Пока звучит тьма. Книга 3. Выбор, который ранит

— Я чуть не задела его сама.

Мама закрыла глаза.

— И тогда остановила силу.

— Как?

Хороший вопрос. Я вспомнила собственные ногти, впившиеся в ладони.

— Никак особенно.

Отец нахмурился.

— Мираэль.

— Я просто… испугалась себя сильнее, чем существа.

Правда.

— И приказала магии остановиться.

— Она послушалась?

Я чуть усмехнулась.

— Не сразу.

Никто не улыбнулся. Хорошо. Дальше было хуже. Меня снова отбросило. Тело перестало слушаться. Я лежала на земле. Не могла нормально поднять руку.

Каждый вдох болел. Тварь шла к Арину. И я поняла одну очень простую вещь.

— Я не хотела умирать.

Мама дрогнула. Отец перестал даже притворяться спокойным.

— Я знаю, звучит очевидно.

— Не звучит, — тихо сказала мама.

Я посмотрела на неё. В её глазах уже стояли слёзы. Вот здесь стало тяжело. Потому что я помнила ту мысль. Домой. К маме, на которую злюсь. К отцу, с которым слишком много недоговорено.

К Морвэну. К Каэлю. И теперь сидела перед ними. Получила своё маленькое негероическое завтра. Только оно оказалось намного сложнее, чем я представляла.

— Я лежала и думала, что хочу домой, — сказала я.

Мама отвернулась. Папа провёл ладонью по лицу. Да. Больно. Мне тоже. Но это было правдой. Не инструментом.

Не красивым ходом. Просто правдой, которая заодно делала всё остальное убедительнее. Наверное, Лаксиан бы оценил. Чёрт. Не сейчас.

Лицо, — тихо предупредил Морвэн.

Я моргнула. Вернулась.

Спасибо.

— Потом что-то изменилось, — продолжила я.

Вот здесь Сайн снова поднял глаза. Очень внимательно.

— Что именно? — спросила мама.

Я посмотрела на свою ладонь.

— Я начала видеть магию иначе.

— Как?

— Не как силу.

Я поискала слова. Хотя знала их. Линии. Узлы. Связи. Но давать слишком много не стоит.

— Как структуру.

Сайн почти неуловимо напрягся. Вот. Вот это ему интересно.

— Я увидела, что существо удерживается здесь через разломы. Что оно не просто пользуется ими. Они были частью того, как оно существовало в нашем пространстве.

Отец нахмурился. Мама смотрела уже не только как мать. Как фея.

— И ты закрыла разломы?

— По одному.

— Сама?

Я посмотрела на маму.

— Да.

Правда. Полная. Сайн моргнул. Первый настоящий прокол. Едва заметный. Но был.

О, — сказал Морвэн.

Вижу.

Интересно. Они не знали наверняка. Хорошо.

— Я не уничтожила существо напрямую, — продолжила я. — Разорвала связи, через которые оно удерживалось здесь. Последний разлом схлопнулся, и оно исчезло.

Мама смотрела на меня почти с ужасом.

— Тебя этому учили?

Вот. Опасно.

— Нет.

— Тогда откуда ты знала, что делать?

Я выдержала взгляд.

— Не знала.

Правда.

— Я увидела структуру и попробовала.

— Ты просто попробовала?

Я приподняла бровь.

— В мою защиту, вариантов было немного.

Отец тихо выругался. Не очень по-королевски. Очень по-папиному. Я почти улыбнулась. Мама нет.

— Что произошло с твоими крыльями?

Вот. Знают и это. Наверное, следы. Или Каэль с Морвэном рассказывали.

— Изменились.

— Как?

Я описала. Синий. Фиолетовый. Серебро. Знаки по прожилкам. Такие же на руках. Сайн снова смотрел слишком внимательно.

Я намеренно не смотрела на него долго. Нельзя показать, что отслеживаю.

— Они есть сейчас? — спросил отец.

— Нет.

— Можешь вызвать?

— Сейчас? Нет.

Тоже правда. Я ещё не вернула полноценную форму. Мама наконец взяла чашку. Не выпила. Просто держала.

— А потом?

Вот. Самая болезненная часть. Я рассказала. Как после боя сила ушла почти вся. Как я поползла к Арину. Как нашла пульс. Слабый.

Слишком редкий. Как попыталась остановить кровь.

— У тебя оставалась магия?

Мамин голос был очень тихим.

— Почти нет.

— Но ты всё равно лечила его.

— Да.

Она закрыла глаза. Отец сказал:

— Мираэль.

В одном имени было всё. Зачем. Почему. Снова.

— Если бы я не сделала этого, он мог умереть.

— А ты?

Я посмотрела на папу.

— Тоже.

Челюсть у него напряглась.

— Ты это понимала?

Я подумала.

— В конце — да.

Никакой красивой версии. Он отвернулся. Сайн тоже. Интересно. Вот теперь его лицо было совсем не тем спокойным лицом Хранителя, которое я привыкла видеть. Не сильно. Чужой бы не заметил.

Я заметила. Взгляд стал жёстче. Не на меня. Куда-то в собственные мысли. Губы сжались. Ему не нравилось услышанное. Почему?

Потому что я почти умерла? Или потому что он уже знал, что Арин был связан с чем-то намного большим, и теперь слышал, что я едва не убила себя, спасая его? Не знать. Не решать заранее.

Умница, — сказал Морвэн.

Я мысленно показала ему очень неприличный жест. Тень у кресла слегка дрогнула.

— Я остановила кровь, — продолжила я. — Кажется. Последнее, что помню, — Арин поймал меня, когда я начала падать.

Мама замерла.

— И всё?

Я посмотрела на неё.

— Он сказал «прости».

Не стоило? Нет. Это тоже правда. И родители знали, что Арин был там. Пусть.

— Потом стало темно.

Тишина. Долго. Настолько, что я слышала часы на отцовском столе. Тик. Тик. Тик. Мама первая спросила:

— Что было, когда ты очнулась?

Вот. Переходим границу. Я поставила чашку. Пальцы спокойно разжались.

Медленнее, — подсказал Морвэн.

Я вдохнула.

— Сначала я не очнулась.

Отец нахмурился.

— Что это значит?

— Именно то.

Я посмотрела между ними.

— У меня не было ощущения тела.

Мама застыла.

— Совсем?

— Совсем.

Теперь никаких стратегий не требовалось. Я просто вспомнила. И тело само стало холоднее.

— Я не понимала, где нахожусь. Не чувствовала пола. Воздуха. Рук. Ног.

Отец подался вперёд.

— Ты могла видеть?

Я покачала головой.

— Сначала не было даже понятия «видеть».

Мамины пальцы побелели.

— Мираэль…

— Я была сознанием. Наверное.

Я усмехнулась без веселья.

— Даже это звучит слишком уверенно.

Никто не перебил. Я продолжила. Сначала мысль. Потом имя. Не сразу целое. Обрывки. Мира.

Мираэль. Воспоминания не возвращались аккуратно. Сначала ощущения. Люди. Имена. Дом. Лана.

Родители. Каэль. Морвэн. Я не перечисляла вслух всех. Не нужно.

— Мне приходилось буквально удерживать понимание, что я существую.

Мама уже не пыталась скрывать слёзы. Я хотела остановиться. Не стала. Это было важнее. И да. Жестоко полезно. Потому что перед ними сейчас сидела не подозреваемая, скрывающая древнего мага.

Дочь. Которая почти исчезла настолько полностью, что пришлось заново вспоминать, что у неё есть имя. Я ненавидела себя за то, что понимала стратегическую ценность этого одновременно с настоящей болью. Вот это, наверное, и есть взросление. Отвратительно.

— Потом начало возвращаться тело, — сказала я. — Сначала ощущениями. Тяжесть. Холод. Боль.

— Где ты была? — спросил отец.

Вот. Не отвечать быстрее.

— Не знаю, как назвать это место.

Он смотрел. Я выдержала.

— Там было темно?

— Сначала не было даже этого.

— А потом?

— Потом появилось пространство.

Правда. Комната. Коридор. Всё позже.

— Где?

— Пап.

Я покачала головой.

— Я правда не знаю, как назвать это место.

Он хотел продолжить. Мама положила ладонь ему на руку. Не сейчас. Спасибо.

— Сколько времени ты была в таком состоянии? — спросила она.

— Не знаю.

— Дни?

— Я не могла измерять время.

Это было важно. И удобно. Потому что правда.

— Когда стало легче, время всё равно ощущалось странно.

Не ложь.

— Поэтому я и не знала, что здесь прошло семьдесят дней.

Мама медленно кивнула. Вот это она приняла. Легко. Естественно. Сайн не изменился. Но глаза сузились чуть сильнее. Он записывал всё в голове.

Уверена.

— Ты была одна? — спросил отец.

Вот. Вопрос, которого я ждала. Я посмотрела на него. Не отводить. Не торопиться.

Лицо, — сразу Морвэн.

Знаю.

— В начале я не могла определить даже это.

Правда.

— Мираэль.

Отец не отпустит так легко. Конечно.

— Потом?

Я опустила взгляд на чай. Не как человек, который прячет. Как человек, которому трудно. Это даже не пришлось изображать.

— Пап, я сейчас пытаюсь рассказать вам то, что происходило со мной.

Он замолчал.

— Про других людей я сегодня говорить не хочу.

Мама чуть крепче обхватила чашку, а отец выпрямился в кресле. Сайн остался неподвижен, но теперь я особенно остро чувствовала его присутствие у дальней стены. Они все услышали одно и то же: я не отрицаю, что рядом со мной кто-то был.

Я позволила им сделать этот вывод. Подозрение ещё не означало знания, а отказываться от собственного права молчать только потому, что они заметили недоговорённость, я не собиралась.

Хорошо, — тихо сказал Морвэн.

Отец спросил:

— Почему?

Я посмотрела прямо.

— Потому что пока я даже не закончила говорить о себе.

Пауза.

— И потому что после семидесяти дней я имею право хотя бы самой решить порядок собственного рассказа.

Вот. Отец откинулся назад. Не доволен. Но спорить не стал. Мама провела ладонью по краю чашки.

— Хорошо.

Снова это дорогое слово. Хорошо. Я продолжила. Восстановление. Сначала сознание. Потом тело. Магия не приходила.

Совсем. Я описала ощущение. Пустая ладонь. Привычное движение мысли — и никакого ответа. Как будто часть меня, которая всегда была рядом, внезапно перестала узнавать меня. Вот здесь мама смотрела особенно тяжело. Она знала, что моя теневая магия была со мной с детства.

Дольше половины людей, которых я любила.

— Почему? — спросила она.

Вот наш подготовленный ответ. Я не спешила.

— Думаю, всё сложилось вместе.

— Что именно?

— Инферэль.

Я начала перечислять спокойно.

— Разломы. Существо. Несколько попыток вытянуть мою магию через прямую связь. Потом то состояние, в котором я увидела структуру пространства. Потом я закрыла разломы. Потом пыталась лечить Арина, когда у меня почти ничего не осталось.

Мама слушала.

— Моё тело не выдержало.

Я посмотрела на ладонь.

— И связь с магией тоже.

Вот. Правда.

— Она не исчезла как выключенный свет. Скорее…

Я вспомнила утреннюю шутку. Едва не улыбнулась. Нет. Не сейчас.

— Будто всё внутри перестало быть согласовано.

Мама нахмурилась. Хорошая формулировка.

— Магическая структура?

— Да.

— Разорвалась?

— Не думаю.

— Закрылась?

Я посмотрела. Умная.

— Наверное, ближе всего.

Вот. Мама задумалась. Не о Лаксиане. О магии. Именно туда.

— Ты чувствовала источник силы?

— Сначала нет.

— Потом?

— Очень слабо.

— А сейчас?

Я вытянула руку и позволила тонкой тёмной линии подняться вдоль пальцев. Всего одной линии — без двух лент, щита или сложных форм. Пока это был лишь отклик, не более.

Тень дрогнула. Мама резко вдохнула. Отец смотрел на мою магию так, словно впервые за утро позволил себе немного расслабиться. Сайн… Сайн смотрел на магию. Очень внимательно. Слишком.

Я удержала её несколько секунд. Потом позволила исчезнуть.

— Возвращается.

— Сколько ты сейчас можешь? — спросила мама.

— Совсем немного. С защитой пока почти ничего не получается и прежней силы нет. Крылья тоже пока не возвращаются.

Мама задумчиво кивнула. Сайн едва заметно переменил положение.

Он ожидал чего-то другого?— спросила я.

Понятия не имею.

Очень полезно.

Я тень, а не пророк.

Мама посмотрела на меня.

— Ты сказала, магия начала возвращаться сама?

Вот. Формулировка.

— Да.

Она действительно пришла ко мне.

— Постепенно.

— Ты что-то делала?

— Училась снова получать отклик.

— Как?

Я почти услышала: держи.

Ладонь Лаксиана. Моя тень между нашими руками. Его голос.

Ещё раз.

Тень не исчезает, даже когда я двигаюсь. Не сейчас.

— Как на первом курсе, — сказала я.

И это почти рассмешило меня.

— Звала. Держала. Отпускала. Повторяла.

Мама смотрела.

— Кто тебя учил?

Вот. Слишком быстро. Не дать лицу.

Глаза, — коротко Морвэн.

Я перевела взгляд на маму.

— В первый раз меня этому учили в Веларии.

Она поняла. Укол. Очень маленький. Но хороший.

— Я спрашиваю не это.

— А я отвечаю на то, что могу объяснить.

Отец вмешался:

— Мираэль.

Я подняла ладонь.

— Я не хочу ссориться.

Правда.

— Но если вы хотите, чтобы я сегодня рассказала хоть что-то полезное, не пытайтесь каждый ответ превратить в дверь к следующему человеку.

Тишина. Сайн смотрел. Мама медленно кивнула.

— Хорошо.

Снова. Я выдохнула. Наверное, сейчас Лаксиан бы сказал, что я слишком много объясняю. Чёртов древний манипулятор. Мог хотя бы прийти во сне.

Лицо,— Морвэн.

Господи. Я подняла чашку. Глоток. Спрятала раздражение в чае. Полезная система.

— Каэль рассказал нам о сне, — сказал отец.

— Я предполагала.

— Это действительно была ты?

Я чуть улыбнулась.

— Да.

Отец выдохнул. Даже сейчас это подтверждение что-то для него значило.

— Как?

— Не знаю точно.

Вот подготовлено.

— К тому моменту магия уже начала возвращаться. Я думала о доме. О людях здесь.

Взгляд отца смягчился.

— И выбрала Каэля?

Опасно по другой причине. Совсем не Лаксиан. Но тоже.

— Да.

Одно слово. Мама посмотрела на меня очень внимательно. Нет. Не сейчас. Пожалуйста, не превращайте межмировой допрос ещё и в семейный разговор о моей личной жизни. Я продолжила сама:

— Я хорошо знаю его магию. Его присутствие. Это была самая чёткая связь, которую я смогла удержать.

Правда. Очень аккуратная. Отец кивнул.

— Ты могла сделать это ещё раз?

— Не пробовала.

— Почему?

Потому что мне уже разрешили одну встречу. Нет.

— Это было очень тяжело.

Тоже правда.

— После сна я едва держалась.

Они примут. Приняли. Хорошо. Теперь оставалось худшее. Возвращение. Отец спросил именно об этом.

— Как ты оказалась в саду?

Я посмотрела на него. Морвэн молчал. Знал, что сейчас нельзя отвлекать.

— Когда магия стала достаточно стабильной, я начала чувствовать Эрэбию.

Мама нахмурилась.

— Чувствовать?

— Да.

— Что именно?

— Дом.

Это прозвучало странно. Но красиво. И правда.

— Я не знаю, как объяснить точнее.

Я чуть пожала плечом.

— Запахи. Магию. Что-то знакомое. Сначала очень далеко. Потом ближе.

Сайн поднял глаза. Вот. Следит.

— Ты создала переход? — спросил отец.

Я заставила себя не отводить взгляда.

— Не такой, как открывает Каэль.

— Не портал?

— Нет.

— Пространственная магия?

— Не та, которой владеют Хранители.

Мама посмотрела на Сайна. Очень быстро. Этот обмен я заметила. Они об этом думали. Именно этого я боялась. Хорошо, что ответ подготовлен.

— Тогда что произошло?

Я медленно выдохнула.

— Я держалась за ощущение дома.

Отец ждал.

— И?

— И в какой-то момент оказалась здесь.

Он нахмурился.

— Просто?

— Если бы это было просто, я вернулась бы значительно раньше.

Отец почти улыбнулся. Почти. Мама нет.

— Что произошло между точками?

— Не знаю.

Правда. В том смысле, в котором спрашивает она. Я не знала физику процесса до конца.

— Было ощущение движения?

— Нет.

— Разрыва пространства?

— Я не почувствовала его как разрыв.

Правда.

— Свет?

— Нет.

— Теневая энергия?

Опасно.

— Моя магия участвовала.

Правда.

— Но я не открывала пространственный проход так, как это делает Каэль.

Сайн чуть сузил глаза. Отлично. Пусть сравнивает. Пусть решает, что это какая-то странная реакция мира на наследницу Эрэбии. Главное — не маршрут.

— Можешь повторить? — спросил отец.

Я покачала головой.

— Не знаю.

— Не пробовала?

— Я вернулась меньше суток назад.

Он понял.

— Конечно.

Я посмотрела на маму. Она всё ещё думала. Нехорошо. Но нормально. Подозрение. Не знание. Точно. Его голос всплыл в памяти так ясно, что захотелось закрыть глаза.

Пусть подозревают связь. Но не знают глубину.

Нет. Не сейчас.

Челюсть, — тихо сказал Морвэн.

Я расслабила. Вот зараза.

— В саду не осталось следа перехода, — вмешался Сайн.

Я повернулась к нему. Значит, они уже проверили сад и не обнаружили ничего, что могли бы связать с обычным переходом. Сайн сообщил это как установленный факт, но для меня его слова оказались не менее полезными.

Я встретила его взгляд.

— Значит, вам пока не удалось определить, каким способом я вернулась.

Сайн не ответил сразу.

— Отсутствие следа тоже может кое-что означать.

— Не сомневаюсь. Но это ещё не объясняет, что произошло.

Несколько секунд он смотрел на меня.

— Возможно, это был не обычный пространственный переход.

Я чуть приподняла бровь.

— Именно об этом я и говорю.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся. Не улыбка. Скорее признание того, что пока у него недостаточно данных, чтобы спорить.

Красиво, — довольно заметил Морвэн у меня в голове.

Спасибо.

Отец посмотрел на Сайна. Ему явно не понравилось, что тот вмешался. Интересно. Вот ещё один кусок. Возможно, присутствие Сайна всё-таки не было родительским желанием. Запомнить. Мама первой вернула разговор:

— Мираэль.

Я посмотрела. Её лицо стало серьёзнее. Совсем другим. Вот. Следующий блок.

— Нам нужно спросить ещё об одном.

Я уже знала. Наверное, поэтому было легче.

— Спрашивай.

Мама не торопилась.

— В твоей магии раньше было… кое-что.

Очень аккуратно. Осколок. Она не хотела произносить первой? Почему? Проверяет, знаю ли? Чудесно. Я не помогла.

— Что именно?

Мама посмотрела на отца. Отец ответил:

— Фрагмент чужой силы.

Вот. Они всё-таки сказали. Я поставила чашку.

— Вы знали.

Не вопрос. Отец закрыл глаза на секунду. Мама побледнела ещё немного.

— Мираэль…

— Вы знали.

Теперь тише. Не надо играть. Я действительно злилась. Это идеальная эмоция. Настоящая.

— И ни один из вас не счёл нужным сказать.

Мама открыла рот.

— Мы собирались…

Я засмеялась. Без веселья.

— Конечно.

Вот тот разговор. Перед лесом. Её остановка после слов про мою необычную магию. Все эти половины фраз.

— Я спрашивала вас.

Мама опустила взгляд.

— Прямо.

Отец сказал:

— Мы ошиблись.

Вот. Не оправдание. Это немного обезоружило. Ненадолго.

— Да.

Я откинулась в кресле. Сайн стоял у стены. Не вмешивался. Но теперь мне даже было удобно, что он слышит. Пусть Хранители тоже знают, что у семьи не идеальная единая линия.

— Что вы хотите узнать?

Отец смотрел тяжело.

— Чувствуешь ли ты его сейчас?

Вот наш вопрос. Я ответила не сразу. Не потому, что думала. Потому что человек, который отвечает на такие вещи мгновенно, выглядит подготовленным.

Хорошо, — Морвэн.

— Я никогда не умела отделять его от собственной магии.

Правда. Мама нахмурилась.

— То есть?

— Если вы не сказали мне, что внутри меня существует отдельный фрагмент чужой силы, как я должна была научиться различать его?

Вот. Ещё один укол. Заслуженный. Мама отвела глаза. Отец нет.

— Сейчас ты чувствуешь что-то другое?

Я посмотрела на ладонь.

— Сейчас вся магия ощущается иначе.

Правда.

— После того, что произошло, я заново учусь её чувствовать. Поэтому сказать вам: «вот это моё, а вот это чужое» — я не могу.

Отец не спешил.

— Его можно проверить.

Вот. Нет. Не резко.

— Не сегодня.

Мама посмотрела.

— Почему?

— Потому что моя магия только начала возвращаться.

Я повернула ладонь.

— Я не хочу, чтобы кто-то сейчас залезал в неё глубже, чем я сама могу контролировать.

Сайн снова шевельнулся. Едва. Вот. Ему не понравилось. Отлично.

— Мы не причиним тебе вреда, — сказала мама.

Сердце неприятно дёрнулось. Она произнесла это совершенно искренне, и оттого стало только хуже. Я слишком хорошо знала, как далеко могут зайти люди, которые действительно верят, что действуют ради твоего блага.

Мы делаем это ради тебя.

Нет. Не туда. Не сейчас. Я посмотрела на неё. Наверное, что-то всё-таки появилось в лице. Мама увидела. Замолчала.

Хорошо.

— Я знаю, что вы не хотите, — сказала я.

Очень спокойно.

Не «не причините».

«Не хотите».

Разница осталась между нами. Отец её услышал. Сайн — наверняка тоже. Морвэн молчал. Правильно. Мама медленно кивнула.

— Не сегодня.

Спасибо. И тогда отец задал именно тот вопрос, которого я ждала с самого утра.

— На поляне нашли ещё один след.

Я подняла глаза. Спокойно.

— Какой?

— Очень старый.

Пауза.

— По структуре похожий на энергию Лаксиана.

Имя. Вслух. В этой комнате. Сердце ударило. Один раз. Слишком сильно. Вот и всё.

Ничего, — сказал Морвэн.

Я дышала. Отец смотрел. Мама тоже. Сайн особенно. Вот для чего он здесь. Вот настоящий вопрос. Не разломы.

Не существо. Это. Я чуть нахмурилась. Не слишком. Как человек, который услышал опасную, но уже знакомую тему.

— И?

Отец не ожидал. Хорошо.

— Ты что-нибудь об этом знаешь?

Я выдержала секунду. Две.

Нормально, — Морвэн.

— О нём?

— Да.

Я опустила взгляд на чай. Не прятаться. Вспоминать. Архив. Чёрная книга. Наставник. То, что я действительно знала тогда.

— Знаю, что он был одним из древних Хранителей.

Мама смотрела.

— Что занимался границами миров.

Пауза.

— Что нашёл Пустоту.

Сайн не шевельнулся.

— Что решил, будто существующая система равновесия не работает, начал вмешиваться в границы и, в зависимости от того, какую версию читать, либо пытался предотвратить разрушение, либо решил сам всё контролировать.

Отец слегка нахмурился. Я продолжила.

— Что после нарушения какого-то Первого запрета его не смогли уничтожить и разделили на части, закрепив их в разных слоях.

Вот. Всё. Из книги. До леса.

— И что его сознание, возможно, не исчезло полностью.

Тишина. Мама медленно спросила:

— Откуда ты это знаешь?

Я посмотрела на неё. Вот теперь даже притворяться не нужно.

— Из вашего закрытого архива.

Отец прикрыл глаза. Мама выдохнула. Сайн перевёл взгляд на них. О. Это он, кажется, не знал. Прекрасно.

— Ты заходила в закрытый архив? — спросил отец.

— Да.

— Когда?

— До леса.

— Как?

Я приподняла бровь.

— Мы уже говорили об этом до того, как я отправилась в лес. Вы правда хотите обсуждать это именно сейчас?

Он почти раздражённо выдохнул.

— Нет.

— Отлично.

Мама посмотрела на меня.

— Почему ты нам не сказала?

Я не поверила. Просто смотрела. Она поняла сама.

— Хорошо.

— Спасибо.

Отец провёл ладонью по подбородку.

— И это всё, что ты знаешь о Лаксиане?

Вот. Очень осторожно. Сайн смотрит. Мама смотрит. Отец.

Морвэн тихо:

Не отвечай на тот вопрос, который он думает.

Да. Я чуть наклонила голову.

— Это всё, что мне удалось узнать до леса, несмотря на то, что я прямо спрашивала вас о происходящем.

Вот. Не ответила. Совсем. И при этом каждое слово правда. Отец понял. Я увидела. Не содержание.

Приём. Он слишком хорошо меня знает.

— Мираэль.

— Пап.

— Я спрашиваю сейчас.

— А я отвечаю сейчас тем, что могу вам подтвердить.

Вот. Сайн чуть поднял подбородок. Мама замерла. Слишком прямо? Может быть. Но поздно. Подозрение уже есть.

Пусть. Не знание. Отец долго смотрел. Потом спросил иначе:

— Ты видела его?

Вот. Чёрт. Очень хороший вопрос. Морвэн не сказал ничего. Это только мне. Я вспомнила глаза, полные звёзд. Длинные волосы.

Руки. Улыбку. Поцелуй перед границей.

Иди домой, птичка.

Внутри стало больно и тепло одновременно. Держать. Просто держать. Я посмотрела на отца.

— В лесу я видела Арина.

Не моргнул. Хорошо.

— После леса Арина я больше не видела.

Абсолютная правда. Комната молчала. Мама первая поняла странность формулировки. Конечно.