Жена богатого дракона просит милостыню

Герцог не повысил голоса. Он вообще не двинулся, и от этой неподвижности в тесной спальне стало ещё тяжелее дышать. В тишине слышалось ровное дыхание Айталины, слабое потрескивание в камине и шорох моей юбки, когда я перенесла вес с ушибленного бедра на другую ногу.

— Югетта, достаточно, — процедил Алвиш и шагнул вперёд, словно собирался сам закончить разговор, который перестал ему подчиняться. — Ты переходишь все границы. Аскалон — глава семьи.

Его попытка пристыдить меня фамилией и положением брата только сделала очевиднее, к кому теперь действительно следовало обращаться. Я повернулась к Аскалону всем корпусом, оставляя Алвиша сбоку, хотя он стоял ближе.

— Именно поэтому я говорю ему, — ответила я, не отводя взгляда от герцога. — Если это правило его семьи, значит, только он может решить, важнее оно или то, что произошло здесь сегодня.

Муж остановился. Аскалон чуть изменил положение трости, медленно переставив наконечник по старому полу, и в этом небольшом движении я вдруг ясно почувствовала, что теперь действительно прошу.

Только впервые за весь день мне не нужны были ни деньги, ни врач, ни лекарство. Я просила о праве больше не принадлежать человеку, которому ещё утром доверяла свою жизнь.

— Вы видели наш дом, — продолжила я уже тише, потому что после всего сказанного кричать не имело смысла. — Видели Тайино лекарство. Слышали, что он говорил о ней. Видели Нессу, Алорна, свои деньги на другой женщине. Вы знаете теперь, почему я жила так, как жила. Если после всего этого вы скажете мне вернуться к нему только потому, что Эрланте не разводятся, думаете, я вернусь?

Глава 56

Горло сжало на последнем слове, но я заставила себя договорить прежде, чем кто-нибудь решит ответить за меня:

— Если вы ждёте ответа, то я не вернусь, — договорила я, чувствуя, как после этих слов внутри становится пугающе тихо. — Я лучше уйду отсюда с дочерью без фамилии, без денег и без вашего разрешения. Но женой ему больше не буду.

Алвиш побледнел. В его лице исчезло недавнее облегчение, а взгляд мгновенно переместился на мою руку, накрывавшую ладонь Айталины.

— Ты никуда не уйдёшь с моей дочерью, — сказал он резко, и вместе с этой фразой окончательно исчезла попытка выглядеть понимающим мужем. Он шагнул к кровати, будто само расстояние до ребёнка подтверждало его право. — Айталина Эрланте. Она принадлежит моей семье не меньше, чем тебе.

Я накрыла руку Тайи второй ладонью. Несколько часов назад я боялась, что не найду денег на её лечение, а теперь впервые испугалась совсем другого: Алвиш говорил о дочери почти тем же языком, которым говорил об имуществе, наследстве и выгодном вложении.

Аскалон повернул голову к брату. Движение было едва заметным, но Алвиш остановился, не дойдя до кровати.

— Очень неудачный выбор слов, — заметил герцог настолько тихо, что в спокойствии прозвучало больше угрозы, чем в недавнем крике. Его взгляд на мгновение опустился к Тайе, а потом вернулся к брату. — Особенно сегодня.

Алвиш сжал челюсть и развернулся к нему, будто напоминание о присутствии старшего брата оказалось последней помехой, которую ещё можно устранить словами.

— Не вмешивайся в мой брак, — потребовал он после короткой паузы. — Ты уже лишил меня наследства, перекрыл деньги, унизил перед всеми. Хватит. Югетта моя жена. Мы сами разберёмся. Зря ты полез в наши семейные дела! Никто тебя не просил!

Слово «моя» снова прозвучало так, будто я была последней вещью, на которую Аскалон ещё не успел наложить запрет. Я почувствовала, как прежняя привычка смягчить ответ, чтобы не довести мужа до раздражения, на этот раз даже не возникла.

— Я уже разобралась, — сказала я раньше, чем Аскалон успел ответить. Голос больше не дрожал; я смотрела на Алвиша и впервые не пыталась угадать, что нужно сказать, чтобы он не рассердился. — Я не хочу с тобой разбираться. Я хочу развестись.

Муж повернулся ко мне и несколько секунд молчал. Его взгляд прошёлся по моему лицу, задержался на руках, которыми я всё ещё держала Тайю, и в нём постепенно появилось понимание, но совсем не то, которого я столько лет от него ждала. Он наконец понял, что я не пугаю его словом «развод» и не требую уступки.

— Я не дам тебе развод, — произнёс Алвиш спокойно, будто возвращал разговор в привычный порядок вещей.

Глава 57

Именно спокойствие сделало фразу страшной. Он мог завести другую семью, годами лгать мне, решать, сколько стоит здоровье нашей дочери, выбирать, кому достанутся деньги, дом, лучшее образование и забота. Но моё желание уйти он по-прежнему воспринимал как что-то, что должно получить его согласие.

Я повернулась к Аскалону. Несколько часов назад мне было унизительно просить у него десять тысяч золотых, теперь же просьба оказалась тяжелее любых денег.

— Тогда решайте вы, — попросила я, глядя прямо на главу Эрланте. — Сегодня вы уже решили, что ваш брат недостоин быть наследником. Решите ещё одно. Я не прошу вас простить мне нарушение ваших правил. Я прошу не заставлять меня принадлежать человеку, рядом с которым я больше не могу жить.

Аскалон долго ничего не говорил. Его взгляд задержался на моей руке поверх Тайиных пальцев, потом медленно перешёл на Алвиша.

Я не знала, что именно он взвешивает, и впервые не пыталась угадать правильные слова: всё, что могло доказать мою правду, уже находилось в этой комнате — дешёвый пузырёк, кукла из лоскутков, чешуя возле ключицы дочери и человек, который только что назвал её убыточным предприятием.

Алвиш тоже ждал, но чем дольше длилось молчание, тем заметнее к нему возвращалась уверенность. Наверное, он слишком хорошо знал семейное правило и лучше меня понимал, сколько поколений прожило, не нарушив его. Муж осторожно выдохнул и обратился к брату почти примирительно, будто предлагал ему вернуться на знакомую сторону:

— Аскалон, ты сам сказал. Эрланте не разводятся. Никогда. Нельзя разрушать правила дома каждый раз, когда супруги поссорились.

Слово «поссорились» заставило меня сильнее сжать Тайины пальцы. Я вспомнила изумруды на ушах Нессы, сто двадцать семь золотых в ладони, дешёвое лекарство и Алвиша, который спокойно объяснял, почему на дочь не стоило тратить больше.

Если всё это для него оставалось супружеской ссорой, значит, он действительно не понял ничего.

Аскалон медленно перевёл на брата глаза и переспросил с таким холодным недоверием, что Алвиш замолчал раньше, чем успел развить довод:

— Поссорились?

Герцог не стал перечислять ему всё заново. Он посмотрел на дешёвый пузырёк возле кровати, на Тайину куклу, на тёмную чешую у ключицы спящего ребёнка и только после этого снова взялся за трость обеими руками. Я следила за его пальцами на набалдашнике и почти физически чувствовала, насколько сейчас от этого человека зависит то, смогу ли я уйти из собственного брака.

— Ты прав только в одном, — произнёс Аскалон ровно, не отводя взгляда от младшего брата. — В семье Эрланте не разводятся.

Глава 58

Алвиш выдохнул так заметно, будто уже услышал решение в свою пользу. Моя ладонь невольно крепче сомкнулась вокруг Тайиных пальцев, а старое одеяло под рукой собралось в складку.

Аскалон выдержал ещё несколько секунд. Потом его взгляд скользнул к дочери, вернулся ко мне и остановился на Алвише.

Аскалон перевёл взгляд на брата, потом снова посмотрел на меня. Его пальцы неподвижно лежали на набалдашнике трости, и по этому спокойствию я уже начинала понимать, что ответ мне не понравится.

— Нет, Югетта, — произнёс он наконец. — В семье Эрланте не разводятся. Это правило существовало задолго до нашего рождения, и я не намерен отменять его из-за одного семейного скандала.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть. После всего услышанного назвать произошедшее семейным скандалом мог только человек, которому никогда не приходилось выбирать между лекарством для ребёнка и едой.

— Одного скандала? — переспросила я, глядя на герцога. — А сколько их должно быть? Сколько лет муж должен обманывать жену, чтобы вы сочли причину достаточно серьёзной? Или мне нужно было привести сюда Тайю, когда она ещё не могла встать после приступа, и показать вам, как мы живём без врача?

Аскалон чуть заметно нахмурился, но не отвёл глаз.

— Я не сказал, что одобряю поступки брата. Его финансовые дела больше не останутся без контроля. Что касается вашей дочери, необходимую помощь она получит.

— А меня? — спросила я и сама услышала, как изменился голос. — Меня вы тоже собираетесь обеспечить всем необходимым, чтобы я продолжала жить с человеком, который годами обкрадывал собственного ребёнка?

Алвиш раздражённо пошевелился возле стены, однако Аскалон остановил его одним взглядом.

— Я не собираюсь принуждать вас делить с ним спальню, — ответил герцог, чуть сильнее опираясь на трость. — Но развод — другое дело. Я не принимаю подобных решений в тот же день, когда узнаю о случившемся. И не собираюсь делать исключение только потому, что вы этого требуете.

Ещё утром я просила у него деньги, которые, как выяснилось, давно принадлежали нам с дочерью. Теперь просила позволить мне перестать быть женой человека, присвоившего эти деньги. И оба раза Аскалон Эрланте смотрел на меня так, словно именно мои просьбы нарушали установленный порядок.

Я медленно отпустила край одеяла и выпрямилась.

— Тогда уходите, — попросила я.

Герцог приподнял бровь. Кажется, за сегодняшний день я уже успела удивить его больше, чем он привык позволять окружающим.

— Что вы сказали?

Глава 59

— Я больше ничего не прошу, — ответила я, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости. Пришлось опереться ладонью о спинку кровати. — Вы сделали для Тайи очень много. Спасибо вам за врача, за лекарство и за то, что помогли ей сейчас. Но если в остальном ваше решение окончательное, пожалуйста, оставьте нас.

Аскалон некоторое время молчал. Я ожидала, что он напомнит, в чьём присутствии нахожусь, или потребует объяснить мой тон, но герцог лишь выпрямился и поправил положение трости.

— Моё решение вы услышали, — произнёс он, направляясь к двери. Возле порога он остановился и посмотрел на младшего брата. — А с тобой, Алвиш, мы ещё не закончили.

Муж ничего не ответил, только проводил его взглядом. Дверь закрылась, и я услышала, как трость несколько раз коснулась пола в коридоре, прежде чем шаги стихли.

Мне хотелось сесть, но Алвиш стоял слишком близко к кровати, и я почему-то не решалась повернуться к нему спиной.

Он долго молчал. Я успела поправить Тайину подушку и проверить, не усилился ли жар, когда за спиной наконец прозвучал его голос.

— Довольна?

Я обернулась. Алвиш смотрел на закрытую дверь с таким выражением, словно Аскалон только что несправедливо обошёлся именно с ним.

— Что? — переспросила я, не сразу поняв, к чему относится вопрос.

Муж резко повернулся ко мне.

— Я спрашиваю, довольна ли ты теперь, Югетта? — произнес Алвиш. Он шагнул ближе, и я невольно прижалась бедром к краю кровати. — Наследства нет. Денег нет. Несса в истерике. Аскалон теперь считает меня последним мерзавцем. Ты этого добивалась, когда шла жаловаться к моему брату?

Я смотрела на него и не могла поверить, что он произносит это всерьёз.

— Я добивалась врача для нашей дочери, — ответила я, удерживая ладонь на спинке кровати. — Ты ведь прекрасно знаешь, зачем я пошла к Аскалону.

— Вот именно! — Алвиш вскинул руку, указывая на дверь. — Ты пошла к нему! Я запретил тебе это делать. Я ясно сказал: не ходи к брату, не унижай меня перед ним, не вмешивай его в наши семейные дела. Но ты всё равно пошла!

Он говорил всё громче, и я испуганно покосилась на Тайю. Девочка пошевелилась во сне, однако не проснулась. Я приложила палец к губам, прося мужа говорить тише, но Алвиш даже не посмотрел на кровать.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — продолжил он, сжимая кулаки. — Если бы ты послушалась меня, ничего этого не произошло бы. Несса спокойно оставалась бы у себя дома, Алорн ни о чём не узнал бы, Аскалон не полез бы в мои дела. Я сохранил бы наследство, и мы жили бы дальше!

Глава 60

Последние слова заставили меня крепче ухватиться за спинку кровати.

Мы жили бы дальше.

Впервые за весь день я услышала от мужа, каким именно он представлял наше будущее. Я продолжала бы считать деньги, просить отсрочки у кредиторов, штопать платья и бояться каждого приступа дочери, а он ездил бы к Нессе, обещал Алорну лошадей и рассказывал брату, сколько драгоценностей потребовала его расточительная жена.

— Значит, виновата я, потому что узнала? — изумленно спросила я, не отводя от него глаз.

Алвиш раздражённо выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Виновата ты, потому что не умеешь слушать мужа! — Он снова указал на дверь, словно Аскалон всё ещё стоял за ней. — Я запретил тебе к нему обращаться. Одного просил, Югетта. Одного! Но тебе обязательно нужно было сделать по-своему.

— Потому что Тайе было плохо! — Я не выдержала и повысила голос, тут же испуганно оглянувшись на дочь. — Она плакала от боли, Алвиш! Я просила тебя найти врача, а ты принёс мне сто двадцать семь золотых и сказал, что больше денег нет!

— Я принёс деньги! — выкрикнул он, и на его лице появилось то самое возмущение, с которым он раньше выслушивал мои жалобы на очередной неоплаченный счёт. — Я не оставил вас совсем без средств!

Я почувствовала, как от этих слов начинают дрожать губы. Пришлось крепко сжать их, чтобы не расплакаться от бессилия.

— Сто двадцать семь золотых, — повторила я, глядя ему в лицо. — Ты принёс мне сто двадцать семь золотых, когда у Нессы на ушах висели изумруды, которые Аскалон покупал для меня. Когда ты обещал сыну лошадку. Когда у тебя был целый дом, о котором я даже не знала.

Алвиш отвернулся, но я уже не могла остановиться. Слишком долго я привыкала молчать, когда он говорил о нехватке денег, слишком часто извинялась за то, что заболевшей дочери требовалось лечение.

— Я собирался всё решить в ближайшее время, — процедил он, повернувшись обратно. — Ты могла хотя бы немного подождать.

— Как я ждала после родов? — спросила я и почувствовала знакомую тянущую боль внизу живота, словно одно воспоминание о тех неделях заставило меня снова осторожнее перенести вес на ноги. — Когда я не могла подняться с постели, а ты сказал, что денег на врача больше нет? Или как ждала, пока ты привезёшь Тайе настоящее лекарство?

Алвиш поморщился и резко отмахнулся, будто я нарочно возвращалась к тому, что он уже объяснил.

— Опять ты об этом! Я же сказал, что не разбираюсь в лекарствах. И после родов ты поправилась, иначе сейчас не стояла бы здесь и не устраивала мне допрос!

Глава 61

Я отступила на полшага, потому что больше не могла находиться так близко к нему. От движения боль внизу живота стала заметнее, и я машинально прижала ладонь к платью.

— Я поправилась не потому, что ты мне помог, — ответила я, стараясь удержать голос. — Я просто научилась жить с тем, что осталось после родов. Ты даже не знаешь, как долго мне было больно, потому что ни разу не спросил.

Он посмотрел на мою руку, прижатую к животу, но вместо того, чтобы приблизиться или хотя бы ответить, раздражённо качнул головой.

— Ты всегда умела сделать из меня чудовище, — произнёс Алвиш с горькой усмешкой. — Что бы я ни делал, тебе всего мало. А теперь ещё и Аскалона убедила, что я какой-то вор и негодяй!

Я невольно вспомнила, как утром стояла перед его братом, пока тот обвинял меня в расточительности, и как потом Алвиш обнимал меня, убеждая, что герцог просто жестокий человек.

— Я вообще ничего о тебе не знала, — сказала я, и от этого признания стало больнее, чем от его обвинений. — Даже когда защищала тебя перед Аскалоном, я не знала, что защищаю человека, который обманывал нас обоих.

Алвиш побагровел. Он сделал несколько быстрых шагов по комнате, потом остановился возле стола, где лежали бумаги с драконьими словами, и резко повернулся ко мне.

— Потому что тебе нельзя ничего доверить! — выпалил он, уже не пытаясь сдерживаться. — Стоило тебе один раз добраться до Аскалона, и ты уничтожила всё! Всё, что я столько лет строил!

Я посмотрела на него, потом на лист, который герцог написал для нашей дочери. Бумага лежала рядом с дешёвым лекарством и куклой из старых лоскутков, и мне вдруг стало невыносимо от того, что Алвиш стоит в нашей спальне и оплакивает свою разрушенную жизнь, даже не глядя на ребёнка, ради которого я нарушила его запрет.

— Я ничего не уничтожила, — ответила я, опираясь ладонью о спинку кровати. — Я просто открыла дверь, за которой ты прятал от меня другую семью.

Муж шагнул ко мне так резко, что я невольно выпрямилась.

— Ты нарочно пошла жаловаться моему брату! — прошипел он, наклоняясь ближе. — Выставила меня нищим, вором, плохим отцом. Ты хоть понимаешь, как теперь на меня будет смотреть Аскалон?

От его близости мне стало неприятно. Я отвернула голову, но он переместился следом, пытаясь поймать мой взгляд.

— Я рассказала ему, как мы живём, — ответила я, отступая вдоль кровати. — И оказалось, что он ничего об этом не знал.

Алвиш усмехнулся, однако улыбка получилась злой.

— Конечно. Ты же у нас всегда бедная, несчастная, обиженная. А я во всём виноват.

— Я не знала, что у тебя есть Несса, — сказала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Не знала об Алорне. Не знала, куда уходят деньги, которые Аскалон присылал нам с Тайей. Я даже не знала, что ты рассказываешь брату обо мне. А теперь ты стоишь здесь и обвиняешь меня в том, что я узнала правду?!

Глава 62

Он открыл рот, но я продолжила, потому что впервые за весь разговор увидела: мужу нечего ответить на это, кроме очередного обвинения.

— Ты ведь не боишься того, что сделал со мной, Алвиш. И с Тайей тоже. Ты боишься, что Аскалон теперь знает, какой ты на самом деле.

Я увидела, как изменилось его лицо. Губы сжались, на скулах проступили красные пятна, и он вдруг оказался совсем рядом.

Удар пришёлся по щеке так быстро, что я не успела ни отступить, ни закрыться рукой. Голову резко повернуло в сторону, перед глазами мелькнул край кровати, и я схватилась за спинку, чтобы не упасть на спящую дочь. Во рту появился солоноватый привкус, а левая щека сразу начала гореть, словно к ней приложили раскалённую ладонь.

Несколько мгновений я не могла повернуть голову обратно.

Алвиш ударил меня.

За все годы нашего брака он ни разу не делал этого. Мог раздражаться, уставать от моих вопросов, говорить, что я преувеличиваю, но никогда прежде не поднимал на меня руку. Я так привыкла считать его человеком, рядом с которым мне хотя бы не грозит физическая боль, что сейчас продолжала держаться за кровать и пыталась понять, действительно ли это произошло.

— Югетта… — произнёс он, и я услышала, как изменился его голос. Теперь он прозвучал испуганным.

Я медленно повернулась.

Муж стоял передо мной с опущенной рукой и смотрел на моё лицо. На мгновение мне показалось, что он сам испугался сделанного, но почти сразу его брови сошлись, а взгляд стал жёстким.

— Ты сама меня довела, — сказал он, тяжело дыша. — Я сколько раз просил тебя остановиться?

Я провела языком по внутренней стороне губы и почувствовала боль. Хотелось закрыть щёку ладонью, но я не могла заставить себя отпустить спинку кровати: ноги всё ещё плохо слушались.

— Ты ударил меня, — произнесла я, глядя на человека, с которым прожила столько лет.

Алвиш раздражённо отвернулся.

— Не надо делать из этого трагедию. Я не собирался тебя бить. Просто ты не знаешь, когда нужно замолчать.

Я услышала тихий шорох одеяла и сразу обернулась к Тайе. Дочь спала, поджав пальцы возле куклы. Я осторожно коснулась её плеча, проверяя, не проснулась ли она от крика, и почувствовала, как горячая щека начинает пульсировать в такт каждому движению челюсти.

Мне хотелось забраться на кровать, обнять дочь и больше никогда не поворачиваться к Алвишу. Но он всё ещё стоял за моей спиной, и я не могла позволить себе перестать следить за ним.

— Вот теперь я точно никогда к тебе не вернусь, — трясясь от ненависти, сказала я, не повышая голоса.

Алвиш резко выдохнул и снова шагнул ко мне.

— Югетта, перестань! — потребовал он, протягивая руку к моему плечу. — Мы уже выяснили, что развода не будет. Это была всего лишь пощёчина. Я пытался привести тебя в чувство, потому что ты меня вообще не слышала. Не раздувай из этого ещё одну трагедию. Дай посмотрю.

Глава 63

Я отступила, но кровать не позволяла уйти дальше. Его пальцы почти коснулись моего рукава, когда в коридоре снова раздался знакомый стук трости — сначала один, потом второй. Я успела только поднять голову, а за спиной мужа уже прозвучал голос:

— Убери от неё руку.

Я подняла глаза.

Аскалон стоял в открытой двери. Я не слышала, как он вернулся, и не знала, сколько времени он находился в коридоре. Герцог смотрел на нас так неподвижно, что мне стало не по себе. Его взгляд задержался на протянутой руке Алвиша, потом переместился на мою щёку.

Муж медленно обернулся.

— Аскалон, это не то, что ты думаешь, — произнёс он, пытаясь вернуть себе спокойный голос. — У нас с Югеттой небольшой семейный разговор.

Герцог вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Наконечник его трости негромко коснулся пола, когда он остановился в нескольких шагах от брата.

— Это ты называешь разговором? Шаг назад, Алвиш! — повторил Аскалон, не повышая голоса.

Алвиш посмотрел на меня с такой злостью, словно даже возвращение брата было моей очередной проделкой, но всё-таки отступил. Только после этого я смогла отойти от края кровати и почувствовала, как сильно болит ушибленное бедро.

Аскалон подошёл ближе. Его взгляд остановился на моей щеке, и я невольно повернула голову, пытаясь спрятать краснеющий след. Не хотелось, чтобы он видел меня ещё и такой, но герцог уже всё заметил.

— Что произошло? — спросил он, обращаясь ко мне.

Я открыла рот и не смогла сразу ответить. Ещё недавно я спорила с ним о разводе, говорила, что мне плевать на правила Эрланте, а теперь стояла возле кровати с горящей щекой и пыталась заставить себя произнести вслух то, что произошло после его ухода.

Алвиш не выдержал молчания.

— Она меня довела, — выпалил он, шагнув в сторону брата. — Ты не представляешь, что она здесь наговорила! Я пытался её успокоить, объяснить, что ничего ещё не потеряно, а она снова начала обвинять меня во всём подряд.

Аскалон медленно повернул к нему голову.

— Ты её ударил? — спросил он так спокойно, что я почувствовала, как по спине прошёл холод.

Алвиш замялся, посмотрел на мою щёку и раздражённо отвёл глаза.

— Я просто… Да разве это… — ответил он наконец. — Просто она совершенно перестала себя контролировать. Ты сам видел, как она сегодня себя ведёт. Она оскорбляла меня, обвиняла во всех смертных грехах, заявила, что никогда не вернётся. Любой мужчина на моём месте…

— Я спросил, ты её ударил? — перебил Аскалон, чуть сильнее сжав набалдашник трости.

Глава 64

Алвиш умолк. Я видела, как у него напряглась челюсть, как взгляд метнулся от лица брата к двери, но теперь отступать ему было некуда.

— Это был даже не удар! Просто пощечина! Чтобы она прекратила истерику, замолчала и выслушала меня! — процедил он. — Один раз. И что теперь? Она моя жена. Это наше дело.

Аскалон некоторое время смотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня, и я почувствовала себя ещё более униженной, чем утром в его кабинете. Тогда он видел мои старые рукава и считал меня лгуньей. Теперь на лице оставался след от ладони мужа, и мне хотелось объяснить, что раньше Алвиш никогда меня не бил, словно это могло хоть немного изменить происходящее.

Я не стала ничего объяснять.

Аскалон снова посмотрел на брата.

— Ты только что лишился наследства, Алвиш, — произнёс он негромко. — Я перекрыл тебе доступ к семейным деньгам, потому что ты годами присваивал средства, предназначенные жене и дочери. Ты услышал, что твоя дочь начала оборачиваться, хотя ещё недавно называл её убыточным предприятием. И после всего этого решил, что самое разумное — ударить женщину, которая потребовала развода?

Алвиш побледнел, но упрямо поднял подбородок.

— Ты сам сказал, что разводов не будет, — напомнил он, явно цепляясь за последнее, что ещё оставалось на его стороне. — Эрланте не разводятся. Это наше правило. Югетта моя жена, и мы сами разберёмся.

Аскалон медленно выдохнул. Я видела, как его взгляд снова остановился на моей щеке, затем скользнул к Тайе, которая спала возле своей куклы, и вернулся к брату.

— Ты прав, Алвиш, — произнёс он.

Муж заметно расслабился. Даже плечи у него опустились, словно теперь, когда старший брат вернулся к семейному правилу, всё остальное снова стало неважным.