Сгорающий в ночи

И вот раздался второй сигнал горна. Скоро должен был выйти король Сабидор и сказать речь. Конечно, с места Артена ничего было бы нельзя услышать, но рёв аплодисментов всё подсказал бы сам. И потом каждый бы говорил, что это была лучшая речь на его памяти, хоть её содержание узнали бы лишь на следующее утро из газет. Вот только что-то пошло не так.

Артен сидел на крыше и чувствовал какое-то колебание в магии. Что-то огромное поднималось и будоражило магические лучи. А потом раздался ужасный звериный рёв. И кто-то недалеко закричал:

— Дракон! Пожар!

И в этот момент что-то на самом деле прогремело над городом.

Глава 16

Тот день Налли запомнила на всю оставшуюся жизнь. В течение зимы они с Чёрным псом и другими собаками находились в слабой позиции. Их шпыняли с улиц, за ними охотились, их убивали… Скольких хороших собак они потеряли за зиму и счесть нельзя. И вот теперь всё должно было перемениться. Каждый знает, что невозможно победить, исключительно терпя удары, надо перейти и в нападение. И они были готовы сделать это.

Всё утро Налли оббегала тайные собачьи укрытия, чтобы поднять всех оставшихся городских псов на бой. Она хотела нанести удар по самому центру вражеской силы — по скотобойне. Они должны были нанести такой урон, чтобы силы стражей навсегда оставили идеи убийств собак. Собиралась ли стая после атаки спасти и других забиваемых животных, Налли не могла себе ответить. С одной стороны, она понимала, что в убийстве ради пропитания нет ничего такого, но так хотелось проучить скверных людишек, ушедших в своём развитии не так уж далеко от неё самой.

И вот уже к полудню и Налли, и Чёрный пёс собрали у западных и северных ворот соответственно по паре сотен собак. По словам людей, что видели их, эти чёрные моря из животных наводили ужас. Они не кусались, но бежали, проламывая решётки в городских воротах. Никто не рисковал встать у них на пути. Кто-то мог подумать, что в городе после ужесточения слежки численность собак сразу сошла на нет, но это была лишь иллюзия. Они редко являются народу толпой, обычно поодиночке, и кажется, что их очень мало, но это ошибочно. Даже если бы кто-то удосужился посчитать всех тех смелых псов, что откликнулись на зов Налли, ему всё ещё было бы слишком сложно поверить, что это даже не треть городских четвероногих, что остались без крыши над головой. Но благо для Стаи стай, что обычные граждане в тот день желали больше, чем паники. Около десятка горожан всё же вспомнили, как животные умчались из города в первые минуты пожара, но их и слушать никто не стал.

Налли сразу объясняла Чёрному псу, что им необходимо сбить преследователей со следа. Стража могла и не допустить столь дерзкой собачьей вольности и собрать все силы своих ловцов в кулак, чтобы наверняка распугать и разгромить Стаю стай. И потому они вышли с двух разных городских ворот и двигались к своей цели кругами, пробираясь через лесные чащи. Полтысячи псов бежали, избегая прямых дорог и внимания со стороны случайных грибников. Они могли по пути раскромсать случайную белку, оцепеневшую при виде столь грозной толпы, но ни за что не трогали людей, если те сами не тянули к стремительной толпе руки. В таких случаях кто-то очень вскоре ощущал на своих ногах и пальцах всю тяжесть собачьих челюстей.

Ближе к вечеру вся Стая стай собралась на месте. Они затихли в кустах, прячась в листве, стараясь не привлекать внимания. Возможно ли было подступиться к скотобойне, обнесённой гигантской стеной, в момент, когда все ворота закрыты? Да, если тебе совершенно не жалко было пару сотен хороших псов положить на взятие одних только стен. Налли считала это безумством. Надо было ждать, сопротивляясь сильному запаху крови, пока кто-нибудь не отопрёт ворота. Она наблюдала несколько раз за последние месяцы, как повозка ловцов утром и вечером приезжала сюда. Иногда даже по несколько раз, если у собак был очень неудачный день.

Но ожидания были не напрасны. Даже в праздничный день всегда находятся те, кто безоговорочно занят своей работой. Их не освобождают пораньше, им не оплачивают работу двойной нормой, они просто служат своей стране и делают то, что сказано. И потому они прибыли к шести часам вечера, как и было положено. Улов за сегодня у них был не очень большой, поэтому досмотр они хотели пройти по-быстрому, лишь расписавшись относительно времени своего прибытия… Как вдруг из листвы послышался лай.

Налли призывала всех собак броситься в бой через отворившиеся ворота. Чёрный пёс повёл собак за собой. Он первым бросился на конвой и отворившую ворота стражу. Это были не военные, не те, кто привыкли иметь дело с уличными бойцами, и напугать их было не сложно. Они и сами готовы были броситься на утёк, как только приметили то море собак, что появилось из ниоткуда. И всё же Чёрный пёс пытался вселить самый что ни на есть ужас в их души.

Кто-то кричал: «Закрывайте ворота!» — кто-то призывал бежать что есть мочи. И никто так и не удосужился действительно перекрыть дорогу Стае стай. Собаки бросались на людей, что попадались им на пути. Они их кусали, царапали, валили с ног и старались нанести самые страшные увечья.

Налли была одной из тех, кто первой переключилась на поиски выживших собак, которых можно было ещё найти. Она рвалась во все закрытые двери, но везде находила лишь шкуры и кости погибших псов. Она выла от злости, но бросалась вперёд, даже если это выходило за рамки собачьего участка скотобойни. Она оббегала и коровью часть, и овечью, но нигде не находила живых сородичей, лишь зверей, что были подготовлены к расправе, и людей, что бросались в ужасе.

И, может быть, ей следовало насладиться боевой победой, пока она могла. Они точно отбили конвой, спасли полдюжины собак и точно запугали людей. Можно было порадоваться, побезобразничать и уйти, но Налли продолжала искать, чем задерживала стаю. А как известно: лучшее нападение — то, которое не даёт противнику времени опомниться. Многочисленная стая собак может напугать даже подготовленного человека, но это ровно до того момента, пока он не вспомнит, кто считается королём этого мира. Разум помог человеку, эльфам и даже оркам забраться на вершину пищевой цепочки, и никто не в силах противостоять ему. Тем более волосатый комок лая, бегающий на четырёх ногах.

Чёрный пёс пытался отозвать собак, заботясь об их жизнях, но авторитет Налли был непоколебим. Она победила его за городом в прошлый раз, и собаки это знали. Все шли за ней прямиком в ловушку.

Налли даже не заметила, как в цеху по освежеванию разбилась какая-то склянка. Она упала сверху так, словно кто-то её сбросил, и всё помещение стало быстро наполняться дымным газом. Чёрный пёс громко залаял и призвал всех бежать вслед за ним, но на выходе уже стояли полностью облачённые в защитную одежду стражники. Они больше не выглядели как городская охрана, что будет возиться с тобой дружелюбно, чтобы никто о них не подумал плохо. Они выглядели как элитные солдаты, которых готовили к войне с собаками, на них были пластинчатые доспехи из облегчённого металла и белые маски, пропитанные соком полыни. Их запустили сюда, чтобы угомонить тех псов, что не усыпит выпущенный дым. Все, кроме одного, даже убивать не собирались, только усыпить, но тот один… О, это был Паха «Резак» — главный враг собак в Ернодске на протяжении уже многих лет. Он резал даже тех, что были чьими-то домашними животными, просто из ненависти. И когда открылась должность на скотобойне в отношении собак, он стал первым желающим. И именно он был первым человеком, что вспомнил, кто главный на скотобойне.

Чёрный пёс напрыгнул на одного из появившихся в дверном проёме охранников и попытался сбить его с ног, чтобы открыть дорогу остальным. И хоть противник устоял на ногах, но у остальных появился хоть какой-то шанс. Кто-то уже падал без сознания, кто-то успевал улезть, и лишь Налли продолжала искать. Она верила в свою безоговорочную победу, даже когда перед ней встал Резак и замахнулся своим убойным удлинённым ножом. Только быстрая реакция Чёрного пса, что заметил приближение Пахи раньше и бросился наперерез через весь зал, уберегла Налли от удара. Пёс схватил Налли зубами за шкирку и потащил к выходу.

Продраться через падающих, засыпающих псов и уклониться в убегающем от ловцов десятке собак было не слишком сложно. Чёрный пёс вынес засыпающую Налли наружу, но там он увидел, как стражи уже закрывают ворота, и он побежал что было духу. Он успел выкинуть за пределы скотобойни Налли в последнее мгновение, благо она была небольшой и лёгкой дворняжкой, а сил у него ещё хватало. Его разум уже отключался, даже для него дыма в помещении было чересчур много, но Чёрный пёс продолжал лаять так громко, чтобы успевшие убежать собаки поняли его сигнал. Только приближение Резака заставило Чёрного пса замолчать.

Над головами людей на площади пролетел красный дракон. Люди в ужасе разбегались кто куда. Одни с испуга бросались в него едой и прочим, что попадалось под руку. Другие кричали от ужаса и падали в обморок. Никто не мог понять, откуда мог взяться дракон столь внезапно над центральным рынком и почему он парил над городом вместо того, чтобы направиться прямо ко дворцу. Но и задаваться подобными вопросами в моменты царящей паники способны были лишь единицы.

Артен, поддавшись первому крику, постарался найти безопасное место, но когда ты сидишь на крыше дома, сделать это весьма проблематично. И тогда он сел в позе лотоса, пытаясь создать хоть толику покоя в безумной среде. Ему всегда повторяли: не можешь изменить обстоятельства, поменяй своё отношение к ним. В случае же с нападением дракона вероятность человеческой смерти стремится к абсолюту, а раз так, зачем торопиться помогать ему в этом, ведь зачастую паника способна убить тебя не хуже. И Артен решил ждать.

Он посмотрел вверх и увидел того дракона, про которого все кричали. Это был красный огнедышащий дракон, самая распространённая порода и далеко не самая большая. Метров пятнадцать длиной, с огромным размахом крыльев и необычайно удлинёнными конечностями. Его чешуя переливалась алым и бордовым цветом, и только особо внимательный человек мог заметить среди них ещё и редкие оранжевые огоньки. Дракон словно сошёл с учебника по биологии или из-под кисти не самого успешного художника, творившего огнедышащую рептилию по памяти.

Артен улыбнулся. Ликмены были мастерами в вопросах по запудриванию мозгов, меняя собственную внешность. Они сами с лёгкостью опознавали друг друга независимо от принятого образа, но другим это давалось с трудом. И теперь Артен видел, как кому-то удалось надурить целый город ликменов. Нет, будь этот огнедышащий дракон одним из них, кто-то бы его опознал, и ужаса бы не было. Это же была магическая иллюзия. Кто-то запустил образ рептилии летать над городом и тем самым затуманил рассудок людям, что не могли почувствовать и нотку применённой магии. Потому дракон и не спускался, чтобы никто ни одним пущенным камнем не попал по нему. И Артен выдохнул, аккуратно посмеиваясь над происходящим.

Вдруг раздался ещё один взрыв с набережной, и он вытащил Артена из бессознательного состояния. Да, пусть дракон и был лишь средненькой иллюзией, пускающей пыль в глаза, но где-то на самом деле полыхнул пожар. И уже точно нашёлся газетчик, что приплёл во всём виноватых драконов, даже если ни одного из них не было во всём Матесуне. На такой случай всегда найдётся подходящий неудачник, к тому же его уже видел весь город.

Надо было срочно что-то предпринять. Артен чувствовал огонь. Он ощущал, как загорелся дом на набережной. Он много раз проходил мимо него. Это было большое каменное здание, в котором одновременно размещались жилые комнаты и театральная сцена. Там всегда были люди: взрослые, дети, старики… А ещё горел дом на Сторожевой улице. Он всегда был за большим решётчатым забором, Артен даже не видел, как туда кто-то проходил, но люди там были. Он был уверен в этом… Был и рынок. Спасти его уже не было возможности. Мелкие лавочки прогорают как спички. И был тот новый взрыв… О да, Артен чувствовал его, с ним что-то было не так. Та же гарь, те же компоненты, но легче… Чуть слаще… Этот пожар в чёрном доме у восточных ворот манил молодого князя.

Артен посмотрел вниз. Люди на улице неслись, сбивая друг друга с ног. Все буквально бежали по головам друг друга, пытаясь спасти собственную жизнь, даже если ей ничего не угрожало. Артен отвернул взгляд. Ему было тошно. Страшно даже было подумать, что могло бы произойти с ребёнком, оказавшись в давке. Даже взрослые теряли сознание и сползали на мостовую, превращаясь в кожаный коврик, а эти малютки… И ведь они на самом деле были среди спешащих и паникующих людей. Артен постарался не думать об этом.

Он вдохнул запах дыма, нависший над городом, и сделал шаг назад. Он всё уже для себя решил. С одного разбега Артен набрал подходящую скорость для прыжка. Он прыгнул с крыши на крышу. В этом не было ничего сложного для кудесника хаоса. Он пропустил сквозь себя поток магической энергии и сосредоточил её небольшую часть в своём подсознании. Он запечатал её там, придав форму маленькой кошки. Последняя часть была не столь обязательной, главное было аккумулировать её внутри себя и разогнать по всему телу, оставив вариться в глубинах разума. Но Артен с детства привык играться с формой магической энергии, и оболочка кошки для обретения кошачьей реакции вырвалась у него непроизвольно. Теперь эта кошка в его подсознании заведовала его скоростью, ловкостью и моментальными решениями.

Артен решил для себя, что бежать по улицам города — не выход. Он просто не успеет на набережную, если будет идти среди тысяч людей. А поспешить надо было. Он мчался, огибая случайных прохожих, что так и не успели в первые секунды спуститься. Он распугивал голубей и прочих птиц, что оккупировали любые городские возвышенности. Он бежал, не останавливаясь и почти не думая. Надо было просто успеть.

Вскоре он завидел источник дыма, а затем уже и пылающий дом. Огонь рвался наружу отовсюду. Каждое окно разбивалось под нагревом, освобождая пламя. И даже в самый жуткий час, когда весь город вопил о драконе, вокруг горящего здания собралась толпа зевак, желающая просто посмотреть, что произошло и как работает пожарная бригада. И работала она без поддержки на самом деле плоховато. Набор граждан в Ернодске для противодействия пожарам шёл медленно и неохотно. После того кошмара, что натворил в городе Артен, король постарался сделать данный род занятий перспективнее, увеличив жалование, но на общественный интерес это сказалось не слишком сильно. А в этот день пожаров было слишком много, чтобы бригада могла успеть везде. И набережной решили выделить всего пятерых человек, которые смогли бы не допустить расширения зоны пожара. И в этом был весь план. Пожарным удалось привлечь к себе на помощь ещё нескольких гражданских, чтобы те помогали доставать воду из реки и заливать огонь, но это несильно исправляло положение.

Артен прислушался к разговорам. Он слышал, как люди болтали о том, что в доме остались люди. Кто-то успел убежать, а кто-то был всё ещё там. Дом был большой, они могли быть где угодно. Они могли быть уже мертвы, но Артен об этом не думал. Он резко спрыгнул на открытый балкон семейной пары, что смотрели на пожар.

— Мне нужны гвозди, стул, ненужная одежда и тазик воды!

Жена в ужасе закричала. Мужчина замахнулся рукой и попытался ударить Артена, но юноша среагировал быстрее. Он схватил руку мужчины и скрутил его в захвате. Он действовал интуитивно и повторил свою просьбу. Он не пытался оправдаться или сбавить темп. Он оттолкнул мужчину и повторил свою просьбу, и резко достал все деньги, что были у него в карманах. Этого бы не хватило, если бы ему требовалось выплатить супругам компенсацию за беспокойство, но их финансовые затраты возместило. Но в тот момент хозяева дома на деньги даже не смотрели. Они в шоке вынесли Артену всё, что он просил, и тот умчался наверх, словно его и не было.

Артен никогда ещё не делал ничего подобного, но он слышал, как действуют кудесники в Шэхирке во время пожаров. Надо было совместить мелкий раскалённый песок металла и уголь, и тогда дым не станет тебе серьёзной помехой. Хотя бы минут на десять. В спешке он добела раскалил гвозди своим пламенем, а потом измельчил куском камня, что нашёл неподалёку. С углём было сложнее, его создание требовало большей концентрации. Артен отломал ножку у стула и окружил её огнём. Он нагревал деревяшку так, чтобы она не загорелась. Он не позволял даже искорке коснуться её. А затем, когда понял, что всё готово, бросил её в воду. Дело было за малым.

Через пять минут кто-то мог бы поклясться, что видел, как парень с перемотанной головой и с оборванными рукавами влетел в горящее здание, но поверили бы ему лишь через полчаса.

Перед тем как запрыгнуть в пожар, Артен постарался восстановить хоть немного внутренний запас магии, но времени на это не было. Любой кудесник в критической ситуации старается меньше полагаться на внешние магические лучи, подключение к которым занимает те миллисекунды, что могут стоить тебе жизни, но на кону уже были чужие жизни, и молодой князь не мог позволить себе ещё промедления.

Он пробирался через пламя и дым, то уклоняясь от огня, то перенаправляя его. Он двигался быстро и смело, обыскивая мелкие закоулки. Он вышибал двери из комнат и уклонялся от падающих обломков. Он кричал, чтобы дать надежду тем, кто был ещё жив. Он надеялся, что кто-нибудь прокричит ему вслед, но первое время лишь тишина и обугленные тела служили ему ответом.

И вот когда Артен начал терять надежду, он почувствовал, как по полу пролетел ритм старой детской песенки. Она шла динамичной волной с одного из нижних этажей. Артен прочувствовал её своим телом, весь мир словно завибрировал, и Артен рванул к лестнице.

Вдруг краем глаза он заметил, как пламя мгновенной вспышкой полетело в его сторону. Оно словно само почувствовало, что Артен намеревался сделать, и пыталось ему противостоять. И у Артена не хватало сил уклониться, зато у Поджигателя хватало сил, чтобы оградить себя от струи огня мощным пламенным кругом. Это всё заняло долю секунд. Лишь доля секунд разделила смерть и жизнь, и лишь безупречная реакция и взрыв внутренних эмоций дали заряд Артену, чтобы остаться в живых.

Когда всё закончилось, он встал среди пожара и застыл. Он пылал яростью. Он хотел убежать туда, где было интересно. Он чувствовал, что должен быть там, где раздался последний взрыв, у того манящего пожара. И он хотел убежать туда.

Стук детской песенки раздался снова. И Артен очнулся. Времени на раздумье снова не было. Он побежал на помощь людям.

В тот день Артен вытащил из дома на набережной пятнадцать человек: трёх стариков, пять детей, шесть девушек и одного мужчину. Каждый раз, как он вытаскивал очередное полубессознательное тело из здания, толпа громко шумела в восторге. Он передавал свою ношу пожарным и убегал следом. Он не задумывался, какими словами в этот момент горожане награждали его, а какими плевались в членов бригады, но это было совершенно неважно. Главное, что люди были спасены. Несколько раз он пропускал удары пламени по себе, иногда он даже не мог увернуться от обломка дома, но он продолжал двигаться вперёд. И неважно было, что именно толкало его вперёд — собственный характер или сама магия. Он действовал, и на этом всё.

Взваливая на себя последнюю девушку, что-то внутри Артена прямо сказало ему, что больше в доме никого нет, и он уже не стал возвращаться в горящее здание в шестнадцатый раз. Он вынес девушку, положил её на землю к остальным и рухнул в траву под гром аплодисментов. Он стянул с себя почерневшую, обугленную повязку и глубоко вдохнул. Наконец ему стало легко. Он лежал на холодной земле и был счастлив. Он был жив, и люди рядом были живы. Да, кого-то он спасти не успел, и, может быть, если бы он поспешил ещё сильнее, он бы спас и их. И тогда счастье кончилось.

К Артену подошли пожарные, они хотели помочь ему подняться, но он не принял их помощи. Он ощутил, что надо бежать дальше. Время ещё есть. Он схватил задымлённую повязку и поспешил прочь. Какой-то парень с книжечкой пытался его остановить, задать какие-то вопросы, но молодому князю было не до этого. Он неосознанно дал писарю один случайный ответ, что слетел с его уст самостоятельно, и умчался на крыши. Возможно, если бы Артен дал себе продышаться, он бы вообще ничего не сказал, но иногда слова, особенно простые, которые мы знаем с детства, сами находят выход, если услышат правильный вопрос.

Пожары в городе ещё продолжались, он это точно знал. Артен чувствовал, как огонь ещё полыхает. Да, он стих на рынке, но горящие здания ещё светились в уже накрывшей город ночной тени. И даже тот пожар, что был слабее, ещё теплился.

Артен посмотрел наверх. Всё небо заволокло дымкой. Звёзды скрылись окончательно, только луны хоть как-то освещали путь. И не было дракона. Видимо, время иллюзии кончилось, — ответил для себя Артен и вдруг недопрыгнул до следующей крыши.

Он не понял, как это случилось, но он резко полетел вниз, как будто что-то в моменте его отвлекло. Он пытался схватиться за оконные рамы, но это причинило лишь ещё больше боли. В конечном счёте он оказался в грязи, ощутив боль, распространяющуюся по всему телу. Артен стиснул зубы, чтобы не заорать во всю глотку. Ему было плохо, но он никак не мог понять почему… Вдруг к его больной руке прижался тёплый комок шерсти.

«Конечно, — подумал про себя Артен, — кто же ещё мог привлечь моё внимание?»

Это была Налли, и она плакала, прижавшись к Артену что было мочи. Она знала, что ему сейчас плохо, но не могла ничего с собой поделать. Ей было тоже плохо, и она своим плачем умоляла о помощи. Она ничего не говорила, лишь скулила и жалась к единственному человеку, которому могла доверять безоговорочно.

И Артен нежно прижал её в ответ, превозмогая боль. Он уже и забыл, что, услышав её лай, свалился с крыши. Это был такой пустяк на фоне того, что Налли была жива и рядом. И потому он с усилием заставил себя на мгновение остановиться и полежать с милой дворнягой на дне незнакомого переулка. Это всколыхнуло его личностные чувства и переживания. Ему вспомнилась Айха, её улыбка, то, как они вместе валялись на лугу, и последующий ужас от пожара… На этот раз всё было иначе. Он больше не позволит подобного ужаса. Да, кто-то уже погиб, но это совершенно незнакомые люди, это не то. И даже их он постарался спасти… Главное, чтобы ещё Майла с сестрёнкой не пострадали. Но с ними ведь Найв! Он разумный мужик, он не допустит, чтобы с его детьми что-то случилось. Все в безопасности.

Через каких-то минут пять Налли рассказала Артену о произошедшем. Вернее, о той части, которую сама помнила. Она вкратце поведала ему о своей деятельности и о том, как они совершили нападение на скотобойню, и как всё пошло кувырком. Она жаловалась ему от бессилия. Налли помнила, как её оттащили уличные псы, помнила, как заснула. А потом она проснулась, и ей было тошно. Рядом не было никого, кого бы она хорошо знала, ни из людей, ни из псов. Она слышала, как город покидало всё большее число псов, слышала, как они убегали от огня, но побежала внутрь, потому что больше для неё ничего не было. И она искала Артена, как единственного человека, что был ей по-настоящему важен, потерять ещё и его она была не готова. Он оставался островком спокойствия в её мире, что закрутился невероятно.

Ещё день назад Налли бы наскулила обо всём Чёрному псу, но сейчас это было уже невозможно, а выразить свою боль она очень хотела. Она чувствовала, что это было не совсем правильно с её стороны, Хозяин бы такое не одобрил, но она не могла поступить иначе. Налли даже представить не могла в тот момент, к чему это может привести, лишь через минуту после завершения своей истории до неё дошло, когда она взглянула Артену в глаза. В них читалась ярость. Она была очень похожей на ту, что Налли видела прежде в начале зимы, но куда страшнее, и рыжая дворняжка не понимала, что именно поменялось. И она съёжилась прямо у него на руках.

Артен встал, положив Налли на мостовую. Он был весь в грязи, но это его не волновало. Он уже прошёл через огонь и пепел, и выглядеть хуже уже просто не мог. В его глазах читалась злоба. И он направился к восточным воротам. Может быть, Налли и жаловалась ему просто так, потому что иначе не могла, но он воспринял это как личное. Теперь его задачей было всё исправить. Он должен был спасти тех собак, что ещё можно было. Он обязан был вытащить Чёрного пса. Не из чувства справедливости или долга, а ради Налли, собачки, которой было плохо. И больше его не волновал тот сладкий пожар, к которому его тянуло чутьё, это дело других. Пусть другие разбираются с этим, у него сейчас было дело важнее.

Налли сильно испугалась увиденного в Артене. Она побежала следом, пытаясь его отговорить, но он уже её не слушал. Она чувствовала, что своими слезами загубила труды многих дней, что, возможно, именно этот поступок может навсегда подтолкнуть молодого князя в объятия кровожадной жестокости или куда хуже, если ему просто понравится причинять боль и убивать. И всё же внутри неё какой-то тонкий голосок кричал, что с ними так и надо, иначе с такими, как Резак, нельзя. И этот голос ждал краха проклятой скотобойни.