Мой путь

Элирен пришёл вовремя.

В праздничной одежде он казался собраннее, но улыбнулся нам всё так же открыто. Оглядел компанию, уточнил, все ли готовы, и повёл к выходу.

Воздух уже остыл. За оградой шелестели деревья, над дорожками горели светильники. По мере приближения к дворцовому крылу становилось больше гостей.

Я заметила знакомые мелочи раньше, чем успела задуматься о них: служитель ненавязчиво направлял прибывающих, у входа освобождали место для следующей группы, музыка звучала достаточно тихо, чтобы не мешать приветствиям.

Всё было устроено так, чтобы никто не видел усилий, благодаря которым вечер казался лёгким.

Я выпрямилась.

Свет в высоких окнах, запах цветов, негромкие голоса — от этого вдруг болезненно вспомнился дом.

Эрвин положил ладонь поверх моей.

Я посмотрела на него и медленно выдохнула.

У дверей проверили приглашение и назвали наши имена.

Впереди открылся зал.

Я знала, как в него войти. Знала, кому первой склонить голову, сколько внимания принять и как ответить на приветствие.

Сегодня всё это предстояло сделать Ирнии Вейл.

Я чуть крепче сжала руку Эрвина и шагнула внутрь.

Глава 6. Неприятные разговоры

В зале пахло цветами и нагретым деревом.

Первым я заметила огромный ствол, уходивший сквозь перекрытие. Его поверхность оставили нетронутой, лишь вокруг основания устроили невысокое каменное кольцо, из которого росли папоротники. Дальше поднимались ещё два дерева. Между ними тянулись галереи, а высоко над головами переплетались ветви, поддерживая прозрачные участки крыши.

В вечерней темноте за ними уже проступали звёзды.

Живое дерево здесь соседствовало со светлым камнем. Гладкие плиты пола огибали корни, колонны переходили в резные арки, а по одной из стен стекала вода — тонким слоем, почти неслышно. Светильники отражались в ней длинными дрожащими полосами.

Я успела увидеть всё это за несколько шагов.

Затем пришлось смотреть на людей.

У открытого выхода в сад беседовали несколько эльфов. Рядом с музыкантами стояла небольшая группа гостей, среди которых я заметила дракона. Служители двигались по залу так, чтобы вовремя оказаться поблизости и не заставить никого прерывать разговор.

Ни одного случайно выбранного места.

Даже свободное пространство между группами позволяло хозяевам подвести нового гостя, представить его и оставить там, где знакомство обещало оказаться полезным.

Элирен направился к женщине в тёмно-зелёном платье.

Она заметила нас ещё на подходе, закончила разговор и повернулась. Рядом с ней стоял эльф с узким лицом и серебряной застёжкой у ворота. По сходству с Элиреном я предположила родство раньше, чем тот представил родителей.

Его мать приветствовала нас по очереди. Произнесла каждое имя правильно, не заглядывая в письмо и не ожидая подсказки. Когда очередь дошла до меня, взгляд её задержался на моём лице ровно настолько, сколько требовалось для вежливого внимания.

— Элирен много рассказывал о вашей совместной работе.

— Надеюсь, не только о том, сколько хлопот мы доставили целителям.

Она улыбнулась.

— Об этом он обычно говорит меньше, чем следовало бы.

Отец Элирена спросил Эрвина о ранении. Получив ответ, не стал давать советов и перевёл разговор на испытание. Его интересовали условия, в которых приходилось поддерживать связь, и то, насколько сильно они отличались от привычной работы звена.

Эрвин отвечал спокойно.

Я слушала и понемногу расслаблялась. Вопросы были точными, без попытки немедленно заставить его продемонстрировать способности.

Саэрона хозяева приняли как человека, чьё имя им уже знакомо. Его мать они, судя по нескольким словам, встречали лично. Он поддержал разговор без той многословной учтивости, которая чаще всего выдаёт неуверенность.

Близнецов спросили об академии.

Дариан ответил, что после нескольких лет обучения у них выработалось редкое умение ценить вечер, на котором от них пока не требуют захватить укрепление.

— Пока? — переспросила хозяйка.

— Мы предпочитаем сохранять осторожность.

Она рассмеялась и предложила сначала осмотреться.

Элирен повёл нас дальше.

Когда мы отошли достаточно далеко, я скользнула взглядом по залу. Гостей оказалось больше, чем можно было предположить по приглашению. Некоторые явно знали друг друга давно, другие только знакомились. За негромкими беседами я уже различала привычные цели: напомнить о себе, получить приглашение, выяснить чужие намерения.

Семейным этот вечер был прежде всего для тех, кто рассчитывал на положение семьи.

*«Нас хорошо изучили»*, — передала я Эрвину.

*«Настолько, насколько позволили сведения из академии».*

*«И рассказ Элирена».*

Он посмотрел на нашего проводника.

*«Да».*

***

Первые полчаса прошли легко.

Нас представляли, расспрашивали о практике, знакомили с людьми, имена которых я старалась запоминать вместе с занятиями и родственными связями.

Один из гостей занимался исследованиями переходов. Другой несколько лет работал с выпускниками академии и хотел узнать, сохранились ли прежние требования к подготовке. Пожилая эльфийка с внимательными тёмными глазами расспросила Саэрона о сочетании времени и пространства, но приняла его осторожный ответ без недовольства.

Я заметила, что Лиассары охотно знакомят нас именно с теми, кому могут пригодиться наши способности.

Это было понятно.

Сильные маги редко оставались без предложений, а знакомство, начатое до выпуска, давало преимущество перед теми, кто вспоминал об академии только тогда, когда требовалось срочно нанять звено.

Нам предложили обращаться, если появится желание познакомиться с исследовательскими работами рода. Эрвину назвали специалиста по ментальным воздействиям. Близнецам рассказали о нескольких направлениях, связанных с охраной владений.

Никто не просил немедленного ответа.

Опытные люди умели оставить предложение так, чтобы к нему захотелось вернуться.

Элирен заметно оживился. Ему нравилось, что разговоры складываются, что нас слушают, что отец задержался рядом с Эрвином дольше обычного.

Я уже начала понимать, почему для него так важно было привести нас сюда.

Пока это не вызывало тревоги.

Потом у дальней галереи я увидела Тэриана.

Он стоял рядом с двумя эльфами старше него. Один держал бокал, второй слушал собеседника с чуть склонённой головой. В их лицах было достаточно сходства, чтобы предположить родство, а в манере держаться — достаточно общего, чтобы не сомневаться: привычки Тэриана сложились не сами собой.

Он заметил нас.

Взгляд скользнул по Элирену, задержался на мне и перешёл к Эрвину.

Элирен тоже его увидел. На мгновение сбился с объяснения, но почти сразу продолжил рассказывать о саде.

Я дождалась, пока стоявшая рядом с нами гостья отойдёт.

— Ты знал, что он будет?

— Его семья бывает у нас.

Ответил он быстро.

Слишком быстро для вопроса, в котором не было ничего сложного.

Я посмотрела на него ещё несколько мгновений, затем кивнула.

***

К столу нас пригласили, когда за прозрачной крышей совсем стемнело.

Светильники стали ярче. За раскрытыми дверями шелестел сад; по краю террасы росли мелкие белые цветы, и ветер приносил их запах в зал.

Места были распределены заранее.

Я оказалась рядом с эльфийкой, занимавшейся целительством. Напротив сидел отец Элирена. Сам Элирен устроился немного дальше, по другую сторону от Эрвина.

Тэриан и его родственники были достаточно близко, чтобы участвовать в общем разговоре.

Сначала обсуждали практику.

Меня спросили о решении разделить звено, и я объяснила, что это разделение не входило в наш замысел. Рассказала о завале, о том, почему мы отказались тратить время на его разбор.

Отец Элирена слушал внимательно.

Один из гостей, представленный как человек, отвечавший за подготовку охраны, заметил, что при таком запасе силы мне, вероятно, проще было бы действовать самостоятельно.

— Проще в некоторых обстоятельствах, — ответила я. — Но задачу мы решали вместе.

Он попросил пояснить.

Пришлось рассказать о работе Тарры и Саэрона, о пути, который нашёл Эннар, о связи, без которой я не знала бы, что происходит с остальными.

Элирен подался вперёд.

— Именно это я и пытался объяснить. Если оценивать каждого отдельно, можно вообще не понять, на что они способны вместе.

Я посмотрела на него.

Тэриан поставил бокал.

— Никто не отрицает, что академия умеет находить редкие дарования.

Он произнёс это вежливо. В его голосе почти не осталось той резкости, с которой он говорил на площадке.

— Особенно когда располагает возможностью искать во всех мирах, — добавил сидевший рядом с ним эльф.

Элирен открыл рот, но тот продолжил:

— Было бы странно не замечать исключительных способностей. Тем более таких.

Теперь он смотрел на меня.

Я знала эту форму похвалы. В ней всегда оставалось место для правила, которое не собирались пересматривать.

Эрвин чуть откинулся на спинку стула.

— Академия принимает людей с очень разными способностями, — сказал он. — Результат зависит ещё и от того, чему им позволяют научиться.

— Несомненно. Хотя исходные возможности тоже имеют значение.

Элирен перевёл взгляд с одного на другого.

Я ждала, что он вернётся к собственной мысли. Уточнит, что именно пытался объяснить до нашего прихода.

Вместо этого он заговорил о тренировках.

Переход получился аккуратным. Достаточно аккуратным, чтобы никто не мог обвинить его в споре с гостем.

Я опустила глаза к тарелке.

*«Ты знал?»* — спросила я Эрвина.

*«Догадывался, зачем он нас зовёт».*

*«А я думала, он просто хотел познакомить нас с семьёй».*

Эрвин не ответил сразу.

*«Полагаю, он сам считает, что делает именно это».*

***

Разговор о целительстве начался с вопроса о знакомой моему соседу семье.

Я почти не слушала, пока не услышала, что лечение длится третий год.

Моя соседка отложила приборы.

— Улучшение сохраняется?

— Ненадолго. В прошлый раз меньше месяца.

Элирен поднял голову.

По выражению его лица я поняла, что он знает, о чём речь.

Отец спросил о последнем обследовании. Ответ последовал подробный, но без той беспомощности, которую я ожидала услышать: обсуждали смену целителей, новые назначения, временное восстановление.

Потом выяснилось, что случай не единственный.

За последние полтора столетия похожие болезни стали встречаться чаще. Проявлялись по-разному, развивались медленно и поддавались лечению ровно настолько, чтобы дать надежду. Целители снимали слабость, восстанавливали повреждённое, возвращали больному возможность двигаться и работать. Через некоторое время всё начиналось снова.

— Есть хорошие результаты в Рохгаре, — сказал Элирен.

Разговор на мгновение остановился.

Соседка повернулась к нему.

— Ты видел описание лечения?

— Видел. И наблюдал восстановление после него. Оно идёт быстрее, а повторных ухудшений в тех случаях, которые мне известны, пока не было.

— Сколько времени прошло?

Он назвал сроки. Женщина задумалась и задала ещё несколько вопросов.

Я не понимала всех подробностей. Но по её уточнениям стало ясно: речь шла о чём-то достаточно серьёзном, чтобы нельзя было отмахнуться одним недоверчивым замечанием.

Элирен объяснял осторожно. Целители рохов иначе выстраивали последовательность лечения и больше внимания уделяли тому, что сохранялось между обострениями. Он не утверждал, что метод поможет каждому, и отдельно оговорил, каких сведений ему недостаёт.

Его отец спросил, удалось ли получить записи.

— Часть. Для остального лучше говорить с теми, кто этим занимается.

— Тогда стоит договориться.

Я заметила, как Элирен расслабился.

Но родственник Тэриана покачал головой.

— Прежде следует убедиться, что речь действительно об одной болезни.

— Поэтому и нужно сравнить наблюдения, — ответила моя соседка.

— Наши целители занимаются ею уже много лет.

— И всё ещё не всегда могут помочь, — сказал Элирен.

На этот раз он произнёс это тише.

— Ты слишком быстро делаешь выводы из нескольких чужих случаев, — заметил Тэриан. — Успех у рохов ещё ничего не говорит о том, как их методы подействуют на эльфа.

Сам по себе вопрос был разумным.

Я видела, как за него ухватились.

Теперь обсуждали различия между расами, недостаток сведений и осторожность, необходимую при новых вмешательствах. Всё это действительно имело значение. Только предложение пригласить целителя постепенно исчезло из разговора, словно никто его не произносил.

Элирен несколько раз пытался вставить слово.

Один раз его перебили. Во второй он уступил сам.

Я посмотрела на человека, с чьего вопроса всё началось.

— Больной знает об этих результатах?

Он повернулся ко мне.

— Пока нет. Мы не хотели давать необоснованную надежду.

— А о возможности консультации?

Элирен замер.

Ответил родственник Тэриана:

— Такие решения лучше принимать тем, кто способен оценить все обстоятельства.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали ножку бокала.

Перед глазами всё ещё были свечения над столом, серебряные приборы, тонкий узор на салфетке. Я сосредоточилась на них на несколько мгновений, прежде чем заговорить.

— Значит, он третий год лечится, но не знает, что существует ещё один способ, который можно хотя бы обсудить.

Собеседник слегка нахмурился.

— Вы упрощаете.

— Возможно. Я не целитель.

Я поставила бокал.

— Но выбирать, обращаться ли за другой помощью, придётся ему.

Никто не ответил сразу.

Отец Элирена повернулся к сыну.

— Передай записи. И выясни, можно ли организовать встречу с тем, кто проводил лечение.

Затем обратился к остальным:

— После сравнения наблюдений у нас будет больше оснований судить.

Он не требовал согласия и не объявлял ничьего поражения. Просто принял решение в пределах того, чем мог распорядиться сам.

Моя соседка попросила прислать материалы и ей.

Тэриан промолчал.

Разговор постепенно переместился к другому концу стола, но Элирен ещё некоторое время смотрел перед собой.

Я больше не прикасалась к вину.

***

Позже мы вышли на галерею.

Под нами темнел сад. Между деревьями светились дорожки, вода в небольшом бассейне отражала крупную луну. Ветви тянулись почти до ограды, и на одной из них покачивался лёгкий светильник.

Из зала доносилась музыка.

Эрвин остановился неподалёку. Близнецы задержались у дверей, рассматривая переплетение живого дерева и каменной арки. Саэрон стоял рядом со мной.

Элирен вышел следом.

Некоторое время никто не говорил.

Потом он заметил, что отец действительно организует встречу, если получит достаточно сведений. Сказал это с облегчением, словно хотел поделиться с нами хорошей новостью.

— Хорошо, — ответила я.

Он посмотрел внимательнее.

— Ты недовольна.

— Ты мог заранее рассказать, зачем приглашаешь нас.

Элирен перевёл взгляд на Эрвина.

Тот не помог ему сменить тему.

— Я хотел, чтобы вас узнали, — сказал Элирен. — Чтобы они увидели…

Он остановился.

Я ждала.

— Мы столько раз говорили об этом, — продолжил он наконец. — О том, что способности не зависят от того, насколько чистая у человека кровь. Но каждый раз всё остаётся словами. Я подумал, если они встретятся с вами, поговорят…

— Сочтут нас исключением, — закончил Эрвин.

Элирен опустил глаза.

— Сегодня некоторые именно так и сказали.

— Да.

Из зала донёсся смех. Служитель появился у двери, увидел, что мы разговариваем, и отступил.

Я положила ладони на прохладную ограду.

— Я понимаю, чего ты хотел. Но мы пришли сюда, не зная, что нам предстоит участвовать в вашем споре.

— Я не собирался заставлять вас что-нибудь доказывать.

— Ты рассчитывал, что это произойдёт само, — сказал Саэрон.

Элирен посмотрел на него.

— Отчасти.

Ответ дался ему нелегко.

— Твой отец знакомился с нами как с будущими специалистами, — продолжил Саэрон. — Это понятный интерес. Ты хотел большего. Поэтому и стоило сказать.

Элирен долго молчал.

Я не торопила его.

Теперь было видно, насколько сильно ему хотелось, чтобы вечер удался. Чтобы родные оценили его товарищей, гости признали ошибку, а Тэриану нечего было возразить. И чтобы при этом не пришлось поссориться ни с кем из них.

— Когда за столом заговорили об исключениях, ты сменил тему, — сказала я.

— Я боялся, что разговор станет неприятным.

Эрвин посмотрел на него.

— Он уже стал.

Элирен сжал губы.

На этот раз не отвёл взгляда.

— Мне жаль, — сказал он. — Я должен был предупредить.

Я кивнула.

Этого было недостаточно, чтобы всё стало как прежде, но сейчас мне и не требовалось большего.

Через некоторое время он вернулся в зал. Перед уходом остановился у двери, словно собирался что-то добавить, потом всё же ушёл.

Я смотрела на воду внизу.

Три года.

Для долгоживущего народа этот срок легко помещался в спокойную беседу за ужином. Можно было ещё понаблюдать, ещё проверить, подождать убедительных результатов.

Больной проживал каждый из этих дней.

Я знала, что осторожность бывает необходима. Знала и то, как убедительно звучат слова об общем благе, когда произносит их человек, которому не придётся терпеть лечение.

Рядом тихо шелестели листья.

***

Мы вернулись, когда музыканты начали новую мелодию.

Никто не сделал вид, будто наш уход заметили. Хозяйка познакомила близнецов с ещё одним гостем, Саэрона позвали к беседе у окна. Эрвин остался рядом со мной, пока я не встретилась взглядом с целительницей, сидевшей за столом по соседству.

Она подошла сама.

Спросила, не хочу ли я пройтись по залу, и некоторое время рассказывала о деревьях, из которых выращивали старую часть дома. Одно из них болело много лет назад. Его удалось сохранить, хотя ради этого пришлось разобрать часть галереи.

Я слушала, благодарная ей за обычный разговор.

Затем у дальней арки увидела Элирена.

Он беседовал с тем самым гостем, чей родственник третий год проходил лечение. Тот сначала отвечал коротко, потом задал вопрос. Элирен достал небольшой листок, что-то записал и передал ему.

Отец стоял рядом, но в разговор не вмешивался.

Я не знала, согласится ли больной на консультацию. Не знала, окажется ли новый метод подходящим. Пока у него появилась только возможность узнать о нём.

На этот раз Элирен хотя бы не ждал, что всё изменится само.

Целительница проследила за моим взглядом.

— Записи я тоже получу, — сказала она. — Хочу разобраться.

Я кивнула.

В глубине зала Тэриан продолжал беседовать с родственниками. У дверей в сад смеялись гости. Служители меняли опустевшие блюда, и вечер шёл своим чередом.

Позже, когда снова заговорили об академии, хозяин спросил, где мы видим себя после выпуска.

Простой вопрос. Его наверняка задавали сегодня уже не раз.

Я могла ответить о работе, путешествиях, желании сначала закончить обучение. Всё это подходило Ирнии Вейл.

Но прежде, чем я выбрала слова, вспомнилась Эллария.

Дом, каким я его помнила. Родители. Залы, в которых когда-то так же спокойно обсуждали будущее.

Воспоминания были слишком дороги, чтобы легко отделить одно от другого. И всё же этим вечером я впервые ясно почувствовала, насколько разными могут оказаться желание вернуть утраченное и необходимость решать, что будет дальше.

— Пока не решила, — ответила я.

Хозяин принял это спокойно.

А я поняла, что впервые за вечер сказала о своём будущем совершенно честно.

Глава 7. Знак

За следующий месяц мы успели привыкнуть к дворцовым коридорам, ранним подъёмам и тому, что звёздные способны потратить половину занятия на обсуждение ошибки, которую мы предпочли бы исправить со второй попытки.

Иногда это приносило пользу. Иногда к концу разбора мне хотелось предложить командиру самому перебраться через разрушенный переход под обстрелом, желательно без возможности предварительно согласовать порядок действий.

К счастью, говорить это вслух обычно не требовалось. Дариан начинал задавать вопросы.

Сейчас он стоял посреди тренировочного зала, разглядывая отметину на рукаве, и с преувеличенным терпением объяснял:

— Если бы я остался на месте, нас накрыло бы обоих.

— Вы нарушили построение.

— Зато сохранили мага.

— Маг мог отступить самостоятельно.

— Конечно. Поэтому я и убрался с его дороги.

Командир посмотрел на него поверх листа с записями. Рядом со мной Тарра отвернулась, пряча улыбку.

После занятий мы всё чаще расходились в разные стороны. Ей разрешили присутствовать при проверках дворцовых укреплений, Саэрон добрался до записей, ради которых готов был забывать об обеде, а близнецы нашли нескольких эльфов, охотно обсуждавших боевые приёмы. Спорили они громко и возвращались довольными, даже если при этом хромали.

Элирен продолжал ходить к целителям. После приёма у Лиассаров дело сдвинулось медленно, но всё же сдвинулось: записи передали в Рохгар, получили первые вопросы, затем договорились о консультации. Однажды Элирен принёс ответ прямо на тренировку и едва дождался перерыва, чтобы показать мне.

— Они просят сведения о предыдущем лечении. За несколько лет.

— Их дадут?

— Теперь дадут, — ответил он и, заметив мой взгляд, добавил: — Больной сам потребовал.

Выглядел он при этом так, словно лично выиграл небольшой, но затяжной бой.

Тэриана я чаще видела над картами.

Сначала решила, что это очередное задание. Однако остальные заканчивали разбор и уходили, а он оставался, сопоставляя старые отметки с новыми. Иногда рядом с ним сидел Элирен, но чаще Тэриан работал один.

Во время одного из упражнений мы работали все вместе. Нужно было вывести условно раненых через участок, где привычный маршрут внезапно оказался перекрыт. Тэриан первым заметил, что обход, который нам оставили, ведёт в удобное место для засады. Он отправил двоих проверить верхний проход, перераспределил защиту и успел предупредить нас прежде, чем наставник активировал ловушку.

Когда упражнение закончилось, я подошла к нему.

— Как ты понял?

Он посмотрел на меня с обычной настороженностью.

— Что?

— Что нижний путь оставили специально.

Тэриан указал на схему.

— Здесь слишком удобно идти. Ни одного места, где пришлось бы разделиться или перестраивать защиту. После завала это должно было показаться удачей.

— И тебя насторожила удача?

— Меня насторожило, что до выхода мы не увидели бы ничего, кроме склона перед собой.

Он объяснял охотно, пока не заметил, что я улыбаюсь.

— Что?

— Ничего. Хорошо придумал.

Тэриан замолчал и начал собирать записи. Я не стала мешать.

Через несколько дней он отказался идти с нами в город: утром его работу должен был посмотреть руководитель выездной службы.