Отчаяние нас душит.

Себастьян указал дрожащей рукой на тёмный угол двора, где валялся обломок деревянной доски.

"Тео… он упал. И Кристиан… он всё бил и бил. А потом… он просто убежал. А я… Я стоял там. И Тео… он был мёртв."

Тишина. Только шум дождя и далёкие сирены нарушали её. Я сидел, окаменевший. Кристиан. Мой брат. Убил человека. Избил до смерти. Из-за денег, из-за мечты о музыке, которую Тео, по-видимому, пообещал ему, а потом забрал.

Весь мой мир рухнул. Тот Кристиан, которого я знал – невинный мечтатель со скрипкой – исчез, сменившись образом разъярённого зверя. И этот зверь был моим братом.

Я встал, лицо было бледным и напряжённым. "Себестьян", – произнёс я, мой голос был глухим. – "Ты должен будешь повторить это для протокола. Всю правду."

Он кивнул, его глаза были полны ужаса и покорности.

Я вышел из машины и почувствовал, как холодный парижский вечер проник в самые кости. Работа, которую я так жаждал, только что показала своё самое уродливое лицо. И теперь мне предстояло расследовать убийство, совершённое моим собственным братом. Это был самый горький урок, который я получил в самом начале своей карьеры. И это стало тайной, которая преследовала меня годами.

Кристиан обнял меня и направился в пекарню. Я люблю его, ведь он мой брат. Но пойти против закона я тоже не могу. Все называют меня преданной шавкой Одиля. Я не хотел быть жестоким и не хочу до сих пор, но всё, что у меня есть, это благодаря Дюплесси. Я обязан ему жизнью.

Я сел в машину и по дороге перекусил. Старался не думать ни о чем постороннем и просто направился в поместье Майора.

Зайдя внутрь, меня поприветствовала та же тишина, которая обычно обитает в этом доме. Тия постоянно занята и находится в своей мастерской.

Филипп, этот милый мальчик, который еще не знает все ужасы этой жизни, как и всегда занимается в своей комнате уроком истории. Порой в моей голове возникает вопрос, а занимается ли он чем-то помимо истории…

Видимо, Одиль очень строго подошел к воспитанию мальчика. Я даже чуть сочувствую Филиппу, есть у него хоть капля свободного времени.

Я поднялся по ступеням и направился в кабинет босса.

Я постучал, прежде чем войти.

– Отес, входи.

Я закрыл за собой дверь и опустился за стол. Новость, которую сообщил мне Одиль, потрясла меня до глубины души. В нашем окружении оказался предатель, и это Камиль Лафайет. Я хорошо знаю этого человека, он работает в компании Одиля уже много лет, и мне было трудно поверить, что такой влиятельный и, казалось бы, надёжный человек способен на такой поступок. Я не знал, как реагировать на это известие.

– Не привлекай внимания, – тихо сказал Одиль. – Веди себя так, будто ничего не знаешь. В этом наше преимущество.

На мгновение повисла тишина, и я заметил Филиппа, который наблюдал за мной через щель в двери. Он уже не раз так поступал, и я с тревогой подумал, что будет, если Одиль его заметит. Я бросил на него взгляд и покачал головой, призывая уйти. К счастью, на этот раз он меня услышал и исчез.

– У вас есть план? – осторожно спросил я, поднимаясь со своего места.

Босс оперся локтями о стол и опустил голову, погрузившись в раздумья. Затем он поднял глаза, и в них мелькнул опасный блеск.

"Видимо, ничего хорошего ждать не стоит", – подумал я. Ведь в юношевские годы Одиль славился своей жестокостью. В принципе, что тогда, что и сейчас он не так уж сильно изменился. Я был уже готов ко всему, и когда босс сделал свой приговор, я не слишком удивился.

– Мы должны устранить его до того, как об этом узнает руководство, – произнес Одиль, делая акцент на каждом слове. Напряжение, витавшее вокруг нас, казалось, прорезало воздух.

– Говоря об устранении, вы имеете в виду… – я замолчал, не договорив. По правде говоря, мне не хотелось пачкать руки. Моя совесть точно не выдержит ещё одной смерти на моих руках.

Одиль поднялся со своего места и направился ко мне, слегка сжав мое плечо своей сильной рукой.

– Убей его, Отес. Любым способом. Просто избавься от этой крысы так, словно его и вовсе не существовало в этом мире.

Босс похлопал меня по плечу и вышел из кабинета. Если честно, то когда он наклонился к моему уху, я почувствовал легкую дрожь, которая ввела меня на несколько секунд в ступор.

"Избавиться от него, значит...... Ладно", – решил я, отключив свои чувства.

Я вернулся домой, когда уже стемнело. Кинул на кухонный стол ключи от машины и сел за стол.

– Я должен, даже если мне не нравится эта идея, я все равно должен убить его.

Я тяжело вздохнул, провел рукой по волосам и заметил маленькую записку, лежащую на столе.

Записка от Сары:

* Спасибо за суп, было очень вкусно.

* В следующий раз я тебя угощу.

* И не бери в голову случившееся.

* До встречи, Отес.

На краю листа был нарисован улыбающийся смайлик. Он показался мне забавным и нелепым. Смайлик напомнил мне самого себя. Я выдавил из себя кривую улыбку и, поднявшись со стула, направился в душ. Именно о душе я думал весь день. Я уже привык к тому, что в моей жизни постоянно происходят необъяснимые и абсурдные вещи, но то, как я поступил с Сарой, затмило даже мысли о грядущем убийстве.

Я думал, что душ поможет мне освежиться и принять правильные решения вообще во всем.

– Что же мне делать?

Я лег на кровать в своей спальне, на которой прошлой ночью переплелись два незнакомых тела. Было чувство, что здесь еще веет запах ее волос, ее духов, да, в принципе, запах Сары, ее тела.

По моему лицу стекали капли воды, падая на подушку. Нужно было высушить волосы, но мне почему-то вообще не хотелось ничего делать. Ничего от слова совсем. На душе как-то гадко, и я не понимаю, как исправить то, что случилось между нами.

– У меня есть только один вариант. – произнес я вслух. – Признаться ей в своих чувствах.

Я раскинул руками в разные стороны, намекая себе, что это не лучший из вариантов, и не факт, что когда она видит мое лицо, то хочет поцеловать.

Через несколько недель я совершил то, к чему готовился все это время.

Все случилось в обычную дождливую пятницу. Семья Лайфайет собиралась на день рождения к сестре Мишель. Я знал график их передвижений до минуты. Пока Камиль заканчивал дела в офисе, я, «призрак» из технического отдела, проскользнул на парковку. Это заняло всего шесть минут: тонкий надрез тормозного шланга, замена тормозной жидкости на состав, который закипает при первом же серьезном нагреве, и перепрошивка бортового компьютера, который в нужный момент заблокирует подушки безопасности.

Я наблюдал за этим через экран монитора в своей машине, медленно потягивая остывший кофе. Я видел, как Камиль, улыбаясь, садится за руль, как его жена поправляет шарф, как маленькая Амелия вместе с Софи запрыгивает на заднее сиденье с планшетом в руках.

Не сказал бы, что в тот момент я ничего не чувствовал. Ведь это ложь. Мне было страшно, и совесть в какой-то момент пыталась меня остановить. Она говорила мне, что я не убийца. Но уже слишком поздно. Мои руки по локоть в крови, и они не первые, кто стал моей жертвой. Наверное, это забавно, что при такой работе у меня осталась хоть капля человечности и я могу жить дальше. Но это тоже ложь. Я просто каждый день меняю маски…

Камиль нажал на тормоз перед особенно резким поворотом. Педаль сначала пошла туго, а через секунду предательски провалилась в пол.

– Любимый? – голос Мишель был тихим, полным внезапного предчувствия.

– Тормоза… – выдохнул он, лихорадочно переключая передачи, но электронная коробка передач, «подправленная» спецами, просто не реагировала.

Машина начала набирать скорость. В салоне воцарилась та самая звенящая тишина, которая бывает за секунду до конца. Камиль видел в зеркало заднего вида испуганные глаза дочерей. Он понял всё в тот же миг: это не поломка. Это подпись Отеса.

– Дорогой, что происходит? – испуганными глазами Мишель смотрела на мужа, зная, что что-то не так.

Он не отвечал. Навстречу ехала машина. Черный седан, фары ослепили глаза, и в моменте казалось, что время замедлило свой ход. Вокруг стало так тихо и прохладно. Камиль посмотрел на жену и стиснул ее ладонь.

Камиль смотрел на Мишель, и глаза его горели болью. Он просил прощения. Безмолвно и отчаянно. Осознание, что это конец, пришло сразу.

– Папочка, – плакала маленькая Софи и тянула ручки к отцу. Камиль взял её на руки и обнял. Амелия, которая все это время с ужасом смотрела на мать, вдруг схватилась за голову и упала на пол под сиденьем. Казалось, её схватил удар, и девочка начала биться в конвульсиях от страха. Яркая вспышка света озарила все вокруг, и мост на секунду погрузился в тишину. Но этот фантом быстро сменился реальностью.

Произошло ДТП. Черный седан врезался в их машину с большой скоростью. Столкновение было настолько мощное, что машина отлетела на несколько метров назад, задев красный спорткар. Который принадлежал Тии.

– Черт! – только и успел выругаться я, когда заметил, как женщину, похожую на жену босса, выбросило от машины в сторону через лобовое стекло.

– Что ты там забыла, мать вашу!

Я быстро кинул пустой стакан из-под кофе на заднее сиденье и помчался на место аварии, которую по иронии судьбы сам же и подстроил.

– На кой черт ты вообще туда сунулась? Еще одна бесполезная головная боль на сегодняшний вечер.

Я не знал, что будет, если я опоздаю, но чувствовал, что если с Тией что-то случилось, то моя голова слетит с плеч моментально.

Вокруг уже было много лишних зевак. Скорая, полиция и куча людей, которые пришли посмотреть на место произошедшей аварии.

"Я подготовил всё настолько идеально, что судьба решила сыграть со мной злую шутку".

Я без колебаний вышел из машины, припарковавшись неподалеку, и направился к мосту.

Я толкал людей, пытаясь протиснуться вперед.

– Эй, какого… – огрызнулся кто-то в мою сторону, но мне было настолько плевать на этих отбросов общества, что я даже не оглянулся и направился к своей цели.

Незнакомый мне мужчина схватил меня за плечо, когда я уже почти добрался до оградительной ленты.

"Да что опять!"– подумал в бешенстве я и обернулся.

Мужчина лет сорока смотрел на меня со злостью и отвращением.

Я видел, как его бровь дёргается в припадке бешенства.

– Вы толкнули мою жену, и она упала, сильно ударившись об асфальт! Я хочу, чтобы вы извинились!

"Боже, если бы ты знал, как мне наплевать, чего же ты там хочешь". Я закатил глаза и посмотрел на женщину, у которой по ноге чуть ниже колена виднелась ярко-красная ссадина.

– Я жду.

Я смотрел на него и думал только о том, как хочу размазать его смазливую рожу о тротуар.

– Дорогой, не стоит, пойдём. – обратилась к нему женщина.

Я развернулся и уже был готов уйти, как он потянул меня за рукав и ударил. Господи, он и правда это сделал.

Толпа, что прежде глядела на последствие аварии, обратила всё своё внимание на нас.

"Это плохо, это очень плохо. Почему у меня сегодня такой сложный день?"

Я вытер кровь с губ и, поправив пиджак, вновь обратил взгляд на этого выродка.

– Я тебя предупреждал. Извинись перед моей женой, ублюдок.

"Я еще и ублюдок. Меня так еще никто не называл…"

Усмехнувшись, я подошел к его жене и присел на корточки. Я надавил на рану и спросил: "Вам очень больно?"

Ужас, который она испытала при моем прикосновении, был великолепен. По ее телу прошлась дрожь, что от меня не скрылось. Я улыбнулся, посмотрев на ее мужа, и, оторвав кусок ткани от своей дорогой, на минуточку, рубашки, перевязал ей рану.

– Простите, это было бестактно с моей стороны и очень неуважительно.

– Что вы, встаньте, не нужно было.

Ей было до невозможности неловко. То, с каким выражением лица на нас смотрел ее муж, было бесценно. Казалось, он хотел стереть меня в порошок и развеять по ветру.

Честно говоря, я не знаю, что она нашла в нем. Красивая, прелестная женщина с милым личиком, а он лысый олень. Правда, это, наверное, самое точное описание этого назойливого мужчины.

Я еще раз провел рукой по ляжке женщины, прежде чем подняться на ноги, и это, конечно, не укрылось от его глаз.

– Ах ты, сукин сын! – замахнулся на меня этот пучеглазый олень.

Я ловко перехватил его кулак, который, по всей видимости, вновь решительно летел изуродовать мой нос, и спросил: "На что вы так разозлились? Я ведь извинился перед вашей женой, и к тому же мне пришлось пожертвовать своей рубашкой".

Я показал на ногу женщины с грустной гримассой на лице.

Но мужчина еще сильнее впал в бешенство и замахнулся на меня другой рукой.

Я перехватил и второй удар. Вывихнув его руки за спину, я оттолкнул этого оленя на асфальт, а после сел сверху и стал избивать так сильно, что он потерял сознание.

Толпа взревела от увиденного, а жена этого раздолбая просто стояла и пялилась на нас. Может, она его и вовсе не любила? Раз даже не заступилась за этого оленя. Но это и к лучшему, ведь если б она это сделала, боюсь, мне бы пришлось избить и ее тоже.

В этот момент раздался свисток полицейского. К нам подошли двое молодых людей в форме.

Я встал и, отряхнувшись, обратился к полицейским: "Простите, что вам пришлось лицезреть что-то настолько омерзительное. Но этот мужчина нарушил один из кодексов конституции. Нормы об ответственности за нарушения неприкосновенности личности, совершаемые умышленно".

Я достал из внутреннего кармана пиджака значок ФБР и показал им, спрятав обратно.

"Не могли бы Вы сказать мне, что к ним относится?"

Молодые люди переглянулись между собой и, видно, стушевались. В принципе, это то, что мне и нужно было.

"К ним относятся деяния с жестокостью, применением пыток, угроз и иного насилия разной категории тяжести". – ответил один из них, потёр затылок.

– Правильно. Этот мужчина применил ко мне насилие, за что и был наказан. Хоть и не самым подобающим образом, за что еще раз прошу прощения. Но я очень тороплюсь. Не могли бы Вы провести меня на место ДТП?

Настойчиво попросил я. Парни несколько минут мялись, оглядываясь назад, видимо, убедившись, что шеф не наблюдает за ними, и подняли ленту, чтобы я мог пройти.

– Но вам нужно поторопиться.

Я кивнул им в знак признательности и быстро направился к машине Тии.

Их неопытность дала мне фору.

Ее машина выглядела не слишком потрепанной, не считая разбитого лобового стекла.

Я подошел поближе, но никого внутри не было.

Я огляделся и увидел следы крови. Видно, она куда-то пошла.

"Боже....Что за женщина. Разве нельзя сидеть на одном месте и ждать, когда прибудет помощь?"

Хотя, возможно, медики уже ей помогли, и мне осталось только забрать ее, если они еще не увезли Тию в больницу.

Я направился в сторону скорой помощи, но увидел, как какая-то женщина пытается кого-то вытащить из машины Камиля…

Это была Тия. Ее одежда была вся в грязи и даже порвана в некоторых местах. А с висков стекала кровь. Но она все равно решительно направилась кого-то спасать. Хоть я знал, что в живых не должно никого было остаться.

Если честно, это зрелище меня повергло в шок.

Я подбежал к ней и сделал взволнованный вид.

– Тия! Как ты здесь оказалась? Тебя срочно нужно отвезти в больницу.

Я хотел взять ее на руки, но она решительно меня оттолкнула. Ее взгляд был полон безумия. Тия смотрела на меня, не понимая, как я здесь оказался, и, казалось, она даже была этому рада, но в то же время это пугало. Я не сдвинулся с места.

– Нет. Нет. Там… Нам нужно…

У нее был шок, я старался не обращать внимания и снова приобнял ее, чтобы взять на руки.

– Нет! Амелия, мы должны спасти ее.

"Амелия…"

Я заглянул внутрь. Девочка, чье тело будто бы безжизненно лежало на задней панели… двигалось. Ее грудь медленно и почти незаметно поднималась и опускалась то вверх, то вниз.

Я был удивлен, как Тия в таком серьезном состоянии шока смогла заметить подобное.

– Я отвезу тебя в больницу. – решительно заявил я и наконец поднял ее на руки.

– Вернись за ней! Отес! Нет! Вернись!

Она кричала как обезумевшая и била меня по груди своими окровавленными кулаками.

"Как же я устал…"

– Тия, успокойся, я позову медиков, они окажут ей первую помощь. Все будет в порядке, тебе не о чем беспокоиться.

Она смотрела на меня глазами, полными боли и сострадания. Я видел ее такой впервые. И то, что случилось с ней, было полностью моей виной. Я выполнил свою работу отвратительно и не доглядел многие моменты, за что меня ждет наказание.

– Спаси ее… Отес… – мое имя она выдавила из последних сил своим хриплым голосом. Тия положила свою голову мне на грудь и уснула.

Я выдохнул. Конечно, я не позвал медиков к Амелии, но они сами по прибытию подбежали к машине. Пока я возился с Тией, они искали выживших, и вот их очередь дошла и до нее. Я не знал, смогут ли они спасти эту маленькую девочку, но как бы то ни было, именно она не даст мне покоя всю мою оставшуюся жизнь.

Я поднял глаза к небу. К этой бескрайней синей мгле, чтобы хоть немного восстановить свой бушующий поток эмоций. Голова гудела, и не от звука сирены и гула людей, а от того, как же все меня уже достало. Вдруг на соседнем из домов мелькнула тень. Я прищурился и не до конца понял, что сейчас произошло. Или это мои галлюцинации, или за мной кто-то следит. Но это уже всякие выдумки моего мозга, так что больше всего я склоняюсь к первой версии. Это все из-за усталости.

Я открыл машину и аккуратно усадил Тию на заднее сиденье. Когда я закрыл дверь, достал из кармана брюк пачку сигарет Marlboro Gold. Вытащил одну, зажёг с первой попытки и закурил.

Мозг постепенно прояснялся, а усталость отступала на задний план. После третьей затяжки я чувствовал себя намного лучше и собраннее.

Я обратил взгляд на очень красивую женщину, которая кричала и пыталась пробиться через полицейскую ограду. Видимо, она приходилась родственницей кому-то из пострадавших.

Затянувшись четвертый раз, я выбросил окурок и раздавил его.

Тот день принес за собой кучу последствий, за которые мне пришлось расплачиваться.

Глава 7.Амелия. Я рада вернуться домой.

Сегодня важный день. Тётушка должна привезти меня домой. Я наконец-то увижу родителей. По крайней мере, я так думаю. Больничная палата мне уже изрядно так поднадоела. Здесь скучно и вообще нечем заняться. Не считая того, что медсестра иногда приносит мне мелки и листы бумаги для рисования.

За окном, как ни странно, солнечно и как-то по-особенному тепло. Лучи солнца пытаются прокрасться ко мне в комнату, играя с ветвями деревьев, создавая тень.

Я встала с кровати и подошла к окну.

– Сугробы, да и только, – прошептала я, облокотившись об подоконник руками, и смотрела на машины, дома, тротуар, а также на небольшой сад, который находился во дворе больницы. Снег, укутавший всё вокруг, сиял, переливаясь неистовым блеском. Ну, на самом деле всё не так уж и плохо.

Пейзаж и правда завораживал своей красотой.

Я решила развлечь себя и направилась в игровую комнату.

Проскользнуть мимо кабинета доктора было легче простого, ведь в это время его там не оказалось. Стены больницы давно стали для меня временным домом, хоть истинной причины, почему я здесь оказалась, и не помню. Взрослые мне не говорят, даже если я начинаю у них спрашивать. А когда и вовсе начну надоедать с расспросами, то они просто отмахиваются и говорят не мешать им. Делая вид, словно занимаются чем-то важным. Это очень сильно меня раздражает. Нет, скажу так, меня начинает трясти от бешенства! Я впервые испытываю подобные чувства и пока не до конца понимаю, как это описать. Но скажу одно, что на душе становится очень больно и все внутри сжимается само собой, как будто меня кто-то ударил в грудную клетку с такой силой, что стало трудно дышать.

Я говорю это, потому что мне обидно. Меня ставят в неведение только потому, что я еще ребенок. Но это не так! Мне десять лет, и я считаю, что заслуживаю знать причину моего нахождения в больнице.

Открыв дверь, я почти никого не застала. Только пожилую пару, играющую в настольную игру, и еще несколько человек, сидевших на диванах. Я подошла к ним и встала около маленького стола, рядом с бабушкой.

Нагнув голову, я внимательно смотрела, что они делают. Точнее, пыталась понять, что это за игра такая.

– Хочешь с нами? – спросила она, взглянув на меня своими добрыми большими глазами. И я не преувеличиваю, глаза у этой бабули и правда были большие. Они как костер в ночи, я словно чувствовала тепло только от одного ее взгляда.

– Спасибо, но я не умею играть. – ответила я и обошла бабушку с другой стороны, встав рядом с дедушкой. Мне хотелось понять, как играет он. Точнее, когда я стояла около бабули, я пыталась размышлять, как она, а сейчас хочу выяснить ход мыслей ее соперника, хотя я вообще без понятия, во что они играют. Но ломать голову в догадках мне нравится, я словно ощущаю, как извилины моего мозга давят мне на череп. Странное описание, но я так думаю, а если я так думаю, значит, так и есть. Это факт!

– Мы можем тебя научить, – сказал мне пожилой мужчина, мягко улыбнувшись. Не знаю почему, но его улыбка казалась мне такой искренней и доброй, что сразу захотелось его обнять. Наверное, эти двое самые искренние люди в больнице, которых я встречала.

Я смотрела то на дедушку, то на бабушку и, склонив голову набок, сказала:

– Нет, я не хочу играть с вами. Мне интереснее наблюдать!

Они переглянулись, и бабуля произнесла, обратившись ко мне:

– Хорошо.

Как ни странно, но это ее «хорошо» вонзилось прямо мне в сердце. Такое необычное ощущение. Рядом с ними мне почему-то легко, так же легко, как и с родителями.

Я подошла еще ближе и обняла дедушку за шею. Я вцепилась в него так сильно, что мне попросту не хотелось его отпускать. От неожиданности он сначала замешкался, а после обнял меня в ответ. Как это делал папа, дедушка постукивал мне по спине ладонью в такт моему сердцебиению. Это меня успокаивало.

Через несколько секунд я отпустила его и обняла бабулю, точно так же, крепко-крепко.

А после, отступив на несколько шагов назад, я посмотрела на них и сказала: «Вы так похожи на моих родителей. От вас исходит тепло, которое я не могу объяснить..... мммм.... Вы хорошие люди».

Когда я произносила эти слова, сердце так бешено колотилось, и я не могла понять, от чего это происходит. Может, я сказала что-то не так, или со мной что-то не так. Но эти люди смотрели на меня глазами, полными блеска.

Дедушка положил свою ладонь на ладонь бабули и нежно сжал.

– Спасибо, милая, – ответила бабуля и добавила: «Наверное, твои родители тобой гордятся».

Почему-то в этот момент у меня на глазах выступили слезы. Всего лишь две слезинки, но их хватило, чтобы по телу прошлась мелкая дрожь. Быстро их смахнув, я спрятала руки за спину и, немного запнувшись в словах, все же произнесла с лучезарной улыбкой на лице: «Да, и я их очень сильно люблю!»

В этот момент дверь распахнулась, и в игровую комнату вошла моя тетушка, Нинель. Она подбежала ко мне, чтобы обнять. Но когда я повернулась к ней лицом, улыбка спала с ее уст. И ее радость сменилась всплеском волнения.

– Дорогая… Что случилось?

Она спросила это, убрав мой светлый локон за ухо. А после посмотрела на пожилую пару, которые тоже были крайне обеспокоены моим поведением.

– Вы что-то сказали ей? Вы… Что вы сделали?!

Чуть ли не кричала Нинель, смотря на обескураженных людей. Но они не понимали, в чем дело, и только молча смотрели на нее.

Нинель обняла меня, почему-то ее тело дрожало.

– Все в порядке, тетушка. Я счастлива.

И это была чистая правда. Сегодня был самый лучший день, ведь я поеду домой, как мы и планировали.

Я обняла ее в ответ, уткнувшись своим носиком ей в шею. От Нинель пахло шоколадом, так сладко, хотелось укусить ее и съесть волосы, похожие на сладкую вату!

– Правда? – спросила она меня, гладя по голове.

– Честное-пречестное, могу даже на мизинчиках поклясться.

Она рассмеялась и, поцеловав меня в лобик, встала с колен. Нинель взяла меня за руку и, обернувшись на дедушку с бабушкой, направилась к двери.

А я махнула им рукой в знак прощания: «Пока». Они улыбнулись мне, но в ответ ничего не сказали.

Когда мы подошли к двери моей палаты, Нинель почему-то остановилась. Ее словно что-то тревожило. Я внимательно рассматривала ее лицо, пытаясь понять, в чем дело. Тетушка потянулась к ручке двери, и ее рука дрогнула в нерешительности. Я впервые видела ее такой, и это меня пугало. Где та жизнерадостная Нинель, которую я знала?

Я дотронулась до ее руки, чтобы помочь открыть дверь. Нинель взглянула на меня и, улыбнувшись, наконец отворила ее. В палате нас ожидали доктор и Шанти Ширак.

– Привет, Амелия. Ты уже готова отправиться домой? – спросила меня медсестра. Эта тетенька очень хорошо выглядела, а белый халатик был ей к лицу. Мне даже стало приятно проводить с ней время, хотя поначалу она казалась мне странной.