По лезвию тьмы

Нактары сами выбирали себе всадников и служили только им. Отдать спину другому — даже на время — означало нарушить древнее правило их союза.

Варгрейд тяжело выдохнул.

*Только в этот раз*, — донеслась до неё его мысль.

Мара коротко коснулась его шеи.

— Ящер, сегодня Варгрейд понесёт тебя. Он согласился. Не подведи нас.

Воин, всё ещё ошеломлённый спасением, выпрямился и крепче перехватил оружие.

Высоко над ними скользнула тень.

Рах.

Мара соскользнула со спины Варгрейда прямо в пустоту. На мгновение её тело оказалось между землёй и небом — а затем ашар подхватил её в полёте.

Рах сделал широкий круг над полем боя.

С этой высоты Мара видела, как гибнут её воины. Как рассыпаются отряды. Как среди пыли и обломков поднимается нечто потустороннее.

Ашар снизился, стараясь распознать источник чужой силы.

Оба чувствовали её.

Холодную энергию, идущую словно из-под самой земли.

***

Мара ощутила магию раньше, чем увидела.

Ветер ударил ей в лицо.

Не её ветер.

Чужой. Холодный. Мёртвый.

— Что вы делаете?.. — прошептала она.

Воздух вокруг потемнел.

Из земли потянулись сотни чёрных нитей. Они обвивались вокруг ног нактаров, цеплялись за крылья, тянули вниз. Звери пытались вырваться, били крыльями, рвались в небо — но падали один за другим.

Мара услышала крик. Затем ещё один.

И вдруг ощутила, как содрогнулся Рах.

— РАХ!

Ашар словно застыл в воздухе. Его крылья перестали слушаться. Земля стремительно приближалась.

Мара пыталась достучаться до него мыслью, но не получала ответа.

— Нет… Только не ты!

В последний миг она соскочила с его спины и, призвав ветер, смягчила падение.

Рах рухнул на землю неподалёку. Удар выбил из неё дыхание.

Мара бросилась к нему. Ашар лежал неподвижно, распластав крылья. На мгновение ей показалось, что связь между ними оборвалась.

— Рах… — Она опустилась рядом и прижала ладонь к его шее. — Услышь меня.

Ответа не было.

И вдруг под её пальцами прошла едва заметная дрожь.

*Жив.*

Слабый отклик коснулся её сознания — знакомый, родной, почти погасший, но всё ещё существующий.

Мара выдохнула и провела ладонью по его тёмным перьям.

— Держись. Я вернусь за тобой.

Она подняла вокруг Раха заслон из плотных воздушных потоков, отводя от него пыль и ближайшие удары. Это не могло защитить его надолго, но давало время.

Стиснув зубы, Мара заставила себя отступить от раненого ашара. Войско всё ещё нуждалось в ней.

— МАРА! — донёсся сквозь грохот голос Кайронверра.

Она обернулась.

Ворон стоял посреди поля боя. На его лице была кровь — чужая и собственная. А за спиной уже поднимался тангрин.

— ВОРОН!

Он обернулся слишком поздно.

Чудовище ударило. Кайронверр успел подставить меч, но сила удара отбросила его на несколько шагов. Он упал, поднялся и снова выставил клинок.

— Я ещё не закончил, — оскалился Ворон.

В этот момент Мара увидела двух других своих лучших воинов.

Старые боевые товарищи летели рядом на своих нактарах. Они всегда шли первыми. И никогда не отступали.

Один поднял копьё.

— ЗА НОКТЭРУ!

Второй устремился следом.

Они атаковали одновременно.

Тангрины разошлись, пропуская их между собой, — и тут же сомкнули строй.

Чёрная вспышка.

Оба нактара содрогнулись.

Первый рухнул, потеряв высоту. Его всадник успел лишь сорвать с головы шлем. Второй воин попытался удержать своего зверя, но крылья нактара обмякли.

Они тоже полетели вниз.

Мара видела, как один воин тянется к мечу, а другой смотрит вверх.

Прямо на неё.

Всего мгновение.

Потом земля приняла их.

Два воина. Два нактара.

И пустота там, где только что звучал боевой клич.

— ОТСТУПИТЬ! — Голос Мары прорезал шум сражения.

Но тангрины продолжали наступать. Они не знали ни страха, ни усталости, ни боли.

Они просто двигались вперёд.

И тогда Мара поняла.

*Это не армия. Это оружие.*

Кто-то послал их не завоёвывать земли и не принимать капитуляцию. Им было приказано уничтожить каждого, кто встанет на пути к единственной цели.

К Лиарелю.

Ветер прошептал это снова.

*За ним.*

Мара стиснула зубы.

— Вы его не получите.

Она подняла руку.

Небо загрохотало.

Семь ветров одновременно обрушились на поле боя. Воздух взорвался чудовищным порывом. Тангринов отбросило назад, полупризрачные всадники рассыпались тёмным дымом.

Но даже это не остановило их.

Они начали подниматься.

Один. Второй. Десятый. Сотый.

Мара смотрела на них и впервые за много лет чувствовала не ярость.

Страх.

Не за себя.

За человека, которого совсем недавно решила защищать.

— Ворон!

— Что? — Кайронверр поднялся, сжимая меч.

— Они не должны пройти.

Он оглядел поле боя. Тела воинов. Мёртвых нактаров. Разрушенные ряды.

Затем снова повернулся к ней.

— Тогда пусть попробуют.

Мара подняла глаза к небу.

Ветер завыл.

А вдали, за тёмными облаками, показались новые силуэты.

И она поняла: это было только начало.

## Мы проигрываем

Мара смотрела на горизонт и не могла поверить своим глазам.

Сначала ей показалось, что это тени. Потом — что ветер поднял над равниной пепел.

Но тени двигались.

И их становилось всё больше.

Один за другим из мглы появлялись новые всадники. Чёрные силуэты, полупрозрачные тела, странные существа, скользящие над землёй так быстро, словно сама тьма несла их вперёд.

Пятьсот.

Возможно, больше.

У Мары похолодело внутри.

— Ворон…

Кайронверр обернулся.

Она произнесла его имя не как приказ. Почти шёпотом.

— Их стало больше.

Он посмотрел туда, куда она указывала, и на несколько секунд замолчал.

— Сколько? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

— Не меньше пятисот.

Ворон выругался сквозь зубы.

Мара резко повернулась к нему.

— Собирай всех.

— Мара… — Он понял, что она собирается приказать.

— Всех, Ворон! Выводи людей из города. Всех, кого успеете. Женщин, детей, стариков. Пусть уходят на север, в горы.

— А ты?

Она не ответила.

— Мара, ты идёшь с нами?

— Я останусь.

Её голос был сдержанным и твёрдым.

— Нет.

Она медленно повернула голову.

— Это приказ.

— А я его не выполню.

В голосе Ворона не было привычной насмешки.

Только страх.

Не за себя. За неё.

— Если мы останемся здесь, они уничтожат всё, — тихо сказала Мара. — Если уйдём, они заберут мои земли. Моих людей. Я не позволю Ноктэре пасть.

— Тогда будем сражаться.

— Их слишком много.

— Мне плевать.

— А мне нет!

Она повысила голос.

Ветер с силой ударил в скалы. Кайронверр замолчал.

Мара закрыла глаза.

И услышала.

Не слова.

Страх.

Он был повсюду: в земле, в воздухе, в сердцебиении людей за стенами.

И ещё — в тех существах.

Они чувствовали её.

Мара открыла глаза.

Один из тангринов на горизонте поднял голову. Потом второй. Третий. Словно уловив её взгляд, они одновременно ускорились.

Мара похолодела.

— Они чувствуют меня…

— Что? Как? — Кайронверр не верил услышанному.

— Мой страх.

Она посмотрела на свои руки.

Они дрожали. Совсем немного, но дрожали.

И впервые в жизни Мара не могла приказать себе перестать бояться.

Она боялась потерять Лиареля. Боялась, что эти существа ворвутся в замок, заберут его, а она не успеет ничего сделать.

Боялась за своих людей. За Ноктэру. За Кайронверра — за Ворона, который двадцать лет шёл рядом с ней туда, куда не решался идти никто.

И вдруг ей пришла мысль, от которой стало ещё страшнее.

*А если всё это началось из-за меня?*

Если бы она согласилась на предложение Марвейна… Если бы вышла за него. Позволила ему получить то, чего он хотел.

Может быть, этой войны не случилось бы.

Не было бы сотен мёртвых. Не было бы тангринов. Не пришлось бы выбирать между Лиарелем, Вороном и тысячами людей.

*Может быть, я должна была согласиться?*

К горлу подступила тошнота.

Мара никогда не боялась смерти. Но сейчас впервые поняла, что страшнее смерти для неё — остаться в живых и потерять всё, что стало дорого.

— Мы проигрываем…

Слова сорвались с её губ почти неслышно.

Кайронверр услышал.

— Что ты сказала?

Мара не ответила.

Она опустилась на колени.

Вокруг бушевала битва. Кричали люди. Ревели раненые звери. В небе мелькали чёрные крылья.

А Мара стояла на коленях, сцепив пальцы перед лицом и едва касаясь губ.

Королева Ноктэры.

Женщина, перед которой склонялись армии.

Та, которую называли Королевой Тьмы.

И сейчас ей было страшно.

Очень страшно.

Она смотрела, как приближается вражеская армия, и впервые была по-настоящему напугана.

Глава 11

Тот, кого ждал сон

Задолго до того, как армии Ноктэры вошли в Эалоре, задолго до того, как имя Лиареля стало известно Маре, он был просто мальчиком.

Мальчиком, родившимся в семье эльфийских правителей.

У него была старшая сестра — Лимара. Она была полной его противоположностью: спокойной, мягкой и удивительно практичной. Повзрослев, Лимара вышла замуж за эльфийского графа, уехала в соседнее графство и вскоре родила двоих детей.

Лиарель обожал племянников. Но ещё больше он любил семью, в которой вырос.

Ему повезло родиться в доме, где власть не была страшным словом. Отец никогда не говорил ему: «Ты будущий король и обязан быть сильнее всех».

Он говорил иначе:

— Ты будущий король. Поэтому должен научиться слышать тех, кто слабее тебя.

Мать учила его другому:

— Государством нельзя управлять одним разумом, Лиарель. Если потеряешь сердце, однажды люди перестанут быть для тебя людьми. Они превратятся в цифры.

Эти слова он запомнил на всю жизнь.

Лиарель получил лучшее образование, какое только могла дать Эалоре. История, магия, целительство, политика, экономика, дипломатия, арифметика, древние языки. И, конечно, магия памяти — древняя сила, которой славилось их королевство.

Но чем старше он становился, тем яснее понимал: знания не должны принадлежать лишь тем, кому посчастливилось родиться в знатной семье.

Поэтому, став правителем, Лиарель начал менять Эалоре.

Он открывал школы там, где их прежде не было, создавал университеты магии. Обучение постепенно становилось доступным даже эльфам, которых прежде относили к низшему сословию.

Он хотел, чтобы каждый мог овладеть собственной магией настолько, чтобы не зависеть от чужой милости.

Создать себе одежду. Вырастить пищу. Построить дом. Исцелить несложную болезнь. Изготовить необходимые вещи.

Но главное — получить право заниматься тем, к чему лежит душа, а не тем, что приходится делать ради выживания.

В Эалоре постепенно теряло смысл само слово «нищий».

Не потому, что король раздавал милостыню. Он стремился к тому, чтобы каждый мог научиться обеспечивать себя необходимым.

Кто-то выращивал сады. Кто-то разводил животных. Кто-то занимался ремеслом, изучал магию, сочинял музыку или писал картины. А кто-то предпочитал жить у реки и проводить дни среди цветов.

Эльфы не ели мяса и не убивали животных ради пищи. Они заботились о зверях, лечили их, разводили, а порой просто держали рядом — потому что любили.

Лиарель часто говорил:

— Если жизнь можно сохранить, зачем её отнимать?

Именно поэтому он любил Эалоре.

Не как собственность.

Как часть себя.

Он знал каждый лес, многие реки, десятки маленьких деревень. Знал, где распускаются первые серебряные лилии и в какой долине осенний ветер пахнет мёдом. Помнил имена тех, кого другие короли никогда бы не заметили.

Он был правителем. Но прежде всего оставался эльфом, любившим свой народ.

И всё же в его жизни существовала одна загадка.

Женщина.

Та, которую он никогда не встречал.

Та, которую знал только по сну.

***

Впервые этот сон пришёл к нему в пятнадцать лет.

Лиарель проснулся среди ночи. Сердце колотилось так, словно он только что пробежал через весь лес.

Сон сохранился в памяти до мельчайших подробностей.

Сначала была темнота.

А в ней — глаза.

Чёрные.

Не зелёные, как у многих эльфов. Не серые. Не голубые.

Чёрные, как сама ночь.

Они смотрели прямо на него. Не просто в глаза — глубже, словно проникали в самое сердце.

Лиарель не мог пошевелиться.

Потом из темноты проступили губы. Алые. Они коснулись его губ всего на мгновение — и мир исчез.

Он будто растворился в этом прикосновении.

А затем его лицо окутали волосы.

Длинные. Серебристо-белые.

Он чувствовал их на щеках и плечах, видел, как они ниспадают вокруг, словно лунный свет.

И вдруг сон оборвался.

Лиарель долго лежал в темноте, глядя в потолок.

А потом улыбнулся.

Он не знал, кто она. Не знал даже, существует ли на самом деле.

Но почему-то был уверен: однажды она придёт.

С тех пор сон возвращался время от времени. Не всегда одинаковый. Порой он видел только чёрные глаза. Иногда — серебряные волосы. Иногда чувствовал прикосновение губ.

Но ни разу не увидел её лица целиком.

И странным образом ему нравилось это ожидание.

Он почти никому не рассказывал о сне. Даже матери.

Просто жил. Учился. Путешествовал. Правил. Встречал женщин.

Прекрасных эльфиек с золотыми, рыжими и чёрными волосами. Умных, добрых, талантливых. Некоторые действительно нравились ему.

Но ни одна не заставляла сердце замирать так, как незнакомка из сна.

Однажды мать осторожно спросила:

— Лиарель, может быть, тебе всё-таки пора подумать о браке?

Он рассмеялся.

— Ещё не время.

— Ты чего-то ждёшь? — Мать внимательно посмотрела на него.

— Возможно. — Он пожал плечами.

— Пророчества?

— Возможно, — улыбнулся Лиарель. — Ведьмы, как говорят, многое знают.

— От слова «ведать», — сухо заметила мать.

Лиарель снова рассмеялся.

Он действительно не спешил.

По человеческим меркам ему можно было дать тридцать семь лет. Но эльфийская жизнь измерялась иначе: самому Лиарелю было около четырёхсот. Более ста лет из них он уже правил Эалоре.

Родители давно передали ему корону и теперь наслаждались спокойной старостью: садами, книгами и обществом внуков.

А Лиарель продолжал править.

Спокойно. Терпеливо. С любовью.

Он ещё не знал, что женщина из его сна уже появилась в этом мире.

***

Маре было тридцать шесть.

Десять лет назад её выбрали Семь ветров.

С тех пор время словно утратило над ней прежнюю власть. Она сохранила красоту двадцатишестилетней женщины.

Только глаза стали чёрными. Волосы — длинными, серебристо-пепельными, отмеченными пережитым и магией.

А сердце…

Сердце научилось никому не доверять.

Мара и Лиарель жили в двух совершенно разных мирах.

Он верил, что прошлое необходимо помнить. Она хотела его забыть.

Он создавал королевство, в котором никто не должен был бояться. Она построила империю, в которой боялись её.

Он верил, что силой нужно делиться. Она — что сила должна принадлежать тому, кто способен защитить остальных.

И всё же между ними уже существовала тайна.

Лиарель ждал женщину из своего сна.

А Мара не знала, что однажды станет для него этой женщиной.

Не знала, что пятнадцатилетний мальчик когда-то увидел её чёрные глаза. Что её серебряные волосы уже касались его лица — пусть только во сне.

И уж точно не подозревала, что их история началась задолго до первой встречи.

Теперь они оказались по разные стороны войны.

И ветер уже нёс их навстречу друг другу.

Глава 12

Позволь мне умереть с тобой

— Ты…

Мара обернулась.

Перед ней стоял Ворон. Кайронверр. Его волосы развевал ветер, чёрные пряди с вплетёнными в них перьями метались за плечами. На лице была кровь — чужая или его собственная, она уже не могла понять.

Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. И остановился совсем рядом.

— Позволь мне умереть с тобой.

Мара смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ворон… — тихо сказала она.

— Нет, — он покачал головой. — Не говори мне уходить.

За их спинами приближалась армия. Сотни существ. Тьма двигалась по равнине.

А он смотрел только на неё.

— Я не оставлю тебя здесь одну.

Мара хотела что-то сказать. Но он уже взял её лицо ладонями и поцеловал. Не осторожно. Не робко. Так, словно вокруг больше ничего не существовало. Так, словно за этой минутой была вся их жизнь. Мара застыла. А потом закрыла глаза. И вдруг почувствовала, как внутри неё что-то вспыхнуло. Жизнь. Тёплая, яростная, настоящая. Кровь будто вскипела в жилах. Сердце ударило сильнее.

Ветер вокруг них взревел. Мара отстранилась и посмотрела ему в глаза. Красивые. Тёмные. Знакомые до боли.

И вдруг перед ней оказался не генерал. Не мужчина, которого она только что поцеловала. А мальчишка. Восемнадцатилетний парень с упрямым взглядом, который когда-то протянул ей руку и сказал:

— Если хочешь выжить — научу тебя драться.

***

Ворон родился в семье рыбаков. Ничего великого. Никаких титулов. Никакого богатства. Только море. Холодное, огромное, непредсказуемое. Его отец уходил в море ещё затемно и возвращался, когда солнце уже садилось. Однажды он не вернулся. Шторм забрал его. Ворону было пятнадцать. Его матери — слишком больно. Она не выдержала потери мужа. И через несколько месяцев Ворон остался один.

Он ушёл из дома. Не потому, что хотел стать преступником. Просто дома больше не осталось ничего, что называлось бы домом. Он прибился к уличным мальчишкам. Они воровали еду. Дрались. Иногда грабили проезжих. Спали где придётся. И постепенно Ворон научился выживать.

К восемнадцати годам он уже был одним из лучших среди них. Быстрый. Сильный. Наглый. И совершенно не боялся смерти.

А потом появилась она. Ей было шестнадцать. Мара. Тогда её глаза были совсем другими. Нежно-голубыми. Почти ледяными. Ворон впервые увидел её и долго не мог понять, почему не может отвести взгляд. Её волосы казались ему невероятными. Светлыми, серебристо-русыми, почти белыми на солнце. А глаза… В них был лёд. Тот самый лёд, в который он в детстве окунал руки после долгих часов на море. Холодный. Обжигающий. И почему-то удивительно живой.

— Кто она? — спросил он у одного из ребят.

— Новенькая.

— Она умеет драться? – задал вопрос Кайронверр.

— Пока нет, — парень рассмеялся, — но она выносливая и отчаянная.

Ворон снова посмотрел на Мару. Она стояла чуть в стороне, наблюдая за остальными. Не просила жалости. Не пыталась понравиться. Не боялась. Он усмехнулся.

— Научу.

И научил. Сначала рукопашному бою. Потом ножам. Потом мечу. Потом луку. Он заставлял её падать и вставать. Снова падать. Снова вставать.

— Не смотри на руки противника, — говорил он.

— А куда?

— В глаза, - пояснял Кайрон.

— Почему?

— Потому что руки могут обмануть. Глаза — почти никогда.

Он научил её сидеть в седле. Однажды даже украл двух лошадей.

— Зачем две? — удивилась она.

— Одна тебе.

— А вторая?

— Мне, — рассмеялся Кайрон.

— Ты мог просто попросить.

— Мара, я бандит. Не порть мне репутацию.

Она тогда впервые рассмеялась. И Ворон понял, что пропал. Безнадёжно. Навсегда. Все в их шайке знали. Все. Кроме самой Мары. Или она знала. Ворон так и не понял.

Она действительно не замечала его взгляда? Или просто делала вид? Он боялся спросить. Потому что боялся потерять даже то, что имел. Дружбу. Доверие. Её присутствие рядом. Поэтому он всегда оставался за её спиной.

Когда Мара стала сильнее, он поддерживал её. Когда она решила стать главной — он первым встал рядом.

Когда она сказала:

— Я поведу.

Он ответил:

— Я буду за тобой.

И это не было унижением. Ему действительно нравилось быть вторым. Потому что он не хотел власти. Он хотел, чтобы власть была у неё. Он видел, как Мара меняется. Как становится жёстче. Увереннее. Опаснее. Как учится принимать решения, от которых другие отворачивались бы.

И каждый раз, когда кто-то сомневался в ней, Ворон говорил:

— Она знает, что делает.

Даже когда сам не был уверен.

А потом случился тот день. Они ещё не были армией. Не были генералами. Не были правителями. Всего лишь группой молодых бандитов, которые слишком много о себе думали. Они решили ограбить караван. Но караван оказался ловушкой. Из леса появились вооружённые наёмники. Слишком много. Намного больше, чем их было.

— Уходим! — крикнула Мара.

Ребята побежали. Но Ворон остался. Он увидел, что один из мальчишек ранен и не может идти. Ворон вернулся за ним. И попал в окружение. Мара уже была далеко.

— Беги! — кричал он ей. — Мара, уходи!

Она остановилась. Оглянулась. И впервые в жизни сделала то, чего от неё никто не ожидал. Развернулась.

— Ты куда?! — заорал один из ребят.

— За ним.

— Нас убьют!

— Тогда бегите без меня!

Она вернулась одна.

Шестнадцатилетняя девчонка с ледяными глазами против отряда вооружённых мужчин.

Мара не победила их силой. Она победила хитростью. Она заманила часть наёмников в узкое ущелье, обрушила на них камни и вернулась к Ворону.

Он был ранен. Сильно. Стоял на одном колене, зажимая бок.

— Ты идиотка, — выдохнул он.

— Заткнись.

— Я сказал тебе уходить.

— А я сказала тебе заткнуться.

— Вставай. — Она протянула ему руку.

— Не могу. — Он посмотрел на неё.

— Можешь, — жёстко приказала она.

— Мара…

— Кайрон.

— Я тебя не брошу. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Никогда.

Он замер. И именно в тот момент понял: он любит её.

Не потому, что она красивая. Не потому, что сильная. Не потому, что однажды станет королевой. Он любит её потому, что она вернулась. Когда могла уйти. Когда было страшно. Когда проще было оставить его умирать. Она вернулась. И вытащила его.