но не сделала того же для Принца?

Ветер играет длинными ветвями старых ив и короткими растрёпанными волосами Джанет. «Святая» вдруг начинает петь – тихо и очень печально – на древнем языке. Что-то о сияющем городе тысячи звёзд, насколько он может понять. Уиллоу её не перебивает, ждёт, когда она закончит и лишь потом снова спрашивает:

⁃ Почему, Джан?

⁃ Потому что в тебе тогда была воля к жизни. Этот мальчик не хочет жить.

⁃ …Мальчик? – Уиллоу непонимающе поворачивается, – Ты не знаешь его имени? Разве Моддан тебе не говорил?

⁃ Мне не нужно знать его имя. Я могу пожалеть его и без этого.

У Уиллоу сами собой поднимаются брови. Ему даже не хватает слов поначалу, чтобы ответить.

⁃ Вау… какая циничность. Я впечатлён.

Но Джанет смотрит всё так же серьёзно.

⁃ Хватит иронии. Чем дольше живёшь – тем отчётливее видишь, что всё это бесполезно. Моддан должен был понимать, что…

⁃ Это была идея не Моддана, – тут же хмыкает Уиллоу, – Это я предложил Каспера на роль Принца.

⁃ Не столь важно.

⁃ Нет, важно. Моддан руководствуется эмоциями. А я предпочитаю сопоставлять факты. Я предложил взять Каспера, потому что хорошо его знаю.

⁃ Ты обо всех так говоришь.

Джанет раздражённо поворачивается к гобелену. Из наэлектризованного воздуха материализуется копьё с широким наконечником, она подхватывает его на лету и взмахивает. От одного её чёткого движения гаснут все свечи. У Уиллоу захватывает дух.

⁃ Откуда в тебе столько ненависти..?

⁃ Ты правда думаешь, я его ненавижу? – Джанет высокомерно одаривает его взглядом, полным осуждения, – Нет, я вижу, что он силён. И непокорен. Но он запутался. А вы – ты и Моддан – оба этим пользуетесь.

Уиллоу чувствует себя как будто опустошённо. Она так… неправильно всё расценивает. Совсем не видит, что происходит на самом деле, потому что выбрала держаться отстранённо. И никак её теперь не переубедишь.

⁃ Но я же… никем не пользуюсь. Я пытаюсь заботиться о нём. Как могу.

⁃ Это твоя забота? Манипулировать его травмами из прошлого, подталкивать ребёнка к необдуманным поступкам?

⁃ Он не ребёнок.

⁃ Ему нет и восемнадцати, Уиллоу. Нельзя складывать на него такую ответственность. И ожидать, что он решит все наши проблемы тоже нельзя, – в чём-то Джанет права, Уиллоу не может с этим не согласиться, но она слишком категорична в своих взглядах, – Я вообще не уверена, что он может быть нам полезен.

Уиллоу растягивает губы в улыбке.

⁃ Нам? Или тебе?

⁃ Всем нам.

Ивовая ветвь её не душит, потому что она высказывает своё личное мнение и не претендует на истину. Со всеми бы так. Поэтому Уиллоу может позволить себе просто спокойно поспорить, не волнуясь за жизнь оппонента.

⁃ Нет, я с тобой не согласен. Давай-ка посчитаем. Йоргасу он вправил мозги, Хаварта – вытащил из депрессии. Моддана он заставил задуматься о последствиях своих поступков. А мне… – Уиллоу вдруг спотыкается. Джанет следит за ним с искренним интересом и ему отчего-то становится неловко. Неожиданно видеть такую её реакцию в его сторону.

⁃ Продолжай. Ты так восхищённо о нём рассказываешь.

Уиллоу старается не реагировать на её колкости. Говорит от чистого сердца.

⁃ Он помог мне вспомнить об остатках моей человечности. Он наш якорь, Джанет. Без него нам всем сорвёт тормоза.

Но та вновь саркастично хмыкает в ответ.

⁃ Слащаво, очень слащаво. Уиллоу. Ты романтик или философ?

⁃ Не смейся надо мной, Джан Рассекающая Дождь. Не всем дано уметь быть такими же чёрствыми.

Это явно сбивает её язвительный настрой. Она усмехается.

⁃ Ты меняобвиняешь в чёрствости? Смешно. Я уверена, что сам бы ты ничем не пожертвовал ради другого человека.

⁃ Я не имею права. На мне возложена большая ответственность. Я ведь Судья.

⁃ Кем возложена? Тобой?

⁃ Хаосом.

Джанет тяжело вздыхает и качает головой.

⁃ Понятно, Принц задел тебя за живое, усомнившись в твоей правоте. И ты до сих пор пытаешься перед ним выслужиться.

⁃ Я не… выслуживаюсь. Я просто вижу в нём друга, – Уиллоу грустно ей улыбается, смотря наконец прямо в глаза, – Или ты тоже считаешь, что у таких, как мы, не может быть друзей?

Джанет медлит с ответом и Уиллоу даже на секунду успевает подумать, что выиграл в их словесном поединке. Но она всё же тихо, с какой-то дрожью в голосе выдаёт.

⁃ Мы сами выбираем, впускать ли в свою душу бессмертных или… смертных.

По её щеке стремительно пробегает слеза. Уиллоу не сразу это замечает, но когда капля вдруг срывается с её лица, Джанет резко взмахивает копьём, разбивая её на множество холодных брызг.

Уиллоу знает, слеза «Святой» не должна целой коснуться пола. Иначе на её месте разольётся целое озеро. Хаос не скупился на проклятия для тех, кто пытался обмануть саму смерть.

А ещё Уиллоу знает, что у Джанет есть действительно веская причина, чтобы проронить эту слезу. Когда-то у неё была подруга – женщина, что лишила их свободы и села писать будущее этого мира без них. Женщина, что назвалась Судьбой. Тоже особенная. Но одно лишь то, что Демоны смогли выйти из своего 600-летнего заточения, означало, что она была мертва.

⁃ Ты просто не хочешь привязываться, не так ли? – Уиллоу понимающе кивает. Джанет с силой сжимает глаза, чтобы выдавить, стереть даже намёк на слёзы. И надевает на голову свой солнечный шлем.

⁃ Я не хочу смотреть, как он мучается.

⁃ Тогда ты можешь ему, не знаю, помочь? – язвит Уиллоу, до сих пор не понимая её принципиальной позиции по поводу смерти Принца. Но «Святая» непоколебима.

⁃ Если ты ещё не понял, мне жаль его, Уиллоу. А вам, видимо, совсем нет.

⁃ Это правда, мне не жаль. Он достоин большего, чем просто жалости. И каждый из нас достоин.

⁃ Всё, хватит. Мне надоел весь этот пафос. Давай просто… постоим в тишине.

Уиллоу пожимает плечами.

Какими далёкими казались теперь те времена, когда он был согласен с её решениями и слепо следовал за её светом. Когда он мог доверить ей свою жизнь.

Ещё до того, как он стал Судьёй, но уже после того, как умер вором, Уиллоу был графом. Он пошёл за Джан на юг и встал во главе города на захваченных ей территориях. Она была леди Джанет, чёрно-белая леди, что вела за собой людей на гибель. А он был граф Лестейн. Самый богатый человек королевства. Ему платили за слухи и другую полезную информацию. Тогда он и придумал Коллегию Знаний.

А потом Бэкера Лестейна вновь повесили на иве за воровство у короны, то есть, конечно же, за «ложь», ведь он не считал, что воровал. Он просто знал, что нужно людям. И не знал, что нужно ему.

⁃ Как Моддан?

Уиллоу не удивляется её вопросу. Единственный, до кого Джанет всегда было дело – ребёнок, которого она растила, который долгое время был её смыслом. Уиллоу качает головой.

⁃ Моддан… кидает камни в воду.

⁃ Он обижен на меня?

⁃ Ты бросила его снова. Когда была ему нужна.

Её глаза меркнут.

⁃ Мне очень… жаль.

⁃ Разумеется.

Джанет никогда не интересовали людские пристрастия – ни власть, ни деньги, ни любовь или признание – ничего из этого ей было не нужно. Она гналась за чем-то другим. Она давно уже разочаровалась в мире и ей нужен был смысл.

Поэтому, очевидно, когда Бэкер Лестейн предложил ей выйти за него, она ему отказала. Она ушла с Модданом.

⁃ Я иду на север.

⁃ За брусничным вином? – усмехается Уиллоу. Джанет явно не оценивает его шутку.

⁃ Искать человека, что убил Судьбу. Я должна посмотреть ему в глаза.

Уиллоу так и не смог понять, отчего все вокруг настолько упёрты и настолько слепы. Джанет даже не думает спросить об этом его – проклятого Хаосом, способного заглядывать в воспоминания. Умнейшего и почти всегда располагающего нужной информацией. Его никто никогда ни о чём не спрашивает.

Уиллоу знает, кто убил Судьбу. Но Джанет он об этом так и не говорит.

⁃ Удачи.

⁃ Ты не пойдёшь?

⁃ Нет, Джанет. Я не нужен тебе. А ты больше не нужна мне.

Звёзды на небе гаснут, скрываясь за тучами.

Дополнительная глава. Джанет. Святая

~~~

Её голос звучал нежной флейтой, когда она напевала ему колыбельную. Он прижимался к ней, ластился, как котёнок – такой же маленький и взъерошенный. И совсем беззащитный перед ней. Но такой доверчивый. Этого было достаточно, чтобы у неё появилось то, чем можно жить. Появился смысл. Потому что мир, этот жестокий мир, окружавший их, смысла жить ей не давал. Сколько бы она не молилась. Сколько бы не просила об этом своих Богов.

Он убегал от пьяной знати, а она плакала над осуждёнными преступниками. Её слёзы лились – кап-кап – растекались по водной глади озера. Их родного озера. Окружённого цепью ив и заросшего кочками осоки. Она сидела там, на берегу, утопая в струящихся зелёных листьях, и была похожа на лесную фею с добрыми глазами. Поэтому Моддан всегда сбегал к ней. Она одна, среди всей грязи дворцов, была чистой. Почти святой.

Джанет для него всегда была символом. Символом света и добра, чистоты и порядка. Она заменяла ему мать, которую он потерял на войне. Тогда он был совсем мал и не знал ничего о жизни, но многое знал о смерти. И он ненавидел войну и людей, что её приносили. Вот только эти же люди взяли его во дворец, и он не стал этому сопротивляться. Он был маленьким мальчиком и просто хотел выжить.

Она тоже многое знала о смерти. На её глазах каждый день умирали люди. Пойманный вор. Осуждённый убийца. Предатель родины. И даже обычный лжец. Всех их карала ива. Их вешали на священных деревьях, воплощающих правосудие, а монахини из монастыря, что возвышался неподалёку, после церемонии снимали тела и хоронили их. Чтобы отголоски памяти мира об этих людях не мешали живым. Джанет была одной из таких. Она была монахиней.

Ей было тяжело смотреть на тоскливую отрешённость в глазах людей, чьи нити судьбы были оборваны ещё задолго до их смерти. Но ещё тяжелее ей было смотреть в глаза маленького ребёнка, не понимающего, почему Боги наказывают одних за пару краденных монет, а другим позволяют присваивать себе чужие земли. Моддан ещё не знал, что Боги здесь ничего не решают. Они чужаки. Такие же чужаки как и те, кто пытался держать здесь власть.

Моддан приходил к ней по вечерам. На их озеро. Он всегда знал, где её можно было найти. Садился рядом с ней, иногда с ней же плакал, иногда успокаивал, держа её лицо в своих маленьких ладошках, говорил, что однажды всё изменит. Он обещал, что однажды мир перестанет быть таким жестоким и она чувствовала надежду. Он был её маленьким солнцем.

А ещё он приходил к ней по утрам. Иногда весь побитый и растрёпанный, иногда с горящими невероятной злобой глазами, и она знала, что происходит там, за стенами дворца. Моддан старался, очень старался сойти у них за своего, но как при дворе относились к мальчику с захваченных территорий, догадаться было нетрудно. Ей было очень, очень жаль, но она ничего не могла сделать. Только утешить. И тогда она садилась на каменный пол кельи, тихо пела, а он сворачивался клубочком у неё на груди.

Он её любил. Безумно любил. Она это знала. И всё равно не смогла удержаться от того, чтобы взглянуть в бездну, когда Хаос её позвал.

Это было предательство. Никак иначе и не назовёшь. Она ни секунды не раскаивалась и не винила себя за это, но ей было жаль Моддана. И эта жалость затопляла её сердце и рваными рыданиями вырывалась наружу. Она оставила его, бросила, когда он в ней таксильно нуждался. Она отдала свою жизнь, чтобы спасти вора. Моддан своими глазами видел её мёртвое тело. И она не нашла в себе сил вернуться.

Она ушла на юг, вслед за войной. И плакала там каждую ночь, так много, что вскоре слёзы закончились. И тогда выход остался один – гнев. Жестокость поглотила её. Когда на её платье брызнула первая кровь, она поклялась себе, что Моддан никогда её больше не увидит. Только не так. Только не… «такой».

С тех пор прошло много лет. Слишком много. Спасённый ею вор стал графом на захваченных ею землях. Предлагал ей стать его женой – ну и дурак… Она же стояла во главе армии и проклинала Богов. А те всё так же её не слышали. Поэтому, когда до неё дошли слухи о том, что монастырь, её монастырь у озера, был разрушен каким-то мужчиной с огненной головой, она не могла не вернуться туда. Просто чтобы высказать им всё, что накопилось за эти годы. Даже если Богам вновь будет на неё плевать.

Она добралась туда к вечеру, пожар тогда, конечно, уже утих. От всего великолепия осталась лишь огромная груда обломков, и Джанет, как ни странно, чувствовала себя здесь правильно.

Место выглядело заброшенным и пустым, совсем не обжитым. Наверняка его давно уже покинули люди. Боги нынче не были в почёте – тот мужчина с огненной головой ходил и настраивал всех против них. Джанет давно уже выполнила свою клятву перед ними, умерев. Кто ж виноват, что она нашла способ каждый раз возвращаться из мёртвых. А когда ты бессмертен, Боги, кажется, уже и не нужны.

Но она так часто обращалась к ним, что сейчас, по старой привычке, стоя посреди разрушенного святилища, стала читать молитву. И даже шорох и осторожные шаги со спины не заставили её остановиться. Она хорошо знала, чьи это были шаги.

⁃ Джанет? – он позвал её дрожащим голосом. Прогремел гром. Она, наконец, обернулась.

Его лицо сильно изменилось. Он весь поменялся – вырос как-никак. Прошло больше сотни лет. Но и он и она не выглядели старо. Он тоже связал свою жизнь с Хаосом, Джанет это почувствовала. Он тоже обрёл бессмертие.

Он стал высок, широкоплеч и статен. Его поза была уверенна, красивое лицо выдавало обольстителя, а по одежде читалось высокое место при дворе. Но главное, на что обратила она внимание – его глаза потускнели. Моддан смотрел на неё с невероятной тоской и разочарованием. Ей было больно. Поэтому она продолжала читать молитву.

⁃ Я знал, что однажды встречу тебя здесь. Ты не могла умереть, Джан.

Вокруг полыхали молнии, а её губы гневно выплёвывали слова покинувшим её Богам, на лице легла печать войны, подарившая ей строгий, отрешённый взгляд – наверняка теперь она выглядела чудовищем для него. Её некогда мягкие длинные волосы давно превратились в обрубки, её руки были изрезаны, а глаза то и дело загорались красным – из-за Хаоса. Она злилась на всё вокруг, и больше всех на него – зачем он пришёл, почему всё ещё помнит? Она столько ночей проплакала, чтобы его забыть, чтобы не видеть больше его страдания. Их озеро давно высохло, монастырь был разрушен – и только ивы, многовековые, священные, стояли здесь до сих пор, напоминая о прежних временах.

Но в глазах Моддана не было страха. Он её не боялся. Нет. Он подошёл ближе, нежно взял её лицо в свои руки. И у неё заслезились глаза.

⁃ Я тебя ждал.

Она не знала, что ему ответить.

⁃ Мне жаль… – всё, что тогда смогла сказать она. А ему будто бы слова вовсе и не были нужны.

По её щеке пробежала слеза. И они вдруг одновременно потянулись друг к другу, и тут же оба застыли. Моддан опустил взгляд на её губы и вновь посмотрел ей в глаза. Она же дрожащими руками притянула его к себе, нежно коснулась губами лба, откидывая назад его золотые кудри, прижала к груди. Он осторожно поцеловал её в шею, туда, где виднелись полосы шрамов и порывисто выдохнул.

Она почувствовала, как срывается с её щеки слеза, разбивается о каменный пол. А дальше будто взрыв. Холод. Брызги. Дрожь. И вот они уже под водой.

Будто целое озеро вдруг выплеснулось прямо в том месте, где они стояли. А они вцепились друг в друга, чтобы течением не унесло, и всю следующую минуту всё, что она могла различить – его губы на своих губах и бесконечное чувство падения, ощущение, будто они вместе идут на дно. А дальше – свет, вновь брызги и холод. Она не помнит, как они оказались на берегу по её вине разлившегося озера. Их родного озера.

Она не помнит, вернее, предпочитает не помнить, как они вышли на сушу и упали в траву, в высокую осоку, скрывающую их от всех глаз этого жестокого мира. И как он вновь перед ней такой же беззащитный и доверчивый – а уж она какая доверчивая! Как трепетали его светлые ресницы и какая была нежность и горечь в его потускневших глазах – хотя вот это она как раз запоминает.

Она помнит, как отпечатывались его губы на её теле и какая была на вкус его кожа – солоноватая и очень мягкая, а у неё что ни место на теле – то рана, и то же самое с сердцем. Она – грязная, она уже не святая. А он больше не её солнце.

И она встала, хотела уйти, но он не отпустил. Прижался к ней, и они лежали, долго, пока не зашло солнце. Они не говорили ни слова, не издавали ни звука, лишь смотрели друг другу в глаза. А потом Моддан уткнулся носом в её щёку, как в детстве. Она почувствовала себя так неправильно. Но ей было хорошо рядом с ним, как будто она вновь оказалась… дома.

Тогда над ними всю ночь сияли звёзды. Ветер шептал в листьях старинных ив и проходил рябью по озеру. Но он уснул, и она ушла.

Она вернулась на юг. Нет, она не бросила его снова – теперь он знал, где её искать.

Поэтому вскоре на одном из светских вечеров её графу пришлось встречать королевскую делегацию, посетившую их как бы по делам политики – военную кампанию на юге решили сворачивать, по причине того, что основные действия переносились на восток. Но когда им с графом Лестейном представили советника короля, для неё всё стало очевидно. Моддан. Конечно, он приехал за ней.

Он не стал притворяться, что они не знакомы. Но, конечно, держался при всех отстранённо, как того требовал этикет. Тем более что молодая королевна вечно крутилась возле него, и он всем своим видом показывал, что ему льстят её знаки внимания. Но взгляд его был ледяным.

Джанет было забавно смотреть, как Моддан, некогда деревенский мальчик, которого король взял во дворец слугой для своего сына, сейчас имел популярность в высших кругах и крутил дворцовые интриги. Она не хотела думать о том, через что ему пришлось пройти ради этого. Она позволила ему поцеловать свою руку и отвести познакомиться с королём. Моддан вновь ничего ей не сказал, но она и так могла догадаться о его планах. Он хотел забрать её подальше от войны, пристроить во дворец. Вот только ей это было не нужно.

⁃ Милый… я не поеду с тобой в столицу, – тихо покачала она головой, когда они наконец остались наедине, чуть вдали ото всех.

⁃ Почему? – на его лице вновь проступила обида, он прикусил губу, – Почему, Джан? Ты нужна мне. Ты разве этого не видишь?

Она грустно улыбнулась. Он вновь с надеждой потянулся к её лицу, но она приложила к его губам дрожащие пальцы.

⁃ Тогда идём со мной. Нам не нужны дворцы и королевства, чтобы построить лучшее будущее. Вместе.

Она протянула ему руку, и он тут же, не медля, как утопающий, за неё ухватился.

⁃ Я пойду с тобой куда угодно. Но как ты хочешь что-то изменить, не имея дел с властями?

⁃ Нужно брать выше, милый. Оставь борьбу за престол смертным людям. Боги – вот наша цель, – Моддан согласно кивнул и тогда она продолжила, – Я хочу найти мужчину с огненной головой. Того, что уничтожил монастырь. Он явно сводит счёты с Богами. Я думаю, он – тот, кто нам нужен.

Моддан смотрел на неё с восхищением и полным доверием, снова. Совсем как раньше. Он всё ещё держал её руку и в момент легко приложил её к губам, прикрыв глаза. Но тут из-за спины, совсем рядом, прозвучал голос графа.