Огонь и лед

— Спасибо. Деньги мамаперевела.

— Да, я знаю. Надеюсь,имениннице понравится.

— Я тоже на это надеюсь,— отвечает парень, и уголки его губ трогает легкая ухмылка.

— Ты как? Вы, я погляжу,вчера приехали? — интересуется бабуля.

Я, конечно, бесконечноценю ее умение вести разговоры с кем угодно, но сейчас это ну совсем некстати.

— Да, вчера днем, —спокойно отвечает парень.

— Как успехи в учебе? —не отстает бабушка.

— Вполне, спасибо.Готовлюсь сейчас к экзаменам.

— Ну и хорошо. А у меня,как видишь, в гости приехала моя младшая внучка, Лиза. Решила погостить.

«Бабушка!»— мысленно стону я.

— Так представляешь,такая неуклюжая, поливала клумбу, подскользнулась и бух прямо в нее! Вон, вселокти с коленкой исцарапала.

Бабуль, может, хватитменя позорить?! Дай мне уже закрыть эту чертову дверь!

Парень окидывает менязаинтересованным взглядом и задерживает его на моих ногах. Щеки у меня,кажется, полыхают таким пожаром, что можно яичницу жарить. От смущения яинстинктивно прикрываю одной ногой другую, не давая ему разглядывать моеповрежденное колено.

Во второй раз замечаю наего лице ту самую ухмылку, и он переводит глаза на мое лицо.

— Бывает, — только иотвечает он. — Извините, но мне пора, Зоя Степановна. Рад был вас видеть, —любезно прощается парень.

— Взаимно, Ратмир. Довстречи. Родителям привет.

— Хорошо, передам. Досвидания.

Парень разворачивается иуходит по тропинке. Не дожидаясь, пока он скроется за калиткой, я с облегчениемзахлопываю дверь.

— Ратмирушка? — воплю я,сама не ожидая от себя такого порыва.

— Ну да. Наш новый соседс прошлого года, — пожимает плечами бабушка. — Он с родителями здесь тольколетом находится, а так они городские. А ты чего так интересуешься? Понравился?Глянь-ка, как покраснела! — смеется бабуля, от чего мои щеки пылают ещесильнее.

— Ничего он мне непонравился! — отнекиваюсь я. — И вообще, зачем ты ему про мой позор рассказала?

— А что в этом такого?

— Что такого? Ба, я же немаленькая, чтобы рассказывать все мои позорные истории первому встречному, —вздыхаю я. — Теперь мне будет стыдно выходить во двор. А вдруг он будет надомной подтрунивать?

— Не будет. Ратмир пареньинтеллигентный, воспитанный. Ничего такого не будет, я тебе обещаю.

Ага, интеллигентный… Дажеради приличия не сказал: «Приятно познакомиться, Лиза. Я — Ратмир», а простопопрощался и ушел!

Иду с бабушкой на кухню,где в кастрюльке томятся под крышкой с кусочком сливочного масла наши пельмени.Ужинаем почти молча, после чего я возвращаюсь в свою комнату, чтобы наконецвысушить волосы. А затем отправляю Есе фото своих травм и вкратце рассказываюих историю, благоразумно упустив момент с Ратмиром. Подруга хохочет в голос,оценив мои приключения.

Погружаюсь в чтениекниги, но тут в комнату входит бабушка.

— Лиз, я схожу к тетеТамаре на пару часиков. У нас на завтра несколько заказов в город, нужноподготовиться, — говорит она, стоя на пороге.

— Хорошо, — отзываюсь я,не отрывая глаз от книги.

— Не скучай.

— Ага, — киваю я, и вотбабушка уже скрывается за дверью.

А мне и не приходитсяскучать. От одного осознания, сколько мне еще предстоит прочесть за лето изсписка, голова идет кругом. Прикладываю указательный и средний палец левой рукик виску и начинаю массировать. Все эти персонажи скоро будут сниться мне водном кошмаре, на пару с Екатериной Сергеевной, несмотря на то что литературу яв целом люблю.

Решаю сделать себеперерыв и иду во двор подышать свежим воздухом, прихватив с собой ароматноеяблоко из вазы. Выхожу на задний двор, устраиваюсь в плетеном кресле, откусываюс громким треском кусочек, отчего сладкий сок тут же стекает по подбородку.Вытираю его тыльной стороной ладони и бросаю рассеянный взгляд на соседскийучасток — и замечаю там Ратмира. Он снова увлеченно, с сосредоточенным видом ив очках на переносице, что-то изучает. Теперь его локация сменилась поближе кбассейну, но плавать он явно не собирался.

Как же этот пареньусердно учится. Аж тошно смотреть, лето ведь. Хотя... я потом на себя посмотрю,как буду готовиться к своим экзаменам.

Хрущу яблоком и покачиваюногой, задумчиво наблюдая за соседом.

— Ратмир. Хм. Что за имятакое? Впервые слышу, — вспоминаю наш разговор с бабушкой за ужином.

— Нормальное имя. Междупрочим, старославянское и переводится как «защитник мира» или «воин». У негодаже фамилия — Воинов.

— Хм, очень оригинальныеродители.

Наблюдаю за ним минутытри и, не выдержав, решаю отозваться.

— А ты разве не долженбыл поехать вместе с родителями в гости? — громко говорю я, четко припоминая,как с полчаса назад с соседского двора с шумом выезжала машина.

Ратмир слегка вздрагиваети поднимает взгляд от ноутбука.

— Тебя это не касается, —равнодушно отзывается он и вновь устремляет взгляд на горящий экран.

— Фу, какие мы грубые. Абабушка говорила, что ты воспитанный мальчик.

— Воспитанный, и прошупо-«воспитанному» сейчас мне не мешать. Я занят очень важными делами, —парирует он, не отрывая глаз от конспектов.

— Изобретаешь лекарствоот всех болезней?

— Нет.

— Тогда это не так уж иважно.

Парень тяжело вздыхает,приподнимает очки и надавливает пальцами на переносицу.

— Что тебе нужно? —устало произносит он.

— Мне скучно. Поговори сомной.

— Послушай, Лиза... Ведьтак тебя зовут?

Еще один нашелся. У менячто, такое трудно-запоминающееся имя? В отличие от некоторых.

— Да.

— Так вот, Лиза, у менячерез несколько дней очередной экзамен по ЕГЭ, я очень устал, но мне нужноподготовиться по всем параметрам, иначе я не поступлю в вуз. Ты ведь должнаменя понять. Ты же тоже учишься в школе и наверняка уже прошла через ОГЭ.

— Ну, допустим.

— Тебе было приятно,когда тебя отвлекали?

— Нет, но я и не училасьдо помутнения рассудка. Нужно проще к этому относиться.

— Как ты?

— На что ты намекаешь? —хмурю брови.

— На то и намекаю.Наверняка, проще поливать цветы и свалиться в них, чем сидеть и упорно учитьфранцузский.

Это что, камень в мойогород?

Парень, не услышавответа, а увидев лишь мое хмурое лицо, вновь возвращается к сборникам. Ненаходя ничего умнее, я швыряю недоеденное яблоко прямиком на его территорию.

— Эй, ты чего? — возмущенновосклицает Ратмир. Теперь его очередь хмурить темные брови.

— Oh, pardonne-moi, grand garçon, je suis si maladroit (Ой, простите меня, большой мальчик, я такаянеуклюжая(франц.).

— Ты знаешь французский?— в его голосе слышится неподдельное удивление, а во взгляде вспыхиваетнадежда.

— Нет, что ты, просто учуего в школе на протяжении пяти лет.

Встаю с кресла инамереваюсь с достоинством удалиться в дом. Все-таки он наглец.

— Постой, а забрать своймусор не желаешь?

— Нет.

— Если ты его не заберешь,я так и скажу родителям, что его подкинула ты.

— Валяй, ябеда.

— Ты кого ябедой назвала?

— Ну не себя же.Mouchard! (Стукач!(франц.)

— Я тебе сейчас дам,стукач!

Ратмир срывается с местаи бежит в сторону своих ворот. Я первые секунды звонко хохочу, но потом мнестановится не до смеха, когда парень без труда распахивает нашу калитку ипроникает на участок.

Вот блин, бабушка незакрыла ее на ключ!

Времени забежать в дом изапереться нет, поэтому приходится пуститься наутек, маневрируя между клумбамии яблонькой, чтобы Ратмир меня не догнал.

По физкультуре у менявсегда была пятерка; я одна из немногих девчонок быстро бегала и моглапосоревноваться с любым из мальчишек, но Ратмир был не из слабаков — он быстростал наступать мне на пятки и все же поймал, ухватив сперва крепко за крайфутболки, а затем взяв в охапку и резко развернув к себе.

— Va chercher ta pomme! (Иди и забери своеяблоко!(франц.)

—Je n'y penserais même pas! (И не подумаю!(франц.),— воплю я, пытаясь вырваться.

— Alors je t'embrasserai comme de vrais Français, avec la langue (Тогда я тебя поцелуюкак настоящие французы, с языком(франц.).

Смотрю в глаза пыхтящемуРатмиру, чувствую, как учащенно бьется сердце, и понимаю, что загнана в угол.Лучше уж пойти и забрать свой огрызок, чем целоваться с этим зазнайкой, да ещеи с языком.

Перестаю сопротивлятьсяи, делая вид, что сдаюсь, прошу его отпустить. Мы идем к его участку, я прохожуза калитку, роясь в траве в поисках яблочного огрызка, а Ратмир останавливаетсяу ворот, сложив руки на груди. Через мгновение я торжественно поднимаю свою добычу и демонстративно трясу еюперед ним.

— Вот, смотри, доволен?

Направляюсь обратно квыходу, но калитка оказывается закрыта.

— Эй, что за фигня? —возмущенно восклицаю я, дергая за ручку и бросая взгляд на Ратмира.

— В качестве наказания засвою проделку ты будешь мне помогать с разговорным французским, — невозмутимозаявляет парень.

— Чего? Ты мне кто вообщетакой, чтобы назначать наказания?

— Тебе же было скучно, —подмечает он.

— Да, и я хотела с тобойпоговорить, а теперь не желаю!

Снова пытаюсь открытькалитку, но Ратмир перегораживает мне путь, и я врезаюсь носом ему прямо вгрудь. В нос бьет его парфюм — такой же холодный и свежий, как и он сам.Поднимаю взгляд и вижу в его голубых глазах насмешливую искорку. Начинаюмолотить кулаками по его плечам, вереща, чтобы он выпустил меня, но оннепреклонен.

— Ты ведешь себя прямокак моя младшая двоюродная сестра. А ей пять, — ухмыляется Ратмир.

— Не надо сравнивать меняс малолетками! Мне вообще-то восемнадцать через две недели, — хмурюсь я,чувствуя, как от досады закипают уши.

— Тогда будь посерьезнееи помоги мне подготовиться. Ты же хотела поговорить? Вот и будешь разговариватьсо мной на французском. Просто у меня нет никого, кроме тебя, кто смог бы мнепомочь.

— Я не палочка-выручалочка!

— Просто помоги, —складывает руки парень в молящем жесте. — Я не задержу тебя дольше чем на час.А Зое Степановне все сам объясню.

Думаю с полминуты, глядяв глаза парня. Сейчас в них и правда читалась мольба. Неужели он так плохоподготовлен, что вынужден просить помощи у меня, «малявки»?

— Где можно огрызоквыкинуть? — уже куда спокойнее интересуюсь я.

— Давай мне, я сам еговыкину.

— А так разве можно было?— вскрикиваю я, но парень уже ловко забирает из моих рук недоеденный фрукт.

— Присаживайся нашезлонг, я сейчас, — бросает Ратмир на ходу и скрывается в доме.

Так, если я сейчас сбегу,он все равно меня достанет. Судя по всему, он не из робких и умеет добиватьсясвоего.

Нехотя направляюсь к томуместу, где он сидел, и осматриваю территорию. Ландшафтный дизайнер постаралсяна славу — ровный газон, аккуратные дорожки, стильная уличная мебель. Участокбыл чуть круче нашего. «Наверняка, эти Воиновы не из бедных», — мелькает мысльв голове.

Присаживаюсь на мягкийшезлонг, подгибаю под себя ноги и устраиваюсь поудобнее.

Ратмир возвращаетсябыстро, нервно поправляя темную челку и очки.

— Так, — вздыхает он ихватается за сборник, листая страницы.

Спокойно наблюдаю за егодвижениями и замечаю, как мелко дрожат его пальцы. Все жесты выдают нервозность.

— Когда у тебя экзамен? —нарушаю тишину, заглушая шорох страниц.

— А? — поднимает на менявзгляд Ратмир. — Письменная часть через три дня, а устная через восемь.

— Ты хотя бы спишь? —спрашиваю я с легкой тревогой в голосе.

— Практически не сплю сдвадцать пятого, — поясняет он, продолжая листать учебник.

— Ого. Ну, это и видно.

— Лиз, лучше не отвлекай,— фыркает Ратмир.

— Ты погляди на него:сначала слезно просит помочь, а теперь — не отвлекай. Ты реально интересный.Рамир, правильно? — решаю поддеть его.

— Ратмир, — усталоприкрывает глаза парень.

1:1, мальчик!

В итоге мы с Ратмиромзанимаемся подготовкой к языку минут сорок, не меньше. Он объясняет мнеструктуру всех заданий, а я попутно вспоминаю, что рассказывала о будущемэкзамене наша учительница французского, Лилия Николаевна. Я пока не решила,буду ли сдавать этот предмет в следующем году, но учительницу слушала внимательно,впрочем, как и всегда.

— Ф-у-х, слушай, я большене могу. Давай сделаем перерыв, — вздыхаю я и откладываю тетрадь Ратмира настолик.

Голова начиналараскалываться, отдавая в виски от того потока, который предстояло проработать.Плюс пришлось разбирать мелкий подчерк Ратмира, который, казалось, понималтолько он сам.

— Вот видишь, каково мне.А ты говорила — зануда, — ухмыляется парень, закрывая ноутбук. — Хочешьчего-нибудь? Чай, кофе, напиток?

— А что есть из напитков?

— Кола, лимонад...

— Кола!

— Окей. Со льдом?

— Со льдом, пожалуйста.

— Понял.

Ратмир скрывается зауглом дома. Поднимаю глаза к сумеречному небу — солнце так и не появилось,вместо него нависли сизые тучи. Читать становилось все труднее, но предлагатьвключить свет мне было как-то неудобно.

Словно прочитав моимысли, парень включает освещение, и участок заливает мягкий свет.

— Так лучше? — слышу егоголос за спиной, и по коже пробегают мурашки. Я не ожидала, что он вернется такбыстро.

— Угу, — киваю я,покрепче прижимая к себе ноги.

— Держи, — он протягиваетмне высокий стакан, доверху наполненный шипящим напитком.

— Спасибо.

Ратмир садится напротив,тоже с колой в руке.

Наступает минутноемолчание, в котором слышно лишь тихое шипение газировки. Чем темнеестановилось, тем громче звучали трели сверчков.

— Сильно болит? — первымнарушает тишину Воинов, глядя на мою коленку.

— Практически нет, —пожимаю плечами. — Мне не привыкать. Я с детства такая неуклюжая.

— Ты из какой школы?

— Из девятой. А ты?

— Из тринадцатой.

— Оу, блатной район.

— Не сказал бы, — прочищаетгорло Ратмир. — Так его называют, а на деле ничего особенного. Как и в самойшколе.

— Но у вас же уклон наязыки, значит, сильнее.

— Возможно, но разницу внаших знаниях языка я не вижу. Хотя у вас математический уклон.

— Просто у нас хорошаяучительница по французскому. Она после своего рождения здесь переехала вместе сродителями во Францию и жила там до пятнадцати лет, а затем вернулась обратно.Закончила здесь вуз и пошла работать в школу учителем. Она до сих пор разговариваетс акцентом, представляешь?

— Да, представляю, —задумчиво говорит парень. — А ты куда поступать планируешь?

— Пока не знаю. Этосложный вопрос, — снова пожимаю плечами, чувствуя, как накатывает знакомаятоска.

— Но важный. Тебе же годостался.

— Не напоминай мне, —хмурюсь я. — От одного только упоминания мне становится не по себе. И все хотятзнать, куда я поступлю, все! Только одна я не знаю, — немного сержусь я,отпивая большой глоток колы, задержав его во рту, отчего щеки приятнопощипывает от пузырьков, а зубам становится холодно.

— Прости, если задел, —тушуется Ратмир.

— Ничего. Я привыкла.

— И все же, к чему у тебялежит душа?

— Хм, душа, — хмыкаю изадумываюсь, глядя в потускневшее небо. — Сперва я хорошо рисовала, думала,пойду на дизайнера. Потом полюбила историю, думала, буду археологом. А потомувлеклась географией, загорелась желанием поступить на географа и объехать весьмир. И все это, между прочим, за последние два года.

— Ого! — заливаетсяоткрытым, теплым смехом парень.

Впервые за целый день яслышу его смех — теплый и немного хрипловатый, возможно, от холодной колы.

— Ну, у меня не такой,конечно, грандиозный список, как у тебя, но тоже менял свои желания. В детствея хотел быть дальнобойщиком, как папа. Долго жил с этой мыслью, учил языки,думал тоже колесить по стране и миру, даже намеревался получить дополнительнуюкатегорию «CЕ» в прошлом году, как только получил права на легковой автомобиль,да только возраст пока не позволяет.

— Постой, ты умеешьводить машину? — прерываю его.

— Ну да, — простоотвечает парень.

— С прошлого года?

— Да.

— Сколько тебе лет?

— «И как давно тебесемнадцать?» — цитирует он фразу Беллы из фильма «Сумерки» и сам же смеется.

— Я, конечно, люблю«Сумерки», но сейчас не до них. Тебе сколько лет? — настаиваю я.

— Девятнадцать.

Приоткрываю рот отизумления.

— Девятнадцать? Офигеть,— произношу по слогам, а Ратмир заливается еще громче от моей реакции. — Ты чтов школе забыл, дядь? Неужто на второй год оставался? — пытаюсь подколоть его,чтобы скрыть смущение.

— Травма была в седьмомклассе. Неудачно решил покататься на мотоцикле старшеклассника и упал с него,повредив спину. Почти год ушло на восстановление, поэтому пришлось закончитьседьмой класс еще раз, — куда более спокойно и обстоятельно рассказываетРатмир.

— Ой, прости, я не знала,— искренне извиняюсь, чувствуя, как по щекам разливается краска.

— Не переживай, ты же незнала, — успокаивает меня парень, допивая свой напиток. — Зато я лучше всехзнал алгебру, геометрию и физику в классе, в отличие от остальных, — сноваухмыляется он, ставя стакан на столик. Я коротко смеюсь и тоже допиваю своюколу, ставя стакан рядом с его.

— Смотрю, тебе немноголучше. Не так нервничаешь.

— Немного. Просто я самне свой в последние дни. Навалилось все и сразу, — потирает затылок парень.

— Ну да, у взрослых дядьуже есть взрослые проблемы, — важно говорю я, подражая его недавнейснисходительности.

— Как и у маленькихдевочек есть маленькие проблемы, — не отстает Воинов и одаривает меня хитрой,доброй полуулыбкой.

— Ну да-ну да, куда жемне до таких шпал, как вы.

— Вообще-то мой рост 186сантиметров.

— Вот и говорю — шпала.

— Малявка.

Мы играем с Ратмиром,словно в пинг-понг, кто больше сделает подколок, и все-таки я сдаюсь первой, нев силах сдержать улыбку.

— Хорошо, твоя взяла! — скомичным отчаянием воплю я и скрещиваю руки на груди, надувая губы.

— Х-а-х, не обижайся,Лиз, — по-доброму обращается ко мне парень. — Давай лучше продолжим.

— Вообще-то час ужепрошел, — фыркаю я для вида.

— Ну, Лиз. Осталось ещенемного на сегодня, и все, я тебя отпущу.

— Бабушка должна скороприйти, она будет меня искать.

— Я же сказал, что всерешу с Зоей Степановной. Тем более ты со мной, а не с каким-нибудь хулиганом.

— Ну да, я с самимРатмиром Воиновым, — пафосно произношу я, на что парень только молча и с какой-тостранной задумчивостью на меня смотрит.

И все же я успокаиваюсь,и мы продолжаем с парнем заниматься. Проходит еще где-то полчаса, пока сзаданиями на сегодня покончено.

— Пошли, я тебя провожу,— говорит парень, параллельно аккуратно складывая свои вещи в стопку.

— Не стоит. Мне женедалеко, — отмахиваюсь я.

— И все же. Вдруг ЗояСтепановна вернулась, а тебя нет, а я ей как раз объясню, что ты была у меня, —она не так ругаться будет.

— Бабушка? Ругаться? Несмеши меня, — фыркаю я.

Идем по залитой мягкимсветом фонарей тропинке. Ратмир открывает калитку и первой пропускает меня навыход. Поворачиваем направо, и через несколько шагов оказываемся уже на нашемучастке. В окнах дома горит свет — значит, бабушка уже вернулась.

Идем с Ратмиром поосвещенной плитке и заходим в прихожую, пахнущую яблочным пирогом.

— Лиза, ты? — доноситсядо нас голос бабули, и тут же она появляется в дверном проеме, снимая на ходуфартук. — Господи, Лиза, ты где была? Я уже все обыскала!

— Бабуль, я…

— Она была со мной, ЗояСтепановна, — перебивает парень, выходя вперед, а я поднимаю на него глаза. Онсейчас так серьезен и собран. — Я случайно узнал, что Лиза прекрасно знаетфранцузский, а я как раз сдаю последний экзамен по нему. Вот и попросил вашувнучку мне помочь.

— Ох, Ратмир, спасибо,что она хоть с тобой была, а то знаю я ее, — журит меня бабушка и качаетголовой, но в глазах уже читается облегчение.

— Извините, что вас непредупредили.

— Ничего страшного,бывает, — немного смягчается бабушка.

— Ладно, я пошел. Внучкувам привел в целости и сохранности. Спокойной ночи.

— Спасибо. Спокойнойночи, Ратмирушка.

— Пока, — тихо отзываюсья, ловя его быстрый взгляд.

Воинов разворачивается иуходит прочь, его силуэт быстро растворяется в вечерних сумерках.

— Все-таки хорошийпарень, — с одобрительной улыбкой говорит бабушка, как только я закрываю дверь.

— Хороший? Да он меня врабство взял! — с преувеличенным негодованием воплю я. — Я случайно сказала емуфразу на французском, так он сразу взял меня в оборот! У меня даже не быловыхода!

— Ничего. Может,позанимаетесь с ним, глядишь, сама надумаешь, куда поступать. Может, вслед заРатмиром на переводчика?

— Посмотрим, — сдержанноотзываюсь я и направляюсь в свою комнату, а в голове еще проносятся обрывкифранцузских фраз и теплая улыбка с хитринкой в голубых глазах.

Глава 7

Следующееутро я провожу за неспешными разговорами с мамой. Вчера я ей так и непозвонила, и она, конечно, успела основательно поволноваться.

— То вы на пару сбабушкой трубку не берете, то Ксюша меня напугала, — с легким упреком вздыхаетмама.

— А что с Ксюшей? —мгновенно настораживаюсь я, сжимая телефон в ладони.

— Ой, да вот вечеромподходит ко мне и говорит, что живот немного тянет. У меня сердце в пятки ушло!Сразу хотела в «скорую» звонить, но Ксюша уговорила сначала ее гинекологунаписать. Вот, уже с утра были на внеплановом УЗИ. Слава Богу, все хорошо,просто тонус.

Я непроизвольно выдыхаю,слыша в голосе мамы остаточное напряжение, и чувствую, как и сама расслабляюплечи.

— Нет, Лизик, мы все-такис папой сдадим билеты. Не хочу я никуда лететь. Вдруг такое повторится? Придетсявам из поселка сюда, в город, мчаться. А вдруг схватки начнутся?

Мама, как только Ксюша кнам переехала, превратилась в настоящую наседку, беспокоясь о будущей внучке.Не представляю, как Ксю выдерживает эту материнскую паранойю, хоть и понимаю,что все от большой любви.

— Нет, мам, ты что?!Езжайте! Отдохните хоть немного. Тем более скоро появится Златка, и когда вы вследующий раз куда-нибудь поедете, а?

— Ну не знаю я, Лиз, незнаю... Беспокойно мне, — слышу я в трубке ее неуверенный, колеблющийся голос.

— Мам, до полета еще естьвремя хорошенько подумать. Не делай, пожалуйста, поспешных выводов, — мягко, нонастойчиво успокаиваю родительницу.

Следующие полдня япровожу, на пару с бабушкой, за просмотром сериала, укутавшись в мягкий плед.Затем бабушка вновь уходит к тете Тамаре «для сбора заказа». Я болтаю сперва сЕсей, поедая хрустящее яблоко, а потом замечаю из окна невероятной красотызакат. Небо полыхает так, что дух захватывает. Быстро прощаюсь с подругой и,схватив телефон, бегу во двор, чтобы запечатлеть эту мимолетную красоту.

Размещаюсь в удобном плетеномкресле и настраиваю камеру. На экране вспыхивает небо, переливаясь пурпурными,алыми и золотыми оттенками. Включаю режим видео и принимаюсь снимать весьучасток, медленно кружась вокруг себя, чтобы поймать каждый уголок, окрашенныйзакатным светом. Только камера задевает соседний участок Воиновых, как язамечаю одну знакомую фигуру. Увеличиваю зум и рассматриваю серьезного Ратмира,вновь в очках, углубленного в конспекты. Громко откусываю сочный кусок яблока —и парень, услышав хруст, поворачивается в мою сторону.

— У меня дежавю? — раздаетсяего громкий, чуть насмешливый вопрос через забор.

Запечатлеваю эти слова навидео и, сделав паузу, все же нажимаю кнопку «стоп» и убираю телефон в карман спортивныхштанов.

— Нет, кажется, это уменя дежавю. Ты вновь сидишь на том же месте и учишься? Тебя что, из домавыгнали? — парирую я.