Читать книгу Невеста жатвы из Уичмира (isacat meow) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Невеста жатвы из Уичмира
Невеста жатвы из Уичмира
Оценить:

4

Полная версия:

Невеста жатвы из Уичмира

Глава 9. Невеста леса

Последние три дня перед свадьбой над Уичмиром моросил дождь. С утра до вечера сырела пшеница, которой украсили улицы. Деревенским даже пришлось накрыть деревянный помост, который они только что возвели на площади. Подготовка не остановилась. Наоборот, все суетились ещё сильнее. От пекарни с раннего утра тянулись аппетитные запахи, возле церкви женщины плели венки, дети мыли маленькие фонарики для украшений.

Изольда сидела в спальне и слушала голоса за окном. Когда-то Праздник урожая был её любимым днём в году. Теперь при одном упоминании свадьбы она начинала дрожать. Агнес поправлялась, но долго не могла оставаться на ногах. Соседи каждый день приносили еду и лекарства, будто заботились о них как никогда прежде. При этом караульные у дома никуда не уходили.

Изольда ежедневно спрашивала, можно ли ей найти Томаса или навестить Элеонору на постоялом дворе. Каждый, кто приносил припасы, улыбался и напоминал: свадьба близко, невесте лучше отдыхать дома. Она пыталась вылезти через заднее окно. Даже притворилась больной, надеясь, что один из караульных отправится за доктором и оставит ей возможность бежать. После нескольких неудач пробовать снова она почти не решалась — особенно когда видела повязку на лбу Агнес.

За два дня до свадьбы Марта принесла готовое платье. Увидев его, Изольда невольно отодвинулась к изголовью кровати. Марта будто не заметила. Развернула белую ткань, расхвалила искусных швей и объявила, что эта свадьба будет красивее той, что состоялась тринадцать лет назад. Изольда спросила, вернулась ли Мэриан после того, как надела это платье.

Руки Марты замерли на юбках. Помолчав, она села на край кровати и вздохнула.

— Милая, зачем вспоминать печальные истории? Все так старались, чтобы из тебя вышла красивая невеста. Ты только посмотри на рукава. Мы несколько дней вышивали узор. Потом поймёшь, как сильно тебя любит деревня.

Изольда смотрела на платье и старалась держать себя в руках, но в конце концов заплакала.

— Марта, я не хочу его надевать. Считай меня ребёнком, если хочешь, но я не собираюсь выходить замуж за человека, которого даже не видела. Я не знаю его имени. Как можно за него выйти? А вдруг он жестокий? Вдруг бьёт меня, запрёт где-нибудь или… или вообще никогда не отпустит домой?

На мгновение лицо Марты изменилось. Она коснулась ткани и заговорила тише. Когда она впервые увидела этот наряд в молодости, он показался ей невероятно красивым. Тогда она ещё даже не была помолвлена и завидовала девушкам, которым выпадало пройти по площади в белом платье. Голос её осёкся, словно Марта сама услышала, что говорит.

Изольда подняла голову.

— Тогда почему ты сама не пошла?

Марта очень долго молчала.

— Потому что в тот год выбрали не меня.

Она поднялась, велела женщинам собирать вещи и ушла без дальнейших объяснений. Изольда смотрела ей вслед, чувствуя, как страх нарастает. Перед глазами снова и снова возникали улыбающиеся лица деревенских, развешивавших праздничные венки.

* * *

В тот вечер Нелл тайком передала ей записку. Листок был спрятан в чистой простыне; слова на нём торопливо нацарапали. Томас жив, писала Нелл, но его держат в старой кладовой за мастерской. Артур повредил плечо во время ссоры со старостой. Его и Элеонору теперь не выпускают с постоялого двора. О Сэмюэле по-прежнему ничего не известно.

Внизу Нелл приписала ещё одно предупреждение: в день свадьбы Изольде нельзя пить красное травяное вино. Изольда несколько раз перечитала записку. Только убедившись, что Томас жив, смогла хоть немного вздохнуть свободнее. Она спрятала листок в записную книжку Агнес и вполголоса всё рассказала приёмной матери.

Агнес велела быть особенно осторожной, если во время обряда кто-нибудь потребует выпить вино, оставить отпечаток ладони или повторить клятву. Изольда пообещала, что ни на что не согласится. Потом спросила, есть ли хоть какая-нибудь надежда вернуться живой, если деревенские силой уведут её в лес.

Агнес долго смотрела на неё. Наконец вложила дочери в ладонь маленькую серебряную подвеску. Металл потёрся от времени, на обороте был выгравирован цветок с пятью лепестками. В самом центре виднелся крошечный круг, похожий на некоторые знаки в книжке.

— Её оставила твоя родная мать. Она была ещё молодой, когда ушла из своей семьи, а потом приехала в Уичмир. Я знала её недолго, но уверена: она никогда не пожелала бы тебе такой жизни.

Агнес помогла спрятать подвеску под нижней юбкой и взяла Изольду за руку.

— Я не знаю, что за человек Корвен Торн. О хозяине леса рассказывают столько всякого, что правду от выдумки не отличишь. Когда попадёшь туда, никому не доверяй слишком быстро. Особенно если Олдрик станет что-то велеть. Он может пообещать, что ты вернёшься домой, если согласишься на условие. Или что я буду в безопасности. Но ты никогда не должна отдавать своё имя или кровь только из-за страха.

По щекам Изольды текли слёзы.

— Агнес, мне правда надо туда идти? Мы ведь столько всего перепробовали. Неужели нет другого выхода? Я только хочу остаться живой. Хочу увидеть море, жить с тобой в каком-нибудь городке за деревней. Можно совсем недалеко. Я даже из дома выходить не буду, если так надо. Только не хочу в тот лес.

Агнес обняла её и гладила по спине. Не обещала того, что не могла исполнить, и не пыталась утешать красивыми словами, которые Изольда так хотела услышать. Они сидели обнявшись, пока караульный не объявил, что принесли ужин. Только тогда Агнес отпустила дочь и велела умыться. В тот вечер они поели овощей и зачерствевшего хлеба, который оставили про запас, и вспоминали двух цыплят, которых Изольда когда-то тайком пронесла в спальню.

Сначала она улыбалась лишь ради Агнес, потом рассмеялась по-настоящему. Но смех снова сменился слезами, и она едва смогла доесть суп. Агнес не упрекала. Они разговаривали за столом об обычных домашних делах, словно завтра у них ещё будет время обсудить травы в саду и хлеб, который Изольде никак не удавалось испечь как следует.

В день свадьбы дождь закончился. Изольда проснулась от колокольного звона. За окном уже ходили жители. Издалека доносились шум повозок и детский смех. Марта пришла с несколькими женщинами: они приготовили ванну, завтрак, потом достали белое платье и велели Изольде вставать.

Она свернулась на кровати, покачала головой и вцепилась в одеяло. Сначала женщины посмеивались и уговаривали её, уверяя, что все невесты нервничают. Когда Изольда заплакала так сильно, что почти не могла вдохнуть, они перестали шутить и пошли за Агнес. Агнес медленно вошла в спальню, опираясь о косяк, и попросила остальных выйти.

Как только дверь закрылась, Изольда бросилась ей на шею, сотрясаясь от рыданий. Повторяла, что не хочет надевать платье, не хочет уходить из дома, не хочет выходить замуж за незнакомца, который живёт в лесу. Агнес обнимала её, пока та немного не успокоилась. Потом умыла, расчесала волосы, заново завязала красную нить и убедилась, что подвеска спрятана. В подкладку платья вложила маленькую сложенную книжечку с записями об обрядах. Лишь после этого помогла одеться.

Платье оказалось тяжёлым и сильнее обычного стягивало талию. Стоя перед зеркалом под фатой, Изольда едва узнавала бледную девушку в отражении. Агнес затянула последний шнурок и замерла у манжеты, там, где прежде было вышито имя Мэриан. Коснулась ткани, затем осторожно поправила рукав.

— Если окажешься в опасности, сначала найди способ выжить, — прошептала она. — Сможешь — беги. Придётся — прячься. Ты не обязана расплачиваться жизнью за чужие ожидания.

Изольда повернулась и крепко её обняла. Они разжали руки только после нескольких окликов с улицы. Агнес расправила фату и помогла дочери выйти из спальни. Увидев наконец одетую Изольду, Марта просияла, объявила её самой красивой невестой и поспешно позвала женщин поправить юбки. Изольда смотрела в пол и молчала.

Дорогу от дома до церкви устлали лепестками. По обе стороны стояли деревенские в чистой праздничной одежде, махали руками и улыбались. Одни желали счастья, другие восхищались невестой; несколько пожилых женщин даже плакали от умиления. Подол платья волочился по влажной мостовой. Изольда то и дело оглядывалась в поисках Агнес, но та отставала, поддерживаемая двумя людьми.

Когда они пересекали площадь, кто-то крикнул её имя. За группой мужчин стоял Томас. Руки были связаны верёвкой, рот разбит. Увидев Изольду, он рванулся к ней, но его тут же схватили за плечо. Изольда замерла, потом с плачем бросилась к нему, уронив букет.

— Томас! Что они с тобой сделали?

— Изольда, не ходи с ними! — Голос Томаса охрип. — Они ведут тебя в лес! Послушай! Не иди за ними! Я вчера видел, что они готовят. Они не собираются отпускать тебя обратно!

Две женщины успели схватить Изольду за руки. Она отчаянно вырывалась, перекручивая юбки платья. Мужчины оттаскивали Томаса прочь, но он продолжал кричать, чтобы она бежала. Наконец его повалили на землю, и он ударился лбом о камни мостовой.

— А-а! Не бейте его! — завизжала Изольда сквозь слёзы. — Пожалуйста, отпустите! Он всего лишь хотел мне помочь. Почему вы даже этого не можете позволить?

Музыка оборвалась. Люди зашептались. Матери отводили детей себе за спины, а какой-то старик велел Томасу прекратить представление. Изольда тянулась к нему, но не могла освободиться. Лишь когда из церкви вышел Олдрик и велел увести Томаса, площадь начала успокаиваться. Олдрик подошёл к Изольде и ласково заверил, что Томас ещё молод и вспыльчив. Когда праздник закончится, его отпустят домой.

Изольда умоляла отпустить его прямо сейчас. Олдрик только посоветовал перестать плакать, пока не испортила лицо. Она смотрела на человека, которого знала с детства, и вдруг почти не узнавала его. Благословения в церкви длились долго. Изольда стояла перед алтарём, а Олдрик произносил старинные слова. Пахло воском, цветами и пряностями. Под ногами холодили каменные плиты. Все вокруг были празднично одеты и смотрели с торжественным воодушевлением.

Эдвин положил на алтарь тяжёлую старую книгу. Марта поднесла серебряную чашу с чистой водой. Олдрик попросил Изольду назвать имя и возраст, затем произнёс благословение лесу, урожаю и защите, обещанной древним договором. Голос эхом отражался от сводчатого потолка. У Изольды кружилась голова. Она думала только о том, когда всё это кончится.

И вдруг Олдрик велел повторить клятву, касающуюся её имени, крови её рода и добровольного отречения от них. Изольда вспомнила предупреждение Агнес.

— Изольда Марлоу, по своей ли доброй воле ты принимаешь этот древний договор, отдаёшь своё имя и кровь своего рода лесу и связываешь себя последующими обетами?

Она резко подняла голову.

— …Нет.

Олдрик помолчал, затем мягко напомнил, что они дошли до самой важной части церемонии. Волноваться не нужно. Следует лишь повторить ответ, который он ей подсказал. Изольда в ужасе смотрела на него и качала головой.

— Я сказала, что не согласна! — выкрикнула она громче. — Я не понимаю, что значат эти слова. Я не знаю, что вы заставляете меня обещать. Вы всё время говорили, что сегодня всё объясните, а теперь опять требуете повторять, ничего не понимая! Отец, пожалуйста, отпустите меня домой. Я этого человека даже не видела. Как я могу обещать отдать себя ему?

По церкви прокатился шёпот. Одни жители выглядели оскорблёнными, другие торопили её, прося не задерживать обряд. Несколько человек тревожно смотрели на Олдрика — они боялись, что отказ навлечёт беду. Священник не стал выговаривать ей при всех. Некоторое время рассматривал Изольду, затем закрыл книгу и объявил, что невеста слишком взволнована. Главную клятву можно отложить. Пока завершат прощальное благословение.

Эдвин встревожился и тихо спросил, не повредит ли это договору. Олдрик заверил, что шествие в лес состоится, а остальное он уладит сам. Марта снова поднесла серебряную чашу. Олдрик уколол Изольде палец тонкой серебряной иглой, и несколько капель крови упало в воду. Она вздрогнула и попыталась отдёрнуть руку, но Марта осторожно придержала запястье и попросила не бояться. Скоро всё закончится.

Вода слегка порозовела. Олдрик прошептал ещё одно благословение и окропил ею алтарь и порог. Где-то в глубине церкви раздался глухой гул, словно за каменными стенами что-то шевельнулось. Изольда в ужасе огляделась. Жители просто склонили головы в молитве. Похоже, их это не удивило. Она понятия не имела, что помогла совершить её кровь. Знала лишь одно: даже после того, как она вслух отказалась от клятвы, отпускать её никто не собирался.

К сумеркам свадебная процессия дошла до лесной опушки. Между двумя огромными старыми деревьями стояли каменные ворота. По столбам вился плющ, на ржавых железных прутьях висели венки из сухих цветов. В детстве Изольда видела ворота издалека, но приближаться к ним всегда запрещали. Теперь она стояла вплотную и видела, что оба столба покрыты вырезанными знаками, а кое-где в камень вставлены тёмно-красные самоцветы.

Олдрик вручил ей фонарь. Нужно идти по тропе, объяснил он, пока она не выйдет к старинному поместью. Там живёт хозяин леса. Его зовут Корвен Торн. Услышав имя, Изольда поспешно спросила, сколько ему лет, обычный ли он человек и почему никогда не приходил в деревню. Олдрик толком ничего не объяснил. Корвен живёт в лесу уже много лет, сказал он. Олдрик знает его и может гарантировать, что за одно лишь появление на его земле её не тронут.

— Вы можете обещать, что я вернусь живой? — Слёзы скользили по щекам Изольды. — Отец, скажите мне правду. Если я туда войду, смогу ли хоть когда-нибудь вернуться и увидеть Агнес?

Олдрик ответил не сразу. Посмотрел на темнеющую тропу, а затем сказал, что многое ещё можно обсудить, если Изольда согласится на условия, которые ей предложат дальше. От этого уклончивого ответа последние надежды растаяли. Она опустила глаза, вцепилась в фонарь. Тут за спиной послышался кашель Агнес. Изольда резко обернулась.

Кто-то помог Агнес выйти вперёд из толпы. Повязка всё ещё закрывала лоб, лицо было пугающе бледным. Увидев дочь, она рванулась навстречу. Изольда выронила цветы и бросилась в её объятия, умоляя придумать хоть какой-нибудь другой выход. Агнес обнимала её и плакала. Только шептала на ухо: старайся выжить, никогда не отдавай своё имя бездумно и не принимай из страха клятв, смысла которых не понимаешь.

Они стояли так, пока кто-то не напомнил, что скоро стемнеет. Агнес неохотно отпустила дочь. Изольда пошла к воротам, то и дело оглядываясь. Проходя мимо Марты, она почувствовала, как та поправляет сбившуюся фату. Глаза женщины были красными, но она всё равно улыбнулась и сказала, какая Изольда красивая. Изольда ничего не ответила. Подобрала юбки и медленно прошла за железные ворота.

Позади зааплодировали. Деревенские выкрикивали благословения, махали белыми цветами, даже дети весело прощались с ней. Изольда успела пройти всего с десяток шагов, когда тяжёлые ворота с грохотом захлопнулись. Она обернулась, бросилась назад и схватилась за прутья. Снаружи повесили замок.

— Подождите! Не запирайте! — всхлипывала она. — Я ещё даже до дома не дошла! Уже темно. А если я заблужусь? Эдвин, пожалуйста, откройте! Мне страшно!

Эдвин стоял по ту сторону с ключом. Лицо было странным, словно он хотел что-то сказать, но в конце концов лишь посоветовал держаться тропы. Изольда вцепилась в железо так крепко, что пальцы заболели от холода. Продолжала умолять не оставлять её одну. Но жители уже расходились. Музыка удалялась, таяла в вечернем воздухе. Агнес увели под руки, Марта вместе с процессией направилась обратно в деревню.

Изольда смотрела, как они один за другим исчезают в сумерках. Наконец она осталась одна за запертыми воротами. Позади уходила в лес незнакомая тропа. Она долго плакала. Лишь когда почти совсем стемнело и среди деревьев закричали ночные птицы, Изольда вытерла лицо, подняла фонарь и пошла дальше.

Глава 10. Существо в поместье

В лесу было холоднее, чем Изольда ожидала. Она шла по узкой тропе с фонарём в руке. Ветки цеплялись за белое свадебное платье, подол волочился по грязи и постепенно становился серо-коричневым. Она давно потеряла счёт времени. Ноги ныли, тяжёлая ткань оттягивала плечи. Красивые туфли, которые выбрали деревенские, совсем не подходили для такой дороги: стоило наступить на скользкий камень, приходилось хвататься за дерево, чтобы не упасть.

Несколько раз хотелось вернуться. Но каменные ворота были заперты, а позади её никто не ждал. Оставалось вытирать лицо и идти дальше, ориентируясь по слабому свету фонаря.

— Господин Торн? — окликнула она деревья охрипшим от слёз голосом. — Я Изольда Марлоу. Священник отправил меня к вам. Если вы слышите, пожалуйста, выйдите. Я совсем здесь не ориентируюсь, а уже темно. Боюсь свернуть не туда.

Ветер шелестел листвой. Ответа не было. Изольда стала ещё тревожнее. Она вспомнила слова Олдрика во время обряда и предупреждения Агнес: нельзя соглашаться на клятву, смысла которой не понимаешь. Она коснулась серебряной подвески под воротником. Металл согрелся от тела, красная нить по-прежнему держалась на запястье. Проверив узел, девушка постаралась не представлять всякие ужасы.

Но потом вышла к развилке и запаниковала. Две дороги расходились в разные стороны. На обеих виднелись старые колеи от колёс. Одна заросла травой ей по колено. Изольда подняла фонарь и тщетно поискала указатель. Сердито пробормотала что-то себе под нос, снова расплакалась и закричала:

— Эй! Есть тут кто-нибудь? Меня кто-нибудь слышит? Я не знаю, куда идти! Пожалуйста, помогите!

Никто не откликнулся. В конце концов она выбрала более широкую тропу справа. Не успела далеко пройти, как из кустов донёсся шорох — словно сквозь заросли продирался большой зверь. Она замерла и задержала дыхание. Луч фонаря не доставал до того места. В темноте лишь двигались несколько веток. Вспомнив детские страшилки о волках, Изольда подхватила юбки и поспешила дальше. Шла всё быстрее, пока каблук не увяз в грязной яме. Она едва не упала.

— Ну почему со мной опять такое происходит?

Присев, она попыталась вытащить туфлю и ещё сильнее перепачкала юбки. Ногу освободить удалось, но туфля осталась в грязи. Изольда обернулась за ней — и за спиной треснула ветка. Она вздрогнула, бросила туфлю и побежала, хромая одной босой ногой. Миновав стену, покрытую мхом, наконец заметила между деревьями слабые жёлтые огоньки.

Впереди стояло старинное поместье. Огромный дом из тёмно-серого камня, с высокими крышами и остроконечными башенками почти вровень с верхушками деревьев. Части стен оплёл плющ. Высокие окна мерцали свечным светом. Участок окружала ржавая железная ограда. Сад давно зарос, хотя кто-то ещё расчищал дорожку из каменных плит.

Изольда остановилась у ворот, переводя дыхание. Потом набралась смелости, толкнула створку и пошла к входной двери. Она ожидала увидеть слуг или хотя бы сторожа. Но в доме стояла неестественная тишина. Она несколько раз постучала, звала Корвена Торна. Ответа не последовало. Подождав, она осторожно нажала на ручку. Дверь открылась.

Прихожая оказалась такой огромной, что Изольда на мгновение забыла испугаться. На стенах висели старинные портреты, тёмно-красный ковёр тянулся к лестнице. В камине пылал большой огонь. Возле длинного стола стояли кресла с высокими спинками. Мебель выглядела старомодно, но всё было чистым. Несколько книг лежало раскрытыми, словно хозяин лишь на минуту вышел.

Изольда осторожно закрыла дверь и осталась неподалёку, боясь что-нибудь тронуть. Она уже собиралась позвать снова, когда с лестницы раздался низкий мужской голос:

— Кто тебя впустил?

Она вздрогнула и подняла голову. На лестнице стоял мужчина в тёмном пальто. На вид лет тридцать пять, высокий, с чёрными волосами чуть ниже воротника и неестественно бледным лицом. Серые глаза в свете свечей казались холодными. Одежда на нём была добротная, но вышедшая из моды; воротник и манжеты выдавали старинную аристократическую привычку одеваться.

Изольду не покидало странное чувство, что она уже видела его. Через мгновение вспомнила серые глаза человека, наблюдавшего за ней и Томасом из-за деревьев после неудачного побега.

— Простите! — Она опустила голову, голос дрожал. — Я стучала, но никто не ответил. Я из Уичмира. Отец Олдрик велел мне найти господина Корвена Торна. Вы… это вы?

Он ответил не сразу. Медленно спустился, посмотрел сначала ей в лицо, затем на забрызганное грязью свадебное платье и фонарь. Под его взглядом Изольда попятилась. Вблизи мужчина оказался ещё выше, чем она думала. Щёки впалые, глаза глубоко посажены, словно он очень давно не спал как следует.

— Кто тебя прислал? — спросил он.

Изольда торопливо объяснила, что деревня выбрала её Невестой урожая и сегодня в церкви провели обряд. Пока говорила, мысли перескакивали от Агнес к Томасу и обратно. Объяснение получилось таким путаным, что она сама потеряла нить. Наконец вытерла глаза и призналась, что ничего не понимает в этой свадьбе и никогда не соглашалась выходить за незнакомца.

При имени Олдрика выражение лица мужчины едва заметно изменилось.

— Он сам проводил обряд?

Она кивнула.

— Он велел мне повторить клятву, но я не поняла слова и отказалась. Они всё равно отправили меня в лес. Господин Торн, если вы знакомы со священником, не могли бы попросить его отпустить меня домой? Агнес ранена. Я очень за неё беспокоюсь.

Мужчина не попытался её утешить. Вместо этого посмотрел на запястье. Изольда хотела спрятать красную нить под рукавом, но он уже заметил. Подошёл на шаг ближе и спросил, принадлежала ли её родная мать к старому роду ведьм. Изольда уставилась на него. Агнес рассказала об этом только вчера. Откуда незнакомцу знать?

— Не знаю, — честно ответила она. — Агнес моя приёмная мать. Я живу с ней с детства. О родной матери она почти никогда не говорила. Вы были с ней знакомы?

Он долго молча смотрел на неё.

— Как тебя зовут?

— Изольда Марлоу.

— Фамилию я знаю.

Растерявшись, она ещё раз назвала полное имя. Мужчина отвернулся, погрузившись в мысли. Затем взял со стола подсвечник, жестом велел идти за ним и направился наверх. Изольда растерянно смотрела ему вслед, пока не опомнилась.

— Подождите, господин Торн! Вы так и не сказали, могу ли я вернуться в деревню. Я ведь не собиралась здесь оставаться. Мне только сказали, что вы будете ждать в поместье, но я не хочу замуж. Если вы тоже не хотите жениться, может, мы вместе объясним всё священнику? Обещаю никому не мешать!

Корвен оглянулся на её красные от слёз глаза. Лицо почти не изменилось.

— На улице темно. Если уйдёшь сейчас, сомневаюсь, что доберёшься хотя бы до каменных ворот.

Изольда побледнела.

— Но я ведь дошла сюда одна. Дорога трудная, но если пойду обратно…

— Можешь попробовать, — холодно перебил Корвен. — Я бы посоветовал дождаться утра.

Он продолжил подниматься. Изольда посмотрела то на лестницу, то на закрытую входную дверь и наконец пошла за ним, собирая грязные юбки. Она украдкой поглядывала на хозяина. Странно жить в таком огромном доме без слуг и без единого звука. Любой человек, увидев на пороге перепачканную плачущую девушку, хотя бы спросил, не ранена ли она. Корвен, похоже, совсем ею не интересовался.

В конце верхнего этажа он открыл дверь гостевой спальни. Там стояла огромная кровать, украшенная резьбой в виде роз и виноградных лоз. Окна были высокими, в камине горел огонь. На прикроватном столике ждали кувшин воды и несколько кусков хлеба — словно гостя ожидали заранее. Увидев еду, Изольда замялась на пороге. После подвала постоялого двора она боялась есть мясо, приготовленное чужими, а даже простая вода напоминала о пережитом.

Корвен не настаивал. Поставил подсвечник, открыл дверь в соседнюю умывальную и сказал, что там можно смыть грязь. Затем достал из шкафа чистое одеяло и положил на кресло. Взглянул на тяжёлое платье.

— Лучше сними это. Если оставишь мокрым, завтра почувствуешь себя только хуже.

Изольда широко распахнула глаза и покраснела.

— Что? Но… у меня с собой нет другой одежды!

Корвен нетерпеливо посмотрел на неё.

— На тебе есть нижнее платье.

Она опустила взгляд и поняла, что он всего лишь говорит об испачканном свадебном наряде. От смущения хотелось провалиться сквозь пол. Изольда извинилась и попыталась спрятать грязные юбки. Он не стал продолжать разговор. У двери остановился и велел не открывать её бездумно, если ночью услышит шум.

— Почему? — встревожилась она. — Здесь кто-то ещё живёт? Я не видела слуг, когда вошла.

— Слуг нет, — ответил он и добавил: — Дверь запирается изнутри.

Прежде чем она успела задать следующий вопрос, он ушёл. Изольда смотрела на закрытую дверь и думала, что у этого человека совершенно странные манеры. Но держаться на ногах она почти не могла. Наполнила таз водой, смыла худшую грязь и с трудом стянула свадебный наряд. Под ним оставалось длинное белое нижнее платье — тоньше, зато значительно чище. Она сложила свадебное платье на кресло, решив разобраться с ним утром, затем нанесла мазь на ссадины на коленях.

bannerbanner