Сгорающий в ночи

После окончания праздника Артен нашёл Налли на пригорке недалеко от поместья. Она сидела под деревом, а рядом с ней дремал чёрный пёс. Артен присел рядом с ними и аккуратно потрепал её шёрстку.

— Ав, Артен доволен, нашёл то, что нужно?

— Не знаю, — искренне ответил Артен.

Молодой князь посмотрел на дом, из которого вышел, на взрослых и детей, что разбредались оттуда. Это был самый тихий и спокойный новый год в памяти Артена. Да и недовольный капитан Рахесс с ним бы согласился. И это было приятно, но кое-что продолжало грызть Артена.

— Скажи, Налли, — тихо спросил молодой князь, продолжая рассматривать людей, — если бы ты убила пса, у которого оставались щенята, как бы ты поступила?

Налли почесала задней лапой за ухом.

— Я бы не убила, — однозначно ответила Налли, поглядев на Чёрного пса. — А если бы пришлось, вав, я бы взяла этих ребят на попечение. Мы стая, они бы стали частью стаи. Я заботилась бы о них, как о своих.

— Так и подумал, — произнёс Артен.

— Гав, с другой стороны, я слышала, что кошки бы их убили, чтобы не мешали жить собственным котятам. И, возможно, ряв, в этом что-то есть.

Артен улыбнулся и нежно погладил Налли по головке.

На следующее утро в лавке Найва Уолеса новый год отмечали, как положено. Дети с раннего утра бегали с новыми игрушками и подарками, радостные и довольные. Майла и Сейла прыгали по спящим родителям, расталкивали невыспавшегося Артена и гладили Налли до изнеможения.

Артен подарил девочкам миленьких новых кукол, на которых потихоньку откладывал с зарплаты, а они ему — невероятный рисунок его самого. Да, по нему казалось, что молодой князь подвергся ужасным пыткам и опытам безумного колдуна, но Артен ни на что бы не променял этот листочек. Схожие индивидуальные портреты получили и родители девочек, и они тоже были счастливы.

Что до подарка для супругов, то здесь молодому князю пришлось тяжелее всего. Что можно было подарить людям, владеющим лавкой «Тысяча мелочей»? Что-то, что нельзя заказать на массовом производстве из гоблинских пещер. Артен по ночам помогал одному скульптору, и тот за это согласился выполнить небольшой эксклюзивный заказ. Он изготовил небольшую статуэтку семьи, состоящую из родителей и двух дочек. Артен чуть не сошёл с ума от перенапряжения, пока совмещал дневную работу и ночные подработки, но она того стоила. Когда скульптор закончил своё дело, молодой князь начертал снизу три руны, что смог вспомнить с уроков колдовства: «защиты», «мира» и «достатка». Руническая магия всегда граничила с лженаукой, по воспоминаниям Артена, но это было лучшее, что он мог предложить семье Уолесов. И госпожу Аби подарок действительно тронул. Она нежно, словно сына, обняла юношу и поцеловала в тёплую щёку.

Найв же был как всегда серьёзен и сдержан. Он пожал Артену руку в знак благодарности и вручил ответный дар. Это был обычный деревянный тренировочный посох, таким иногда Артен отхватывал по спине, когда переоценивал собственные силы на занятиях. И, может, это не было дорогим даром, к которым привыкает князь с рождения, но Артен увидел в нём признание собственной победы над самим собой, и это было сейчас для него как никогда важно.

Налли же, как любая собака, подарков не ждала. Они ей были не нужны, да и сама она их не готовила. Ей было достаточно большого сытного завтрака на неё и стаю. И она была очень признательна, когда получила желанное.

И, как и всегда, праздничный день в суматохе и веселье пролетел незаметно для всех обитателей лавки «Тысяча мелочей Найва Уолеса».

Глава 15

Заметка в газете «Вести Ернодска» от 13 цирилла 1943 года:

Внезапная смерть Хотса Итахесса в огне.

Этой ночью в доме на набережной под номером 17 случилось спонтанное возгорание гостевой комнаты. В первые минуты никто из обитателей дома даже не почувствовал катастрофы. Огонь разгорался лишь в пределах одной комнаты на втором этаже, и пока каменные стены не превратились в пылающие жаром плиты, никто и не предпринимал никаких действий. Лишь после открытия двери, ведущей к источнику пожара, пламя перекинулось на остальную часть дома. Особняк полыхнул как спичка.

На данный момент среди обитателей дома числится лишь один погибший — сам хозяин поместья, господин Хотса Итахесс. Это был выдающийся житель города, чьё богатство исчислялось миллионами накеров. Всё своё состояние он заработал упорным трудом на короля, восстанавливая наш город. И даже собственно заработанные деньги он вкладывал в развитие Ернодска и на благотворительность. Весь Ернодск будет скорбеть по господину Итахессу.

Точные причины пожара сейчас устанавливает стража. Это дело под личный контроль взял капитан Рахау Алтемес. И он уже заявил, что преступники не уйдут от ответственности. Стражники уже проводят проверки в переулке Хафера на предмет незаконного хранения зелий.

Также в связи со смертью Хотса Итахесса общественность остро интересует вопрос, а кому достанутся его накопления?

Весна в Ернодске резко вошла в свои права. Очень быстро с улиц начал пропадать снег, из земли прорезалась зелёная травка, а коты завыли свою привычную песню, отчего некоторые люди резко заскучали по утренним собакам. Единственное, что мешало полноценно наслаждаться солнечной погодой, — это ветер. Он всегда выдувал прибрежные города, но весной это было особенно невыносимо. Как только солнце пропадало из виду, начинало казаться, что мир подвержен резкому обледенению. И все продолжили ходить в зимних вещах.

Последний месяц не сильно изменил жизнь Артена. Он продолжал работать и заниматься, но теперь в свой единственный выходной проводил время не только с Налли и детьми господина Уолеса, но ещё и в общине Райху, развлекая детей. Он хотел, чтобы они улыбались. Дети должны улыбаться. И хоть старейшины общины на главных церемониях вечера требовали, чтобы на лицах каждого человека в комнате читалась вселенская скорбь, они не возражали, чтобы после этого в парке раздавался детский смех. Конечно, Артен не позволял себе показывать детям фокусы с огнём, это было бы чересчур, но сварить немного зелья для левитации или манипуляции небольшого предмета — не возбранялось.

Да, последние две недели законы в Ернодске относительно зелий становились всё жёстче. Отдельных компонентов было уже совсем не достать, особенно после захвата и отправления в заключение «отморозков Хаферского переулка», но Артен не сдавался. Когда ему не удавалось найти самостоятельно нужный компонент, он обращался к Налли. Стая Чёрного пса пусть и поредела, но продолжала властвовать на улицах города. Они могли найти что угодно и доставали. Пусть не всегда в идеальном состоянии, но это же никак не сказывалось на действии зелья.

Возможно, здесь за Артена говорило его княжеская неприкосновенность, но он действительно не боялся последствий за своё зельеварение. Он не видел проблемы в том, что кто-то может изготовить лёгкий напиток для полёта детской игрушки. В конце концов, если бы он прислушался в школьные годы к директору Шуалтышу, он бы освоил магию левитации самостоятельно со всеми прочими заклинаниями порядка. И хоть Артен не относился к усиленному контролю серьёзно, стража действительно усилила контроль. По одной случайной наводке неродимого соседа они могли обыскать жилище любого человека, и да помогут ему боги, если они найдут то, что ищут. Их ждал бы суд и наказание — от штрафа до тюрьмы, в зависимости от объёма и типа зелья.

Артену пока везло, жалоб на него никто пока не писал, но смерть Большого Хотсы пошатнула и его жизнь. Найв резко похолодел к Артену и заставил парня заниматься ещё усерднее. Молодой князь пытался доказать, что он не стоял за этим поджогом, но господин Уолес его не слушал. Даже заключение стражи, что зелье лйеке послужило причиной возгорания, ни в чём не убедило его. Для него это был лишь пустой набор звуков. Зато он точно знал, что Артен умел обращаться с огнём и знал, как варить зелья, и этого было достаточно, чтобы усилить тренировки. Только то, что голос молодого князя дрожал, а в глазах отсутствовал безумный огонёк, мешало Найву заявить о своих подозрениях страже.

В лавку «Тысяча мелочей Найва Уолеса» и без того стали чаще заглядывать служители закона. Они проверяли каждую поставку на въезде в город и всегда приходили к нему, если сомневались в назначении товара. Также регулярно они проводили обыски складских помещений. Никто в ближайших кварталах Ернодска не подлежал более тщательным проверкам, чем Найв Уолес. Он был у правительства города на карандаше как редкий представитель иного вида, занимающийся торговлей в королевстве Матесун. Ликмены ничего не имели против людей, как и любых других видов, но на государственном уровне старались не доверять. Кто знает, когда Чёрный король рискнёт покуситься на их суверенитет.

По схожим же причинам Артен старательно избегал этих проверок. За полгода пребывания в стране он так и не удосужился восстановить потерянные документы и теперь он всячески избегал стражников. Он прятался от них, прикидывался покупателем, сбегал из лавки — всё для того, чтобы не подвергаться проверкам. Он нередко смотрел на адрес, что прислал ему отец вместе с письмом. Он знал, этот дом, где расположилось посольство, он мог обратиться туда за помощью в любой момент, но он этого не хотел. Это было слишком просто, и это бы точно повлекло за собой последствия. Хотел ли он, чтобы его нынешняя жизнь перевернулась с ног на голову? Уж лучше бегать.

Как-то раз после смерти Большого Хотса Артен и Налли гуляли вдвоём по набережной. Ему было интересно, что именно произошло в особняке, как Хотса умер. Разумеется, сам сгоревший был взят стражей под постоянное наблюдение, ни один посторонний не допускался на закрытую территорию, но и со стороны открывался прекрасный вид. Некогда белые и жёлтые стены теперь были черны и изуродованы, лепнина опала, а крыша полностью обвалилась. Артен думал, сохранилось ли хоть что-нибудь в подвальных помещениях, способное рассказать правду о личности погибшего хозяина дома? Осталось ли казино и хоть какие-то подтверждения преступной деятельности Хотса Итахесса? Артен видел, как стражники ходили по дому и что-то обсуждали, но слов их он разобрать не мог.

— Даже если что-то уцелело, ряв, они уже всё давно нашли и припрятали, — сказала Налли, когда они шли по дороге на кладбище. — У Хотса, наверняка, было накоплено всякой грязи на крупных шишек. Не удивлюсь, если они, вафф, его и убрали.

— Убрали пожаром? Это становится слишком популярным способом убийства.

— Зато отлично подчищает следы.

И всё же Артен не верил, что Большого Хотса убрали сверху или конкуренты. Налли не знала его, в отличие от Артена. Он видел его, разговаривал с ним, он понимал его повадки. Хотса не выглядел как кто-то, кто перешёл бы дорогу силам могущественнее, чем он сам. Он заключил бы с ним сделку, пошёл на контакт, извинился бы в конце концов, но не развязал бы войну. Он мог напасть на Артена, так как знал, что у князя не было сил навредить его империи. Молодой кудесник был лишь сошкой, оказавшейся не в своём мире, от которой можно было избавиться без проблем. Но иногда именно такие сошки и ломают крупных игроков. То, что произошло с Хотса, больше напоминало личную месть, но Артен не был уверен в этом наверняка.

Тем вечером они с Налли стояли у могилы Хотса Итахесса и гадали, что же с ним произошло. Артену сложно было признать, что мог найтись кто-то, совладавший с силой огня лучше, чем он сам. И юному князю было сложно признать такое. Ещё сложнее удавалась мысль, что все его прежние свершения были достигнуты лишь благодаря везению. Не будь удача на его стороне, он рисковал бы сам валяться в луже крови на улицах родного города. И это было больно.

Думала ли о чём-то таком Налли? Нет. Её не интересовал ни Большой Хотса, ни его убийца, но состояние Артена её тревожило. Он стал спокойнее за эти месяцы и оттого отстранённее. Он перестал быть ей понятным. И теперь ей всё труднее было находить правильные слова. И тем вечером у надгробной плиты она почувствовала, как стрелки, отмеряющие время, поспешили вперёд.

Смерть Большого Хотса на самом деле встревожила господина Уолеса. Возможно, он и поторопился возложить ответственность на Артена, но это было меньшей проблемой. Второй смертельный пожар за год не мог быть простой случайностью. Найв чувствовал, как город закипает. Если верить газетам, это происходило везде. Пожары в горах у гномов приводили к вооружённым протестам. Огонь, охвативший леса к северу отсюда, вызывал страх и трепет в умах людей. Что уж говорить, даже эльфы и те признавали напряжённость обстановки. И все власти в едином порыве заявляли, что это несчастные случаи, проделки мелких пакостников или теракты, но обязательно совершённые согражданами. А общество гудело о драконах.

Найв не был политиком и не мог рассуждать обо всём, что происходило в мире, но всё его нутро подсказывало, что происходит что-то неладное. Люди вещали, что Надемах был первым драконьим королём, которому удалось объединить все стаи под своим крылом. Никто не решался бросить ему вызов. В прежние годы нашёлся бы один или два смельчака-дракона, что решили бы занять его место, но сейчас Надемаха боялись. И этот страх проникал повсюду. Он стал естественным, словно дыханием. И сложно было сказать, кто боялся его больше: драконы, люди или власти.

И даже сейчас, стоя за собственным прилавком и зная, что в прошлых пожарах Ернодска виноват Артен, Найв ощущал трепет перед рептильной угрозой. Мог ли дракон убить Хотса? Нет, даже Артен был более вероятным кандидатом, хоть и в этом господин Уолес сомневался. Но тогда откуда в нём рождался этот страх? Газеты, древние предания, инстинкт? Он не мог найти ответ на вопрос, и оттого он становился ещё бдительнее и осторожнее. Даже находясь в окружении семьи, он не мог перестать тревожиться. Вернее, особенно когда он был в окружении семьи.

Третьего ваариса Артен проснулся как обычно. Это и был обычный день, который он не планировал запоминать. Сны уже какое-то время не тревожили его, и он на самом деле начал чувствовать себя лучше. Он встречал день с улыбкой, даже если мир не отвечал ему тем же. Но кое-что пошло не так с самого начала.

Он протянул руку вниз, ожидая найти мохнатую головку Налии, но собаки рядом не было. Такое иногда случалось, всё же Налли была вольной дворнягой, которая всегда была себе на уме. Она могла убежать и в ночи, и перед обедом, просто потому что чувствовала, что так надо, и ничто не могло её остановить. И всё же в тот день её отсутствие встревожило Артена. Он попытался отвлечься и не придавать этому значения, но так или иначе возвращался к тревожному чувству в течение дня.

Артен быстро привёл себя в порядок, оделся и бегом спустился во двор, где наткнулся на закрытый на замок подвал. Он поначалу даже не поверил в то, что увидел: подёргал дверь, изучил тяжёлый замок и даже проверил адрес, по которому находится. Конечно, было очень маловероятно, что за ночь кто-то перенёс его в точно такой же дом с абсолютно идентичным двором, но шанс этого никогда не равен нулю. И лишь убедившись, что ничего не произошло, и замок был настоящим, Артен присел недалеко от подвала и закрыл глаза.

«Господин Уолес никогда не забывает про тренировки, — размышлял про себя Артен, — он лично всегда подчёркивал их важность. Даже для него они были полезны, они помогали ему держаться в форме. Тогда что происходит сейчас? Может ли это быть очередной проверкой на терпение? Вполне. Он часто повторяет, что мне не хватает концентрации, что я вечно спешу. Так может, мне надо просто подождать его здесь? Сколько это может занять? Час? Два? Не так уж и долго. А что если всё обстоит серьёзнее? Может быть, прямо сейчас кто-то пробрался в их комнату…»

И только Артен подумал о том, что страже могло что-то не понравиться в деятельности господина Уолеса и что они могли бы с ним сделать, как он бросился обратно в дом и вверх по лестнице. Он мчался, уже не раздумывая, готовясь применить все те заклинания, что были у него в запасе. Он знал, что энергии вокруг дома должно было хватить на долгое сражение. И угомонить горячего князя смогло только тело господина Уолеса, в которое Артен влетел с разгону.

— Куда-то спешишь с самого утра? — спросил Найв, слегка отойдя от юноши.

Артен тяжело выдохнул, но на душе у него сразу стало спокойнее. Господин Уолес стоял здесь на лестнице, и с ним всё было в порядке, а значит, и с госпожой Аби, и с детьми… Со всеми всё было в порядке

— А? Не, господин Уолес, всё хорошо, — слегка задыхаясь, отвечал Артен. — Я просто увидел на двери в подвал замок и подумал…

Господин Уолес усмехнулся.

— Если бы что-то случилось, ты бы обязательно услышал крики, Артен. Это заложено в нашу природу, ты бы не пропустил такое. И всё же ты слишком торопишься и допускаешь ошибки. А теперь бегом вниз во двор и приступаем к обливаниям!

И Артен помчался вниз. За время утренней тренировки ему пришлось выслушать дополнительную лекцию о терпении. Найв повторял, что холодный ум — решение всех проблем, и если бы все люди думали своей головой, проблем в мире было бы гораздо меньше. Но как бы Артен ни старался сохранять непоколебимое спокойствие, он всегда срывался. Часто он винил во всём природную предрасположенность. Мол, он рождён хаосником, сильные эмоции — его оружие, используя их, он способен достичь большего. Вот только с самого детства он жил под крышей с человеком, что своим примером разбивал удобную теорию. Князь Сект и сам был хаосником, но при этом никогда не давал воли чувствам, а значит, и Артен способен на такое.

За время тренировки господин Уолес также рассказал Артену о готовящемся вечером празднике. Ернодск праздновал двадцать третий день рождения Матесунского королевства! В честь этого король Сабидор пригласил в столицу представителей самых влиятельных ликмнских общин, решивших остаться независимыми за рубежом. Его Величество не терял надежды переманить их на свою сторону, уверяя, что им лучше держаться вместе. И для того, чтобы подчеркнуть силу единого государства ликменов, он приказал организовать военный парад. Сабидор устраивал его каждый год, но сейчас это было важно как никогда. Ему было важно объединить перепуганный пожарами и смертями народ и напомнить об их собственной силе. И в честь этого был издан указ о принудительном выходном для всех во второй половине дня. А вот было ли это поводом для задержки тренировки или это всё же был план обучения, Артен так и не узнал.

Сержант Кайльт был простым служащим стражи Ернодска. Он ходил в патруль, ловил мелких воров, докладывал о неурядицах и уж точно не желал геройствовать. Он не любил, когда на него с неба падала лишняя работа, особенно та, которую сделать было необходимо, то есть назначенная специальным приказом руководства. А обеспечение порядка на проводимом в городе параде была именно такой работой. Его обязали проверить весь восточный рынок, чтобы там точно не произошло ничего незапланированного. Пусть люди торгуют, но среди товаров были только дозволенные, а как за этим уследить, если многие торгуют из-под полы? Только тщательный обыск каждой отдельной лавки.

Он узнал о своём назначении, когда только вернулся из уличного патруля. Сержант Кайльт был уставшим и сонным, он хотел набросать быстрый отчёт о проделанной работе и свалить из участка. А его направили сюда. С первых пожаров в прошлом году стража работала на пределе. Постоянные обыски и аресты — страже это нравилось не больше, чем простым людям. Работаешь круглые сутки до изнеможения за маленький оклад, чтобы больше никто никого не поджарил. За зиму они изъяли столько оружия и взрывчатых зелий, что казалось, можно было обеспечить целую армию, а всё равно по весне кто-то устроил очередной пожар. И теперь они уже работали в две смены и разносили людей, которых в городе боялся каждый второй. И только чудо, что сержант Кайльт был до сих пор жив.

«Нет, ещё немного — и точно уволюсь, — повторял себе сержант. — Пусть они ловцов на собак так нагружают. Почему только мы работаем в поте лица? Эти вон совсем не стараются! Я видел, как сегодня от них убежала какая-то рыжая шавка, а они глазом не моргнули. Нет, точно уволюсь!»

Сержант разделил рынок на зоны ответственности, распределил их между служащими младшего звена и отправил попарно обследовать рынок. Для себя и юного новобранца он оставил центральный съестной отдел, что хоть немного скрашивало работу. Там всегда можно было стражнику отведать чего-нибудь необычного и приятного, а главное, абсолютно бесплатно. И торговцы из уважения к форме всегда предоставляли лучший товар.

Главной жертвой сегодняшнего дня для сержанта стали гоблины, торгующие какой-то рыбной дрянью. Взгляд опытного патрульного сразу зацепился за их прилавок. Сержант Кайльт не мог этого объяснить, но чувствовал, что с ними что-то должно быть не так.

— Здравия желаю! Сержант Кайльт. Чем торгуете? — обратился стражник к серебровласому гоблину за прилавком.

— Это фингли-лонг, офицер, — бодро ответил лавочник, — очень популярная закуска на восточном побережье. В её состав входят всякие моллюски, кальмары и прочие обитатели моря, включая водоросли. Всё это солится, квасится и подаётся за столом у почтенных орков.

Сержант странно посмотрел на продемонстрированное блюдо.

— И что, оно даже не испортилось, пока его везли через целый континент? — неуверенно уточнил сержант.

— О, да что же мы, изверги, возить такие яства такую даль! Эту восточную закуску мы собрали из наших местных морских обитателей! — продолжал быстро вещать гоблин. — Только так мы могли быть уверены в её качестве. Не желаете ли попробовать? Уверяю, в обличье человека вы получите от неё удовольствия ничуть не меньше.

Сержант согласился на небольшую тарелочку заморского блюда, а новобранца направил осматривать стоящие за прилавком бочки, вокруг которых очень старательно крутились другие гоблины. Около десяти минут потребовалось стражникам, чтобы отобедать, задать вопросы об имени, месте жительства и роду занятий. И гоблин с радостью предоставлял всю ту информацию, которую хотел услышать сержант. Гоблины же подсовывали новобранцу один бочонок за другим, пока у юнца не начала кружиться голова от жуткого рыбного запаха. Всё, что он видел в каждом бочонке, — это одна и та же закуска. Как позднее отметил сержант, Кайльт, серебровласый, был слишком уверен в грядущей популярности их продукта.

— Ладно, заканчивай, Арвонт! — приказал сержант. — Приносим прощения за беспокойство, господа, удачной торговли.

И стражники двинулись дальше по рынку, так и не заметив тот бочонок, на котором стоял серебровласый гоблин. Поразительно, как легко бывает добиться желаемого, если быть чрезмерно открытым миру.

Вечером господин Уолес отпустил Артена посмотреть парад и насладиться праздничным городом. Сам Найв никогда не праздновал этот день, для него это была скорбная дата. Они проиграли в той войне и уступили земли, но он был не против, чтобы окружающие его люди были веселы и довольны. В конце концов, такова правда жизни. Победители должны пировать, а проигравшие — скорбеть. Но отправиться на праздник дозволялось лишь одному Артену. Господин Уолес со всей семьёй всегда оставался дома, чтобы у девочек сохранилась верная память о событиях, что произошли четверть века назад.

Артену было сложно решиться покинуть лавку. Ему передавалась часть тех громких мыслей господина Уолеса, что кричала: «Ты сам проигравший! Ты тоже с южных земель! Ты должен скорбеть!». Но интерес к происходящему был сильнее. К тому же Артен рос князем. Он знал, что проигрыш в Великой Войне Орков послужил серьёзным ударом для всего королевства, но сам он этого не прочувствовал. Страна была ослаблена, но не сломлена. И оттого он выходил на улицу не проигравшим, а сторонним зрителем.

Людей в тот день было огромное множество. Все кричали, бегали, спешили занять лучшие места. Центральные улицы были забиты. Кто-то додумался даже продавать места на крышах домов, притом чаще всего на чужих. И находились те, кто отдавал большие деньги за возможность увидеть марширующие войска Матесуна.

Артен присутствовал на парадах и раньше. Он следил, как колонны солдат маршировали по улицам города под звуки барабанов и труб. Каждая страна проводила свои парады, воспитывая гордость в своём народе. И часто они были похожи один на другой. Красивая броня — не подходящая для боевых условий. Оружие, отточенное до блеска, — словно его только изготовили на заказ. Отличалось всё лишь мелодией и расовым наполнением армии. И всё же парад всегда привлекал внимание.

Молодой князь купил у случайного торговца пирожок с мясом и хотел его разделить с Налли, но той так и не было рядом. «И где она только носится целый день?» — гадал про себя Артен, уплетая половинку разломанного пирожка.

Когда прозвучал сигнальный горн, оповещающий о начале торжественного события, Артен уже забрался на крышу отдалённого здания и сидел в окружении воодушевлённой молодёжи. Они видели, как на площадь уже прошагал отряд вооружённых орков. В армии Матесуна могли служить только ликмены, и на параде каждый отряд представал в одном определённом облике. Был строй орков, вооружённых тяжёлыми булавами, строй эльфов — с луком и стрелами, гномы — с молотами и так далее. Королевство гордилось своей боевой универсальностью и старалось это доказать совершенно всем.