Пока звучит тьма. Книга 3. Выбор, который ранит

— И?

Я сглотнула.

— Похоже.

— Убедительно.

— Не зазнавайся.

Каэль повернул голову и на мгновение прижался губами к центру моей ладони. Совсем легко. Я улыбнулась. А потом вдруг поняла, что больше не хочу ничего проверять. Мне не нужно было снова убеждаться, что он настоящий, и бояться, что исчезнет, стоит мне закрыть глаза. Я поднялась на носки и сама потянулась к его губам.

Каэль замер лишь на мгновение. Затем его ладонь легла мне на затылок, другая рука обняла за талию, и он ответил на поцелуй. Господи. Как же мне этого не хватало. Его близости. Тепла. Того, как осторожность первых мгновений постепенно исчезала и он прижимал меня чуть крепче, словно наконец позволил себе поверить, что я действительно здесь.

Я обвила руками его шею. Во сне мы уже целовались. Но там всегда оставалось мучительное ощущение, что стоит проснуться — и всё исчезнет. Сейчас под ногами был знакомый камень, где-то неподалёку шумели листья, а Каэль целовал меня так, словно за последние десять недель накопилось слишком много невысказанного. Я не хотела думать ни о чём другом.

Ни о том, что произошло до возвращения. Ни о разговорах, которые ещё предстояли. Только несколько мгновений. С ним. Когда мы наконец отстранились, Каэль коснулся лбом моего лба. Его дыхание всё ещё было немного неровным. Я улыбнулась и спрятала лицо у него на груди. Он обнял меня снова. Уже без прежней осторожности.

— Я правда очень скучала.

— Я тоже.

На этот раз без паузы. Голос низкий. Тихий.

— Даже после сна.

Я закрыла глаза.

— Я знаю.

— Нет.

Руки стали чуть крепче.

— Сон помог.

Он выдохнул.

— Но потом стало хуже.

Сердце сжалось. Я подняла голову. Каэль смотрел куда-то поверх моего плеча.

— Почему?

Он едва заметно пожал плечом.

— До него я не знал, жива ли ты.

Пауза.

— После знал.

— Это же лучше.

— Да.

Он наконец посмотрел на меня.

— И знал, что ты где-то есть.

Вот теперь я поняла. Он знал, что я жива, что до меня можно дотянуться хотя бы во сне, но не знал, где я нахожусь и почему сама решила остаться.

Я попросила ждать. Наверное, иногда надежда действительно мучает лучше неизвестности.

— Прости.

Каэль нахмурился.

— За что?

Слишком много вариантов. Я чуть не рассмеялась от ужаса этой мысли.

— За то, что заставила ждать.

— Ты вернулась.

— Это не отменяет.

— Нет.

Спокойно. Без спасительной лжи.

— Но сейчас мне всё равно.

Господи. Я опустила глаза.

— Каэль…

Он коснулся моего подбородка.

— Потом.

Я посмотрела.

— Ты сейчас украл слово Морвэна.

— Переживу.

— Ужас.

— Мираэль.

— Что?

— Ты здесь.

Вот. Опять. Простая фраза. А глаза совсем не простые. Я кивнула.

— Здесь.

Он провёл большим пальцем по моей щеке. И впервые за всю встречу улыбнулся нормально. Не уголком губ. Не коротким движением. По-настоящему. Устало. Счастливо. Так, что у меня снова защипало глаза.

— Хорошо.

Я улыбнулась в ответ. И ещё несколько секунд всё действительно было хорошо. Наверное, впервые за всю встречу я не попыталась отыскать в его улыбке скрытый вопрос. Просто смотрела. Каэль не требовал объяснений. И я прекрасно понимала, что это молчание давалось ему не так легко, как могло показаться со стороны.

Он ведь чувствовал, что я что-то скрываю. Конечно, чувствовал. Но сейчас позволял мне самой выбрать момент, когда я смогу рассказать. Чёртова свобода выбора. За последние недели она стала самой дорогой вещью в моей жизни. И самой неудобной. Из-за дерева донёсся голос:

— Осталась минута!

Я закрыла глаза. Каэль медленно повернул голову.

— Он серьёзно считает?

— Боюсь, да.

— Могу открыть переход под деревом.

Я резко подняла голову.

— Нет.

Пауза.

— Жаль.

Я уставилась. Каэль выглядел совершенно невозмутимо. Почти.

— Это была шутка?

— Возможно.

— Господи.

Из-за дерева:

— Я ВСЁ СЛЫШУ!

Я рассмеялась. Каэль тоже. Тихо. И на несколько секунд сердце перестало рваться на части. Просто потому что оба человека, которых я так боялась больше никогда не увидеть, снова были рядом. Одного я уже обняла. Второго всё ещё держала.

А со всем остальным… Потом. Сегодня это слово снова спасало мне жизнь. Минута закончилась удивительно быстро. Настолько, что я почти поверила: Морвэн всё-таки решил проявить человеческое сочувствие и не считает. Наивная. Тень у дерева шевельнулась.

Сначала появилась голова. Потом плечо. Потом весь Морвэн, который вышел из темноты с выражением человека, честно выполнившего крайне неприятную общественную обязанность.

— Всё.

Я всё ещё стояла в объятиях Каэля.

— Что всё?

— Время.

— Морвэн.

— Я дал пять минут.

— Это было не пять минут.

Он посмотрел куда-то вверх, будто там существовали часы.

— Было.

Каэль спокойно произнёс:

— Четыре сорок семь.

Я медленно повернула голову.

— Ты тоже считал?!

Он посмотрел совершенно невинно.

— Нет.

Морвэн немедленно указал на него.

— Считал.

— Предатель, — сказал Каэль.

Я замерла. Потом перевела взгляд на одного. На второго. Что-то здесь было не так. Морвэн уже шёл к нам по дорожке.

— В общем, хватит миловаться. Я тоже скучал.

— Ты буквально получил меня первым.

— И что?

— И обнимал столько, сколько хотел.

— Недостаточно.

— Очень трогательно.

— Именно.

Каэль всё-таки отпустил меня, хотя его ладонь ещё несколько секунд оставалась на моей спине, прежде чем медленно опустилась. Морвэн подошёл ближе, и я вдруг заметила, что между ними больше нет привычного напряжения. Раньше, стоило этим двоим оказаться рядом, воздух начинал вести себя так, будто ему срочно хотелось покинуть помещение.

Каэль молчал сильнее обычного. Морвэн говорил больше обычного. Они смотрели друг на друга с тем особым видом взаимного раздражения, при котором оставалось только ждать, кто первым скажет что-нибудь неприятное. Сейчас раздражение никуда не исчезло. Но стало каким-то…

Удобным. Привычным. Морвэн остановился рядом со мной. Каэль не напрягся. Даже не посмотрел на него предупреждающе. Морвэн, в свою очередь, не попытался встать между нами просто из принципа. Подозрительно.

Очень. Я прищурилась. Они оба заметили.

— Что? — спросил Каэль.

— Ничего.

Морвэн хмыкнул.

— Вот теперь ты сама нарушаешь правила.

— Я думаю.

— Ещё хуже, — сказал Каэль.

Я повернулась к нему. Потом к Морвэну.

— Подождите.

Тишина.

— Вы что…

Оба посмотрели.

— …без меня подружились?

Реакция была прекрасной. Морвэн оскорбился. По-настоящему.

— Что?!

Каэль сказал одновременно:

— Нет.

Я медленно улыбнулась.

— О.

— Нет, — повторил Каэль.

— Даже не думай, — добавил Морвэн.

— А я ещё ничего.

— Ты уже думаешь неправильно.

— Вы сейчас даже отвечаете вместе.

— Совпадение, — сказал Каэль.

— Трагическое, — уточнил Морвэн.

Я посмотрела на них.

— Вы стали друзьями.

— Нет.

— Ни в коем случае.

Снова одновременно. Я рассмеялась.

— Господи.

Морвэн скрестил руки.

— Мне непонятно, почему моё временное сотрудничество с этим человеком внезапно превратилось в дружбу.

Каэль посмотрел на него.

— Временное?

— Да.

— Семьдесят дней.

— Для меня это временно.

— Конечно.

Я уставилась на Каэля. Он пожал плечом.

— Нам приходилось работать вместе.

— Приходилось?

Морвэн немедленно вмешался:

— Не делай из этого романтическую историю.

— Я вообще молчу.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Заинтересованное.

— Потому что я вернулась и выяснила, что двое людей, которые раньше едва терпели друг друга, теперь обсуждают продолжительность своего сотрудничества.

Каэль тихо выдохнул. Почти смех.

— Мы тебя искали.

Вот. Просто. Без дополнительного веса. Но вес всё равно появился. Я перестала улыбаться. Каэль смотрел на меня спокойно. Морвэн — чуть в сторону.

— Вместе? — спросила я.

— Иногда, — ответил Каэль.

— Когда он был полезен, — сказал Морвэн.

Каэль повернул голову.

— Я открывал переходы.

— Именно. Был полезен.

— А ты?

— Я был великолепен морально.

— Ты ругался.

— Поддержка бывает разной.

Я невольно улыбнулась. Каэль тоже. Совсем слегка. Вот. Опять. Это маленькое, почти незаметное взаимопонимание. Я бы не заметила раньше.

Теперь заметила сразу.

— Вы реально сблизились.

— Нет, — сказал Каэль.

Морвэн указал на него.

— Вот. Умный человек.

Я подняла брови.

— Ты только что назвал Каэля умным человеком.

Морвэн замер. Потом медленно повернулся к нему.

— Это было случайно.

— Поздно, — сказал Каэль.

— Забудь.

— Нет.

Я рассмеялась. Морвэн раздражённо посмотрел на меня.

— Видишь, что ты сделала?

— Я вообще семьдесят дней отсутствовала.

— И всё равно умудрилась испортить мне репутацию.

— Какую?

— Безупречную.

Каэль тихо сказал:

— Это слово здесь используется очень свободно.

Морвэн резко повернулся к Каэлю.

— Хочешь обратно во враги?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Морвэн прищурился.

— Вот как.

— Не начинай, — предупредил Каэль.

Но по тому, как Морвэн улыбнулся, я поняла: поздно. Я стояла между ними и улыбалась как идиотка. Ничего не могла с собой поделать. Вот они. Оба. Рядом. Морвэн — со своими незаконными приговорами, наглостью и вечной уверенностью, что моя жизнь нуждается в его постоянном контроле.

Каэль — с короткими ответами, почти незаметными улыбками и привычкой превращать любое чувство в два слова максимум. Мои гадёныши. Оба живы. Оба здесь. И каким-то совершенно невозможным образом за время моего отсутствия научились не только находиться рядом дольше десяти минут, но и действовать как одна команда.

Искали меня. Вместе. Слово неприятно кольнуло. Я представила эти семьдесят дней уже иначе. Каэль открывает очередной переход. Морвэн ищет след там, где пространственная магия не чувствует ничего.

Споры. Бессонные ночи. Новые точки. Снова ничего. И опять. И опять. В какой-то момент они, видимо, просто перестали тратить силы на взаимную неприязнь. Потому что существовала вещь важнее. Я.

От осознания захотелось одновременно обнять обоих и снова попросить прощения. Я выбрала первое. Шагнула между ними и схватила каждого одной рукой. Морвэн возмущённо качнулся.

— Что происходит?

— Молчи.

Каэль посмотрел вниз на мою руку у себя на боку.

— Это приказ?

— Да.

— Хорошо.

Морвэн уставился.

— Почему ему можно так легко соглашаться?

— Потому что он умный человек.

Каэль повернул голову к нему. Я расхохоталась.

— Всё. Замолчите оба.

— Я вообще ничего не сказал, — заметил Каэль.

— Ты существуешь провокационно.

Морвэн кивнул.

— Вот здесь согласен.

Я прижала их чуть сильнее. Морвэн для приличия поворчал, но не отодвинулся; Каэль тоже остался рядом. Несколько секунд мы стояли втроём — совершенно нелепо: Морвэн слева, Каэль справа, я посередине.

Ещё пятнадцать минут назад сад казался огромным и слишком тихим, а теперь нам будто едва хватало в нём места.

И мне нравилось. Очень.

— Я рада, что вы оба здесь, — сказала я.

Морвэн первым нарушил момент:

— Я тоже рад, что я здесь.

Я ткнула его локтем.

— Заткнись.

Каэль тихо рассмеялся. Морвэн посмотрел на него с осуждением.

— Не поощряй.

— Поздно.

Вот. Опять. Я покачала головой.

— Друзья.

— Нет, — одновременно сказали оба.

Прекрасно.

◇ ◆ ◇

Потом я услышала шаги и сначала решила, что показалось: из дворца и прежде доносились звуки — открывались двери, проходили слуги, звучали далёкие голоса.

Но эти шаги были другими. Быстрыми. Кто-то почти бежал по каменной дорожке. Нет, не кто-то один. Несколько человек.

Я медленно отпустила Морвэна и Каэля.

Все трое одновременно посмотрели в сторону галереи. Шаги приближались. Две пары. Точно. Может, больше? Нет. Две.

И никакого мерного движения стражи. Никакого строя. Никаких сопровождающих голосов. Просто двое людей, которым было абсолютно плевать на дворцовые правила передвижения. Сердце остановилось.

Мама. Папа. Я поняла это ещё до того, как увидела хоть кого-нибудь. Наверное, Морвэн тоже. Его лицо мгновенно изменилось.

— Ну вот.

Я не отводила взгляда от галереи.

— Что?

— Началось.

Он посмотрел на меня. Потом на Каэля. Потом снова на дорожку.

— Ладно.

И сделал шаг назад.

— Я буду там.

Я повернулась.

— Где?

Морвэн указал на своё дерево. Конечно.

— Ты серьёзно?

— Всегда.

— Ты только что стоял здесь.

— Теперь не стою.

— Очень полезно.

— Если что — я всё ещё рядом.

Вот это уже прозвучало тише. Я посмотрела. Морвэн коротко кивнул. Без шутки. Потом всё-таки добавил:

— И домашний арест никто не отменял.

Вот теперь нормально.

— Иди уже.

— С удовольствием.

Он отступил ещё на шаг, и тень дерева поднялась по его ногам, на мгновение размыв человеческий силуэт. Потом Морвэн исчез, но я всё равно чувствовала его присутствие. Рядом. Как всегда. Почти.

Остался Каэль. Я повернулась к нему. Он тоже слушал приближающиеся шаги. Его взгляд скользнул к галерее, затем вернулся ко мне.

— Я, пожалуй, пойду.

Я невольно крепче сжала его руку.

— Тебе не обязательно уходить.

Каэль посмотрел.

— Знаю.

— Тогда почему?

Он посмотрел в сторону галереи, откуда всё ещё доносились приближающиеся шаги.

— Потому что они ждали тебя не меньше меня. И сейчас я не хочу забирать у них ни минуты.

Вот. Я ничего не ответила. Он подошёл ближе. Взял мою руку. На секунду просто задержал в своей.

— Я приду позже.

— Когда?

— Когда ты закончишь с ними.

— А если они меня запрут?

— Найду.

— Очень самоуверенно.

— Есть опыт.

Я улыбнулась. Но улыбка получилась слабее, чем хотела. Шаги уже были совсем близко. Каэль поднял мою руку. Коснулся губами пальцев. Медленно. Совсем недолго.

Я смотрела на него. Снова это чувство. Тёплое. Знакомое. Оно было прежним. А вот всё вокруг него — уже нет.

— Не исчезай, — сказала я.

Слова вышли раньше мысли. Каэль замер. Посмотрел прямо в глаза.

— Не исчезну.

Ответ простой. Как всегда. Я кивнула. Его пальцы ещё на мгновение задержались на моих, прежде чем он отступил. Серебряная линия вспыхнула за спиной. Переход открылся. Каэль уже почти шагнул внутрь, но остановился на границе. Обернулся.

— Мираэль.

— Что?

Пауза. Совсем короткая.

— Рад, что ты дома.

Грудь сжалась.

— Я тоже.

Он кивнул. И исчез. Серебряный свет схлопнулся. Оставил после себя только сад. Ночь. Дерево с очень плохо скрывающимся Морвэном. И шаги.

Теперь совсем близко. Очень быстрые. Я повернулась к дорожке. Сердце снова ударило где-то у горла. Каэль ушёл. Морвэн спрятался. А навстречу мне спешили мама и отец.

Родители показались из-за поворота раньше, чем я успела придумать, что делать с руками. Глупая мысль, но именно она пришла первой: секунду назад одну из них держал Каэль, а теперь обе были свободны, и я почему-то стояла посреди дорожки, расправив плечи, будто собиралась встречать делегацию.

Но стоило мне встретиться взглядом с мамой, всё приготовленное исчезло. Она почти бежала навстречу — не королева Элиса, не женщина, которую я с детства привыкла видеть безупречно собранной даже после ночи без сна.

Мама. Волосы были собраны наспех, несколько прядей выбились у лица. На ней было простое тёмное платье — приличное, конечно, моя мать скорее переживёт конец света, чем выйдет из покоев в чём-нибудь совсем неподходящем, — но явно надетое за несколько минут.

Отец шёл рядом — нет, тоже почти бежал. Ни плаща, ни оружия, ни советников, ни стражи. Просто они вдвоём.

Наверное, кто-то ворвался к ним и сказал. И они даже не стали ждать подтверждения. Сердце сжалось. Мама увидела меня. Остановилась. На один короткий шаг. Будто тело не успело за тем, что уже поняли глаза.

Я тоже не двигалась. Семьдесят дней. Десять недель. Столько всего между нами теперь существовало. Старый храм. Запечатанная дорога. Маленькая девочка, которая кричала, что не хочет забывать.

Мамины руки. Папин голос. Чужая магия в моей голове. Их решение. Их страх. Их любовь. Всё одновременно.

— Мираэль…

Голос матери сломался. Вот и всё. Я пошла к ней сама. Она встретила меня на середине дорожки. Руки обхватили лицо прежде, чем я успела что-нибудь сказать.

— Мира…

Поцелуй в лоб. В щёку. В другую. Снова в лоб. Она будто не знала, куда ещё прикоснуться, чтобы убедиться, что я действительно здесь.

— Мама.

И тогда Элиса крепко, совсем не по-королевски обняла меня. Я почувствовала, как дрогнули её плечи, а потом услышала всхлип.

Мама плакала. Настоящими слезами.

Не молча, красиво и с одной каплей на щеке, как плачут женщины в старых балладах. Она прижимала меня к себе, целовала волосы и пыталась что-то сказать между вдохами, но слова ломались. Я тоже заплакала.

Конечно. Думала, после Морвэна и Каэля уже нечем. Оказалось, организм предусмотрел запас.

— Всё хорошо, — прошептала я.

Ложь. Не вся. Я была жива. Стояла дома. Обнимала маму. Сейчас этого хватало.

— Ты живая, — выдохнула она.

— Живая.

— Господи…

Её пальцы вошли в мои волосы. Потом снова ладони на щеках. Она отстранилась на несколько сантиметров. Посмотрела. Как Морвэн. Как Каэль. Только иначе.

Будто пыталась одновременно запомнить и проверить каждую черту.

— Дай я на тебя посмотрю.

— Мам…

— Пожалуйста.

Я замолчала. Она провела большим пальцем под моим глазом, стирая слезу.

— Ты похудела.

Потрясающе. Третий человек. Если ещё отец сейчас скажет то же самое, я официально начну есть из принципа. Но вместо шутки я только улыбнулась. Слабо. Потому что мама снова заплакала.

— Я думала…

Не закончила. И не нужно. Я знала. Смерть. Каждый из них думал это слово. Наверное, по-разному. Но думал.

Я накрыла её руки своими.

— Я здесь.

Элиса закрыла глаза. Прижалась лбом к моему. Только тогда я сумела оторвать взгляд от мамы и посмотреть на отца. Он стоял в двух шагах. Не потому, что не хотел подойти. Наоборот. Будто сознательно дал маме первые секунды.

Он сжимал руки, челюсть была напряжена, глаза покраснели. Я знала это лицо: так отец выглядел, когда эмоций становилось слишком много, а он пытался справиться с ними так же, как с государственными проблемами, — удержать всё внутри до более удобного момента. Не получится.

— Папа.

Вот. Одно слово. И вся его выдержка треснула. Он подошёл сразу. Мама не отпустила меня полностью, поэтому объятие получилось на троих. Отец одной рукой обнял её, второй — меня. Потом, видимо, решил, что этого мало, и просто притянул обеих сильнее.

Я оказалась щекой у него на груди. Знакомый запах. Чернила. Кожа. Что-то древесное. Дом. Опять.

Слишком много видов дома за один вечер.

— Девочка моя, — произнёс он.

Очень тихо. Голос дрогнул. Я сильнее схватилась за ткань его рубашки.

— Пап.

— Не говори ничего.

Удивительно: через несколько минут они наверняка захотят знать всё, но сейчас отец просто держал меня. Я почувствовала, как его подбородок коснулся моих волос, а потом что-то тёплое упало мне на висок. Я подняла голову — он быстро отвернулся.

Поздно.

— Ты плачешь?

Отец посмотрел на меня так, будто я только что нарушила международный договор.

— Нет.

Я почти рассмеялась.

— Папа.

— В саду влажно.

Мама всхлипнула и одновременно засмеялась.

— Ариэл.

— Что?

— Не позорься хотя бы сейчас.

Он выдохнул. Посмотрел на меня. И ещё одна слеза всё-таки сорвалась. Совсем одна. Отец раздражённо стёр её.

— Никому.

— Конечно.

— Особенно Морвэну.

Из-за дерева раздалось:

— Уже поздно.

Отец резко повернул голову. Я закрыла лицо ладонью. Мама издала странный звук между плачем и смехом.

— Морвэн!

— Меня здесь нет.

— Тогда молчи!

— Это уже дискриминация.

И всё. Снова тишина. Но теперь немного легче. Отец посмотрел на дерево. Потом на меня.

— Он был первым?

— Да.

— Разумеется.

— Он очень гордится.

— Я слышу! — донеслось из тени.

— Не сомневаюсь, — сказал отец.

Вот. На несколько секунд всё стало почти таким, каким могло бы быть когда-то. До леса. До правды. До всего. Я стояла между родителями. Мама всё ещё держала одну мою руку.

Отец — другую. И я любила их. Вот что было самым тяжёлым. Если бы не любила, всё оказалось бы проще. Можно было бы смотреть на них как на людей, которые приняли решение за меня. Которые позволили стереть память собственного ребёнка. Которые знали гораздо больше, чем говорили.

Которые когда-то стояли против человека, которого я теперь… Нет. Не сюда. Не сейчас. Я остановила мысль ещё до имени. Почти физически. Вот оно.

Первая настоящая проверка. С Морвэном молчание было доверием. С Каэлем — отсрочкой. Здесь молчание становилось защитой. Не только моей. Я вдруг слишком ясно почувствовала, насколько опасной может быть самая маленькая ошибка. Не признание.

Не рассказ. Даже взгляд. Пауза не там. Слишком быстрая реакция на знакомое слово. Напряжение в плечах. Слишком осознанное молчание. Мама знала меня всю жизнь.

Отец тоже. Они умели читать меня задолго до того, как я научилась нормально врать. А теперь мне придётся научиться. Очень быстро. От этой мысли стало мерзко. Мама сжала мои пальцы.

— Как ты?

Первый вопрос. Простой. Безопасный.

— Хорошо.

Она сразу нахмурилась. Я ответила слишком быстро. Чёрт. Нужно исправить, но так, чтобы не выглядеть заранее подготовленной. Я чуть улыбнулась.

— Устала. Немного слабая. Но правда хорошо.

Вот. Правда. Хорошая ложь всегда любит правду рядом. Господи. Я уже думаю как он. Нет. Как стратег.

Не как он. Сама. Мама провела ладонью по моей щеке.

— Тебе нигде не больно?

— Нет.

Отец посмотрел внимательнее.

— Ты уверена?

— Да.

— Магия?

Вот здесь внутри всё сжалось. Лицо. Не менять. Дышать. Спокойно. Вопрос естественный. Они знают, что что-то произошло.

Не нужно видеть угрозу в каждом слове.

— Возвращается.

Мама замерла. Совсем немного.

— Возвращается?

— Не полностью.

Правда.

— Но уже есть отклик.

Правда. Только далеко не вся. Отец посмотрел на мою руку. Я не позволила тени появиться. Не потому, что боялась самой магии. Потому что не знала, что они увидят в ней. И что смогут узнать.

Позже. Когда сама буду понимать больше.

— Это хорошо, — сказал отец.

Очень осторожно. Мама кивнула. Потом вдруг словно вспомнила всё остальное.

— Где ты была?

Вот. Пришло.

— Что произошло после леса?

Вопросы сразу начали догонять друг друга.

— Как ты вернулась?

— Кто был рядом?

— Ты была одна?

— Тебя удерживали?

— Почему мы не могли найти…

— Стоп.

Я сказала это негромко, но они оба сразу замолчали. От этого стало ещё тяжелее, потому что передо мной стояли не враги, а напуганные, измотанные родители, которые десять недель просыпались с одним и тем же вопросом.

И я сознательно не давала им ответа. Пока.

— Я расскажу.

И сама услышала, насколько легко прозвучало это обещание. Хотя уже знала: далеко не на каждый вопрос смогу ответить честно.

— Не сейчас.

— Мираэль…

— Мам.

Голос получился мягче, чем я ожидала.

— Пожалуйста.

Она смотрела. Я видела борьбу. Мать. Королева. Фея. Женщина, которая знает, что информация иногда решает, кто останется жив. И мама, которая только что снова получила дочь.

Отец первым отвёл взгляд.

— Элиса.

Только имя. Мама закрыла глаза. Выдохнула.

— Хорошо.

Мне захотелось обнять её за одно это слово. Я так и сделала. Сама. Шагнула ближе и обхватила руками.

— Спасибо.

Она сразу прижала меня к себе.

— Я просто…

— Знаю.

И правда знала. Наверное, слишком хорошо. Я бы на их месте тоже спрашивала. Нет. Хуже. Я бы уже пыталась открыть чужой мир голыми руками. Мама отстранилась.

— Хотя бы скажи…

Она остановилась. Выбрала вопрос. Умная. Конечно.

— Ты была в опасности?

Вот. Можно ответить. Но как?

Да.

Когда? В начале. Во время восстановления? Иногда. Рядом ли сейчас опасность? Совсем другой вопрос.