Мой путь

Я ответила, что в открытом столкновении стараюсь не давать противнику привыкнуть к одному способу защиты. Это было правдой. Обсуждать, где и при каких обстоятельствах я этому научилась, мне совершенно не хотелось.

К счастью, он попросил пояснить конкретный момент в коридоре, и разговор снова вернулся к утреннему испытанию.

С Эрвином беседовали дольше.

Местный менталист пришёл уже после начала разбора. Он сел напротив, положил ладони на стол и некоторое время слушал молча. Затем задал вопрос, смысл которого я поняла лишь наполовину.

Эрвин ответил.

Последовало уточнение.

Я посмотрела на Элирена. Тот слушал с таким же вежливым выражением, какое, вероятно, было сейчас у меня.

Постепенно из их разговора стало ясно главное: противник рассчитывал заставить Эрвина отказаться от связи со звеном. Сначала давлением на неё саму, потом попытками добраться до отдельных участников. Эрвин каждый раз закрывал найденный путь, продолжая передавать сообщения. Ранение создало короткую возможность, которой менталист немедленно воспользовался.

И открылся сам.

— Вы ждали этого? — спросил он.

— Подходящего момента — да. Осколок в планы не входил.

В голосе Эрвина не было ни торжества, ни насмешки. Он устал и отвечал по существу. Кажется, именно это занимало собеседника больше всего.

Когда нас наконец отпустили, за окнами уже заметно изменился свет.

На лестнице Элирен нагнал меня.

— Ты знала, что он может?

Я оглянулась на Эрвина. Тот остановился у окна и разминал затёкшую шею.

— Знала, что на него можно положиться.

Элирен принял ответ без новых вопросов. Но до самых наших комнат оставался задумчивым.

***

Элирен принёс приглашение после ужина, когда мы уже разошлись по общей комнате и каждый нашёл себе занятие.

Тарра сидела у окна, вытянув ноги на свободный стул. Ивен листал книгу, которую одолжил у местного целителя. Близнецы заняли стол, разложив на нём схему утреннего упражнения, и теперь спорили о проходе, которым никто из них в итоге не воспользовался.

Я заметила конверт прежде, чем Элирен успел поздороваться.

Плотная светлая бумага, тиснение, аккуратно положенная печать. С такими письмами во дворце Эларии приходили приглашения, от которых редко удавалось отказаться без объяснений.

Здесь письмо предназначалось не наследнице.

Я напомнила себе об этом, прежде чем принять конверт.

Лиассары приглашали всё звено на вечер через два дня. Небольшое собрание, музыка, ужин. Несколько вежливых строк о знакомстве и возможности продолжить беседу вне учебной площадки.

Формулировки были достаточно свободными, чтобы отказ не выглядел оскорблением, и достаточно определёнными, чтобы я поняла: нас действительно хотят видеть.

— Всех? — уточнила Тарра, когда письмо дошло до неё.

Элирен подтвердил. Он стоял у стола и наблюдал за нами с едва заметным любопытством, словно уже пытался представить всю компанию в гостиной своей семьи.

Тарра прочитала приглашение до конца и передала Эннару.

— Тогда поблагодари за меня. Но я останусь здесь.

Она сказала это без вызова, просто обозначая планы на вечер. Эннар, подумав, решил так же. Ивен оторвался от книги, выслушал объяснение и признался, что свободный вечер сейчас привлекает его больше светской беседы.

Элирен принял отказы спокойно. Попросил только окончательно определиться к утру.

Близнецы переглянулись. Дариан забрал письмо у Эннара, ещё раз просмотрел, а Сайлас спросил, много ли ожидается гостей. После короткого обсуждения оба решили идти.

Я посмотрела на Эрвина.

«Ты как?»

«С тобой».

«Это не ответ».

«Вполне определённый».

Он сидел чуть в стороне, опираясь локтем на подлокотник, и выражение лица у него оставалось невозмутимым. Я позволила себе улыбнуться и повернулась к Элирену.

— Мы тоже придём.

Саэрон, до этого молчавший, сообщил, что уже ответил на своё приглашение. Его прислали утром, и теперь он был рад, что не придётся идти одному.

Это прозвучало буднично, но Дариан всё равно поднял голову.

— А тебя отдельно позвали?

— Письмо адресовали мне, — подтвердил Саэрон. — Лиассары знакомы с моей семьёй.

Он не пытался ни подчеркнуть это, ни скрыть. Я посмотрела на него внимательнее, вспоминая отдельные разговоры, привычки, манеру слушать собеседника. Внезапного открытия не получилось. Скорее несколько давно замеченных мелочей наконец соединились.

Впрочем, до расспросов дело пока не дошло.

— Нам понадобится одежда, — сказала я.

Элирен кивнул, будто ожидал именно этого.

Я уточнила, насколько торжественным будет вечер, предполагаются ли танцы и где собираются принимать гостей. В чужой стране лучше было спросить о местных обычаях, чем полагаться на сходство с эларийским двором.

По ответам выходило, что строгий церемониальный наряд не требуется. Хорошая ткань, вечерний крой, умеренная отделка. Всё вполне знакомо.

Незнакомым было положение, в котором ни одной подходящей вещи не находилось в моём распоряжении.

Перед дорогой я проверяла обувь, запасную одежду, снаряжение. Мы ехали учиться и работать со звеном. Места для придворных платьев в этих планах не было.

Эрвин подтвердил, что у него ситуация та же. Близнецы могли предложить только самые приличные из своих повседневных вещей.

Саэрон один оказался подготовлен.

— Ты взял парадный наряд? — спросила Тарра.

— Один. Здесь было вполне вероятно приглашение.

Он произнёс это без малейшего намёка на упрёк остальным. Просто заранее предусмотрел возможность, о которой мы не думали.

— Дома такие вечера часто бывают? — поинтересовалась я.

— Достаточно часто, чтобы я привык держать подходящую одежду под рукой.

— И достаточно важные, чтобы Лиассары знали твою семью.

Саэрон встретил мой взгляд.

— У моей семьи высокое положение, Ния. Я не скрывал этого.

Я перебрала в памяти наши беседы и кивнула. Не скрывал. Просто никогда не делал происхождение главным, что следовало о нём знать.

Элирен предложил на следующий день выбраться в город. По его словам, в нескольких мастерских можно было найти готовую одежду и успеть подогнать её к вечеру.

— Я пойду с вами, если не возражаете. Всё равно давно собирался.

— Не возражаем, — ответила я.

Эрвин спросил, какие мастерские Элирен имеет в виду. Названия ничего ему не сказали, и он уточнил только, далеко ли придётся идти.

— Через верхнюю площадь, потом к каналу, — объяснил Элирен. — Если выйдем сразу после занятий, успеем спокойно всё посмотреть.

Я слушала их и думала о том, как мало до сих пор видела Сильварен. Для Эрвина это был мир, в котором прошло детство. Для меня — пока лишь дорога, учебные корпуса и пейзаж за окнами. Но в этом горо-де мы оба оказались впервые.

«Пойдёшь?» — спросила я через связь.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

«Мне тоже нужна одежда».

«Я не об этом».

«Знаю. Пойду, Ния».

Он чуть улыбнулся, давая понять, что продолжать не нужно.

Я вернулась к разговору. Элирен уже объяснял близнецам, сколько обычно занимает подгонка готовых вещей, а Саэрон уточнял время выхода.

***

На следующий день за воротами учебного квартала я почти сразу замедлила шаг.

До этого мы передвигались по вполне определённым маршрутам. Теперь Элирен повёл нас в другую сторону, и за первым же поворотом знакомые светлые стены расступились.

Улица спускалась широкими пологими ступенями. Внизу, между домами, блестела вода. Дальше поднимались новые террасы, соединённые лестницами и мостами, а над ними виднелись галереи, сады на крышах и тонкие башни.

Город был гораздо больше, чем казался из наших окон.

Я остановилась у перил.

На противоположном склоне дома стояли так тесно, что издали трудно было понять, где заканчивается один и начинается другой. Арки открывали проходы во внутренние дворы. По стенам поднимались цветущие растения, перебрасывались через ограды и свешивались с балконов. Среди светлого камня особенно ярко выделялись тёмная зелень и глубокие синие тени.

Каналы проходили на разных уровнях. Один исчезал под домом, чтобы появиться ниже, другой расширялся в небольшую площадь с водой посередине. Через неё был перекинут мост, на котором двигались крошечные отсюда фигуры.

Элирен вернулся на несколько шагов.

— Мы как раз туда, — сказал он, заметив, куда я смотрю.

Я оторвалась от перил.

Спуск вывел нас под деревья. Их ветви смыкались над улицей, и солнце ложилось на плиты отдельными пятнами. Воздух пах нагретой листвой и чем-то сладким. Из открытого окна доносилась музыка: кто-то несколько раз повторял один и тот же сложный переход и всякий раз сбивался в новом месте.

Эрвин поднял голову на звук.

— Что? — спросила я.

— Мелодию узнал.

Некоторое время мы шли молча, прислушиваясь. Когда за спиной снова раздались те же ноты, он едва заметно улыбнулся.

Мне понравилось это выражение. Слишком часто всё, что связывало его с Сильвареном, отзывалось неприятными воспоминаниями. Я не стала расспрашивать, чтобы не спугнуть неожиданную лёгкость.

У канала было прохладнее.

Вода текла по широкому каменному руслу, прозрачная у ступеней и тёмная под мостом. На другой стороне над ней нависала открытая галерея. Между колоннами висели лёгкие полотнища ткани, и ветер то прижимал их к ограде, то отбрасывал в глубину, открывая столы, стулья, чью-то оставленную чашку.

Мы поднялись на мост.

Отсюда канал просматривался далеко: поворот, ещё одна арка, белая лестница, спускающаяся к самой воде. По ней шла женщина с корзиной. У нижней ступени покачивалась узкая лодка, нагруженная ящиками с фруктами.

Я положила ладонь на перила.

Камень был гладким от множества прикосновений. По его краю шёл узор из листьев, местами почти стёртый. Вода под нами отражала небо, окна и длинные цветущие ветви; стоило лодке сдвинуться, как всё отражение распадалось на яркие полосы.

— Здесь красиво, — сказала я.

Эрвин остановился рядом.

— Да.

Он смотрел вдоль канала, и я не стала искать в этом коротком ответе скрытого смысла. Ему тоже можно было просто нравиться то, что он видел.

Элирен не торопил нас. Он сам задержался у конца моста, наблюдая, как Дариан пытается рассмотреть устройство маленького водяного колеса под соседней аркой. Сайлас уже нашёл отводящий жёлоб и теперь что-то объяснял брату.

Когда мы снова двинулись, улица постепенно стала шумнее.

Появились лавки. В одной продавали стеклянные светильники, в другой — письменные принадлежности. У открытой двери пекарни стояли двое покупателей, и тёплый запах теста заставил Дариана немедленно вспомнить, сколько времени прошло после завтрака.

Пока он выбирал выпечку, я рассматривала дом напротив.

Его фасад был покрыт резьбой. Сначала она казалась обычным растительным узором, но потом я различила птиц, спрятанных среди листьев, маленького зверька у основания колонны и длинную ветку, которая огибала окно и продолжалась уже на соседней стене. Мастер использовал выступы самого камня, и от этого весь рисунок выглядел живым.

В одном из окон стоял горшок с зеленью. Рядом сушилось небольшое полотенце.

Я улыбнулась.

Эларийский дворец тоже умел быть красивым. Но здесь мне нравилось, что за резными стенами кто-то готовил обед, открывал окна, забывал чашки на столах. Город не замирал ради того, чтобы им полюбовались.

***

Мастерская находилась в угловом доме за торговой площадью.

Элирен придержал дверь, пропуская нас внутрь. После солнечной улицы прохлада оказалась особенно приятной.

Свет падал сверху, через высокие окна, и ткани сохраняли свои настоящие оттенки. Я сразу отметила это, как и расстояние между зеркалами, удобные столы для образцов, аккуратно убранные готовые вещи.

Хозяин вышел нам навстречу.

Он узнал Элирена, приветствовал его с удовольствием, затем столь же уважительно обратился к Саэрону. На остальных посмотрел мельком.

Эрвин чуть замедлил шаг.

Я заметила, но пока ничего не сказала.

Элирен объяснил, что нам нужны вечерние наряды с подгонкой. Хозяин заверил, что времени достаточно, и позвал помощника. Саэрон сразу уточнил, что сам покупать ничего не собирается: одежда нужна нам четверым.

Я подошла к столу с образцами.

Среди них нашёлся хороший синий шёлк. Достаточно плотный, без чрезмерного блеска. Я подняла край, проверяя, как он ложится, и спросила, есть ли готовые платья из такой ткани.

Хозяин повернулся.

Теперь его взгляд задержался на моём лице, скользнул к ушам, вернулся к руке.

Выражение изменилось совсем немного.

Я положила ткань на место раньше, чем он успел что-нибудь сказать.

— Есть, — ответил он. — Но это весьма дорогая работа.

— Я спросила о наличии, не о цене.

Голос у меня остался ровным. Во дворце меня слишком долго учили не позволять раздражению распоряжаться лицом.

Хозяин расправил шёлк там, где только что лежали мои пальцы.

— Возможно, вам больше подойдёт другая коллекция.

Эрвин подошёл ближе. Он уже не рассматривал вещи.

Саэрон прекратил разговор с помощником и повернулся к нам.

— Покажите сначала то, о чём вас попросили, — сказал он.

Хозяин ответил ему гораздо учтивее:

— Разумеется. Если вы считаете…

— Выбирает Ирния.

Повисла пауза.

Элирен, до этого обсуждавший сроки с помощником, посмотрел на нас. Потом на ткань, которую хозяин успел отодвинуть к другому краю стола.

— В чём затруднение?

Тот попытался объяснить, что речь идёт исключительно о соответствии наряда случаю. Говорил он уже только с Элиреном. Меня и Эрвина словно перестало существовать, хотя обсуждали именно нас.

Я знала, как продолжить разговор. Могла заставить его принести платье, выслушать извинения, добиться безупречного обслуживания.

Но тогда пришлось бы провести в этой комнате ещё час, позволяя ему снимать мерки, поправлять ткань, касаться моих плеч.

Эрвин слегка коснулся моей руки.

— Пойдём.

Я кивнула.

Элирен сразу отступил от стола.

— Заказа не будет.

Хозяин изменился в лице и попытался задержать его. Заговорил о недоразумении, о готовности лично заняться подбором. Саэрон положил на место образец, который ему принёс помощник, и направился к выходу вместе с близнецами.

Элирен выслушал только начало объяснения.

— Мы уходим все, — сказал он и открыл дверь.

***

На улице я глубоко вдохнула.

Город встретил нас теми же звуками. По мостовой проехала повозка, у соседней лавки кто-то рассмеялся. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы перестать чувствовать на пальцах мягкий шёлк.

Элирен повёл нас к каналу. Там, под деревьями, было меньше прохожих и не требовалось сразу принимать решение, куда идти дальше.

— Я не знал, — сказал он наконец.

— Обычно ты приходил один? — спросил Эрвин.

Элирен кивнул.

— Тогда он не давал тебе повода узнать.

В голосе Эрвина не было ни удивления, ни упрёка. Он говорил о знакомом порядке вещей, и именно это заставило Элирена замолчать.

Мы остановились возле низкой ограды над водой. Дариан сел на каменный край, Сайлас остался рядом. Саэрон снял перчатки, аккуратно сложил и убрал за пояс.

Элирен смотрел на канал.

— Со мной он всегда был внимателен. Помнил, что я покупал, спрашивал, удобно ли носится. Я даже думал, что он любит своё дело.

— Возможно, любит, — сказала я. — Просто не всех покупателей.

Элирен коротко кивнул.

Некоторое время слышалась только вода под аркой.

— Знаете, что хуже всего? — Он повернулся к нам. — Если я расскажу об этом, кто-нибудь непременно спросит, стоило ли уходить. Скажет, что мастер хороший, что он никого прямо не оскорбил. Что я мог спокойно объяснить, кто вы и почему пришли со мной.

— И тогда он сделал бы исключение, — произнёс Эрвин.

— Да.

Элирен сжал пальцы на перилах.

— Именно. И все остались бы довольны. Кроме вас, наверное, но об этом уже никто не подумал бы.

Я посмотрела на него внимательнее.

В его раздражении было слишком много усталости для одного неудачного похода за одеждой.

— Ты уже спорил об этом дома?

Он не сразу ответил.

— Не только дома. Иногда с людьми, которых уважаю. Они могут быть добрыми, щедрыми, заботиться о близких, помогать тем, кого считают достойными помощи. А потом произнести что-нибудь такое, что я несколько секунд не понимаю, как продолжать разговор.

Элирен провёл ладонью по лицу.

— И ведь я сам рос среди тех же слов. О чистоте рода, о допустимых союзах, о том, с кем следует общаться. В детстве не спрашиваешь, почему. Просто запоминаешь.

Эрвин слушал спокойно, но я знала это спокойствие. Оно появлялось, когда он решал, сколько из собственного прошлого готов отдать разговору.

— Запоминают все, — сказал он. — Потом кто-то начинает спрашивать.

Элирен посмотрел на него.

— А кто-то замечает только тогда, когда задевают его товарищей.

— Это тоже начало.

Ответ прозвучал без снисхождения.

Я была благодарна Эрвину за то, что он не стал ни утешать Элирена, ни требовать от него немедленно разобраться со всем, среди чего тот вырос.

Саэрон заговорил после паузы:

— Сегодня он пытался продолжить разговор с нами так, будто ничего не произошло. Ты не позволил.

— Хотелось бы заметить раньше.

— В следующий раз заметишь, — сказал я.

Элирен выдохнул и наконец отпустил перила.

Я спросила о приёме. Мне не требовалось обещание всеобщей доброжелательности, но понять намерения хозяев было необходимо.

Он ответил прямо: семья пригласила нас осознанно, о составе звена знала, обращаться с нами будут как с гостями. За взгляды каждого присутствующего он поручиться не мог.

Меня такой ответ устроил.

Я выросла при дворе и знала, насколько мало общего иногда бывает между безупречными манерами и мыслями человека.

— Тогда пойдём дальше, — сказала я. — Мы всё ещё без одежды.

Дариан поднялся с ограды.

— Наконец-то вернулись к главной проблеме.

Элирен улыбнулся и назвал другую мастерскую. Эрвин попросил его только не выбирать на этот раз самую известную.

***

Дорога прошла по нижней набережной.

Здесь дома были старше. Камень потемнел у воды, ступени стёрлись посередине, а в щелях возле оград росли маленькие растения с круглыми листьями.

Над нами пересекались два моста. На нижнем продавали цветы. Их держали в высоких сосудах, и длинные стебли покачивались при каждом порыве ветра. Верхний соединял две галереи, по которым сейчас почти никто не ходил.

Элирен показал проход под аркой.

За ним оказался небольшой двор с огромным деревом посередине. Корни приподняли часть плит, и камень вокруг них аккуратно переложили, сохранив изгибы. На ветвях висели стеклянные подвески. Ветер шевелил их, по стенам двигались цветные пятна.

Я остановилась в тени и подняла голову.

Сквозь листву просвечивали окна, белые карнизы и узкая полоса неба. Где-то наверху журчала вода. Я поискала источник и увидела маленький желоб, по которому она стекала с верхней террасы в чашу у стены.

Эрвин подошёл ко мне.

— Жалеешь, что пошли?

Я покачала головой.

Он проследил за моим взглядом, некоторое время смотрел на ветви.

Потом мы вместе догнали остальных.

***

Во второй мастерской оказалось теснее и шумнее.

У окна работала помощница. За стойкой лежала раскрытая книга заказов, возле зеркала стояла клиентка, которой подшивали рукав. Хозяйка выслушала Элирена, уточнила сроки и сразу предупредила, что сложную переделку выполнить не успеет.

Я объяснила, что мне нужно.

Спокойный цвет, хороший крой, умеренная отделка. Платье должно было подходить для вечернего приёма и позволять свободно двигаться.

Хозяйка принесла несколько вариантов, и дальше разговор пошёл о ткани, посадке и длине.

Это было приятно.

Никто не решал за меня, имею ли я право выбирать.

Лучшим оказалось синее платье. Я проверила швы, подкладку, прошлась перед зеркалом. Потребовалось немного убрать в талии и укоротить подол.

Отделка у ворота ловила свет, но не перетягивала внимание. Именно то, что нужно.

В отражении на меня смотрела Ирния Вейл.

Я невольно изменила положение плеч, стараясь убрать слишком знакомую дворцовую выправку.

Эрвин заметил.

«Теперь выглядит так, будто платье неудобное».

Я встретила его взгляд в зеркале.

«Очень полезное замечание».

«Не нужно переставать быть собой, тебе это не идет».

Пришлось расслабиться.

Привычку держаться уверенно скрывать не требовалось. Ирния тоже могла знать, как вести себя на приёме. Мне стоило помнить об этом, прежде чем начать старательно изображать собственную противоположность.

Саэрон помогал близнецам с местными особенностями одежды. Он объяснял значение отделки, советовал, какие детали лучше оставить для официальных церемоний. Выбор при этом оставлял им.

Эрвин остановился на тёмном наряде простого кроя. Я посмотрела, как ткань лежит в плечах, попросила его повернуться и поправила воротник.

— Так лучше.

Хозяйка согласилась и отметила место булавкой.

Постепенно все разговоры свелись к обычным вещам: длине рукава, застёжкам, обуви, времени, когда можно забрать заказ. Элирен тоже включился в обсуждение и больше не поглядывал на нас с виноватым видом.

Обратно мы шли уже под вечер.

Над водой зажигались первые светильники. Дома отражались в канале тёмными силуэтами, а открытые окна становились золотыми. На одной из галерей накрывали стол; служитель расставлял чаши, и их края вспыхивали в свете ламп.

Мы остановились перекусить во дворе, который Элирен показал ещё утром.

Пока ждали заказ, я слушала воду в каменных чашах и смотрела, как медленно меняется цвет стен. Днём они казались почти белыми. Теперь в них проступили розовые и тёплые серые оттенки.

Эрвин сидел рядом. Его плечо касалось моего.

Этот город мы узнавали вместе.

***

Вечером перед приёмом Тарра помогла мне застегнуть платье.

Волосы я убрала сама, затем несколько раз повернулась перед зеркалом, проверяя, как лежит ткань.

Руки помнили каждое движение.

В детстве последние минуты перед выходом казались мне бесконечными: кто-нибудь обязательно находил складку, которую следовало расправить, или прядь, выбившуюся из причёски. Теперь привычная последовательность успокаивала.

Я знала, что делать дальше.

Принять приветствие хозяев. Запомнить имена. Не позволить любопытству сделать меня слишком разговорчивой. Следить за тем, какие вопросы задают и какие обходят стороной.

Только представляли меня сегодня другим именем.

Тарра наблюдала с кровати.

— Готова?

Я ещё раз посмотрела в зеркало и кивнула.

В общей комнате ждали остальные.

Саэрон помогал Сайласу с застёжкой. Дариан проверял, удобно ли двигаться в новой одежде. Эрвин стоял у окна и повернулся, когда я вошла.

Его взгляд задержался на мне.

Я подошла ближе.

— Всё в порядке?

— Да.

«Ты платье вообще посмотрел?»

«Я смотрю».

Мне пришлось опустить глаза, чтобы скрыть улыбку.

Эннар пожелал нам хорошего вечера. Ивен попросил Эрвина обойтись без новых поединков. Тарра устроилась в кресле с книгой и выглядела совершенно довольной собственными планами.