Сделка со смертью. Муж воскрес и изменил

— Ах, ты прав! Я ведь совсем забыла про брошку-жука! — воскликнула я, глядя на него с отчаянием, которое уже не могла спрятать за насмешкой. — Как же я могла забыть? Бриллиантовая брошь, которую ты тайком приколол к её платью на балу! Помнишь? Ты ведь хотел сделать сюрприз! Даже прошептал, чтобы она посмотрела дома!

Игнис побледнел.

Я никогда прежде не испытывала удовольствия от того, что причиняю ему боль. Даже во время наших ссор мне хотелось поскорее помириться, услышать ласковое слово, почувствовать его объятия.

Теперь я смотрела, как он пытается справиться с растерянностью, и впервые не спешила ничего исправлять.

— Хватит врать мне! — выкрикнула я, чувствуя, как снова сорвала горло. — Я знаю, куда ты ездил! Знаю, кого целовал! Я ведь просила тебя поцеловать меня, Игнис! Просила собственного мужа, которого только что воскресила! А ты говорил, что не можешь, потому что это чужое тело, чужие губы! Почему же с ней тебе ничего не мешало?!

Глава 37. Это всего лишь сон

Мне пришлось прижать забинтованные руки к груди. Я слишком резко подалась вперёд, и ушибленное колено отозвалось такой болью, что перед глазами на мгновение потемнело.

Игнис сделал шаг ко мне, но я отшатнулась раньше, чем он успел прикоснуться.

— Аделла, я прошу тебя, успокойся, — произнёс муж, стараясь говорить мягко. Он снова попытался приблизиться, но, заметив, что я отодвинулась, остановился возле кровати. — Я был у мамы. Я не знаю, кто такая… Анаид. И про какую брошку ты говоришь. Тебе, видимо, приснилось!

Приснилось?

Он произнёс это совершенно серьёзно! Не рассмеялся, не попытался обратить мои слова в шутку, а смотрел с таким беспокойством, будто действительно считал, что я увидела дурной сон.

— Делли, послушай меня, — продолжил Игнис, осторожно протягивая руку к моему лицу. — Тебе приснился странный сон. Ты перенервничала. Я понимаю. После всего, что случилось, это неудивительно. Но это просто сон. Я был у матушки.

— А матушка доказать может? Может сейчас я лично съезжу к ней? — спросила я, горько усмехнувшись. — И поинтересуюсь?

— Не стоит… Не надо её сейчас беспокоить, — вздохнул Игнис. — Она и так едва не лишилась чувств, когда я стал доказывать ей, что я её воскресший сын. Представляешь, что с ней творится. Так что беспокоить её не нужно. У неё и так слабое сердце.

Его пальцы почти коснулись моего лба, и я невольно отвернулась. Совсем недавно я готова была часами держать его за руку, а теперь мне не хотелось, чтобы он прикасался ко мне даже случайно. Особенно этими пальцами, которые только что гладили лицо Анаид.

Он продолжал смотреть на меня с тревогой, а я вдруг вспомнила слова Смерти.

«Вероятно, вам предстоит выяснить, насколько хорошо ваш супруг умеет лгать».

Вот, значит, как.

Я ещё помнила собственные крики над гробом, а Игнис уже пользовался этой памятью против меня: чем сильнее я пережила его смерть, тем легче ему было объявить мои слова сном.

Я представила, что было бы, если бы не видела всё собственными глазами. Если бы кто-то посторонний рассказал мне о его поездке к Анаид, я бы сразу спросила у него, а он вот так же ласково посмотрел на меня и сказал, что мне приснилось.

Конечно, поверила! Ведь Игнис был моим мужем. Человеком, которому я доверяла настолько, что не усомнилась в нём даже перед лицом собственной смерти.

А может ли лгать Смерть?

Эта мысль вдруг возникла с такой отчётливостью, что я невольно посмотрела на пустое кресло у окна.

Впрочем, зачем древнему могущественному существу понадобилась бы такая банальная ложь? Что он мог получить, выдумав любовницу Игниса? Он ведь даже не собирался доказывать мне неверность мужа. Я сама попросила оставить видение, когда услышала имя Анаид.

Да и брошь… Откуда мне было узнать про неё, если я действительно всё увидела во сне?

Я перевела взгляд на Игниса. Он всё ещё стоял рядом и ждал, когда я наконец соглашусь с его объяснением. Я даже почти слышала, как он сейчас предложит мне прилечь, потому что я слишком слаба для подобных волнений.

И тогда меня осенило.

— Хорошо, — произнесла я, с трудом поднимаясь с кровати. — Сейчас проверим!

Глава 38. Сейчас проверим

Стоило опустить ноги на пол, как ушибленное колено болезненно подогнулось. Пришлось ухватиться за край кровати, переждать дурноту и только потом выпрямиться. Игнис тут же потянулся ко мне, но я отстранила его руку и направилась к шнуру звонка.

— Делли, что ты собираешься делать? — насторожился муж, наблюдая за мной.

Я дотянулась до шнура и дёрнула его. Под бинтом сразу защипало порезы, но я не обратила внимания. Мне было гораздо важнее узнать, как Игнис поведёт себя, когда перестанет быть единственным человеком, рассказывающим о собственной поездке.

Он смотрел то на меня, то на звонок, и прежняя ласковость постепенно исчезала с его лица.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и на пороге появилась горничная. Я заметила, как она удивилась, увидев меня на ногах, однако девушка тут же присела в реверансе.

— Да, госпожа? — спросила она, переводя взгляд с моих забинтованных рук на молодого лакея.

Я старалась говорить спокойно, хотя от слабости мне приходилось придерживаться за кровать.

— Приведи сюда кучера, — распорядилась я, внимательно наблюдая за Игнисом. — Того, который только что вернулся с моим экипажем. Немедленно.

— Я запрещаю! — резко произнёс Игнис, повернувшись к горничной.

Он сказал это именно так, как говорил прежде, когда отдавал распоряжения в собственном доме. Властно, уверенно, с той привычной интонацией герцога, который не привык объяснять слугам свои решения.

Я даже невольно посмотрела на него, потому что на мгновение мне показалось, будто прежний Игнис действительно вернулся.

Только горничная, похоже, ничего подобного не почувствовала.

Она взглянула на него с недоумением, затем снова повернулась ко мне и послушно склонила голову.

— Да, мадам, — произнесла она и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я увидела, как напряглась челюсть Игниса. Он проводил девушку таким взглядом, каким прежде мог наградить слугу, позволившего себе неслыханную дерзость.

Но сейчас его приказ ничего не значил.

И, кажется, именно это привело мужа в гораздо большее бешенство, чем мой вопрос об Анаид.

— Аделла, прекрати этот цирк, — потребовал он, приблизившись ко мне. — Ты что, собираешься допрашивать прислугу из-за какого-то сна? Да посмотри на себя! Ты едва на ногах стоишь!

Я действительно держалась из последних сил. Под ночной сорочкой было зябко, нога ныла, а в висках неприятно стучало после бессонной ночи. Мне хотелось сесть, но я почему-то боялась сделать это при Игнисе. Стоило мне опуститься на постель, и он наверняка снова принялся бы убеждать, что я слишком измучена и не понимаю, что говорю.

— Раз тебе нечего скрывать, ты ведь не станешь возражать против одного маленького вопроса? — спросила я, с трудом удерживая голос ровным.

Он сжал губы, однако отвечать не стал.

Мне снова вспомнилось, как вчера я прижималась к его холодному плечу, просила открыть глаза, обещала, что никогда не отпущу. А теперь стояла напротив живого мужа и боялась, что он снова заговорит.

Когда в коридоре послышались шаги, Игнис резко обернулся к двери.

Горничная привела кучера. Мужчина остановился на пороге и, заметив меня возле кровати, торопливо поклонился. По его взгляду я поняла, что он растерялся: посреди ночи герцогиня потребовала его к себе, а рядом стоял какой-то молодой лакей, который, судя по выражению лица, был крайне недоволен происходящим.

Кучер мог одной фразой уничтожить последнюю ложь Игниса. И я видела, как муж не хочет услышать этот ответ.

Глава 39. Кому подчиняется кучер

— Где вы были? — спросила я, обращаясь к кучеру. Пришлось облизнуть пересохшие губы, прежде чем продолжить: — Куда вы отвозили этого человека?

— Приказываю тебе молчать! — взревел Игнис, шагнув к кучеру прежде, чем тот успел ответить.

Я вздрогнула от его голоса.

Прежде я никогда не боялась, когда муж сердился на прислугу. Мне казалось естественным, что хозяин дома имеет право требовать исполнения приказов. Но сейчас передо мной стоял совершенно другой человек — молодой лакей, в теле которого жила душа герцога. И этот лакей почему-то решил, что может распоряжаться в моей спальне.

Кучер выпрямился. Я заметила, как он нахмурился, выслушав приказ, и перевёл взгляд на меня, явно ожидая распоряжений именно от хозяйки.

— Вы мне не господин, чтобы приказывать, — произнёс он сдержанно, но достаточно твёрдо. — Я отвечаю только перед её светлостью.

От неожиданности Игнис на мгновение лишился дара речи.

Я увидела, как муж сжал пальцы в кулаки. Ему явно хотелось поставить дерзкого слугу на место, но тот даже не собирался извиняться. Он стоял возле двери и ждал моего вопроса, словно человека в ливрее рядом со мной вообще не существовало.

Я почувствовала странное, почти болезненное удовлетворение. Раньше Игнису достаточно было повысить голос, чтобы все вокруг торопились выполнить его волю. А теперь кучер смотрел на него как на равного себе слугу, который позволил себе распоряжаться чужой работой.

— Мадам, — обратился кучер ко мне, явно желая покончить с неприятным разговором, — мы ездили к какой-то молодой даме по вашему поручению. Как мне и велели. Я доставил этого господина по указанному адресу и ожидал, пока он вернётся.

Слова прозвучали так просто, так буднично, что я почти не сразу почувствовала облегчение.

Значит, Смерть не обманул меня. Я действительно видела Анаид. И Игнис действительно ездил к ней на моей карете.

Муж резко повернул голову ко мне. Я не стала смотреть ему в глаза, потому что теперь мне было страшно не от того, что он может снова солгать, а от собственной уверенности: даже после слов кучера он непременно попытается выкрутиться.

— Я приказываю замолчать! — снова выкрикнул Игнис, обращаясь к кучеру. Его голос сорвался, и он шагнул ближе, будто собирался заставить мужчину замолчать одним своим присутствием.

Но кучер даже не сдвинулся с места. Он лишь посмотрел на меня, ожидая, позволю ли я продолжить.

Мне захотелось рассмеяться от нелепости происходящего. Передо мной стоял мужчина, ради которого я отдала половину жизни. Ещё несколько часов назад я умоляла Смерть вернуть мне великого герцога-дракона, а теперь этот самый герцог, оказавшись в теле лакея, пытался запугать собственного кучера.

Я обхватила пальцами спинку кровати. Кожа под бинтами снова заболела, но теперь боль казалась почти привычной, даже помогала удержаться на ногах. Мне осталось задать только один вопрос, после которого у Игниса не будет возможности ссылаться на моё воображение.

— К матушке моего покойного мужа? — спросила я, глядя на кучера.

Мужчина искренне удивился. Он даже повернул голову к Игнису, словно пытался понять, почему его спрашивают о совершенно другом адресе, а затем вновь обратился ко мне.

— О, нет, ваша светлость! — ответил кучер, с полной уверенностью качая головой. — Это вообще в другой стороне! Там какая-то молодая дама была.

Глава 40. Половина моей жизни

Кучер замолчал, а я всё продолжала смотреть на него, придерживаясь за спинку кровати. Он подтвердил то, что я и без того прекрасно знала, но почему-то именно сейчас, услышав эти слова от обыкновенного человека, который всего лишь выполнял моё поручение, я почувствовала себя окончательно обманутой.

Мне до последнего хотелось, чтобы Смерть оказался лжецом. Чтобы видение было какой-нибудь жестокой магической шуткой, а Игнис действительно провёл эту ночь у матери. Я даже готова была простить Смерти издевательство, если бы выяснилось, что муж ни в чём передо мной не виноват.

Но кучер стоял у двери и с искренним недоумением поглядывал на молодого лакея, который пытался запретить ему отвечать хозяйке.

— Благодарю вас. Можете идти, — произнесла я, с трудом заставив себя говорить спокойно. — И ты тоже свободна, — добавила я, обращаясь к горничной.

Кучер поклонился. Горничная присела в реверансе и последовала за ним, а Игнис проводил их таким взглядом, что прежде я непременно попыталась бы сгладить неловкость. Он терпеть не мог, когда слуги позволяли себе возражать хозяину, и сейчас, похоже, был потрясён не меньше моего. Только каждый из нас переживал совершенно разное унижение.

Дверь закрылась, и мы остались одни.

Я посмотрела на мужа. Он всё ещё стоял возле кресла, повернувшись к двери, словно никак не мог поверить, что кучер посмел ослушаться его приказа. Знакомое выражение властного недовольства выглядело непривычно на лице молодого лакея. Ещё недавно Игнису достаточно было произнести несколько слов, чтобы весь дом пришёл в движение. Теперь даже горничная не сочла нужным спрашивать его разрешения.

Но меня занимало совсем другое.

— И сколько раз ты мне врал, Игнис? — спросила я, разглядывая его чужой профиль. Голос после крика саднил горло, и говорить приходилось тише, чем хотелось. — Сколько раз ты приказывал слугам молчать? Сколько раз запугивал кучера, чтобы он скрывал настоящее место поездки?

Муж медленно повернулся ко мне. Я ждала, что он начнёт оправдываться, объяснять, почему был вынужден солгать, но Игнис молчал. Он перевёл взгляд на дверь, за которой исчезли слуги, затем на меня, и я увидела, как болезненно он переживает собственное положение.

В этом доме его больше не признавали хозяином. Даже распоряжение заставить кучера замолчать оказалось бессмысленным.

Я ведь действительно не знала, сколько раз Игнис обманывал меня раньше. Не знала, как давно появилась Анаид, сколько подарков он успел ей преподнести и сколько вечеров провёл рядом с ней, прежде чем вернуться ко мне с очередной занимательной историей. Теперь любая наша счастливая минута могла оказаться частью обмана. Я пыталась вспомнить хоть что-нибудь, что позволило бы понять, когда всё началось, но вместо этого вспоминались его привычная улыбка и ласковое «Делли», которым он умел успокоить меня после самой неприятной ссоры.

Оттого, что я больше не могла доверять даже собственным воспоминаниям, стало особенно больно.

— Ты так и не спросил цену, которую я заплатила за твоё воскрешение, — произнесла я с горечью, чувствуя, как под бинтами ноют порезанные ладони.

Игнис нахмурился. Он явно не ожидал, что разговор внезапно повернётся к ритуалу, и посмотрел на мои руки, словно только сейчас вспомнил, в каком состоянии я вышла из ритуальной комнаты.

— Цену? — переспросил он с неподдельным удивлением. — Какую ещё цену, Делли?

Глава 41. Вместо золота

Я невольно улыбнулась, хотя улыбаться совершенно не хотелось.

Вот ведь как интересно получалось! Муж знал, что я вызвала саму Смерть. Знал, что заключила сделку ради его возвращения. Видел мои изрезанные руки и прекрасно понимал, что никто из его предков так и не сумел провести этот ритуал.

— Да, цену, Игнис, — повторила я, чувствуя, как от обиды снова сдавило горло. — Смерть ничего не делает просто так. Или для тебя это новость? В самом ритуале ничего не сказано про цену. Он назначил её сам. И мне пришлось согласиться.

Игнис переступил с ноги на ногу. На его лице появилось выражение сосредоточенного недовольства, с которым он обычно разбирался в неприятных хозяйственных делах.

— Нет, я ничего не знаю про цену, — признался он, затем махнул рукой, словно хотел поскорее устранить ещё одно недоразумение. — Даже если ты отдала ему половину золота из сокровищницы, я не против. В конце концов, речь шла о моей жизни.

Я смотрела на него, не находя слов. Половину золота! Ха! Он решил, что я могла расплатиться с самой Смертью золотом из его сокровищницы! И теперь великодушно разрешал мне эту трату, словно я купила ненужное украшение и опасалась супружеского гнева.

Мне вспомнилось, как Смерть рассматривал меня перед заключением сделки. Как холодные пальцы приподняли мой подбородок, а взгляд остановился где-то над головой, будто там было написано нечто такое, чего мне никогда не позволят увидеть.

— Это не золото, — прошептала я, пытаясь проглотить слёзы.

Игнис ещё больше нахмурился. Он подошёл ближе и, кажется, впервые заметил, что я едва держусь на ногах, но продолжал рассуждать о плате с тем же деловым спокойствием:

— Ну, если артефакты, то это тоже небольшая потеря. Даже если редкие. У нас в сокровищнице достаточно вещей, которыми никто не пользуется. Делли, неужели ты всерьёз думаешь, что я стану упрекать тебя за подобное?

Он даже попытался улыбнуться, словно хотел успокоить меня.

А мне вдруг стало интересно, что бы он сделал, если бы действительно пришлось выбирать между собственной жизнью и сокровищницей. Отдал бы всё без колебаний? Согласился бы лишиться половины богатства, титула, родовых драгоценностей ради меня?

Я ведь даже не задумалась, соглашаться ли на предложение Смерти, когда поняла, что другого способа вернуть Игниса не существует.

И вот теперь стояла перед человеком, ради которого сделала этот выбор, и слушала его рассуждения о ненужных артефактах.

— Я отдала половину моей оставшейся жизни, — произнесла я, заставив себя посмотреть ему прямо в глаза. — Вдумайся, Игнис. Половину того срока, который мне остался. Чтобы ты снова вздохнул, чтобы ты вернулся, чтобы я смогла снова обнять тебя…

Игнис застыл. Я увидела, как исчезло с его лица недовольство, а губы слегка разомкнулись. Он несколько мгновений смотрел на меня с таким ошеломлённым выражением, что я невольно вспомнила его пробуждение в коридоре. Тогда он точно так же пытался разобраться в случившемся, разглядывая собственные чужие руки.

На этот раз его молчание пугало сильнее любого ответа.

Глава 42. Цена, которую он не спросил

Мне хотелось, чтобы он сейчас понял. Чтобы наконец осознал, через что мне пришлось пройти, и хотя бы на минуту перестал думать о себе.

— Именно такую цену назначил Смерть за возвращение твоей души, — всхлипнула я, не выдержав его молчания. — Души, которая никогда меня не любила! Души, которая тут же побежала к любовнице, чтобы обрадовать её!

Я попыталась продолжить, но голос сорвался, и пришлось замолчать. Под бинтом болезненно натянулась кожа: я так сильно стиснула пальцы, что, кажется, снова потревожила порезы. Хотелось разжать руки, но злость не позволяла даже расслабить плечи.

— Аделла… — с ужасом произнёс Игнис. Он приблизился, но остановился, увидев, что я невольно отступила к кровати. — Ты… ты… Делли, зачем ты это сделала? Поверить не могу.

Он произнёс последнее с таким неподдельным потрясением, что мне стало ещё больнее. Конечно, для него это было немыслимо. Он привык считать смерть окончанием жизни, а сокровищницу — мерой любого богатства. Но я ведь стояла перед Смертью не ради золота. И даже не ради титула.

Я просто хотела вернуть своего мужа.

— А ты смоги поверить! — рявкнула я, едва не сорвав голос окончательно. — Теперь остаток моей жизни сократился вдвое! Вдвое, Игнис! Если мне суждено прожить ещё двадцать лет, я проживу десять. А если год, то полгода!

Я вспомнила небольшую книгу в тёмном переплёте, которую Смерть держал на коленях, и мне стало холодно. Ведь я до сих пор не знала, сколько страниц оставалось до конца моей истории. Возможно, я уже истратила несколько драгоценных часов, стоя здесь и выясняя, почему воскресший супруг предпочёл любовницу.

Игнис смотрел на меня, не мигая. Потом провёл ладонью по чужому лицу, словно пытался привести мысли в порядок, и спросил с искренним недоумением:

— Ты даже не спросила, сколько тебе осталось?

От этого вопроса меня будто окатили ледяной водой.

Я видела его растерянность, видела страх, но вместо благодарности за возвращённую жизнь услышала вопрос, почему не сумела выяснить условия сделки. Словно стояла не перед Смертью, который в любой момент мог просто уйти, а перед торговцем, у которого следовало потребовать подробную опись товара.

— В этом-то и суть сделки! — выдохнула я, чувствуя, как снова подступают слёзы. — Он не сказал! Не захотел! Я должна была согласиться, не зная, что мне осталось! И я согласилась, Игнис! Потому что ты лежал в гробу! Потому что я не могла представить, как буду жить без тебя!

Он пошевелился, будто собирался что-то возразить, но я не позволила ему вставить ни слова.

— И что теперь?! Теперь я узнаю, что мой муж изменял мне! Где?! Где была твоя шлюха, когда ты умер?! — закричала я, уже не заботясь о сорванном горле. — Почему не она чертила своей кровью круг?! Почему не она шептала заклинания, захлёбываясь слезами?! Почему я, а не она ползала на коленях перед Смертью?!

Я больше не могла говорить. Последние слова превратились в жалкий хрип, а потом я разрыдалась, не в силах удерживать всё то, что накопилось за эту страшную ночь.

А самое страшное — я всё ещё ждала, что он утешит меня.

Глава 43. Она просто увлечение

Перед глазами стоял Игнис в гробу. Его молодое, красивое лицо, которое я гладила дрожащими пальцами. Застёгнутый воротник, казавшийся мне слишком тесным. Я ведь даже после смерти пыталась сделать так, чтобы ему было удобно лежать! «Такая внезапная смерть… Быть такого не может… Драконы живут очень долго!» — шептались вокруг.

Потом вспомнился ритуальный круг, собственная кровь, боль в коленях и Смерть, который совершенно спокойно предлагал мне отказаться от сделки.

Он тогда сказал, что перед молодой богатой вдовой открывается множество возможностей, а я рассердилась.

Я была готова возненавидеть его за одно предположение, что смогу когда-нибудь жить счастливо без Игниса.

Я попыталась представить себя снова перед ритуальным кругом, в тот миг, когда Смерть ещё ждал согласия. Ответа не находилось: я по-прежнему не желала Игнису смерти, хотя теперь не знала, как вынести его присутствие рядом.

Ноги окончательно перестали держать, и я опустилась на край кровати, закрыв лицо забинтованными руками. Под повязками немедленно заболели порезы, но мне было всё равно. Я рыдала так, что не могла вдохнуть полной грудью, и ненавидела себя за эту слабость. Ведь Игнис находился рядом, слышал каждое слово, а я всё ещё не могла перестать любить человека, который причинил мне столько боли.

Его рука коснулась моего плеча.

Прикосновение было осторожным, почти нежным. Совсем недавно я радовалась, когда муж вот так касался меня, потому что больше не надеялась ощутить его ладонь. Теперь я резко дёрнулась, пытаясь сбросить чужие пальцы.

— Убирайся вон, Игнис! — выговорила я сквозь рыдания, отодвигаясь от него. — Я… я тебя ненавижу… Слышишь? Ненавижу!

Он не отошёл. Я почувствовала, как его рука упрямо скользнула по моему плечу, словно Игнис рассчитывал успокоить меня привычной лаской, и от этого захотелось закричать ещё громче.

— Прости, — послышался его шёпот. — Делли, пожалуйста, прости. Я не знал… Я понятия не имел, какую цену ты заплатила. Она… Анаид тебе в подмётки не годится. Да, согласен, я был не самым примерным мужем. Но она просто увлечение. А ты… ты другое.

Он произнёс это так, словно наконец нашёл объяснение, которое должно было всё исправить.

Я подняла на него заплаканное лицо.

— Другое?

Мне стало интересно, что же именно он собирается назвать этим словом. Удобную жену, которая не задаёт лишних вопросов? Женщину, которая встречает его дома, верит каждому слову и никогда не подозревает, что за красивыми подарками другой даме стоят её собственные унижения?

— Что другое?! — закричала я, чувствуя, как сорванный голос отказывается слушаться. — Дура, которая сидит дома, любит тебя и верит твоим историям?! Идиотка, которая отдала половину своей жизни ради того, чтобы жил тот, кто её ни во что не ставит?!

— Погоди, я не говорил, что ни во что тебя не ставлю! — поспешил заверить Игнис, опускаясь рядом на кровать. Он попытался взять мои руки, но я поспешно спрятала их, потому что не хотела снова чувствовать его осторожные прикосновения. — Делли, ты всё неправильно понимаешь. Я дорожу тобой. Ты моя жена, моя семья…

Господи, как же это было мучительно слышать! Игнис называл меня семьёй так, будто одного этого слова хватало, чтобы оправдать всё, что он делал за моей спиной.

Но что останется от этой «семьи», если я перестану всё прощать?

Глава 44. Ты моя семья

Он говорил именно те слова, которые я так хотела услышать несколько часов назад. Тогда мне казалось, что никакого другого счастья уже не нужно: пусть Игнис просто живёт, пусть называет меня любимой, пусть обнимает, и я соглашусь на любую судьбу, лишь бы он оставался рядом.

Я отодвинулась от протянутой руки: ещё недавно эти же пальцы осторожно расправляли бинт на моей ладони, а теперь муж пытался ими загладить измену, о которой я узнала всего несколько минут назад.