Пока звучит тьма. Книга 3. Выбор, который ранит

Пока звучит тьма. Книга 3. Выбор, который ранит

ГЛАВА 1

Семьдесят дней

◇ ◆ ◇

До галереи я не дошла. Шаги, которые ещё недавно слышались за аркой, неожиданно стихли. Видимо, кто-то свернул в боковой коридор, так и не выйдя в сад. Я успела пройти всего несколько шагов по светлой каменной дорожке и уже мысленно пыталась решить, какое выражение лица должно быть у человека, который отсутствовал больше двух месяцев, внезапно вернулся в королевский сад и совершенно не представлял, кого встретит первым.

Наверное, что-нибудь достойное. Спокойное. Всё-таки наследница Эрэбии возвращается домой — красиво, торжественно, как и полагается. Но тут тень под ближайшим деревом дёрнулась, и я остановилась.

Не от страха. Сердце просто раньше меня поняло, что произошло. Тёмное пятно у корней сорвалось с места, пронеслось через дорожку и одним движением поднялось вверх. Очертания человеческой фигуры сложились прямо на ходу — короткие чёрные волосы, знакомое лицо, чёрные глаза с крошечными звёздными искрами.

— Морв…

Закончить я не успела. Он врезался в меня всем телом. И если раньше я сомневалась, способен ли человек, который при желании вообще существует в виде тени, сломать мне рёбра объятиями, вопрос был закрыт. Окончательно.

— Ты совсем охренела?!

Вот. Дом. Я засмеялась прежде, чем поняла, что глаза уже мокрые. Руки сами сомкнулись у него на спине.

— Морвэн…

— Нет. Даже не начинай.

Он сжал меня ещё сильнее.

— Ты сейчас стоишь молча и думаешь о своём поведении.

— Я только вернулась!

— Тем более. Самое время.

— Я вообще-то…

— Семьдесят дней.

Я замерла. Морвэн даже не ослабил объятий.

— Что?

— Семьдесят. Дней.

Теперь каждое слово прозвучало отдельно.

— Десять недель, если тебе так приятнее.

Смех исчез, и на несколько секунд даже сад вокруг будто стал тише. Семьдесят. Я знала, что прошло много времени, ещё там понимала, что счёт давно перевалил за пятьдесят. Но «пятьдесят с лишним» оставалось чем-то расплывчатым, почти удобным — числом, которое можно было не доводить до конца.

Семьдесят было уже настоящим. Десять недель. Мама. Отец. Каэль. Морвэн. Все они прожили десять недель, не зная, вернусь ли я вообще.

Я закрыла глаза и прижалась к нему крепче.

— Чёрт.

— Именно.

— Я не знала, что столько.

— Это ничего. Я за тебя знал.

Я тихо фыркнула ему в плечо.

— Как заботливо.

— Я вообще образец поддержки.

Руки Морвэна наконец чуть ослабли — ровно настолько, чтобы он мог отодвинуться и заглянуть мне в лицо. Он молчал секунды две. Потом взял меня за подбородок и повернул голову к свету ближайших цветов.

— Эй.

Он проигнорировал меня, осмотрел сначала одну щёку, потом другую, скользнул взглядом по шее и убрал волосы с моего плеча.

— Морвэн.

— Не мешай.

— Чему?

— Инвентаризации.

Я уставилась на него.

— Я вещь?

— В данный момент — подозрительно вернувшееся имущество.

— Я кронпринцесса.

— Ещё хуже. Такое имущество дорого восстанавливать.

— Придурок.

— Говорит женщина, пропавшая на семьдесят дней.

Он перехватил сначала одно моё запястье, затем другое, осмотрел ладони и придирчиво оглядел меня с головы до ног. После чего отступил на полшага.

— Повернись.

— Нет.

— Мираэль.

— Я не буду крутиться перед тобой.

— Тогда я сам.

— Даже не…

Он действительно обошёл меня кругом. Я повернула голову вслед.

— Ты издеваешься?

— Проверяю, не отсутствует ли какая-нибудь важная часть.

— Всё на месте!

Морвэн вернулся передо мной. Посмотрел вниз.

— Ноги две.

— Спасибо.

— Руки две.

— Потрясающе.

— Голова…

Он задумался.

— Тут сложнее.

Я ударила его ладонью в плечо. Он довольно улыбнулся. Вот. Теперь узнаю.

— Значит, координация тоже сохранилась.

— Ещё раз назовёшь это проверкой — получишь по второй стороне.

— Агрессия. Хороший признак.

Я хотела возразить, но вместо этого вдруг снова улыбнулась. Не потому, что он был особенно смешным, а потому, что стоял передо мной — настоящий, раздражающий, наглый, с тем же выражением лица, которое четырнадцать лет сообщало мне, что абсолютно любое моё решение можно улучшить его комментарием.

Я скучала. Господи, как же я скучала.

Наверное, что-то отразилось на лице, потому что Морвэн внезапно перестал изображать лекаря, следователя и тюремщика одновременно.

— Не смотри так.

— Как?

— Вот так.

— Очень конкретно.

— Ты сейчас опять полезешь обниматься.

Я уже полезла.

— Поздно.

— Я знал.

На этот раз он даже не сделал вид, что возражает. Я обхватила его руками и уткнулась носом куда-то в плечо.

— Паршивец.

— Беглянка.

— Я не беглянка.

— Отсутствовала семьдесят дней без разрешения.

Я отстранилась.

— Чьего?

— Моего.

— С каких пор мне требуется твоё разрешение?

— С сегодняшнего дня.

— Нет.

— Да.

— Морвэн.

— Мираэль.

Я прищурилась. Он совершенно спокойно сообщил:

— Кстати, ты наказана.

— Что?

— Триста лет.

— Чего?

— Домашнего ареста.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Я жертва.

— Не вижу противоречия.

— Меня вообще-то похитила жизнь!

— Очень трогательная защита.

— Я не исчезла специально!

— Я это учёл.

— Каким образом?

— Изначально было пятьсот.

Я расхохоталась. Не смогла удержаться.

— Ты больной.

— А ты пленница.

— Ты тень.

— И?

— У тебя нет тюрьмы.

Морвэн оглядел сад.

— Уже есть.

— Это королевский сад!

— Теперь тюрьма.

— Мой отец будет удивлён.

— Пусть подаёт жалобу.

— Кому?

Морвэн задумался.

— Мне.

— Очень удобно.

— Я вообще неплохо устроился.

Я продолжала смеяться. И вот это наконец ощущалось настоящим возвращением. Не переход. Не камень под ногами. Не запах цветов. Даже не дворец перед глазами. А Морвэн, который за первые пять минут моего появления незаконно присвоил королевский сад, приговорил наследницу к трём векам заключения и выглядел совершенно удовлетворённым результатом.

Я вытерла щёку тыльной стороной ладони.

— И что, триста лет будешь ходить за мной?

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро, и я посмотрела на него внимательнее. Морвэн лишь пожал плечом.

— Мне всё равно нечем заняться.

— Врёшь.

— Конечно.

Несколько секунд мы молчали, и эта тишина не тяготила: впервые за всё это время ни одному из нас не нужно было заполнять её словами.

Морвэн всё ещё стоял слишком близко, словно сегодня расстояние больше вытянутой руки даже не рассматривалось. Почему-то от этого в груди снова защемило.

— Ты почувствовал меня? — спросила я.

Морвэн чуть склонил голову.

— Практически сразу.

— И просто прибежал?

— Нет.

— Нет?

— Очень достойно приблизился с максимально возможной скоростью.

Я улыбнулась.

— То есть прибежал.

— Я тень. У нас другое достоинство.

— Конечно.

Он посмотрел на меня.

— Я не собирался ждать, пока кто-нибудь ещё тебя найдёт.

Это прозвучало уже без насмешки, чуть серьёзнее обычного. Я ничего не ответила, а Морвэн не стал продолжать: лишь протянул руку и слегка дёрнул меня за прядь волос. Привычно. Почти раздражающе.

И всё вернулось на место. Почти. Я сделала шаг в сторону скамьи. И только тогда заметила, что тень у моих ног отозвалась на движение чуть медленнее обычного. Тонкая тёмная полоска скользнула по камню и собралась обратно. Морвэн тоже заметил. Его взгляд задержался на тёмной полоске, затем медленно поднялся к моему лицу.

Усмешка исчезла. Я ничего не сказала, хотя Морвэн наверняка хотел спросить, что произошло. Но впервые за долгое время он предпочёл промолчать.

— Потом, — произнёс он наконец.

Я кивнула.

— Потом.

Морвэн отвёл взгляд первым и прошёл к дереву.

— Я не собираюсь спрашивать, где ты была.

— Как великодушно.

— Пока.

Вот это уже больше на него похоже.

— Не привыкай, — добавил он.

Я невольно улыбнулась. Морвэн провёл пальцами по коре дерева.

— И не потому, что мне неинтересно. Просто некоторые разговоры не ведут в саду под окнами дворца.

В груди неприятно похолодело. Я не знала, что именно он понял, и помогать ему складывать картину сейчас не собиралась.

Морвэн повернулся ко мне, несколько секунд смотрел, а затем подошёл без привычной театральности и просто остановился напротив.

— Главное другое.

— Что?

Он положил ладонь мне на затылок и притянул к себе. Не резко. На этот раз совсем нет. Лоб на мгновение коснулся моих волос.

— Ты вернулась целая.

Он говорил настолько тихо, что я едва расслышала слова. Вот. Ни «я боялся», ни «я страдал», ни длинной исповеди — Морвэн никогда не умел так.

И не должен. Но его пальцы чуть сильнее сжались у меня на затылке. Этого хватило. Я закрыла глаза.

— Целая, — повторила я.

Пауза.

— В основном.

Он моментально отстранился.

— В основном?!

Я рассмеялась.

— Господи, Морвэн.

— Что значит «в основном»?

— Это была шутка!

— Отвратительная.

— Тебе можно, а мне нельзя?

— Да.

— Почему?

— Потому что у меня талант.

— У меня тоже.

— Нет.

Я снова ударила его в плечо.

— Вот за это я не скучала.

— Врёшь.

— Конечно.

Он улыбнулся. И я тоже. Потом мы оба почему-то посмотрели в сторону дворца. Там по-прежнему горели окна. Жил дом. За этими стенами меня ждали люди, которые ещё не знали, что я стою всего в нескольких десятках шагов. Но Морвэн не потянул меня туда.

Не сказал, что надо немедленно идти. Не стал звать никого. Вместо этого сел на край старой скамьи так, будто мы встретились после обычного долгого дня. Я посмотрела.

— Что ты делаешь?

— Отбываю твой домашний арест вместе с тобой.

— Очень благородно.

— Я невероятный.

Я села рядом. Он тут же придвинулся ближе. Плечо к плечу.

— Ты серьёзно теперь не отойдёшь?

— Нет.

— Даже на метр?

— Особенно на метр.

— Я собиралась вообще-то вернуться к нормальной жизни.

— Уже не получится.

— Почему?

— Я в ней.

Я фыркнула. Невыносимый. Несколько секунд мы сидели молча: я смотрела на пруд, мягкое отражение огней и цветы вдоль дорожки, а Морвэн — не знаю куда.

Наверное, на меня. С его характером вполне возможно.

— Я скучала, — сказала я.

Он не повернул головы.

— Я знаю.

— Самоуверенный.

— Четырнадцать лет опыта.

Я улыбнулась.

— А ты?

Пауза. Совсем короткая.

— Нет.

Я толкнула его плечом.

— Морвэн.

— Я прекрасно отдыхал.

Ещё сильнее.

— Совершенно спокойные семьдесят дней.

— Гад.

— Никто не исчезал. Никого не приходилось искать. Никому не хотелось придушить половину известных миров.

Я перестала улыбаться, и Морвэн тоже. Мы обменялись одним коротким взглядом — этого оказалось достаточно. Он отвернулся первым.

— В общем, великолепно провёл время.

Я тихо выдохнула.

— Прости.

— Я уже назначил наказание.

— Триста лет.

— И один день.

— За что день?

— За плохие шутки.

— Тогда тебе пожизненно.

— Я бессмертнее тебя. Невыгодная сделка.

Я рассмеялась. Вот так лучше. Не потому, что серьёзного не произошло. А потому что оно уже стояло между нами и не требовало, чтобы мы ещё десять раз называли его вслух. Я прислонилась головой к его плечу. Морвэн ничего не сказал. Только устроился чуть удобнее и на мгновение коснулся виском моего.

Я закрыла глаза. Сегодня нам обоим хватило этого молчания. Первым меня нашёл Морвэн. Конечно. Кто ещё мог настолько бесцеремонно вломиться в моё возвращение домой раньше, чем я успела сделать хотя бы десять шагов. И знаете что? Я была этому безумно рада.

Пусть дворец подождёт ещё несколько минут. Семьдесят дней они прожили без меня, а Морвэн свои пять минут уже заслужил. Правда, даже этих минут нам не дали. Я ещё сидела, прислонившись головой к плечу Морвэна, когда воздух впереди изменился. Сначала почти незаметно. Лёгкое давление.

Я подняла голову, Морвэн тоже. Между деревьями вспыхнула тонкая вертикальная линия; серебро разошлось в стороны, и переход открылся — быстро, чисто, без единой лишней искры.

Я перестала дышать. Каэль вышел из него одним шагом. И остановился. Просто остановился. Переход за его спиной закрылся. Серебряный свет исчез.

А он так и остался стоять посреди дорожки. Несколько метров. Всего несколько метров между нами.

Я видела его лицо по-настоящему — не во сне, не на чужом берегу, не через связь, которая могла оборваться в любую секунду. Здесь.

Светлые волосы, знакомые плечи, тёмная одежда Хранителя и глаза, которые нашли меня сразу и больше никуда не смотрели.

Он не сказал ничего. Даже не двинулся сначала.

Каэль. Мой Каэль. У меня внутри что-то сорвалось. Я повернула голову к Морвэну. Он уже смотрел на меня. Понял.

Конечно. Я только коротко кивнула.

Прости.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

Иди.

Я вскочила со скамьи и побежала, совершенно забыв о достоинстве наследницы и о том, как выгляжу со стороны. Каэль бросился навстречу, и мы столкнулись примерно посередине дорожки. Его руки сомкнулись вокруг меня с такой силой, что воздух вышел из лёгких. Я обхватила его за плечи. Прижалась всем телом. Сильно. Будто каким-то образом могла компенсировать этим десять недель.

Каэль ничего не говорил, только уткнулся лицом мне в волосы и крепко держал. Я чувствовала его неровное, слишком глубокое дыхание; пальцы на моей спине сжались ещё сильнее. Вот тогда я окончательно поняла, насколько плохо ему было.

Не по словам. Он почти никогда не умел словами. По тому, как сейчас держал меня человек, который обычно контролировал всё — голос, лицо, движения, даже паузы между ответами. Сейчас контроля почти не осталось.

— Я здесь, — прошептала я.

Руки вокруг меня дрогнули.

— Знаю.

Голос прозвучал глухо. Я закрыла глаза.

— По-настоящему.

Каэль сделал резкий вдох.

— Знаю.

Но он не отпускал, и я тоже не разжимала рук. Господи, именно этого мне не хватало: тепла его тела, знакомого запаха, его рук и того совершенно особенного ощущения безопасности, которое всегда приходило рядом с ним раньше мысли.

Дом. Тоже. Другой. Но дом.

И от этого стало так больно, что захотелось одновременно смеяться и плакать. Потому что совсем недавно я стояла в другом мире, в других объятиях — и думала почти то же самое.

Чёрт.

Я сильнее зажмурилась. Не сейчас. Пожалуйста. Только не сейчас. Каэль чуть отстранился. Я почти инстинктивно потянулась следом. Он не отпустил.

Он просто хотел посмотреть на меня. Его светло-голубые глаза скользнули по моему лицу, и я заметила разницу: во сне Каэль был истощён, почти разрушен поисками, а теперь выглядел лучше. Но спокойствия в нём всё равно не было.

Не того настоящего каэлевского спокойствия, от которого иногда хотелось встряхнуть его за плечи и спросить, способен ли он вообще реагировать как нормальный человек. Сейчас всё было прямо на поверхности: облегчение, неверие, счастье и страх, который ещё не успел понять, что ему уже можно уходить.

Каэль поднял ладонь. Коснулся моей щеки. Очень осторожно. Будто всё ещё проверял. Я прижалась к его руке. Глаза у него закрылись на секунду. Только на одну.

Потом снова открылись.

— Цела?

Вот и весь Каэль. Я почти рассмеялась.

— Да.

Он нахмурился.

— Мираэль.

— Правда.

— Болит что-нибудь?

— Нет.

— Голова?

— Нет.

— Ты уверена?

— Каэль.

Он замолчал. Но ладонь с моей щеки не убрал. Вторая всё ещё лежала на талии.

— Я цела.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, затем перевёл взгляд на руки, плечи и снова на лицо. Не допрос — та самая проверка: ему нужно было убедиться самому.

Я позволила.

После Морвэна сегодня сопротивляться второму осмотру становилось уже вопросом принципа, но Каэлю я почему-то простила. Наверное, потому что его пальцы чуть дрожали. Совсем едва. Если бы не смотрела специально — не заметила бы.

— Ты похудела.

— Начинается.

Уголок его губ дрогнул. Вот. Первая почти-улыбка.

— Это не шутка.

— Морвэн уже провёл инвентаризацию.

Каэль впервые перевёл взгляд за моё плечо. Я тоже обернулась. Морвэн всё ещё сидел на скамье, развалившись с таким видом, будто происходящее его совершенно не интересовало. Когда понял, что мы смотрим, поднял руку.

— Я всё ещё здесь.

Каэль молчал. Морвэн тяжело вздохнул.

— Ладно.

Он поднялся.

— Так и быть.

Посмотрел на меня.

— Пять минут.

Я уставилась.

— Что?

— Пять.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Он указал куда-то в сторону ближайшего дерева.

— Я буду там.

— Морвэн…

— За деревом.

— Я вижу дерево.

— Отлично. Значит, знаешь, где искать надзирателя.

Каэль медленно посмотрел на меня.

— Надзирателя?

— Не спрашивай.

Морвэн уже отходил.

— И наказание никто не отменял!

— Да иди ты!

— Триста лет и один день!

— Уже один?!

— За плохую шутку!

Я услышала тихий выдох рядом. Посмотрела на Каэля. Он почти улыбался. По-настоящему. Совсем немного.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Теперь это слово запрещено вообще всем.

— Я просто рад, что некоторые вещи не изменились.

У меня внутри защемило.

— Да.

Морвэн добрался до дерева. Обернулся.

— Я всё слышу!

— Тогда отойди дальше!

— Нет!

И исчез в тени. Разумеется. Я посмотрела туда ещё секунду. Потом снова на Каэля. И вдруг стало тихо. Совсем по-другому, чем секунду назад. Без Морвэна между нами.

Без его шуток. Без дерева, которое официально стало постом охраны. Только мы.

— Как ты узнал, что я вернулась? — спросила я.

Каэль опустил взгляд на моё запястье.

— Браслет снова отозвался.

Я машинально коснулась металла.

— Ты почувствовал?

— Связь. Впервые за семьдесят дней.

Он ненадолго замолчал.

— Потом нашёл твой след в саду.

Я посмотрела на него. Каэль говорил об этом так просто, будто найти меня было самым обыкновенным делом. Но я прекрасно помнила, как он пытался сделать то же самое прежде. И как всякий раз получал в ответ пустоту.

— Значит, теперь работает, — тихо сказала я.

Его ладонь на моей талии чуть крепче прижала меня.

— Теперь да.

Мы так и стояли друг напротив друга, почти не оставляя между собой расстояния. Рука Каэля медленно соскользнула с моей талии — не потому, что он хотел её убрать, а скорее потому, что вдруг не знал, можно ли оставить. Это маленькое движение неожиданно отозвалось болью.

Я сама шагнула вперёд и обняла его снова — уже без разбега, без отчаяния первых секунд, просто положив голову ему на грудь. Каэль замер, но потом его руки медленно сомкнулись вокруг меня, на этот раз мягче.

Я услышала его сердце. Быстрое. Каэль. У которого сердце, оказывается, тоже умеет так.

— Я очень скучала, — сказала я.

Тишина. Руки вокруг меня сжались.

— Очень.

Голос подвёл на последнем слове. Совсем немного. Я ненавидела всё. Не его. Ситуацию. Себя. Мир.

Любовь как концепцию. Особенно любовь как концепцию. Потому что я говорила правду. Абсолютную. Я скучала по Каэлю так сильно, что иногда имя само всплывало в голове там, где я пыталась думать совсем о другом. Скучала по его молчанию. По раздражающе коротким ответам.

По тому, как он всегда подавал руку перед переходом, хотя я давно могла шагать сама. По светлым волосам в темноте. По взгляду, который иногда говорил больше, чем он собирался позволить. По человеку, который несколько лет постепенно стал частью моей жизни настолько незаметно, что однажды я просто перестала представлять её без него.

Я любила его. Не воспоминание, не привычку и не ту спокойную жизнь, которая осталась до моего исчезновения. Самого Каэля. Мужчину, который сейчас держал меня в объятиях и по которому я скучала сильнее, чем умела объяснить. И от этой ясности ничего не становилось проще. Стоя в саду после семидесяти дней отсутствия, с его руками вокруг меня, я знала это совершенно точно.

И какая-то особенно глупая часть меня до последней секунды надеялась, что будет иначе. Что я увижу Каэля — и получу ответ. Что сердце каким-то образом само разберётся, кого любит правильно. Смешно. Сердце посмотрело на всю ситуацию, решило, что одной проблемы мне мало, и уверенно подтвердило:

Да. Этого тоже.

Я закрыла глаза. И сразу услышала другой голос.

Ты увидишь Каэля.

Не сейчас.

По-настоящему.

Замолчи.

Будешь рядом с ним.

Я сильнее сжала ткань на спине Каэля. Он почувствовал.

— Что?

— Ничего.

Чёрт. Теперь я использовала запрещённое слово. Каэль чуть отстранился.

— Мираэль.

— Всё хорошо.

Он смотрел. Это никогда не работало. Ни раньше. Ни сейчас.

— Не всё.

Не вопрос. Конечно. Я отвела глаза.

— Я только вернулась.

— Знаю.

— Можно я хотя бы полчаса побуду человеком, у которого всё хорошо?

Каэль помолчал.

— Можно.

Вот. Без давления. Без следующего вопроса. Он снова притянул меня к себе. И от этого стало только хуже. Потому что я должна была ему сказать. Не сейчас.

Я знала. Не здесь. Не в саду. Не в первые пять минут после возвращения. Но однажды. Каэль имел право знать. Хотя бы часть.

Нет. Не часть.

Это.

Меня тошнило от самой мысли. Я стояла в его руках. А на губах памятью всё ещё мог остаться другой поцелуй. На коже — прикосновения. В голове — голос.

Если всё ещё захочешь быть со мной — тогда приходи.

Господи. Я прижалась лбом к груди Каэля. Может, Лаксиан был прав. Нет. Хуже. Он был совершенно прав. Я должна была вернуться.

Увидеть Каэля. Почувствовать это. Не решать из Пустоты, где рядом каждый день был только один человек, где пережитое смешалось с восстановленной памятью, болью, благодарностью и близостью. Теперь я была здесь. В Эрэбии. В руках Каэля. И что?

Ничего не стало проще. Совсем. Если что-то и изменилось, то только одно. Теперь я больше не могла даже притвориться, что ответ очевиден.

— Ты опять думаешь, — тихо сказал Каэль.

Я чуть не рассмеялась. Господи, два человека, которые одинаково ненавидят мои бесконечные размышления и одинаково легко замечают, когда я снова в них погружаюсь. Оба каким-то образом стали для меня настолько близкими, что теперь любое сравнение само по себе казалось предательством.

— Пытаюсь вспомнить, как это делается.

— Что?

— Быть дома.

Каэль замер. Потом ладонь медленно прошла по моей спине.

— Не обязательно сразу.

Вот. Всего три слова. И снова больно.

— Вы все сегодня подозрительно разумные.

— Кто все?

Я закрыла глаза. Опасно.

— Морвэн.

Каэль тихо фыркнул.

— Неожиданно.

Пронесло. Я чуть расслабилась. Он почувствовал и это. Конечно.

— Я не буду сейчас спрашивать.

Я подняла голову. Каэль смотрел спокойно. Почти. Но теперь я уже видела, сколько усилий стоит это «спокойно».

— Вообще?

— Нет.

— Честно.

— Очень.

Уголок моих губ дрогнул.

— Когда?

— Когда ты сможешь ответить.

Пауза.

— Или когда я перестану выдерживать.

Вот это уже больше на него похоже. Я тихо рассмеялась.

— И сколько у меня?

Каэль задумался.

— Меньше трёхсот лет.

— Все сегодня издеваются надо мной.

— Значит, ты действительно дома.

Я смотрела на него. И вот теперь улыбка исчезла сама. Дом. Да. Каэль был частью этого слова задолго до того, как я вспомнила другое прошлое. Это не исчезло. Никуда.

Я подняла руку и коснулась его лица. Провела пальцами по щеке. Он не двигался. Просто смотрел. Во сне я уже делала почти то же самое. Но сон всегда оставался немного неправильным. Там невозможно было забыть, что всё держится на связи, которая в любую секунду может оборваться.

Сейчас кожа под пальцами была тёплой. Настоящей. Я могла остаться здесь сколько захочу. От этой мысли стало страшно. Не потому, что не хотела. Потому что хотела. Каэль накрыл мою руку своей.

— Что?

Я покачала головой.

— Проверяю.

— Что?

— Настоящий ли ты.

Он секунду смотрел на меня, а потом, кажется, вспомнил старую лавку в Веларии — тот первый раз, когда после долгих исчезновений просто сел рядом, а я сказала почти то же самое. Уголок его губ приподнялся.