
Полная версия:
Невеста жатвы из Уичмира
У Изольды почти не осталось терпения.
— Что ты хотела показать? Если это вещь Сэмюэла, скорее принеси. Элеонора до сих пор плачет в своей комнате. Она почти ничего не ест. Ты знаешь?
Нелл опустила голову и отперла маленькую дверь в дальнем конце кладовой. За ней каменные ступеньки вели вниз, во тьму. Изольда уставилась на них. Она бессчётное число раз помогала в гостинице и даже не подозревала, что здесь есть ещё одна дверь.
Нелл подняла фонарь и повела их вниз. В подвале было сыро. Вдоль стен стояли большие бочки, по полу валялись мешки и пустые ящики. Сильно пахло солью, старым деревом и чем-то неприятно прогорклым, что Изольда не могла определить.
— Миссис Беллами обычно никого из нас сюда не пускает. — Нелл подошла к деревянному сундуку и подняла крышку. — Вчера нашла это, когда помогала переносить вещи. Сначала решила, что кто-то из гостей потерял, хотела вернуть. Но потом услышала, что Сэмюэл пропал, и…
Её голос затих. В сундуке лежали сложенные пальто и шарфы. Рядом — грязный кожаный ботинок. Изольда сразу узнала подошву: глубокая горизонтальная борозда, точно как на следе, который они нашли возле колокольни.
— Ботинок Сэмюэла… — Голос дрожал, когда она подняла его. Шнурки всё ещё были завязаны, но верх кожи покрывали засохшие тёмно-красные пятна.
Томас подошёл и заглянул внутрь. Ботинок был пуст. Изольда взглянула на него, потеряв всякий цвет лица.
— Почему они положили его сюда? Нелл, вчера ты говорила, будто он остался у башни фотографировать. Почему его вещи в подвале вашей гостиницы? Отвечай!
Нелл отступила на шаг и разрыдалась.
— Не знаю! Клянусь, не знаю! С тех пор как вчера вернулась, я его не видела. Потом миссис Беллами велела помочь перенести ящики. Когда увидела здесь его ботинок, поняла, что случилось что-то ужасное. Но я боялась, что она меня поймает, поэтому пока спрятала его…
Томас положил ботинок обратно. Его внимание привлёк стоявший рядом мешок. Он не был завязан, из горловины торчал уголок светлой ткани.
Томас вытащил её. Это была мужская рубашка с порванным манжетом и незнакомыми инициалами, вышитыми изнутри на воротнике. В других сундуках лежала одежда разных фасонов. Что-то уже пожелтело от времени; некоторые вещи относились к моде, исчезнувшей много лет назад.
— Почему здесь столько одежды? — нахмурился Томас, переворачивая пальто. — Миссис Беллами обычно хранит здесь вещи постояльцев?
Нелл промолчала. Изольда заметила другое: в углу на столе стояли несколько маленьких мисок, наполненных солью и тёмной жидкостью. Рядом лежала толстая деревянная доска, тщательно вымытая, но по краям всё ещё виднелись бесчисленные тонкие следы ножа. Под столом находилось железное ведро с плотно закрытой крышкой. Кажется, именно оттуда исходил прогорклый запах. Изольда подошла и подняла крышку. Тут же зажала рот рукой и отшатнулась.
Ведро было наполнено грудой костей, с которых до последнего клочка соскоблили плоть. Некоторые были поразительно маленькими. Изольда не могла понять, каким животным они принадлежали, но сверху лежал короткий кусок челюсти с сохранившимися зубами. Зубы стояли ровным рядом. Совсем как человеческие.
В ушах у Изольды зазвенело. Она едва держалась на ногах. Сэмюэл ел в гостинице один мясной пирог за другим и весело расспрашивал Марту, какое мясо та кладёт. Марта улыбалась, накладывала ему ещё и уговаривала есть досыта.
— Томас…
Голос был едва слышен. Томас подошёл посмотреть и мгновенно изменился в лице. Закрыл ведро, схватил Изольду за руку и спросил, не дурно ли ей. Она оттолкнула его, согнулась и принялась так сильно давиться рвотными спазмами, что едва не выблевала хлеб, съеденный утром.
— Ух… нет… не может быть…
Она качала головой, рыдала, белая как бумага.
— Как они могли? Сэмюэл столько съел… и Элеонора ела… и Артур… Они не знали, что там… Боже, как можно было кормить таким гостей?
Нелл опустилась на корточки и заплакала, обхватив колени и повторяя, что ничего не знала. Марта никогда не позволяла ей прикасаться к этим вещам, уверяла она. Томас метался между гневом и тревогой, наблюдая, как обе девушки трясутся от рыданий, но понимал: если задержатся, окажутся в опасности. Он помог Изольде подняться и поторопил всех к лестнице. Они уже собирались уходить, когда за дальней стеной раздался глухой удар. Тук. Изольда застыла. Стук повторился. Тук. Тук. Словно кто-то отчаянно колотил в тяжёлую деревянную дверь.
Томас поднял фонарь. Узкий проход вёл из задней части подвала к старой двери, укреплённой железными пластинами. На ней висел огромный навесной замок, а вокруг замочной скважины виднелись свежие царапины. Изольда уставилась на него, сердце бешено билось.
— Там… там кто-то есть?
Стук прекратился. Через мгновение сквозь дерево донёсся такой слабый голос, что его почти не было слышно.
— …Помогите… мне…
Нелл побелела и попыталась оттащить Изольду. Томас крепче сжал топор, настороженно поглядывая на лестницу. Но Изольда узнала что-то в этом голосе. Приглушённый, хриплый из-за толстой двери — и всё же, она была уверена, что слышала его раньше.
— Сэмюэл?..
По ту сторону раздался отчаянный грохот. Кто-то колотил в дверь изо всех сил, словно пытался ответить. На глазах Изольды выступили слёзы. Она бросилась вперёд, вцепилась в замок и принялась дёргать, но тот даже не шелохнулся. Она повернулась к Томасу, голос сорвался на панику.
— Скорее! Томас, помоги открыть! Сэмюэл и правда может быть жив! Он там. Мы не можем бросить его!
Томас подскочил и поднял топор, собираясь сорвать замок. Но едва он ударил дважды, как наверху, на лестнице, послышались шаги. Затем раздался голос Марты:
— Нелл? Ты там внизу? Как странно. Я была уверена, что закрыла подвал. Кто открыл дверь?
Нелл так сильно дрожала, что чуть не выронила фонарь. Томас тут же остановился. Изольда смотрела на запертую дверь, слёзы текли по щекам. Человек внутри ещё несколько раз ударил в дерево и замолчал. Она хотела продолжать ломать замок, но Томас схватил её за запястье и потащил в маленький проход у противоположной стены.
— Пойдём! Надо выбраться! Если найдут нас здесь, сами уже никуда не уйдём!
Он волок её за собой, а она оглядывалась и плакала.
— Но Сэмюэл остался там! Томас, пожалуйста! Мы не можем его бросить!
— Я знаю! — Голос сорвался от напряжения. — Как только выйдем, найдём помощь и вернёмся за ним. А сейчас ты должна идти со мной!
Нелл побежала впереди с фонарём и провела их по узкому складскому коридору. Они проползли вверх через лаз под расшатанной деревянной панелью во дворе кухни. Едва успели выбраться наружу, как услышали из подвала крик Марты, за которым последовал топот шагов.
Изольда рухнула в грязь на заднем дворе и рыдала так сильно, что едва могла вдохнуть. Грубые доски содрали кожу на ладонях, колени были в синяках, но она почти не замечала. Вцепившись в рукав Томаса, повторяла, что Сэмюэл жив и его надо спасти. Томас присел рядом. Его собственные глаза покраснели.
— Обещаю, мы найдём способ его вытащить. Но, Изольда, пожалуйста, постарайся перестать плакать. Здесь небезопасно. Нам нужно уходить.
Изольда подняла глаза к гостинице. Из кухонных окон лился тёплый свет, внутри звякала посуда. Кто-то готовил ужин. Знакомый запах жареного мяса плыл во двор. Она вспомнила, как всего несколько дней назад стояла на той кухне, резала хлеб и смеялась вместе с Мартой над тем, сколько у них всегда мяса. Желудок снова свело. Она закрыла рот рукой и согнулась от рвотных позывов. Слёзы текли по лицу. Вдалеке зазвонили церковные колокола.
Жители Уичмира выходили на площадь с фонарями, готовясь к вечерней молитве. Опрятно одетые, они приветствовали друг друга привычными доброжелательными улыбками. Дети бегали через улицу со свежими буханками хлеба, а женщины смеялись и велели им притормозить, пока не испачкали хлеб. Изольда сидела на корточках за гостиницей, глядя на знакомые лица, боясь даже подняться. Она прожила среди этих людей двадцать четыре года. А теперь не могла понять, кто из соседей, встречавшихся ей на улице, мог есть человеческую плоть. У церкви отец Олдрик уже ждал на ступенях, приветствуя прихожан.
Глава 6. Человек в подвале
Когда Томас вывел Изольду с заднего двора гостиницы, её ноги всё ещё дрожали. Подол платья был заляпан грязью, доски ободрали ладони, колени ныли. Перед глазами у неё стояли ведро с костями, сапог Сэмюэла и слабые мольбы о помощи из-за запертой двери. У наружной стены к горлу подступила тошнота. Изольда согнулась, опираясь ладонью о камень.
Томас присел рядом и погладил её по спине, хотя и сам едва держался. Он видел кости забитых свиней и овец, даже помогал отцу чинить деревянные полки у мясника. Только зубы в том ведре никак не давали ему покоя.
— Изольда, ты можешь встать? Мы слишком близко к кухне. Марта в любую минуту может выйти со своими людьми.
Он помог ей выпрямиться и вытер ей рот рукавом.
— Найдём Артура, расскажем про подвал. Если Сэмюэл действительно там, нам понадобится помощь, чтобы открыть дверь.
Изольда посмотрела на него сквозь слёзы.
— Но он только что был там! Ты ведь тоже слышал, как кто-то просил о помощи? Мы нашли дверь. Как мы могли его бросить? Томас, пожалуйста, вернёмся. Я буду умолять Марту открыть её. Сделаю всё, что она скажет.
Томас тяжело сглотнул. Изольда и раненого котёнка не смогла бы оставить на дороге, а тут человек, который ещё вчера шутил с ней в обеденном зале. Но он помнил и шаги на лестнице, раздавшиеся, когда он ударил топором по замку. Ещё немного — и они сами остались бы под землёй. Тогда уж точно никого не спасли бы.
— Послушай меня.
Он взял её холодные руки.
— Если Марта и правда держит там кого-то взаперти, она признается только потому, что ты её попросишь? Ты видела, как Нелл боялась даже показать нам лестницу. Нам нужен Артур. И ещё несколько человек, которые смогут помочь. Обещаю, сегодня мы попробуем вернуться.
Изольда кивнула, вытирая слёзы. Пройдя несколько шагов, всё же обернулась. В окнах кухни горел тёплый жёлтый свет; оттуда доносились звон тарелок и голоса людей, готовивших ужин. Ветер принёс в переулок знакомый запах жареного мяса, и желудок болезненно сжался. Всего несколько дней назад она нарезала хлеб на той кухне, а Сэмюэл расхваливал пироги. Теперь даже вспоминать об этом было дурно.
На углу они встретили Элеонору. Она несла обратно на постоялый двор фотоаппарат Сэмюэла и, увидев их, помахала рукой. На ходу пожаловалась, что Артур опять отправился докучать старосте. Но стоило Изольде рассказать о подвале, как краска сошла с её лица. Фотоаппарат едва не выскользнул из рук.
Элеонора вцепилась Изольде в руку и принялась спрашивать, точно ли голос принадлежал Сэмюэлу, не казалось ли, что он ранен, назвал ли он своё имя. Когда Изольда призналась, что не может сказать наверняка, девушка несколько раз беспорядочно прошла туда-сюда, а потом прижала фотоаппарат к груди и расплакалась.
— Нам нужно идти сейчас! Если он там, как можно ждать? А вдруг они переведут его в другое место? Где Артур? Я найду Артура!
Она бросилась в сторону дома старосты, но тут же вернулась. Глаза покраснели от слёз.
— Вы правда слышали, как кто-то звал на помощь? Ты ведь не говоришь это только ради того, чтобы меня утешить? Я уже не знаю, кому верить.
— Я не лгу.
Изольда отчаянно покачала головой и сама снова заплакала.
— Элеонора, лучше бы я ничего этого не видела. Вчера вечером я думала, Томас просто пересказывает страшные слухи. Но в подвале столько одежды… и кости. Я не знаю, что случилось с Сэмюэлом. Только за той дверью кто-то есть. Мы должны его вытащить.
Через полчаса Артур пришёл в мастерскую. Выслушав их, он помрачнел. У отца Томаса позаимствовал лом и молоток, приготовил масляную лампу. Старший плотник обычно в чужие дела не вмешивался, но, посмотрев на сына, всё-таки задал несколько вопросов. Томас ответил лишь, что на постоялом дворе нужно починить дверь. Отец долго разглядывал их, потом молча отдал инструменты и негромко посоветовал сыну не ходить за церковь после наступления темноты.
Артур порывался сразу взломать дверь в подвале. Томас отговорил его. Задний вход был знаком только ему, да и Марта наверняка уже заметила следы их визита. Второй раз пробраться туда так легко не получится. Артур долго мерил шагами мастерскую, затем решил сперва поговорить с Эдвином. Если Сэмюэла удерживают силой, староста обязан осмотреть подвал. А если откажется, они придумают другой способ.
Когда все четверо подошли к дому старосты, Марта уже сидела там. Она устроилась на скамье во дворе и промокала глаза платком, пока Эдвин её утешал. У ворот собрались несколько жителей, вполголоса обсуждавших, что кто-то разгромил постоялый двор. Увидев Изольду, Марта сперва удивлённо подняла брови, затем вскочила, словно наконец дождалась помощи.
— Ох, Изольда, слава богу, ты здесь! Сегодня кто-то пробрался в мою кладовую и перевернул всё вверх дном. Даже замок сломали. Ты ведь мне там помогала, знаешь, как аккуратно я всё храню. Ума не приложу, кому понадобилось делать такую подлость. Весь день теперь расхлёбываю.
Она снова приложила платок к глазам и натянуто улыбнулась Артуру.
— Господин Уитби? Вы тоже здесь? Так и нет вестей от бедного Сэмюэла? Несчастный юноша. Не представляю, куда он мог подеваться.
Артур не стал поддерживать вежливую беседу. Он прямо сказал, что есть основания полагать, будто Сэмюэла заперли в подвале постоялого двора. Они нашли одежду, сапог и обитую железом дверь, из-за которой кто-то звал на помощь. Он потребовал, чтобы Эдвин немедленно всё проверил.
Марта широко распахнула глаза, затем изобразила глубокое оскорбление. Голос её становился всё громче; она снова и снова спрашивала, как Артур может подозревать её в подобном. Её семья десятилетиями держит постоялый двор, за всё это время ни один гость не пострадал. Она ведь даже сама готовила Сэмюэлу ужин вчера вечером, словно одного этого было достаточно для оправдания.
— Не верите — пожалуйста, осматривайте! Но, господин Уитби, надо же быть разумным человеком. Я понимаю, вы расстроены из-за пропажи друга, но нельзя во всём винить меня. Я дала вам хорошие комнаты, каждый день кормила, даже старалась готовить то, что больше нравится вашему другу. А теперь меня обвиняют, будто я людей запираю! И как после таких разговоров мне вести своё дело?
Жители быстро встали на её сторону. Кто-то заметил, что Марта была доброй ещё девчонкой; другой заявил, что приезжие ничего не понимают в здешних порядках. Пожилая женщина даже упрекнула Изольду: как ей не стыдно помогать чужакам чернить своих? У Изольды запылали щёки. Сдерживая слёзы, она повторяла, что слышала стук из-за двери и видела груды одежды, о владельцах которой никто ничего не говорил.
— Я не утверждаю, что это обязательно сделала Марта. Я только хочу, чтобы кто-нибудь посмотрел.
Слова вылетали всё быстрее. Она стиснула юбку в кулаках.
— А если Сэмюэл действительно там? Если он ранен и никто ему не поможет? Нужно всего лишь открыть и проверить. Почему никто не хочет?
Когда гул голосов стал совсем громким, Эдвин наконец согласился осмотреть подвал. Он позвал нескольких мужчин и предложил Артуру с Томасом пойти вместе с ними. Марта настояла, что сама покажет дорогу. Она не намерена ни мгновения терпеть эти подозрения.
У всех на глазах хозяйка распахнула заднюю дверь постоялого двора и провела их через кухню и кладовую. Держалась она так спокойно, что с каждым шагом Изольде становилось тревожнее. Подвал был вычищен от одного конца до другого.
Спустившись по лестнице, Изольда не поверила собственным глазам. Старая одежда у стены исчезла, как и железное ведро с костями. Изрезанную ножами доску накрыли свежей тканью. Пол ещё оставался влажным после мытья. В воздухе стоял резкий запах уксуса. Марта объяснила, что в кладовой ужасная сырость, поэтому она велела всё отмыть, пока продукты не заплесневели.
Артур сразу направился к железной двери. Вместо прежнего замка висел новый. Томас постучал по нему ломом; дужка оказалась куда прочнее старой. Элеонора подбежала к двери, заколотила по ней кулаками и принялась звать Сэмюэла, умоляя каждого, кто находится внутри, ответить. В ответ слышалось только эхо. Она прижалась к доскам и рыдала всё сильнее, пока Артуру не пришлось придержать её, чтобы она не поранилась.
Олдрик пришёл, когда Артур с Эдвином уже спорили, следует ли взламывать дверь. Священник выслушал обе стороны, успокоил Элеонору и попросил старосту принести ключ. Если друзья пропавшего человека так обеспокоены, сказал он, пусть сами осмотрят помещение. Иначе их подозрения только усилятся. Артур от такой невозмутимости на миг потерял дар речи. Он едва не извинился за свою вспышку.
За дверью находилась сырая каменная камера. Пол покрывала потемневшая солома, в углу стояло пустое ведро, а возле стены виднелись слабые следы волочения. Элеонора бросилась искать хоть что-нибудь. Артур осматривал пол и дверные доски. Изольда осталась у порога, вдыхая запах застарелого пота и лекарственных трав. Здесь совсем недавно держали человека. В одном из углов солома даже была примята по форме лежавшего тела.
— Артур, иди сюда!
Элеонора стояла на коленях у стены возле двери.
— Тут надпись. Посмотри. Как думаешь, Сэмюэл мог это написать?
Артур присел с лампой. На камне виднелись несколько неглубоких царапин. Кто-то торопливо выскреб буквы обломком металла. Сверху стояли инициалы: E. W. Ниже — оборванная фраза по-английски; первые слова ещё можно было разобрать, остальное стёрли: «Не ешь…»
Элеонора узнала инициалы и снова разрыдалась. Сэмюэл часто подписывал свои письма к ней буквами E. W., даже открытки. Артур был осторожнее. Он тщательно перерисовал знаки, затем вытащил из щели в двери окровавленный лоскут ткани. Элеонора узнала шов по краю: перед поездкой она собственноручно зашивала Сэмюэлу этот рукав.
На этот раз даже Эдвин промолчал. Артур поднял голову. Выражение его лица пугало.
— В этой комнате кого-то держали. Вы и теперь будете твердить, что всё найденное — случайное совпадение? Требую найти Сэмюэла. Хочу знать, у кого есть доступ в подвал, у кого ключи и кто именно вымыл его прошлой ночью.
Эдвин открыл рот, но Олдрик шагнул вперёд и осмотрел надпись. Лицо его стало серьёзным. Он пообещал расспросить всех, кто отвечает за постоялый двор и церковь, а затем настойчиво посоветовал Артуру увести Элеонору и дать ей оправиться от потрясения. Артур собирался возражать, но сестра едва держалась на ногах. Ему оставалось только помочь ей выйти.
Изольда покинула камеру последней. Оглянувшись на пустое ведро, она заметила под его днищем кусочек светлой верёвки с узелками. Пока никто не смотрел, она подняла его и сунула в карман. Уже на улице поняла, что вся одежда промокла от холодного пота. В тот вечер Нелл не показывалась в общих комнатах постоялого двора. Марта всем говорила, что девушка нездорова и отдыхает наверху. Изольде с трудом верилось. Подвал очистили слишком быстро. Даже следов крови по углам не осталось.
* * *
Через два дня в мастерскую пришёл странствующий торговец по имени Джона Мерсер. Ему было чуть за сорок; он носил бороду и большую часть года возил тележку с товарами между окрестными городками и деревнями. Отец Томаса знал его много лет и пригласил на чай.
Джона привёз новые ножи, швейные принадлежности и мелкий инструмент. На поясе у него висел короткий нож, которым он пользовался уже давно: деревянная рукоять отполировалась от прикосновений, а на ней была вырезана заглавная буква J.
В тот день в мастерской оказался Артур. Услышав, что Джона скоро покинет Уичмир, он спросил, не согласится ли торговец передать письмо в соседний городок. Артур обещал хорошо заплатить. Ему нужно было лишь, чтобы кто-то за пределами деревни сообщил полиции об исчезновении Сэмюэла. Джона прочёл письмо. Улыбка исчезла с лица. Он сложил листок, убрал во внутренний карман пальто и сказал, что за такую малость денег не возьмёт.
— У меня самого дети. Я знаю, каково ждать хоть каких-то вестей о близком человеке.
Он вернул нож за пояс и похлопал Артура по плечу.
— Не тревожьтесь. Как поеду, обязательно доставлю. Деревенская дорога, может, и закрыта, но я много лет тут езжу. Есть и другие пути.
Томас предостерёг его: в лес одному лучше не заходить. Джона рассмеялся и пообещал не глупить. За годы скитаний он выучил, каких мест следует избегать. Когда торговец ушёл, Артур впервые за много дней выглядел чуть спокойнее, а Элеонора сумела съесть половину куска хлеба.
* * *
В тот вечер Эдвин привёл Джону в церковь. Староста объяснил, что священник хочет купить ножи и ткань для обрядов. Олдрик сидел в своём кабинете и любезно слушал, как Джона расхваливает товары, словно перед ним был самый обыкновенный торговец. Он купил катушку тонкой серебряной нити и спросил, когда тот собирается уезжать.
Джона весело ответил, что утром поторгует ещё полдня, а после отправится в путь. Олдрик кивнул и налил ему чашку чая.
— Дорога из деревни сейчас в плохом состоянии, господин Мерсер. Если вам понадобится проводник, Эдвин всё устроит.
Джона горячо поблагодарил его. Он не заметил, что староста у двери всё это время смотрел в пол. Когда торговец ушёл, Олдрик достал из ящика стола листок с именем Артура и поднёс к пламени свечи. Он смотрел, как скручиваются и чернеют края бумаги, затем сказал Эдвину:
— Господин Мерсер — добросердечный человек. Завтра найди для него безопасную дорогу. По возможности подальше от ремонтных работ.
Эдвин взглянул на него, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов только кивнул. Священник больше не говорил о Джоне. Он лишь напомнил старосте, чтобы свадебное платье доставили в дом Марлоу и обязательно проверили, хорошо ли ведёт себя Агнес.
Глава 7. Свадебное платье, сшитое для тебя
В следующие несколько дней в доме Изольды не было ни минуты покоя. Каждое утро кто-нибудь стучал в дверь, принося то яблоки и хлеб, то рулоны ткани, иголки с нитками или свежие цветы. Женщины, которые раньше едва здоровались с ней, теперь вдруг заинтересовались, хорошо ли она спит, достаточно ли ест и прибрано ли у неё дома.
Сперва Изольда старалась отвечать вежливо. К четвёртому дню ей расхотелось даже подходить к двери. Все говорили о свадьбе так, словно она давным-давно согласилась и теперь отнекивается только из девичьей застенчивости. Стоило попытаться объяснить, что замуж она не собирается, как женщины добродушно смеялись: вот наденет красивое платье — и сразу повеселеет.
На восьмое утро Марта принесла почти готовый белый свадебный наряд. Изольда варила на кухне лекарство для Агнес, когда услышала стук. Она решила, что привезли очередной подарок, вытерла руки и вышла в гостиную. Но Марта уже повесила на дверцу шкафа пышное белое платье, а две женщины, присев на корточки, расправляли юбки.
Ворот был украшен крошечными жемчужинами, вдоль манжет тянулись затейливо вышитые побеги, платье плотно облегало талию. Юбок оказалось столько, что платье даже на вешалке выглядело тяжёлым.
— А вот и ты! Иди, посмотри. Красота, правда? — Марта радостно поманила её рукой. — Эти кружева привезли из-за деревни много лет назад. Мы всё жалели их использовать. Тебе очень повезло, дорогая. Все хотят, чтобы ты была самой красивой. Подойди и встань прямо, я измерю талию.
Изольда осталась на месте. Последние дни она думала только о том, как повидать Агнес и выбраться из деревни. До платья ей не было никакого дела. Однако его почти дошили. И, судя по всему, было сшито точно по её мерке. Она смотрела на многослойную юбку, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Когда вы начали его шить? — спросила она.
Марта сделала вид, что не поняла. Изольда шагнула ближе.
— Это платье. Священник объявил, что меня выбрали, всего несколько дней назад. Как оно уже может быть почти готово? Вы ведь даже талию мне не измеряли. Откуда вы знали размер?
Одна из швей перестала работать и посмотрела на Марту. Улыбка хозяйки постоялого двора оставалась ласковой, но с ответом она медлила дольше обычного. Для праздника в деревне всегда готовят традиционный свадебный наряд, пояснила она. Шьют заранее, на всякий случай. Если что-то не подойдёт — переделают.
Изольда тут же спросила, кем была предыдущая невеста, что с ней случилось после свадьбы и почему её никто больше не видел. В комнате стало тихо. Даже иглы перестали протыкать ткань.
— Ох, снова ты за своё? — наконец рассмеялась Марта и подошла, положив руки Изольде на плечи. — Все девушки волнуются перед свадьбой. Не забивай голову ужасами. Мы столько свадеб помогали устраивать. Не позволим тебе выставить себя на посмешище. Ну примерь. Нам ещё подгонять кое-что надо.
Изольда отступила.
— Не хочу я его примерять. Сколько раз говорить, что я не соглашалась выходить замуж? Вы можете хотя бы назвать человека, за которого хотите меня выдать? Как он выглядит? Я даже этого не знаю, а вы уже суёте меня в свадебное платье. Это же нелепо!

