Пока звучит тьма. Книга 3. Выбор, который ранит

Мираэль?

Я резко вернулась в сад.

Что?

Ты только что смотрела на цветок так, будто он лично тебя предал.

Я коснулась лепестка.

Размышляла.

Опасно.

Знаю.

Морвэн помолчал. Наверное, заметил больше. Не полез. Молодец. Четырнадцать лет воспитания начинали приносить результат. Я пошла дальше.

Заперли или охраняют?

Это ты у меня спрашиваешь?

Ты здесь был.

Именно поэтому отвечаю: пока не знаю.

Хорошо. Честно.

После твоего исчезновения дворец усилили. Это нормально.

Да.

После возвращения добавили людей именно к твоему крылу и выходам.

Уже интереснее.

Тоже можно объяснить.

Твой отец решил, что если дочь умеет исчезать раз в сезон, лучше сократить возможности.

Я закатила глаза.

Не смешно.

Немного смешно.

Мне нет.

Ты потенциальная беглянка. Мне положено наслаждаться.

Мы подошли к тому самому пруду, и я устроилась на старой скамье. Стражники остановились на расстоянии, достаточном, чтобы формально не подслушивать разговор, но позволяющем видеть каждое моё движение. Морвэн тем временем растёкся тенью у моих ног. Красиво. Практично. Невыносимо.

Я посмотрела на воду.

Если я сейчас пойду к воротам?

Хочешь проверить?

Я подумала. Очень хотелось. Но нет. Слишком рано. Если нас действительно заперли, лучше узнать не демонстративной попыткой выйти из дворца через час после возвращения. Если не заперли — незачем самой создавать повод.

Не сейчас.

Разумно.

Я посмотрела вниз.

Не привыкай.

Поздно.

Некоторое время мы сидели молча. В этой тишине не было привычной суеты мыслей: я слышала плеск воды, голоса садовников на дальней террасе и шорох листьев. Постепенно мысли всё-таки вернулись к тому, ради чего я вышла из комнаты.

Через час предстоял разговор, и мне нужно было решить, что именно я скажу. Выдумывать идеальную историю не стоило: после семидесяти дней исчезновения она выглядела бы слишком подозрительно. Лучше говорить правду.

Просто не всю.

Начнём сначала,— подумала я.

Морвэн не ответил. Но тень чуть сдвинулась ближе. Слушает. Хорошо. Лес. Это просто. Там я могла говорить почти всё.

Нападение. Инферэль. Существо. Арин. Попытка спасти человека. Попытка выжить самой. Коллапс.

Всё это было. Ни одного выдуманного события. Даже лучше.

Про Арина? — спросил Морвэн.

Я задержала взгляд на воде.

Он был со мной в лесу.

Правда.

Потом?

Вот здесь. Я провела пальцем по каменному краю скамьи.

Потом всё развалилось.

Тоже правда.

Если спросят, где он оказался?

Не знаю.

Морвэн хмыкнул.

Ты знаешь.

Я не знаю, где он оказался в тот момент.

Тишина. Потом:

Отвратительно хорошая формулировка.

Спасибо.

Это был не комплимент.

Конечно.

После леса.

Вот там сложнее. Что я помню? Всё. Что могу сказать? Почти ничего.

Но был кусок, который не требовал лжи.

Ничего.

Морвэн будто прислушался.

В смысле?

Я закрыла глаза. Не сад. Не вода. Пустота. Первая. До тела. До комнаты.

До голоса. Ни рук. Ни ног. Ни света. Даже имя не сразу было моим.

Именно ничего.

Я открыла глаза.

Я могу сказать, что после леса очнулась… нет. Даже «очнулась» неправильно. Пришла в сознание там, где не было ничего.

Морвэн перестал шутить.

Это правда?

Да.

Он помолчал.

Совсем ничего?

Сначала — даже меня почти не было.

Тень возле моей ноги неподвижно застыла. До этой секунды Морвэн внимательно следил за тем, насколько убедительным получится мой рассказ для родителей. Теперь я почувствовала, как всё его внимание переключилось на саму историю. Я пожалела, что сказала это так прямо. Не потому, что хотела солгать ему, — просто слишком хорошо представляла, что он сейчас мог подумать.

Мираэль.

Не сейчас.

Пауза.

Хорошо.

Вот. Дальше.

Я собирала себя.

Сознание. Память. Имя. Потом тело. Магию. Можно сказать. Это тоже правда.

Даже очень.

Сама? — спросил Морвэн.

Вот вопрос. Я посмотрела на пруд. Сама ли? В начале — да. Лаксиан был рядом. Помогал. Создавал пространство.

Удерживал. Лечил. Но первый выбор существовать был моим. Он сам это говорил.

Я сама вернула сознание.

Морвэн понял уклонение.

Красиво.

Правда.

Я не спорю.

Вот и хорошо.

Если родители спросят прямо: кто помогал?

Потом. Не сейчас решать.

Можно сказать:

Не сразу поняла, где нахожусь.

Правда.

Долгое время была слишком слаба, чтобы понять хоть что-то.

Правда.

Восстанавливалась.

Правда. И не называть ни одного имени. Чем меньше деталей, тем меньше мест, где можно зацепиться.

Теперь магия.

Я посмотрела на собственную ладонь. Она молчала. Я специально не звала.

Вот тут проще.

Серьёзно?

Да.

Морвэн, кажется, заинтересовался.

Инферэль. Лес. Пространственный удар. Перегрузка.

Я загибала пальцы.

Магическая структура не выдержала.

Красиво.

И правда.

Частично.

Лучший вид.

Тень почти фыркнула.

Сила перестала отвечать. Потом начала возвращаться по мере восстановления сознания и тела.

Вот. Очень даже хорошо. Без осколка. Без извлечения. Без двух частей Лаксиана. Без того, что мою магию пришлось практически учить заново признавать меня своей. Хотя…

Последнее можно использовать. Я улыбнулась.

Что?— немедленно спросил Морвэн.

Сила расстроилась и закрылась.

Долгая пауза. Потом тень дёрнулась.

И теперь?

Простила.

Морвэн материализовался бы, только чтобы посмотреть на меня, если бы вокруг не было стражи.

Ты собираешься сказать это отцу?

Нет.

Жаль.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Нормально: после перегрузки связь с собственной магией нарушилась. Сейчас постепенно восстанавливается.

Скучно.

Зато убедительно.

К сожалению.

Хорошо. Один блок готов.

Теперь сон. Каэль. Они наверняка знают. Он мог рассказать. Я сама его просила. Скорее всего рассказал хотя бы родителям, что видел меня.

Не всё. Но достаточно.

Если спросят, как я пришла к Каэлю во сне…

Скажи, что я научил.

Я посмотрела вниз.

Серьёзно?

Нет.

Вот гад.

Хотя было бы смешно.

Они потом спросят тебя.

И я скажу, что ты исключительно талантливая ученица.

Ты ужасный свидетель.

Поэтому меня обычно не вызывают.

Я задумалась. Сон можно было не объяснять подробно: магия частично вернулась, я почувствовала связь с человеком, которого хорошо знаю, и сумела до него дотянуться. Никакой отдельной техники и никакого пространственного перехода — совершенно другая природа происходящего.

Хорошо. А вот с возвращением домой всё было гораздо сложнее.

Я смотрела на пруд несколько секунд. Потом ещё.

Что?— спросил Морвэн.

Как я вернулась.

Тень молчала. Вот. Он тоже понял. Если я скажу про переход — первое, что сделают люди, которые ищут Лаксиана, это начнут искать след. Изучать. Сравнивать. Проверять мою магию на пространственные структуры.

И самое худшее — они поймут, что существует дорога. Пусть даже не знают куда. Дорога сама по себе уже проблема. Особенно если однажды я действительно открою её снова.

Нет. Порталы из разговора нужно убрать полностью. Не врать. Но сделать так, чтобы эта мысль им вообще не понадобилась.

Сказать, что очнулась в лесу?

Морвэн сразу:

Плохо.

Знаю.

Потому что следующий вопрос: как попала? И всё сначала. Я потёрла висок.

Если сказать, что не помню сам момент?

Помнишь.

Ненавижу тебя.

Это не моя память.

Лаксиан говорил: правда. Не вся. Что произошло на самом деле? Я восстановила достаточно магии. Почувствовала Эрэбию. Нашла связь.

Удержала. Оказалась дома. Вот и всё. Я медленно выпрямилась.

Я нашла дорогу домой.

Морвэн замолчал.

Это звучит подозрительно.

Если отдельно — да.

Я начала складывать.

После того как сила стала возвращаться, я начала чувствовать Эрэбию.

Это правда.

Не место. Дом.

Тоже.

Связь становилась сильнее.

Ну… В каком-то смысле.

И когда я смогла удержать её достаточно долго, я вернулась.

Морвэн всё ещё молчал.

Как?

Вот именно. Я посмотрела на него.

Не знаю, как это назвать.

И вот это тоже было правдой. Не портал. Не пространственная магия Каэля. Не обычный переход. Лаксиан сам объяснял: совпадение состояний. Связь. Узнавание пространства.

Я не открывала портал.

Очень важно.

И пространственной магией не владею.

Ещё лучше.

Просто удерживала связь с Эрэбией, пока…

Я поискала формулировку.

…пока не оказалась здесь.

Морвэн наконец отозвался:

Очень туманно.

И прекрасно.

Они будут спрашивать дальше.

Пусть.

Я пожала плечами.

Я действительно не знаю, как это классифицировать.

Не знаю. Правда.

И не знаю, смогу ли повторить.

Вот. Ещё более важная правда. Теорию я знала. Практики обратного пути — нет. Никакой гарантии тоже. Поэтому если отец спросит:

Ты можешь сделать это снова?

Ответ:

Не знаю.

Без игры. Без лжи. Идеально. Морвэн медленно вытянул тень вдоль камня.

Ты стала очень неприятным человеком для допросов.

Спасибо.

Опять не комплимент.

Опять принимаю.

Я посмотрела на воду. Основа будущего рассказа постепенно складывалась: лес, Инферэль, потеря магии, восстановление, сон с Каэлем и возвращение домой. Всё это произошло на самом деле. Но родители не должны узнать о пространстве, где я находилась, об извлечении осколка и о том, кто помог мне вернуться.

Особенно если кто-нибудь из них сам произнесёт его имя. Я уже могла представить, насколько трудно будет сохранить спокойное лицо. Я глубоко вдохнула.

А если спросят прямо, где был Арин после леса?

Морвэн выбрал самый мерзкий вопрос. Разумеется. Я задумалась.

Скажу, что после коллапса его не видела.

Тень замерла. Я сама услышала. Слишком близко ко лжи. Нет. Отказалась.

Нет.

Уже лучше.

Скажу, что не знала, что с ним произошло после леса.

Это правда. В тот момент — не знала. Но отец может спросить:

А потом?

Чёрт.

А потом скажу, что не хочу сейчас обсуждать других людей, пока не объяснила, что произошло со мной.

Морвэн почти удовлетворённо шевельнулся.

Вот это хорошее.

Я знаю.

Не отвечать — тоже ответ. Но не ложь. Я поднялась со скамьи. Времени оставалось всё меньше. Нужно идти. Стражники тут же чуть выпрямились. Конечно.

Морвэн снова превратился в почти обычную тень возле моих ног.

Мы медленно пошли обратно, а я продолжала мысленно выстраивать правила предстоящего разговора. Каждый вопрос раскрывает не только интерес собеседника, но и то, что ему уже известно. Значит, нельзя отвечать прежде, чем пойму, почему меня спрашивают.

Не стоит исправлять чужие ошибочные предположения, если они мне выгодны, или рассказывать больше, чем меня попросили.

И самое главное — не пытаться убедить их слишком сильно. Люди начинают искать именно там, где их настойчиво просят не смотреть.

Ты сейчас буквально строишь стратегию разговора с родителями.

Да.

Горжусь.

Я посмотрела на тень.

Врёшь.

Нет.

Вот тут он меня удивил.

Серьёзно?

Ты обычно входишь в разговор с мыслью «я права, сейчас всё объясню, и нормальные люди поймут».

Я поморщилась.

Не всегда.

Почти.

Он выдержал паузу.

Сейчас ты впервые учитываешь, что нормальные люди могут любить тебя и всё равно иметь цели, которые тебе не подходят.

Я ничего не ответила. Потому что попал. Очень точно. Мы прошли через галерею. Стража за нами. Другая у дверей. Ещё двое на лестнице.

Теперь я замечала всех. И уже не могла перестать.

Птичку охраняют, — снова бросил Морвэн.

Я споткнулась почти незаметно. Вот же…

Не называй меня так.

Тишина. Потом очень медленно:

Интересно.

Чёрт.

Ничего интересного.

Я вообще ничего не сказал.

Именно.

Подозрительная реакция.

Морвэн.

Молчу.

Он замолчал. Наверное, на целых двадцать секунд. Я сосредоточилась на коридоре. Не сейчас. Лаксиан не пришёл во сне. И это было хорошо. Наверное.

Если бы пришёл, я бы сейчас думала ещё хуже. Хотя мог бы. Просто на минуту. Спросить, добралась ли. Узнать про охрану. Услышать, что Морвэн официально увеличил срок до трёхсот пятидесяти лет. Паразит.

Ты опять,— заметил Морвэн.

Что?

Лицо.

Я немедленно расслабила выражение.

Спасибо.

Всегда пожалуйста.

Вот. Полезный маленький мерзавец. Перед кабинетом отца стояли двое стражников. Конечно. И камердинер. Он увидел меня и сразу шагнул навстречу.

— Ваше Высочество. Их Величества ждут.

Я остановилась. Посмотрела на дверь. Знакомую. Тяжёлое тёмное дерево. Серебряная ручка. Сколько раз в детстве я врывалась сюда без стука. Сколько раз сидела на краю отцовского стола, пока он пытался работать.

Сколько раз приходила жаловаться на наставников, придворных, жизнь и несправедливое устройство мира. Сегодня я впервые стояла перед этой дверью и заранее решала, какую часть себя оставить снаружи. Морвэн лёг тенью у моих ног.

Готова?

Я выдохнула. Лес. Инферэль. Коллапс. Ничего. Собрала себя. Магия начала возвращаться.

Почувствовала дом. Нашла дорогу. Правда. Не вся. Но правда.

Нет.

Тень едва заметно шевельнулась.

Отлично.

Я почти улыбнулась. Камердинер положил ладонь на ручку. А я вдруг подумала, что «завтра поговорим» прозвучало вчера намного безобиднее. Теперь завтра наступило. Камердинер открыл дверь. Я вошла. Первое, что увидела, — отца.

Он стоял у окна спиной ко мне, но обернулся сразу, как только дверь открылась. Мама сидела в кресле возле его стола. Перед ней стояла нетронутая чашка. Рядом — ещё одна. Для меня. Хорошо. Три человека. Семейный разговор. Я почти успела выдохнуть.

Почти.

Потом я заметила четвёртого. Сайн стоял у дальней стены, заложив руки за спину. Он не занимал место за столом, не держал документов и почти целиком оставался в полумраке: свет настенных кристаллов едва достигал того места, где он расположился.

Разумеется. Я остановилась прямо у двери. Морвэн лёг тенью вдоль края ковра и тоже замер.

Ну вот, — возникло в голове.

Я не ответила. Отец уже сделал шаг ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

Но я смотрела на Сайна. Он встретил взгляд спокойно. Так же, как всегда. Никакого вызова. Никакого извинения. Очень удобно.

— А он что здесь делает?

В комнате стало тихо. Папа остановился. Мама чуть выпрямилась. Сайн не пошевелился. Хорошо. Начали.

— Мираэль, — осторожно сказал отец.

— Я просто уточняю.

Я перевела взгляд на родителей.

— Вчера мне показалось, что сегодня мы собирались поговорить втроём.

Мама посмотрела на Сайна. Коротко. Вот. Не её идея? Или просто неудобно? Не спешить. Смотреть.

— Сайн попросил присутствовать, — сказал отец.

Попросил. Очень интересное слово.

— Как частное лицо?

Отец чуть нахмурился.

— Как представитель Хранителей.

— А.

Я кивнула. Будто это всё объясняло. Подошла ближе.

— Значит, всё-таки не семейный разговор.

— Это семейный разговор, — сразу сказала мама.

Я посмотрела на неё. Она поняла раньше, чем я ответила.

— Он здесь только потому, что события в лесу касаются разломов и Хранителей.

— Только поэтому?

Едва заметная пауза. Маленькая. Но была.

Бровь, — напомнил Морвэн.

Я расслабила лицо. Спасибо. Мама не отвела взгляда.

— Да.

Не знаю, поверила ли я. Не знаю даже, врала ли она. Возможно, сама считала это полной правдой. Я посмотрела на Сайна.

— И всё, что я сейчас скажу, останется исключительно в этой комнате?

Он молчал. Отец ответил вместо него:

— Мираэль…

Я подняла руку.

— Нет. Я хочу понимать условия разговора до того, как он начнётся.

Теперь Сайн чуть изменил положение головы. Совсем немного. Заинтересовался. Хорошо. Пусть.

— Хранители получат отчёт? — спросила я.

Отец медленно выдохнул. Ответ уже был.

— Они должны знать, что произошло в лесу.

— Я спрашивала не что они должны знать.

Ещё одна пауза. На этот раз неприятнее. Мама произнесла:

— Да.

Вот. Спасибо хотя бы за честность. Я кивнула.

— Хорошо.

Подошла к свободному креслу. Не села. Сначала посмотрела на Сайна.

— А говорить вы будете?

— Только если понадобится.

За всё время, что я находилась в кабинете, это были его первые слова. Ровные, нейтральные, произнесённые так, будто мы обсуждали погоду, а не моё исчезновение. И всё же сама возможность того, что он в любой момент вмешается, делала семейный разговор гораздо менее семейным.

— Как успокаивает.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то. Не улыбка. Почти. Я села. Отец тоже занял кресло напротив. Мама подвинула ко мне чашку.

— Чай ещё тёплый.

— Спасибо.

Я взяла её. Руки не дрожали. Хорошо. Морвэн растёкся под креслом. Его почти невозможно было заметить. Даже мне приходилось специально чувствовать связь, чтобы понимать, где он.

Слишком прямо,— сообщил он.

Что?

Ты вошла и сразу начала кусаться.

Он здесь.

Я заметил.

Мне не нравится.

Мне тоже. Но лицо у тебя сейчас сообщает примерно: «ещё один вопрос — и я выпрыгну в окно».

Я сделала глоток. Опустила плечи.

Так?

Намного лучше.

Ненавижу. Полезный.

Отец положил руки на колени.

— Мы не собираемся тебя допрашивать.

Я чуть не подавилась чаем. Мама бросила на него взгляд. Папа понял.

— Плохо сформулировано.

— Очень.

Он потёр переносицу.

— Мы хотим понять, что с тобой произошло.

Вот это звучало честнее. Я поставила чашку.

— Я тоже хотела бы многое понять.

Мама сразу насторожилась.

— Ты до сих пор чего-то не помнишь?

Опасно быстро. Первый настоящий вопрос.

— Помню достаточно.

— Насколько достаточно?

Я посмотрела на неё. Вот. Началось.

— Давайте не так.

Мама замолчала. Я сама удивилась собственному тону. Не грубо. Но твёрдо.

— Я расскажу по порядку то, что произошло со мной. А потом вы спросите, что останется непонятным.

Отец посмотрел на маму. Она кивнула. Сайн ничего. Конечно. Я вдохнула. Лес. Инферэль.

Коллапс. Правда. Не вся. Но правда.

— Начну с леса.

◇ ◆ ◇

Первые несколько минут говорить оказалось легче, чем я думала. Потому что там нечего было скрывать. Я рассказала, как услышала Арина. Как пошла на голос. Как увидела его у дерева — раненого настолько, что он едва мог подняться. Мамины пальцы сразу сжались вокруг чашки.

— Ты пошла одна?

Я посмотрела. Она сама остановилась.

— Прости. Продолжай.

Я кивнула.

— Существо появилось почти сразу.

Отец подался вперёд.

— То же, которое встречалось тебе раньше?

Вот тут следовало быть осторожнее. Я помнила теперь, что первые встречи не были случайными. Они этого не знали.

— Похожее.

Правда.

— Я не успела рассмотреть достаточно, чтобы утверждать наверняка.

Тоже правда.

Я продолжила рассказывать о щите, первом ударе, онемевших до плеч руках, второй атаке и трещинах, которые побежали по защите.

Перед родителями я не стала ничего приукрашивать. Напротив, чем точнее звучал рассказ, тем меньше причин появлялось искать за ним какую-то другую историю.

— Оно вытягивало магию через любое прямое соединение, — объяснила я. — Я попыталась связать его тенями и почувствовала, как сила просто уходит по ним в обратную сторону.

Мама побледнела. Мама понимала лучше отца. Она сама была сильной феей и прекрасно знала, что означала потеря контроля над собственным потоком.

— Ты оборвала связь?

— Сразу.

— И?

Я посмотрела на руки.

— Было больно.

Мама открыла рот. Я продолжила раньше.

— Не критично. Тогда ещё нет.

Хорошо, — тихо сказал Морвэн.

Я не ответила. Отец сидел совершенно неподвижно. Только пальцы на подлокотнике сжались сильнее. Я рассказала, как пыталась поднять Арина. Как он не мог идти. Как разломы начали открываться вокруг.

Первый. Второй. Третий. Как существо не пыталось убить нас быстро. Оно загоняло. Отрезало путь. Оставляло всё меньше пространства.

— А связь? — спросил отец. — С Морвэном? С Каэлем?

Я покачала головой.

— Ничего.

Под креслом тень слегка дрогнула. Не голос. Просто память. Я почти физически почувствовала ту пустоту снова. Тянусь к Морвэну. Нет ответа. К Каэлю.

Нет.

— Я оставляла метки, — сказала я. — До того, как связь оборвалась.

Отец резко посмотрел на Сайна. Вот. Они знали. Конечно. Сайн не изменился. Но я заметила. Он знал про метки.

И отец знал, что он знает.

Не смотри на него,— сказал Морвэн.

Чёрт. Я вернулась к родителям.

— Дальше я в основном пыталась не дать существу добраться до Арина.

— Почему? — спросил отец.

Не осуждение. Непонимание.

— Потому что он был ранен.

— Мираэль…

— Пап.

Я посмотрела прямо.

— Он лежал в двух метрах от меня и истекал кровью. Я не могла решить, что он недостаточно важен, чтобы рисковать.

Отец закрыл глаза на секунду. Наверное, вспомнил, что именно так я поступала всегда. Упрямо. Нерационально. По-человечески.

— Продолжай, — сказал он.

Я продолжила. Атаки. Уклонения. Счёт. Один. Два. Три.

Дыхание, которое стало рваным. Плечи, в которых каждый новый щит отзывался болью. Магия, которую приходилось вытягивать из себя руками почти буквально. Мама больше не пила чай. Отец тоже. А Сайн…

А вот Сайн слушал иначе. Не просто воспринимал мой рассказ, а словно сопоставлял его с тем, что уже знал. Иногда он опускал взгляд к моим рукам, иногда смотрел в пол, но особенно внимательно следил за словами о разломах. Само существо, судя по его реакции, интересовало его гораздо меньше.

Интересно.

Видишь?— спросил Морвэн.

Да.

Значит, Хранителей действительно больше интересовала структура произошедшего, чем сама тварь. Запомнить.

— В какой-то момент щит не выдержал, — сказала я. — Меня отбросило.

Мама резко вдохнула. Я посмотрела на неё. Хотелось смягчить. Не стала. Нам сейчас нужна правда.

— Несколько секунд я не могла вдохнуть.

Она закрыла ладонью рот.

— Мираэль…

— Всё уже хорошо.

Плохая фраза. Я сама поняла. Слишком привычная. Мама тоже. Но ничего не сказала.

— Арин попытался поставить собственную защиту. Она не выдержала.

Я помнила крик. Тело, отброшенное к дереву. Кровь. Очень много.

— Его ударило?

— Да.

— Насколько сильно?

Отец. Тихо.

— Я тогда подумала, что он умер.

Вот. В комнате стало совсем тихо. Сайн впервые отвёл взгляд. Не сильно. На полсекунды. Но я поймала. Почему?

Арин? Или просто человек? Не додумывать. Пока.

— После этого я потеряла контроль.

Тени. Все сразу. Дикие. Без формы. Из земли. Из деревьев. Из крыльев.