Жена богатого дракона просит милостыню

Я пошла наверх. Алвиш остался с братом — и впервые мне стало интересно, чего именно он так боится.

Глава 27

Я не стала слушать ответ мужа. Поднялась наверх, придерживаясь за перила, потому что после остановки ноги снова напомнили о долгой дороге тупой болью в ступнях, и почти бегом вошла в спальню.

Айталина лежала на боку, поджав колени к животу. Маленькое лицо покраснело от жара, волосы прилипли к вискам, а губы едва заметно шевелились, словно она пыталась что-то сказать во сне и не могла набрать достаточно сил. Я опустилась рядом, осторожно коснулась её щеки и сразу почувствовала, как жар перешёл на мою ладонь.

— Тайя, моя хорошая, доктор уже едет, — прошептала я, убирая влажную прядь с её виска и стараясь, чтобы голос звучал так же уверенно, как раньше, когда достаточно было пообещать дочери, что мама всё исправит. — Ты только потерпи немного.

Она не открыла глаз, но слабо пошевелила пальцами. Я осторожно вложила в них свои и наклонилась ближе. Ещё недавно мне казалось, что самое страшное — не найти денег. Теперь деньги внезапно обнаружились в таком количестве, которое я не могла даже представить частью нашей жизни, а дочь всё равно лежала передо мной в жару, потому что между этими деньгами и её постелью годами стояло что-то, чего я пока не понимала.

Я сменила нагревшуюся ткань на её лбу и снова намочила её холодной водой. Внизу слышались приглушённые мужские голоса. Иногда один становился громче, но разобрать слова через пол и закрытую дверь я не могла. Я и не пыталась. Пусть Аскалон хоть до ночи раскладывает перед братом счета и задаёт вопросы о Бриллиантовой улице. Сейчас для меня существовало только горячее детское запястье под пальцами и ожидание звука колёс.

Когда этот звук наконец раздался во дворе, я так резко обернулась к окну, что локтем задела миску. Вода выплеснулась на пальцы, холодная капля скользнула по запястью, а я уже слушала, как внизу открылась дверь и по лестнице торопливо поднимаются несколько человек.

Первым в спальню вошёл незнакомый мужчина с большим кожаным саквояжем. За ним появился Аскалон, а чуть дальше — Алвиш. Муж остановился у двери и не приблизился к кровати сразу; после всего услышанного внизу я невольно заметила эту дистанцию и сама придвинулась к дочери ближе.

— Где ребёнок? — спросил доктор, едва переступив порог, и уже на ходу расстегнул саквояж, увидев Айталину на кровати.

Я ещё не знала, что через несколько минут врач произнесёт слово, после которого в семье Эрланте изменится всё.

Глава 28

Я вскочила, освобождая ему место, и едва не наступила на миску.

— Здесь. Её зовут Айталина. Жар держится уже несколько дней, а сегодня стал сильнее, — заговорила я, стараясь не забрасывать врача лишними словами и одновременно боясь забыть хоть один симптом. — Она почти ничего не ест, плохо спит, жалуется, что болит всё тело. Иногда стонет даже во сне. Другой доктор сказал, что это может быть связано с драконьей природой Тайи.

Врач сел на край стула возле кровати, приложил ладонь ко лбу дочери, затем осторожно проверил её пульс и попросил меня немного откинуть одеяло. Я следила за каждым движением его рук, за тем, как менялось выражение лица, и замечала даже самые маленькие паузы. Несколько раз доктор хмурился, ощупывая руки и плечи Тайи, а у меня от каждого такого движения сильнее сжимались пальцы на складке собственной юбки.

Наконец он медленно выдохнул и снова взял Айталину за запястье.

— В девочке очень сильная драконья кровь, — произнёс доктор, внимательно глядя на ребёнка. — У детей драконов с сильной кровью иногда бывает подобное состояние. Чаще всего я видел его у мальчиков перед первым оборотом.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять последнее слово. Я посмотрела на Тайю, на её маленькое горячее лицо и тонкую руку в ладони взрослого мужчины.

— Но она девочка, — напомнила я врачу, чувствуя, как внутри снова поднимается страх. — Вы хотите сказать, что она… что с ней происходит?

Доктор осторожно положил руку Айталины поверх одеяла и заговорил уже медленнее, словно сам не хотел торопиться с выводами.

— Именно поэтому случай необычный. У девочки я вижу такое впервые. Симптомы выглядят так, словно организм готовится к обороту, однако для женщины драконьих кровей это считается немыслимым. Поэтому, скорее всего, речь идёт о ложном обороте. Температура тела повышается, появляются боли, слабость, организм пытается начать процесс, который не может завершить. Все признаки у неё налицо.

Я машинально положила ладонь на грудь дочери, чувствуя под тонкой тканью частое дыхание. Слово «ложный» должно было успокоить, но меня пугало ещё сильнее: если тело Айталины пыталось сделать невозможное, я не понимала, как долго маленький ребёнок способен выдерживать такую борьбу.

Доктор посмотрел на меня поверх кровати и спросил уже с явной тревогой:

— Вы давали ей лекарство от ложного оборота?

Глава 29

Я сразу вспомнила мутную жидкость, которую несколько дней отмеряла дочери по каплям, уговаривая проглотить очередную ложку. Поднявшись, я подошла к шкафчику, достала оставшийся пузырёк и вернулась к врачу.

— Вот. Муж привёз его и сказал, что лекарство передал его брат, — объяснила я, протягивая флакон. — Я давала Тайе столько, сколько было написано. Но после него ей становилось только хуже.

Доктор взял пузырёк, повернул к свету, открыл крышку и осторожно понюхал содержимое. Выражение его лица изменилось настолько быстро, что я невольно подалась к нему ближе.

— Это не то лекарство, мадам, — произнёс он, ещё раз рассматривая жидкость, будто не верил даже собственным глазам. — Это вообще какая-то копеечная бурда. Дешёвый настой, который к ложному обороту отношения не имеет. Кто вам это дал?

У меня неприятно онемели пальцы. Этим настоем я несколько дней поила ребёнка, считая каждую дозу и боясь, что лекарство закончится раньше, чем Алвиш сможет достать следующее. Я вспомнила, как Тайя отворачивала лицо от ложки из-за неприятного вкуса, а я уговаривала её потерпеть, потому что папа привёз хорошее лекарство и оно обязательно поможет.

— Алвиш, — выговорила я и посмотрела на мужа. — Ты сказал, что это прислал Аскалон.

Аскалон протянул руку к врачу, не сводя глаз с флакона.

— Дайте его мне, — потребовал он.

Доктор сразу передал пузырёк. Герцог медленно повернул его в пальцах, осмотрел стекло и крышку, а потом поставил на старый столик возле кровати рядом с Тайиной текстильной куклой.

— Это не то лекарство, которое я передавал. Даже флакон не тот. Мой был с золотой крышкой, — произнёс Аскалон и только после этого перевёл взгляд на брата. — Где то самое лекарство, которое я передавал для племянницы?

Алвиш провёл ладонью по лицу. Его пальцы задержались возле рта, и пауза показалась мне слишком долгой даже после всего, что происходило внизу.

— Лекарство разбилось. Случайно, — наконец ответил муж, стараясь говорить спокойно, хотя взгляд постоянно уходил от меня к Аскалону. — Я был в гостях, а там маленький ребёнок. Он случайно добрался до флакона и разбил его. Что я мог сделать?

Сначала я даже не поняла, почему именно слова о ребёнке ударили сильнее всего. Потом перед глазами возникла Айталина, которой я несколько дней отмеряла бесполезную бурду, потому что настоящее лекарство для неё оказалось в чужом доме.

— Ты был в гостях с лекарством для нашей больной дочери? — спросила я, и собственный голос показался мне слишком тихим. Я сжала край одеяла так, что ткань натянулась между пальцами. — И там его разбил чужой ребёнок?

— Югетта, это был несчастный случай, — раздражённо отозвался Алвиш, словно опасность заключалась не в случившемся, а в том, что я неправильно его поняла. — Я не мог предвидеть, что он полезет к флакону. Он разбился, я купил замену и привёз домой. Я же не оставил вас вообще без лекарства.

Аскалон чуть повёл тростью по полу, будто отметил ещё один пункт в длинном списке.

— И в самом деле, — негромко произнёс он. — Ребёнок без лекарства не остался. Всего лишь без того, которое ей помогало. Мне уже интересно, существует ли объяснение, после которого всё это станет выглядеть ещё хуже.

Я посмотрела на дешёвый пузырёк возле куклы и не смогла ответить сразу. Все эти дни я считала Алвиша человеком, который сделал для нас хотя бы это: достал лекарство, привёз его дочери, снова попытался помочь, несмотря на жадность старшего брата. Теперь даже этот маленький кусок моей прежней правды оказался другим.

Доктор тяжело вздохнул, прерывая разговор прежде, чем я сумела найти слова.

— Конечно, вы сильно запустили ложный оборот, — произнёс он, снова коснувшись горячего лба Айталины. — Сейчас я посмотрю, у меня, кажется, есть это лекарство.

Глава 30

Я сразу повернулась к нему. Пока врач открывал саквояж и перебирал флаконы, мне хотелось самой залезть внутрь и искать вместе с ним, только бы не ждать. Я сидела возле кровати, держала Тайю за руку и следила за каждым движением, пока доктор наконец не достал из бокового отделения узкий пузырёк из тёмного стекла.

На крышке блеснуло золото.

Я невольно посмотрела на Аскалона. Он тоже увидел флакон, и линия его рта стала жёстче, но ни одного слова брату герцог не сказал.

— Повезло. Взял с собой, — произнёс доктор, проверяя надпись, и сразу потянулся за ложкой. — Мадам, приподнимите девочку. Несколько глотков сейчас, потом посмотрим на реакцию.

От облегчения у меня ослабли пальцы, и пришлось перехватить дочь увереннее. Я осторожно подняла Айталину, устроила её голову у себя на локте и прижала к груди. Она была горячей даже через ткань платья и слабо застонала, когда доктор поднёс ложку к губам.

— Тайя, нужно выпить, моя хорошая, — уговаривала я, поглаживая большим пальцем её влажный висок. — Совсем немного. Мама держит тебя, не бойся.

Она с трудом проглотила первый глоток, потом второй. На третьем поморщилась и попыталась отвернуться, но я снова тихо попросила её потерпеть. Мне всё ещё мерещился горький запах дешёвого настоя, которым я сама поила дочь, и от этого хотелось одновременно плакать и вырвать тот пузырёк из рук Алвиша, хотя он уже стоял на столе.

Доктор убрал ложку и велел уложить Айталину. Я осторожно опустила её на подушку, поправила одеяло и осталась сидеть рядом, удерживая маленькую ладонь обеими руками.

Первые минуты показались бесконечными. Я вслушивалась в дыхание дочери так пристально, что перестала замечать мужчин в комнате. Потом Тайя перестала тихо постанывать на каждом выдохе. Напряжённые пальчики начали расслабляться в моей ладони, дыхание стало глубже, а когда я коснулась губами её лба, жар уже не обжёг так сильно, как несколько минут назад.

— Сейчас она уснула. Ей стало легче, — произнёс доктор после очередной проверки и, заметив, как я пытаюсь понять по его лицу, можно ли наконец перестать бояться, сразу предостерёг:

— Но за её состоянием нужно следить. Ложные обороты могут часто повторяться. Это редкое состояние для дракона, но и такое бывает.

Глава 31

Я почти не слышала последние слова. Наклонилась к дочери, прижала её руку к губам и почувствовала, что кожа действительно стала прохладнее. Не холодной, не нормальной, но уже не той страшно горячей, какой была весь день. Слёзы потекли по лицу сами, и на этот раз я не стала их вытирать.

— Спасибо, — прошептала я доктору, продолжая целовать маленькие пальцы. — Спасибо.

Айталина спала так спокойно, что мне хотелось сидеть рядом и смотреть только на неё, однако какое-то движение у старого столика заставило поднять голову.

Аскалон взял Тайину куклу.

На фоне его крупной руки игрушка казалась ещё меньше и беднее, но форма сразу отличала её от обычных тряпичных кукол: вытянутое мягкое тело, длинные тонкие руки и ноги, крошечные глаза, вышитые тёмной нитью. Неровные швы выдавали домашнюю работу, волосы я когда-то сделала из толстых ниток распоротой накидки, а все мелкие детали намеренно оставила только вышитыми, чтобы Тайя ничего не могла оторвать. Мне вдруг стало неловко так, словно герцог снова рассматривал мои исколотые пальцы в своём кабинете.

Только теперь он не усмехался.

Аскалон медленно повернул куклу, посмотрел на неровно пришитую юбку, задержал взгляд на нитяных волосах и провёл большим пальцем возле одного из швов. Несколько часов назад он показывал мне счёт на игрушки стоимостью десять тысяч золотых и называл лгуньей, когда я сказала, что у Айталины есть всего одна кукла, сшитая мною из лоскутков.

Теперь эта кукла лежала у него в ладони.

Я ждала хотя бы одного слова, но Аскалон молчал. Он бережно поставил игрушку обратно на старый столик, причём поправил её так, чтобы она не завалилась набок, и отступил.

От этого осторожного движения мне стало гораздо тяжелее, чем от извинений, которых он всё равно не произнёс бы. Я не забыла ни его обвинений, ни приказа выставить меня за дверь. Но впервые увидела, как перед ним оказывается доказательство моей правды, которое нельзя объявить поддельной распиской или испорченным платьем.

Доктор тем временем закончил давать указания по уходу за ребёнком и закрыл саквояж.

— Сколько мы вам должны? — прошептала я, вспоминая, как боялась услышать сумму и мысленно готовила себя к тому, что придется выгрести последние деньги.

— С учётом лекарства… Двенадцать тысяч. Оно очень дорогое, — заметил доктор.

Глава 32

Двенадцать… Внутри что-то похолодело. Это было даже дороже, чем я предполагала.

Аскалон вынул из внутреннего кармана золотое перо, раскрыл небольшую чековую книжку и уточнил сумму. Герцог выписал чек без торга и лишних вопросов и протянул его доктору.

— Благодарю вас, — кивнул доктор, пряча чек себе в карман. — Следите за ее здоровьем. Понадобится несколько дней, чтобы она восстановилась.

— Она почти ничего не ест, — встревоженно прошептала я, кивая на миску с остатками бульона. Я хотела его доесть, но потом подумала, что это будет кощунством. И решила поберечь его на вечер, чтобы разогреть. — Я готовлю ей бульон и осторожно вливаю… Совсем немного…

— Бульон — это хорошо. Продолжайте делать бульон. Думаю, завтра она сможет поесть сама. Лекарство давать утром и вечером. По одной столовой ложке. Этого будет достаточно.

Я смотрела на золотое перо в пальцах Аскалона и вспоминала, как сегодня утром просила записать очередной долг за лечение, считала монеты и решала, что можно заложить следующим.

Один и тот же врач, одно и то же лекарство, одна больная девочка — но стоило Аскалону назвать себя плательщиком, и вопрос денег исчез за несколько секунд.

Доктор поклонился герцогу и, прежде чем выйти, ещё раз попросил меня следить за температурой. Я проводила его взглядом до двери, а потом снова повернулась к дочери. Тайя спала, и я осторожно провела пальцами по волосам, не желая отпускать её руку даже теперь, когда опасность немного отступила.

Я взяла куклу со столика и положила рядом с дочкой. Она тут же схватила ее и прижала к себе, как единственное сокровище.

Аскалон дождался, пока шаги врача стихнут на лестнице. Затем посмотрел на дешёвый пузырёк, оставленный возле куклы, и перевёл взгляд на брата.

— Значит, флакон разбился, а ты решил… его заменить другим? Самым дешёвым? — спросил он так спокойно, что Алвиш дёрнул плечом сильнее, чем если бы на него закричали.

— Я в лекарствах не разбираюсь! Аптекарь сказал, что оно поможет! — резко произнёс Алвиш, защищаясь уже не от моего взгляда, а от брата. Он развёл руками, словно отсутствие знаний должно было закончить этот разговор. — Я откуда знаю, поможет оно или нет! Я же не аптекарь!

Я продолжала гладить дочку по голове, медленно проводя пальцами по влажным волосам, и снова поцеловала её руку.

Совсем недавно Алвиш уверял меня, что Аскалон специально прислал дешёвое лекарство, потому что не хотел тратиться на племянницу.

Сейчас настоящий пузырёк с золотой крышкой стоял на столе. Тайя впервые за весь день спокойно спала, а муж возмущался тем, что не обязан разбираться в лекарствах.

Я подняла на него глаза, но спросить ничего не успела.

Во дворе снова застучали колёса.

Звук приближался. Он становился всё медленнее и громче. Экипаж остановился возле самого дома. Внизу хлопнула дверца, послышались чужие голоса и шаги. Я почувствовала, как пальцы Алвиша, до этого лежавшие вдоль тела, резко сжались, и только тогда вспомнила о поверенном, которого Аскалон отправил на Бриллиантовую улицу.

— Сюда, мадам! — послышался голос, а я замерла. Мадам? Что за мадам?

Глава 33

Шаги начали подниматься по лестнице.

Алвиш не двинулся к двери. Он стоял у стены и смотрел в коридор, а лицо постепенно теряло остатки краски.

Я крепче накрыла ладонью руку дочери, хотя Тайя продолжала спокойно спать. Несколько минут назад я хотела знать, кто живёт в доме с красной крышей, но теперь, увидев выражение лица мужа, впервые испугалась ответа.

В дверном проёме появилась женщина.

Она остановилась на пороге и брезгливо оглядела спальню, словно запах бедности можно было почувствовать сразу после входа. На ней было невероятно красивое платье из дорогой ткани, идеально лежавшей по фигуре. Я невольно опустила взгляд на собственные перелицованные рукава, но почти сразу снова посмотрела на незнакомку, потому что увидела то, от чего пальцы перестали двигаться в волосах дочери.

Изумрудные серьги.

Крупные камни покачивались у шеи женщины и вспыхивали зелёным при каждом движении. Я никогда прежде не видела эти украшения, но всё равно узнала их по чужому описанию так же быстро, как утром узнала собственную нищету в счетах на роскошь.

«Серьги с изумрудами. Гроздья. Дорогая работа, камни отличного качества. Ты ещё жаловалась, что оттенок тебе не подходит».

Голос Аскалона из утреннего кабинета прозвучал в памяти настолько отчётливо, что я невольно посмотрела на него. Герцог тоже смотрел на серьги, и по тому, как неподвижно стало его лицо, я поняла: совпадение заметила не только я.

Женщина тем временем увидела Алвиша. Её брезгливость мгновенно сменилась раздражением.

— Алвиш! — произнесла она, шагнув в комнату и даже не удостоив меня взглядом. — А теперь объясни, зачем нас притащили в эту дыру!

Слово «нас» зацепилось в сознании, пока я смотрела на изумруды возле её шеи. Я машинально перевела взгляд к двери, пытаясь понять, кого ещё привезли из дома на Бриллиантовой улице.

За юбкой женщины прятался мальчик. Примерно того же возраста, что и Тайя.

На нём был красивый костюм, такой дорогой и аккуратный, что рядом со старой спальней он выглядел почти так же неуместно, как её платье. Ребёнок держался пальцами за материнскую юбку и настороженно смотрел на незнакомых взрослых.

Я посмотрела на него, потом на Алвиша.

И только тогда я заметила сходство. Та же линия бровей, тот же разрез глаз, тот же упрямый изгиб губ. Мальчик был настолько похож на Алвиша, что вопрос, чей он сын, даже не успел возникнуть.

Муж не произнёс ни слова.

Его взгляд метнулся к женщине, затем к мальчику и остановился на мне. Я всё ещё сидела возле кровати нашей дочери, прижимая к губам её руку, а напротив стоял чужой ребёнок в дорогой одежде рядом с женщиной, носившей серьги стоимостью в лечение нашей дочери.

Аскалон первым нарушил тишину. Он сделал шаг вперёд, оказавшись между вошедшей женщиной и кроватью Айталины, и холодно произнёс:

— Мадам, вас позвал не мой брат, а я. И сейчас я хочу выяснить, кто вы такая?

Глава 34

Женщина ещё несколько мгновений смотрела на Алвиша с раздражением, словно собиралась продолжить выяснять, зачем её привезли в наш дом, но затем перевела взгляд на Аскалона.

Перемена произошла мгновенно. Брезгливо поджатые губы расправились, спина выпрямилась, а недовольство исчезло с красивого лица так быстро, будто его никогда и не было.

Несса придержала юбку и присела перед герцогом в глубоком реверансе, при котором изумрудные серьги качнулись и снова вспыхнули зелёным.

— Я — мама наследника дома Эрланте, Несса Элейн, — представилась она с улыбкой, в которой теперь не осталось ни капли прежней надменности, и тут же положила ладонь на плечо мальчика. — А это мой сын Алорн. Алорн, поклонись, как я учила!

Слово «наследника» я услышала отчётливее собственного имени.

Мои пальцы разжались на руке Айталины, и её маленькая ладонь чуть соскользнула по одеялу. Я тут же поймала её, прижала к себе обеими руками, но вернуть прежнюю чувствительность пальцам не получилось.

Передо мной всё ещё покачивались изумруды, которые утром существовали только на счетах Аскалона, рядом стоял ребёнок в дорогом костюме, а женщина, которую мой муж пытался не допустить в этот дом, называла себя матерью наследника Эрланте.

Не любовницей. Не случайной женщиной, о которой он мог бы соврать ещё что-нибудь.

Матерью его сына.

Воздуха в спальне вдруг стало мало. Я втянула его через рот, чувствуя, как сухость царапает горло, и перевела взгляд на Алвиша.

Мне всё ещё хотелось увидеть хоть что-нибудь, за что можно зацепиться: возмущение, отрицание, попытку сказать, что женщина сошла с ума, что ребёнок не его, что я снова неправильно поняла происходящее.

Совсем недавно я находила для мужа объяснение каждому его взгляду и каждой паузе. Сейчас он стоял возле стены, бледный и молчаливый, и впервые не помогал мне придумать ни одного.

Алорн тем временем отпустил материнскую юбку и сделал неловкий детский поклон. Он явно старался выполнить всё правильно: выпрямился слишком старательно, опустил голову и после этого сразу поднял глаза на мать, проверяя, довольна ли она. От этого стало ещё хуже.

Передо мной не было никакого врага, которого можно ненавидеть вместо Алвиша. Просто мальчик примерно возраста моей дочери, которого взрослые привезли в незнакомый дом и заставили кланяться людям, которых он видел впервые.

А потом его мать улыбнулась Аскалону и представилась. Одно слово в её фразе перечеркнуло всё, во что я верила о своём браке.

Глава 35

— Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше сиятельство, — продолжила Несса, обращаясь уже только к Аскалону. Она снова улыбнулась и слегка подтолкнула сына к себе, словно показывала герцогу особенно удачное приобретение.

Аскалон ничего не ответил.

Он смотрел сначала на женщину, потом на ребёнка, и его молчание заставляло Нессу улыбаться всё менее уверенно. Я же не могла оторвать взгляда от мальчика.

Вот куда уходили деньги.

Изумрудные серьги были здесь. Дорогая одежда ребёнка — здесь. Дом на Бриллиантовой улице, куда Алвиш ездил постоянно, тоже наконец обрёл хозяев. Даже его сегодняшнее признание, что он редко бывает дома, теперь звучало иначе.

Я сидела ночами возле больной дочери, считала монеты, латала одежду и ждала мужа, который якобы уезжал искать деньги в приличном костюме и с приличной каретой, потому что иначе с ним никто не будет иметь дело.

Сегодня я сама просила у него хоть сколько-нибудь на врача и поверила, что сто двадцать семь золотых — всё, что он сумел достать после целого дня унижений.

А он ездил к другой семье. К женщине в изумрудах, которые были предназначены мне.

К мальчику в одежде, купленной на деньги, которые Аскалон должен был отдать на содержание меня и Тайи.

Но хуже всего оказалось даже не это. Несса назвала сына наследником так естественно, будто его место давно было определено и обсуждалось без меня.

Я посмотрела на спящую Айталину. Несколько минут назад доктор говорил о сильной драконьей крови, о странном ложном обороте, которого никогда не видел у девочки, а всю её жизнь я слышала совсем другое: род продолжает мужчина. Я родила дочь там, где ждали мальчика.

И Алвиш обеспечил себе мальчика.

Аскалон наконец перевёл взгляд с ребёнка на младшего брата и спросил негромко:

— Это твой сын? — хрипло спросил глава семьи. Герцог не повысил голоса, но пальцы на набалдашнике трости медленно сомкнулись, и Алвиш, заметив это движение, будто приготовился защищаться ещё до ответа.

— Да, это мой сын, — произнёс муж, и после нескольких минут страха в его голосе неожиданно появилась гордость. Он шагнул к Алорну и положил ладонь мальчику на плечо, словно само прикосновение давало ему право говорить увереннее. — Это будущее нашего рода. Я не хотел пока тебе рассказывать. Думал, пусть он немного подрастёт, и тогда официально представлю его тебе.

Глава 36

У меня болезненно свело пальцы вокруг Тайиной ладони. Столько времени я верила, что Алвиш унижается перед старшим братом из-за нас, терпит его жадность, пытается сохранить нашу семью и ждёт того дня, когда всё изменится. Оказалось, у мужа действительно был план на будущее. Просто в этом будущем рядом с ним стоял другой ребёнок.

— Правда, он замечательный? — с гордой улыбкой вмешалась Несса и провела ладонью по аккуратно уложенным волосам сына.