Пока звучит тьма. Книга 3. Выбор, который ранит

— Была.

Мама побледнела. Отец напрягся. Я сразу добавила:

— Сейчас нет.

Тоже правда. Относительно. Наверное. Если не считать древнюю войну, Хранителей, собственную семью и тот факт, что человек, которого когда-то пытались разделить в храме, теперь снова собирает себя по кускам. Вполне спокойная жизнь. Отец смотрел прямо.

— Тебе кто-то угрожает сейчас?

Очень точный вопрос. Чёрт.

— Нет.

Не в том смысле, который он имеет в виду. Лаксиан не угрожает мне. Хранители пока тоже не угрожают мне лично. Ответ можно выдержать. Я выдержала. Отец кивнул. Не расслабился.

Но принял.

— Ты вернулась сама?

Сердце один раз ударило слишком сильно. Вот этот вопрос уже был опаснее. Потому что рядом с ответом стояло слишком много всего. Тёмная линия перехода. Сад. Последний поцелуй.

Иди домой, птичка.

Я едва удержала выражение лица. Нет. Я опустила глаза не резко. Будто просто устала. Секунда. Вдох. Потом снова посмотрела на отца.

— Да.

Одно слово. Правда. Полная. И при этом ничего не раскрывает. Он задержал взгляд. Я не отвела. Вот здесь я впервые поняла, что стратегия — это не только карты, войны и чужие слабости.

Иногда стратегия — это стоять перед собственным отцом и не моргнуть раньше. Отец медленно кивнул.

— Хорошо.

Мама снова коснулась моего лица.

— Мы правда можем подождать.

Я знала, сколько ей стоила эта фраза.

— Недолго.

Ошибка? Нет. Нормально. Я должна дать им хоть что-то.

— Мне просто нужно…

Я остановилась. Выбрать слова.

— Побыть дома.

Вот. И снова правда.

— Увидеть вас. Нормально.

Мама снова расплакалась. Совсем тихо.

— Господи, Мираэль.

Она обняла меня, и я на несколько секунд позволила себе перестать думать. Прижалась к маме, закрыла глаза, слушая её дыхание и чувствуя отцовскую ладонь на спине.

Они мои родители. Люди, которых я люблю. Люди, которым я пока не доверяю всю правду. Обе вещи существовали одновременно.

Как всегда теперь.

Любовь и злость. Дом и Пустота. Каэль и… Нет. Я снова остановила мысль. Не потому, что боялась даже мысленно назвать его имя. Потому что мне нужно было привыкнуть к новой дисциплине. Не позволять памяти самой вести лицо.

Не реагировать прежде, чем решу. Не потому, что стыжусь. Никогда. Вот это было особенно важно. Я не собиралась возвращаться домой и постепенно убеждать себя, что последние недели были ошибкой. Не собиралась превращать его в тайну, которую однажды станет проще забыть. Я любила его.

Это не изменилось от того, что теперь между нами снова были миры. И уж точно не должно было измениться потому, что люди рядом не приняли бы эту правду. Но любовь не требовала немедленного признания. Иногда она требовала молчания.

Пока.

Я открыла глаза. Мама всё ещё держала меня. Отец стоял рядом. За деревом совершенно точно прятался Морвэн, который наверняка слышал половину разговора и позже будет утверждать, что вообще медитировал. Каэль обещал прийти. А где-то очень далеко от этого сада существовала ещё одна часть моей жизни, о которой здесь пока не знал никто.

Кроме меня. И это знание теперь нужно было удержать так же аккуратно, как совсем недавно я удерживала межпространственную границу. Не рвать. Не давить. Не оставлять след. Просто держать.

— Домой? — тихо спросил отец.

Я посмотрела на дворец. На знакомые окна. На свет за стеклом. Потом снова на родителей.

— Скоро.

Отец удивился.

— Скоро?

Я улыбнулась.

— Ещё минуту.

Мама сжала мою руку.

— Конечно.

И мы остались в саду. Втроём. Никто больше не задавал вопросов. Пока.

ГЛАВА 2

Клетка

◇ ◆ ◇

Внутрь мы всё-таки пошли. Не сразу. Мама ещё раз обняла меня перед самым входом в галерею. Папа ещё раз спросил, точно ли я могу идти сама. Я ещё раз сказала, что за последние десять минут мои ноги не успели внезапно перестать работать. Он посмотрел так, будто шутка была неуместной.

Дворец встретил меня знакомым запахом камня, тихим светом кристаллов и длинными коридорами, в которых ночью каждый шаг слышался дальше обычного. Всё было своим.

И каким-то новым.

Мама шла рядом, всё ещё держа меня за руку — не поддерживая, не помогая идти, а просто не желая отпускать. Иногда её пальцы сжимались сильнее, словно каждые несколько шагов ей требовалось новое подтверждение: я действительно никуда не исчезла. Отец шёл с другой стороны.

По пути нам встретились две служанки. Увидев меня, обе остановились: одна прижала ладонь ко рту, вторая так и застыла посреди коридора. Отец коротко качнул головой — не сейчас.

Они сразу поняли. Поклонились. Но я чувствовала их взгляды ещё долго после того, как мы прошли. К утру знать будет весь дворец. К завтраку — весь двор. К обеду, вероятно, половина Эрэбии. Прекрасно.

Моё возвращение обещало сохранить интимность примерно ещё минут двадцать. Мы поднялись на второй этаж. Повернули в знакомое крыло. И только тогда мама наконец отпустила мою руку. Неохотно.

— Тебе нужно отдохнуть.

Я посмотрела на неё.

— Я почти два месяца…

— Десять недель, — тихо поправил отец.

Спасибо.

— …десять недель жила без вашего режима дня.

— Это заметно, — сказала мама.

— Вы уже втроём сговорились насчёт моего внешнего вида?

— Втроём?

Чёрт.

— Морвэн.

Мама выдохнула.

— Конечно.

Спасено.

Я уже начинаю считать слово Морвэн универсальным средством ухода от подозрений.

Полезный всё же.

— Просто поспи, — продолжила она. — Хотя бы несколько часов.

— Я не уверена, что смогу.

— Попробуй.

Папа остановился у поворота к моим покоям. Посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.

— Завтра поговорим.

Вот. Два обычных слова. Абсолютно нормальных. Родители хотят поговорить с дочерью, которая отсутствовала семьдесят дней. Ничего подозрительного.

Завтра поговорим.

Я почти услышала всё, что стояло за ними. Где ты была? Как попала туда? Кто был рядом? Что произошло в лесу? Почему пропала магия? Как вернулась?

Что помнишь? Что видела? Что знаешь? И наверняка ещё десяток вопросов, которые они пока достаточно любят меня, чтобы не задавать посреди ночного коридора.

Завтра меня ждёт допрос — очень деликатный, очень семейный. Практически с чаем и, возможно, даже с пирожными. Пыточный стол в Эрэбии всегда отличался прекрасным вкусом.

— Хорошо, — сказала я.

Лицо спокойно. Голос тоже. Отец задержал взгляд ещё на секунду. Потом кивнул. Мама снова подошла. Поцеловала меня в лоб.

— Если что-нибудь понадобится…

— Позову.

— Сразу.

— Мам.

— Хорошо.

Она ещё раз провела рукой по волосам. Папа коснулся моего плеча. И они ушли. Я проводила их взглядом. Только тогда заметила двоих мужчин в форме дворцовой стражи. Они стояли чуть дальше по коридору. Я сначала даже не придала значения.

Дворец. Ночь. Охрана. Нормально. Один из них шагнул вперёд.

— Ваше Высочество.

Я посмотрела.

— Да?

— Мы проводим вас.

Моя комната находилась за следующим поворотом. Я почти сообщила об этом. Потом передумала.

— Хорошо.

Мы пошли по коридору: я впереди, стражники на несколько шагов позади. Поначалу это даже немного развлекало. После семидесяти дней неизвестности родители приставили ко мне охрану — вполне логично и предсказуемо.

Наверное, если бы моя дочь однажды исчезла в лесу, а через десять недель внезапно материализовалась в саду, я бы вообще привязала её к себе верёвкой. Морвэн, собственно, уже предложил примерно это. Мы дошли до двери. Я взялась за ручку. Обернулась.

— Спасибо. Можете быть свободны.

Стражники переглянулись. Совсем коротко. Первый поклонился.

— Простите, Ваше Высочество.

Я ждала.

— Прямой приказ Его Величества.

Пальцы замерли на дверной ручке. Я медленно повернула голову к стражнику. Он выглядел безупречно вежливым и совершенно спокойным — человеком, которому поручили исполнять приказ, а не объяснять его смысл.

— Какой именно?

Он слегка выпрямился.

— Оставаться у ваших покоев.

Вот. Тихо. Вежливо. Без цепей. Без замков. Без единой угрозы. И всё-таки что-то внутри меня холодно опустилось.

— Всю ночь?

— До смены караула.

— А потом?

Пауза. Совсем маленькая.

— Нас сменят.

Понятно. Я улыбнулась. Не им. Себе. Потому что вот теперь всё окончательно встало на место.

— Разумеется.

Я вошла в комнату. Закрыла дверь. И несколько секунд просто стояла, держа ладонь на ручке.

Клетка.

Очень красивая, моя собственная — с моей кроватью, книгами и окнами. Даже охрана вежливая. Вот только выйти из неё незамеченной теперь будет немного сложнее.

Немного.

Господи.

Я прислонилась лбом к двери.

Морвэн хотя бы честно объявил меня пленницей. Папа назвал это отдыхом. Не знаю, какой вариант раздражал сильнее.

◇ ◆ ◇

Комната совершенно не изменилась. Я ожидала, что после семидесяти дней хотя бы пыль позволит почувствовать прошедшее время, но ничего подобного не было: покрывало аккуратно расправлено, книги стоят на своих местах, а на столе лежат мои записи.

Щётка для волос возле зеркала лежала точно так же, как я её оставила. Даже маленькая заколка, которую я утром перед лесом бросила возле шкатулки, всё ещё была там. Я подошла. Коснулась. Семьдесят дней. Для меня эта вещь пролежала здесь просто долго. Для мамы, наверное, она была доказательством того, что дочь собиралась вернуться вечером.

Я быстро отвернулась. Не сейчас. На подоконнике, разумеется, сидел Морвэн — спиной к стеклу, подогнув одну ногу и свесив другую, с самым невинным видом на свете.

— Хорошая охрана, — сказал он.

Я молча показала на дверь. Он кивнул.

— Да.

— Ты знал?

— Что твой отец приставил людей?

Я посмотрела.

— Морвэн.

— Минуты три.

— И не сказал?

— Хотел посмотреть на твоё лицо.

— Я тебя убью.

— Во-первых, очередь.

— Чья?

— Неважно.

Вот. Я закрыла рот. Он тоже. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Морвэн первым чуть поднял бровь.

Лучше так?

Голос прозвучал не в комнате. В голове. Знакомо. Настолько знакомо, что я почти улыбнулась.

Намного.

Я ещё раз посмотрела на дверь. Потом на стены.

Ты думаешь, здесь слушают?

Морвэн скосил глаза на потолок.

Думаю, что если ты хочешь обсуждать что-то действительно интересное, лучше исходить из худшего.

Прекрасно. Я отошла от двери и неторопливо прошлась по комнате, снимая серьги. Положила их на стол — со стороны обычная девушка просто готовится ко сну. А в голове уже возник следующий вопрос:

Что они знают?

Морвэн улыбнулся. Физически. Самой мерзкой своей улыбкой.

А вот теперь начинается.

Не начинай.

Ты только вернулась, а уже допрашиваешь меня. Я растроган.

Я сняла заколку. Положила рядом.

Морвэн.

Хорошо-хорошо.

Морвэн бесшумно спрыгнул с подоконника, прошёл к креслу и развалился в нём, словно приготовился к долгому разговору. Он вполне мог исчезнуть в тени, но остался в человеческом облике. Наверное, потому что я тоже хотела его видеть.

С чего начать?

С леса.

Улыбка исчезла. Не полностью. Но достаточно.

После вашего исчезновения место перекрыли. Сначала дворцовая охрана, потом люди Совета, потом Хранители решили, что все остальные недостаточно компетентны, и начали мешать уже профессионально.

Я прошла к шкафу. Открыла. Внутри всё тоже оказалось на месте.

Что нашли?

Следы разлома. Несколько.

Я достала ночную одежду. Пальцы замедлились.

Несколько?

Да. Не один аккуратный переход. Пространство там было…

Он поискал слово.

Испорчено.

Я повернула голову. Морвэн пожал плечом.

Их формулировка длиннее. Моя лучше.

Энергия?

Вот здесь он посмотрел внимательнее.

Похожа.

На что?

Ты прекрасно понимаешь.

Я ничего не ответила. Он тоже не произнёс имени. Хорошо.

Насколько похожа?

Морвэн задумался.

Для обычного мага? Просто древняя теневая дрянь, возле которой лучше не стоять. Для тех, кто знает старые следы… слишком.

Я медленно сложила снятую одежду на кресло.

Мама знает.

Не вопрос.

Да.

Папа?

Да.

Совет?

Не весь.

Хранители?

Морвэн посмотрел на меня.

Вот здесь веселее.

Я скрестила руки.

Ненавижу, когда ты говоришь «веселее».

А я люблю.

Морвэн.

Он вздохнул.

Я не знаю, что знает верхушка Ордена. Вообще. И это важное уточнение, потому что твои родители — не верхушка Хранителей, а Каэль, несмотря на своё невероятно мрачное лицо, тоже не великий повелитель межмировых решений.

Я невольно усмехнулась.

Не называй его лицо мрачным.

Защищаешь?

Я уставилась.

Дальше.

Как грубо.

Он устроился глубже в кресле.

То, что обсуждали здесь: энергия очень похожа на ту, которую связывают с Лаксианом. Разломы — тоже не случайные. Старые печати активировались ещё раньше. После Инферэля вообще стало трудно делать вид, что всё это разные события.

Вот. Инферэль. Начало.

Они знают про начало?

Да.

Ответ пришёл без шутки.

Считают, что он его вернул.

Я прикрыла глаза. Одно. Это уже потеряно. Не спрячешь.

А про меня?

Морвэн замер. Совсем немного.

Что именно?

Не притворяйся.

Тишина. Он провёл пальцем по подлокотнику.

Про осколок.

Вот. Слово прозвучало только у меня в голове. И всё равно от него стало холоднее.

Они знали?

Некоторые — да.

Я повернулась к нему.

Некоторые?

Твои родители точно знали, что внутри тебя есть что-то, связанное с той силой.

Что-то?

Мираэль.

Я ждала. Морвэн раздражённо выдохнул.

Хорошо. Да. Они знали про осколок.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься старая злость. Ещё один кусок. Ещё одна вещь, о которой знали все вокруг, кроме меня. Морвэн увидел.

Не начинай сейчас.

Ты тоже знал.

Тишина изменилась. Морвэн медленно поднялся из кресла, но не подошёл ко мне. Я смотрела на него и впервые за весь разговор не знала, чего хочу больше: получить ответ или услышать, что ошиблась. От родителей я уже привыкла ждать недомолвок. С Морвэном всё было сложнее. Он находился рядом столько лет, что мне почти никогда не приходило в голову задумываться, сколько всего он мог знать и не говорить.

Да.

Я не двигалась.

Сколько?

Достаточно давно.

Очень конкретно.

Учусь у ваших семейных советов.

Я посмотрела так, что он перестал улыбаться.

Почему ты мне не сказал?

Морвэн прошёл к окну. Несколько секунд смотрел наружу. Потом опёрся ладонью о раму.

Что именно я должен был сказать?

Я молчала. Он повернулся.

«Доброе утро, Мираэль. Кстати, я, кажется, кусок очень древней и очень неприятной проблемы, а внутри тебя, вероятно, лежит ещё один. Хорошего дня на занятиях»?

Можно было начать не так.

С тобой?

Бровь поднялась.

Ты бы услышала слово «осколок», слово «древний» и через десять минут уже рылась бы в закрытом архиве.

Неправда.

Он смотрел. Я вздохнула.

Хорошо. Через двадцать.

Спасибо.

Я подошла к кровати. Села на край.

Это не оправдание.

Морвэн тоже посерьёзнел.

Нет.

Никаких попыток выкрутиться или выдать собственное молчание за правильное решение.

Не оправдание.

Он ненадолго отвернулся к окну.

Я не знал всей картины. Но собственную природу понимал достаточно хорошо.

Морвэн снова посмотрел на меня.

И это не означало, что я знал его намерения.

Я замолчала. Это действительно было не то же самое.

Ты помнил его?

Морвэн посмотрел на меня почти обиженно.

Не путай знание с памятью.

Я прищурилась.

Объясни.

Он вздохнул.

Я с самого начала знал, что не родился обычным образом. Знал, откуда взялась моя сила и кому она когда-то принадлежала. Но это не значит, что у меня в голове лежит вся его биография.

Я молчала.

У меня нет его воспоминаний, Мираэль. Нет списка его планов. Нет тайного хранилища древних секретов. Я — Морвэн. А не маленький Лаксиан, которого кто-то поселил в твоей тени.

Я знаю.

Сейчас — да.

Он ненадолго отвёл взгляд к окну.

Всё это время мне было вполне удобно существовать самостоятельно и надеяться, что источник моей силы больше никогда не объявится.

Я почти улыбнулась.

Надеяться?

Разумеется. У меня замечательная жизнь. Было бы обидно, если бы однажды кто-нибудь явился и решил закончить её ради восстановления собственной целостности.

Но потом появились следы?

Да. Сны, видения, разломы. И то, что находилось в тебе, стало отзываться сильнее.

Морвэн перестал улыбаться.

Вот тогда я действительно испугался.

Ты его чувствовал.

Да.

Всегда?

Не как отдельный камень в кармане.

Он скривился.

Скорее как вторую ноту в твоей магии. Чужую. Похожую на меня настолько, чтобы раздражать.

Почему ты не сказал хотя бы тогда?

Морвэн прикрыл глаза.

Потому что к тому моменту сказать тебе «не лезь» означало практически лично выдать карту и пожелать удачи.

Я хотела возразить. Не смогла.

— Ненавижу тебя, — сказала я вслух.

Он улыбнулся.

— Знаю.

Потом мы оба замерли. Дверь. Стража. Я раздражённо посмотрела на него. Он указал пальцем на висок.

Умница.

Я легла назад на кровать. Уставилась в потолок.

Ладно. Дальше.

Очень романтичная поза для допроса.

Морвэн.

Продолжаю.

Он снова устроился в кресле.

Когда ты исчезла, я сначала решил, что всё совсем плохо.

Почему?

Морвэн помолчал.

Потому что если мои догадки были верны и он действительно вернулся за тем, что находилось в тебе…

Он не закончил. Я повернула голову.

Ты думал, что я умру.

Да.

Ни шутки. Ничего. Одно слово.

Почему?

Потому что оно было частью тебя слишком долго.

Он посмотрел прямо.

Не украшением. Не вещью, которую можно достать из кармана.

Я почувствовала холод.

Я не знал, что произойдёт, если просто вырвать его.

Пауза.

Но предполагал, что ничего хорошего.

Я вспомнила Пустоту. Отсутствие тела. Собственное имя, которое пришлось собирать по кускам. Морвэн не мог знать, насколько близко подошёл.

И ты никому этого не сказал.

Не вопрос. Он криво усмехнулся.

Не совсем.

Я приподнялась на локте.

Что значит «не совсем»?

Каэлю я сказал достаточно, чтобы он понимал: твоя магия и старые события связаны сильнее, чем ему нравится.

А остальное?

Остальное оставил себе.

Почему?

Морвэн пожал плечами.

Я ещё немного хочу пожить.

Я уставилась. Он широко улыбнулся.

Ты тень.

И? У меня прекрасная жизнь.

Кто тебя убьёт?

Выбирай.

Он начал загибать пальцы.

Твой отец. Твоя мать. Хранители. Каэль, если узнает, что я сознательно придержал информацию, которая могла привести к тебе.

Ещё палец.

Ну и первоначальный владелец имущества, если выяснится, что его отделившаяся часть провела несколько лет, раздавая стратегическую информацию направо и налево.

Я не удержалась.

Ты боялся его?

Морвэн посмотрел на меня.

Я не идиот.

Потом подумал.

Не настолько.

Я почти рассмеялась.

Ты думал, он тебя заберёт.

Вот тут улыбка исчезла. Совсем.

Да.

Ответ прозвучал тихо, без привычной насмешки. Я села на кровати, теперь уже полностью, а Морвэн отвёл взгляд.

Странно было видеть его таким. Не потому, что я считала его бесстрашным, — прекрасно знала, как он умеет беспокоиться за меня. Но обычно даже самые неприятные вещи он превращал в шутку. Сейчас речь шла о нём самом, и шутить ему не хотелось.

Если он восстанавливается, зачем ему оставлять недостающую часть гулять по дворцу и оскорблять людей?

Веская причина.

Я тоже так считаю.

Он попытался вернуть улыбку. Не получилось.

Так что да. В моей голове существовала довольно стройная перспектива: он собирает то, что потерял, добирается до меня, и моё очень насыщенное самостоятельное существование заканчивается.

Я смотрела.

И ты никому не сказал, потому что боялся за себя?

Морвэн фыркнул.

В том числе.

Вот это уже честно.

Но не только.

Он встал. Прошёл к столу. Взял мою старую заколку. Повертел в пальцах. Положил обратно.

Я подумал.

Опасно.

Ужасно.

Его губы дёрнулись.

Если бы ему был нужен только твой осколок… зачем исчезать вместе с тобой?

Я замерла.

Продолжай.

Вот именно так я сказал себе примерно на третий день паники.

Он облокотился о край стола.

Если задача — достать часть своей силы, намного проще прийти, вырвать её и уйти.

Слова прозвучали жёстко. Морвэн не смягчил.

Ты могла бы умереть.

Да.

Но тогда не нужно было бы тебя уносить.

Вот. Очень логично. Очень неприятно.

А он унёс.

Я не знал этого наверняка.

Морвэн поднял палец.

Это важно. Я знал только, что ты исчезла в месте, где осталось слишком много знакомой энергии.

Он загнул второй палец.

Что твоя связь со мной оборвалась.

Следом — третий.

Что осколок перестал ощущаться.

Он замер.

И что тела нет.

Тишина.

Поэтому я решил, что существует шанс, что ты жива.

Я медленно выдохнула.

Потому что иначе исчезновение не имело смысла.

Именно.

И ты не хотел, чтобы они пошли за мной.

Морвэн посмотрел прямо.

Я не хотел, чтобы кто-нибудь начал ломать пространства вслепую, пока я не понимал, где ты и что с тобой.

Пауза.

Если ты была у него и была жива — вооружённая процессия Хранителей могла оказаться не лучшим способом обеспечить дальнейшее здоровье.

Вот. Я опустила взгляд. Слишком близко к правде.

Каэль знает, что ты так думал?

Частично.

Что именно?

Что я подозревал связь с Лаксианом.

Я сразу подняла глаза. Морвэн спокойно выдержал.

Имя ты ему называл?

Да.

Вот. Каэль знает. Не всё. Но знает, что Морвэн подозревал именно его.

И?

И Каэль в ответ стал ещё менее разговорчивым. Я не думал, что это возможно.

Я почти улыбнулась.

Он тебе поверил?

Он не сказал.

То есть поверил.

Вероятно.

Морвэн пожал плечом.

Но у него были собственные наблюдения. Арин. Инферэль. Разломы. Твоя магия. Исчезновение. Он не ребёнок.

Нет. Не ребёнок. И от этого становилось только сложнее.

Каэль знает столько же, сколько родители?

Морвэн подумал.

Почти.

Почти — это сколько?

Судя по тому, что я слышал на Совете и в разговорах с Каэлем, он и твои родители знают примерно одно и то же. По крайней мере, внешнюю сторону событий.

Я подняла брови.

Ты был на Совете?

Морвэн сделал оскорблённое лицо.

Я интеллигентно присутствовал рядом.

Ты подслушивал.

Как грубо звучит.