Читать книгу Невеста жатвы из Уичмира (isacat meow) онлайн бесплатно на Bookz
Невеста жатвы из Уичмира
Невеста жатвы из Уичмира
Оценить:

4

Полная версия:

Невеста жатвы из Уичмира

isacat meow

Невеста жатвы из Уичмира

Глава 1. Добро пожаловать в Уичмир

Тело лежало на сырой земле. Половина лица была скрыта под прелой листвой. Правая нога мужчины была вывернута под жутким углом. Пальто превратилось в лохмотья, грудь была залита кровью, а в левой руке он всё ещё сжимал обломок короткого ножа. На коре ближайших деревьев виднелись глубокие рваные следы когтей. Земля вокруг была взрыта; длинный след в грязи обрывался у его ног.

Над телом сгорбилось существо, пожирая мертвеца. Спина выгибалась острым горбом; серовато-белая кожа туго обтягивала выступающие позвонки. По обе стороны трупа в землю упирались две тощие руки с пальцами едва ли не вдвое длиннее человеческих. Почти всё лицо скрывали чёрные волосы. Плечи вздрагивали при каждом рывке, когда оно отрывало очередной кусок плоти. Время от времени между зубами хрустела кость. В такие моменты оно замирало, чуть меняло позу и вновь припадало к телу.

Ночной ветер зашуршал опавшей листвой. Существо насторожилось, услышав какой-то звук. Оно перестало жевать и подняло голову. Волосы разошлись, открыв серые глаза, глубоко запавшие в глазницы. В уголках рта темнела кровь. Горло дёрнулось, когда оно сглотнуло. Где-то вдали хрустнула ветка, затем раздался встревоженный мужской оклик. Кто-то, должно быть, искал пропавшего. Существо прислушалось, склонив голову набок, и с трудом выдавило несколько глухих слов:

— …Ещё кто-то?

Голос прозвучал сипло, будто существо много лет не произносило ни слова. Существо распрямилось; длинные худые руки оторвались от земли. Колени сгибались под углами, невозможными для человека. Во весь рост оно оказалось поразительно высоким, но голова по-прежнему клонилась вперёд, будто шея уже не могла её удерживать.

Приближавшиеся шаги оборвались. Из-за деревьев вышел мужчина с фонарём. Увидев изуродованное тело и существо, которое смотрело прямо на него, он замер. Фонарь качнулся в его руке. Он раскрыл рот, но не сумел произнести ни слова. Развернулся и бросился бежать. Существо проводило его взглядом; длинные конечности напряглись, но оно не бросилось следом. Вместо этого повернуло голову к лесной чаще. В окнах далёкого поместья ещё горел свет. Постояв ещё немного, оно направилось к поместью. Окровавленная рука свисала вдоль тела.

* * *

Изольда Марлоу распахнула глаза и судорожно втянула воздух. Грудь тяжело вздымалась, мокрые от холодного пота волосы прилипли ко лбу. Несколько мгновений она смотрела на незнакомые балки над головой, прежде чем поняла, что лежит на большой кровати. Тяжёлый полог держался на резных столбиках из тёмного дерева, а в камине у стены ещё тлели угли. Комната казалась чрезмерно просторной, хотя вся мебель выглядела старой. Пахло сырыми досками и свечным воском.

Она с трудом села. Белая ночная сорочка измялась; у колен засохла грязь. Изольда попыталась вспомнить вчерашний вечер, но ничего не приходило на ум. В голове стучало, будто по ней ударили молотком; запястья и лодыжки ныли. Когда она задела правой ступнёй каркас кровати, боль пронзила её так резко, что она судорожно вдохнула.

— Что?.. Где я? — Потирая лоб, она осторожно встала. Холодные половицы заставили её поджать пальцы ног. Своей одежды она нигде не увидела. Шторы были плотно задёрнуты. Изольда подошла к окну и сумела оттянуть краешек ткани. Снаружи стояла непроглядная темнота. За плотной стеной деревьев ничего нельзя было разглядеть.

— Агнес? — неуверенно позвала она. Потом громче: — Агнес! Ты здесь? Меня кто-нибудь слышит?

Никто не ответил. Помедлив, Изольда приоткрыла дверь спальни и выглянула. Впереди тянулся длинный коридор с тёмно-красным ковром и портретами вдоль стен. Люди на картинах носили давно вышедшую из моды одежду. Одни стояли в саду поместья, другие чопорно сидели в резных креслах, и их суровые лица ей решительно не нравились. В дальнем конце коридора находилась лестница; вдоль перил мерцали свечи.

Она держалась за дверной косяк, чувствуя, как нарастает тревога. Едва Изольда решила спуститься и поискать кого-нибудь, внизу раздался тяжёлый грохот — будто опрокинули мебель. Что-то с царапаньем протащили по полу.

— Эй! Там кто-нибудь есть? — крикнула она в сторону лестницы. Подождала, но ответа не последовало. Нахмурившись, сделала несколько шагов и подумала, не стоит ли вернуться за туфлями. В этот момент у подножия лестницы послышались торопливые шаги.

Поначалу медленные, они становились всё быстрее. Только ритм был каким-то неправильным, пугающе неправильным. Изольда остановилась и уставилась на поворот лестницы. На ступеньке появилась бледная, невероятно длинная кисть. За ней — вторая. Следом над ступенями показалась голова, скрытая чёрными волосами. Изольда на секунду оцепенела. Но, разглядев перекрученное тело и непомерно длинные конечности, закричала:

— А-а-а-а!

Она развернулась и босиком побежала по коридору. Существо бросилось за ней. Когти скрежетали по доскам. От скрежета у неё мороз пробежал по коже. Изольда на бегу хваталась за дверные ручки. Одни двери были заперты, другие открывались в комнаты, заставленные старой мебелью. Она выбегала обратно и мчалась дальше, отчаянно пытаясь добраться до лестницы на противоположном конце коридора.

— Помогите! Кто-нибудь! Здесь есть люди? Помогите! — Она уже плакала; голос срывался от ужаса. Изольда не знала, что её преследует, и не могла заставить себя оглянуться. Оставалось только бежать. Добравшись наконец до лестницы, она промахнулась мимо ступеньки, ударилась о перила и так сильно содрала колено о камень, что перед глазами на миг потемнело.

— Ай! Больно-то как!

Осмотреть рану было некогда. Цепляясь за перила, Изольда поднялась и, спотыкаясь, сбежала вниз. Прихожая оказалась ещё просторнее, чем она представляла. Одну стену занимал огромный камин, посередине стоял длинный обеденный стол, а над ним висели ещё более древние портреты. Заметив входные двери, она кинулась к ним, схватилась за ручку и изо всех сил нажала. Дверь не шелохнулась.

— Открывайся! Ну же, откройся! — Она толкала, тянула, даже ударилась плечом о тяжёлое дерево, пока оно не заныло. Без толку. За спиной, со стороны лестницы, раздался оглушительный грохот, будто с высоты рухнуло что-то тяжёлое. Изольда чуть не упала от страха. Она развернулась и бросилась в другой проход.

Она успела миновать низкий столик, когда подол ночной сорочки зацепился за железный крючок, торчавший из-под края ковра. Изольда не успела удержать равновесие и полетела вперёд. Колени с такой силой ударились о твёрдый пол, что на мгновение у неё перехватило дыхание.

— Ой… ай… Больно, больно…

Она потянула подол, но ткань туго намоталась на крючок. Чем сильнее Изольда дёргала, тем больше запутывалась. Скрежет за спиной становился всё ближе. Содрогаясь от рыданий, она рвала сорочку и умоляла сквозь всхлипы:

— Не подходи… Пожалуйста. Я даже не знаю, как здесь оказалась. Я хочу домой. Прошу, отпусти меня…

В конце прохода висело большое зеркало. Изольда невольно подняла глаза и увидела в отражении высокую, тонкую тень. Существо уже стояло позади. Неестественно длинная рука протянулась вперёд; серовато-белые пальцы замерли в каком-то дюйме от её волос. Изольда окаменела, всхлип застрял в горле. Холодная ладонь легла ей на плечо.

— А-а-а-а-а!

В глазах потемнело.

* * *

Тремя неделями ранее Уичмир встречал первых осенних гостей. Утро выдалось ясным. Туман ещё не успел рассеяться, когда тёмно-зелёная карета свернула с просёлочной дороги в деревню. Вдоль обочин тянулись низкие изгороди, подоконники серых каменных домиков утопали в цветах, из труб поднимались тонкие струйки дыма. В центре деревни стоял старый каменный колодец, украшенный свежесплетёнными пшеничными венками. В лавках красовались тыквы, яблоки и всевозможные украшения к празднику урожая.

— Артур, смотри! У них там даже церковь какая красивая! — Элеонора Уитби с восторгом высунулась в окошко кареты и указала на далёкий шпиль. Ей было двадцать девять, она работала учительницей и увлекалась народными поверьями. С тех пор как Элеонора услышала, что в Уичмире раз в тринадцать лет проводят особенный праздник урожая, ей непременно хотелось увидеть его собственными глазами.

Сидевший напротив Артур Уитби пытался поправить воротник, измятый от тряской дороги. Услышав очередной восхищённый возглас сестры, он вздохнул:

— Элеонора, может, всё-таки сядешь? Ты уже с десяток домов показала и каждый раз заставляешь меня смотреть. Ещё немного — и кучер решит, будто здесь кого-то убивают.

— Ой, какой ты зануда! Мне просто нравится! — Она сердито глянула на брата и снова указала в окно. — Взгляни на каменные домики! А цветы в окнах? В городе такого никогда не увидишь. — Потом повернулась к мужчине рядом. — Сэмюэл, сфотографируй! И дерево впереди тоже красивое.

Сэмюэл Прайс возился с новой камерой. По её просьбе он поспешно направил её в окно.

— Подожди, не двигайся. Мне нужно настроить… Артур, подвинься немного, а? Ты свет загораживаешь.

Артур оглядел тесную карету и закатил глаза.

— Напомните, зачем я вообще согласился путешествовать с вами двумя?

— Потому что деньги у тебя! — весело ответила Элеонора.

Сэмюэл расхохотался так, что камера едва не соскользнула с колен. Артур посмотрел то на одного, то на другую, решил, что ни один не заслуживает ответа, и отвернулся к окну.

Когда карета миновала деревянный указатель у въезда, Элеонора прочитала название деревни вслух. Она уже собиралась добавить что-то ещё, но заметила, что жители вдоль дороги бросают свои дела и улыбаются приезжим. Пожилая женщина у пекарни отложила тесто, вытерла руки и помахала. Мужчина с охапкой дров тоже остановился и проводил карету широкой приветливой улыбкой.

— Какие здесь все дружелюбные! — Элеонора помахала в ответ.

Артур промолчал. Что-то в этом казалось ему странным. Стоило карете поравняться с очередными жителями, как те бросали работу и смотрели вслед, пока экипаж не скрывался из виду. Одна женщина с младенцем на руках даже вышла из дома специально, чтобы поглазеть. Ребёнок нетерпеливо ёрзал у неё на руках, но она ни разу не взглянула вниз. Улыбка на её лице была почти неестественно широкой.

— Здесь часто бывают туристы? — спросил Артур.

— Вряд ли. — Сэмюэл продолжал разглядывать камеру. — Деревня-то в глуши. Конечно, они рады приезжим. Хватит везде искать повод для тревоги.

Наконец карета остановилась перед гостиницей, над дверью которой висела деревянная вывеска «Постоялый двор Беллами». Кучер едва успел опустить ступеньку, как дверь распахнулась и наружу поспешила полноватая женщина средних лет. На ней был безупречно белый передник, щёки пылали румянцем. Увидев Элеонору, она двинулась навстречу так, словно встречала давнюю подругу.

— Ох, наконец-то вы приехали! Мисс Уитби, верно? Да посмотрите на себя, вы наверняка ужасно устали с дороги! Заходите, заходите. Завтрак готов, а ветер сегодня холодный. Ещё не хватало вам простудиться! — Она взяла Элеонору за руку и просияла при виде Артура и Сэмюэла, выбиравшихся из кареты.

Элеонору такой приём даже смутил.

— Доброе утро, миссис Беллами. Спасибо. Мы очень приятно доехали.

— Ой, зовите меня Мартой! У нас тут незачем церемониться. — Марта Беллами оглядела двух мужчин, и от широкой улыбки её глаза превратились в щёлочки. — Вы, должно быть, мистер Артур Уитби, а вы — мистер Сэмюэл Прайс. Я всех запомнила по письмам. Комнаты уже несколько дней готовы.

Сэмюэл с улыбкой пожал ей руку. Артур вежливо поздоровался и пошёл рассчитываться с кучером. Марта уже позвала молодую служанку Нелл, чтобы та внесла багаж. Сама сняла с плеч Элеоноры шаль, спросила, не замёрзла ли она, предложила чай и непременно захотела знать, ели ли они что-нибудь в дороге.

— Сколько ночей вы говорили, пробудете? Четыре, да? — спросила Марта, проводя их внутрь.

Артур кивнул.

— Четыре ночи. Возможно, задержимся ещё на день, если погода позволит.

— Всего четыре? Какая жалость! — Марта покачала головой. — Мы столько времени готовились к празднику, а вам ещё столько всего нужно увидеть! Не стоило ехать в такую даль ради четырёх ночей. Хотя бы недельку поживите!

— Потом у нас другие планы, — учтиво пояснил Артур.

— Ой, пока не думайте об этом! Сначала устройтесь. Может, вам так понравится, что сами не захотите уезжать. — Марта со смехом похлопала его по руке и крикнула Нелл, чтобы та отнесла чемоданы наверх.

В этот момент мимо двери прошла старуха с корзиной овощей. Услышав голоса, она остановилась и с любопытством заглянула на троих приезжих.

— Сегодня гости, значит?

— Целых трое! — радостно ответила Марта.

Старуха оглядела каждого и задержалась взглядом на Сэмюэле. Её улыбка стала ещё глубже.

— Трое… Как замечательно.

Сэмюэл не понял, что она имела в виду, но вежливо кивнул. Старуха помедлила, словно хотела что-то добавить, пока Марта со смехом не поторопила её. Та побрела дальше, бормоча себе под нос. Артуру почудились слова «всё устроено», но он не успел задуматься: Марта уже приглашала всех в столовую.

* * *

Тем временем Изольда Марлоу на собственной кухне отчаянно пыталась спасти буханку хлеба, которую безнадёжно сожгла.

— Ох нет. Нет-нет-нет. Эту я точно испортила. — Она вынула хлеб, перевернула и осмотрела блестящую чёрную корку снизу. Даже по краям он стал твёрдым. Изольда попробовала срезать обгоревшую часть ножом, но буханка тут же развалилась на несколько кусков.

Агнес Марлоу, перебиравшая травы у печки, подняла глаза и вздохнула.

— Изольда, я же говорила тебе убавить огонь. Ты хлеб пекла или собиралась спалить весь дом?

— Я убавила! Когда пошла за молоком, всё было прекрасно. Откуда мне было знать, что так получится? — Изольда обиженно протянула ей остатки буханки. — Смотри, Агнес, верх-то ещё съедобный, правда? Если отрезать низ…

Агнес взяла хлеб и перевернула его, не зная, сердиться ей или смеяться.

— И что тогда останется? Ладно, положи его. Разве ты сегодня не должна помогать у Беллами? Если ещё задержишься, Марта тебе выскажет всё, что думает.

Только теперь Изольда вспомнила про гостей. Она бросила хлеб и поспешила к умывальнику.

— Ой! Чуть не забыла! Марта просила прийти пораньше. Сегодня приезжают трое из города! Я слышала, одна из них изучает деревенские легенды. Хочу расспросить её обо всех местах, где она побывала.

Руки Агнес замерли над травами.

— Ничего особенного в приезжих нет. Просто делай свою работу. И сегодня держись подальше от леса. До праздника осталось совсем немного, у всех и без того хлопот полно.

— Знаю, знаю. — Изольда вытерла руки и взяла со стола старую книгу. На иллюстрации был приморский городок, несколько лодочек вдали и высокий маяк у берега. Она подошла с книгой к окну, чтобы получше рассмотреть картинку. — Агнес, а ты в молодости видела море?

— Нет. В молодости я была слишком занята тем, чтобы заработать на жизнь, и времени разъезжать у меня не было. И денег уж точно тоже. — Агнес вернулась к травам, но через мгновение спросила: — С чего это ты вдруг?

— Просто подумала. Посмотри, какое море огромное! Здесь написано, что бывают места, где стоишь на берегу, а другого конца даже не видно. Это правда? Я всегда думала, оно вроде нашего озера за деревней. — Изольда положила книгу и откинулась на спинку стула. — Когда-нибудь накоплю денег и отправлюсь путешествовать. Сначала съезжу в настоящий город, потом увижу море. Ты ведь тоже могла бы поехать со мной?

Агнес так долго молчала, что Изольда уже решила: ответа не будет.

— Поговорим об этом в другой раз, — наконец произнесла она. — А пока займись тем, что у тебя под носом.

— Ты всегда так говоришь! — надулась Изольда. — Я же не сказала, что завтра уезжаю. И помечтать уже нельзя? Мне двадцать четыре, Агнес. У некоторых девочек, с которыми я выросла, дети уже ходят, а я даже не знаю, как выглядят соседние городки. Томас раньше смеялся, что я и дороги из деревни не найду.

Агнес подняла голову и на мгновение изменилась в лице. Казалось, она вот-вот что-то скажет, но вместо этого достала из кармана красную нитку. Взяв левую руку Изольды, осторожно завязала нитку на запястье.

— Носи сегодня. Не снимай.

Изольда посмотрела на нитку и рассмеялась.

— Ох, опять? В прошлый раз ты мне трав в туфли напихала. Я целый день ходила и не могла понять, почему ноги чешутся. Теперь красная нитка? Люди же смеяться будут.

— Пусть смеются. — Агнес затянула узелок и поправила рукав Изольды. — Обещай мне кое-что. Если кто-нибудь спросит об этой нитке, никому её не отдавай. И если отец Олдрик позовёт тебя к себе, сначала приходи домой и расскажи мне.

Изольда моргнула.

— А с отцом Олдриком что-то не так? Я на прошлой неделе только книжку у него брала. Он спрашивал, как мои дела.

— Всё с ним так. Просто послушайся меня.

— Ладно, ладно. — Изольда сказала это с обречённым видом, но кивнула. Взяла корзинку, надела пальто и наклонилась, чтобы поцеловать Агнес в щёку. — Я побежала! Сегодня вернусь пораньше. Оставь мне супа!

Агнес стояла в дверях и смотрела, как дочь бежит по улице. Лишь когда Изольда скрылась за поворотом, она закрыла дверь. Вернувшись к столу, выдвинула самый нижний ящик и достала пожелтевший лист пергамента. Он был сложен очень бережно. Поперёк листа значилось имя «Изольда Марлоу», а под ним стояла круглая метка тёмно-красными чернилами. Агнес долго смотрела на бумагу, всё крепче сжимая её пальцами. Когда снаружи зазвонили церковные колокола, она вздрогнула и поспешно спрятала пергамент.

К тому времени, как Изольда добралась до постоялого двора Беллами, на кухне царил настоящий переполох. Марта стояла у плиты и командовала двумя помощницами, которые переносили еду на длинный стол. В углу кипел огромный чугунный котёл, наполняя воздух густым ароматом лука, перца и тушёного мяса.

— Ох, Изольда! Наконец-то! Скорее, скорее, надевай передник. Гости уже внизу! — Марта сунула ей чистый передник и указала на несколько пирогов. — Сначала вынеси их. Рагу подадим потом. Нелл, хватит возиться с хлебом, проверь, готов ли чай!

Изольда завязала передник, разглядывая еду.

— Боже, Марта, сколько всего ты приготовила! Откуда столько мяса? Мясник недавно говорил, что свиньи у него болели и хороших кусков почти не осталось.

Марта разрезала большой пирог.

— Эдвин достал. Наш староста ведь знает нужных людей, верно? Что ж ему, немного мяса для нас не найти? — Она небрежно махнула ножом. — Сегодня не до этого. Гости ждут. Иди уже.

Изольда послушалась и осторожно понесла поднос в столовую. Трое приезжих сидели у окна. При виде еды Элеонора просияла и выпрямилась.

— Боже мой! Это всё нам? С утра съела лишь пару печений. Умираю с голоду!

Изольда рассмеялась, ставя тарелки на стол.

— Доброе утро. Угощайтесь. Марта специально для вас испекла мясные пироги, и свежий хлеб тоже есть. Чуть позже принесём рагу.

— Спасибо! Ой, а как вас зовут? — Элеонора протянула руку. — Я Элеонора Уитби. Это мой брат Артур, а тот, кто с самого дома не расстаётся с камерой, — наш друг Сэмюэл.

Сэмюэл оторвался от пирога.

— Элеонора, обязательно оскорблять меня каждый раз, когда представляешь? — Он ухмыльнулся. — Привет, Изольда! Пахнет чудесно. Я и раньше был голоден, а теперь готов съесть всё подряд.

— Я Изольда. Изольда Марлоу. — Она поздоровалась со всеми и разлила чай. — Не торопитесь. Если что-нибудь понадобится, зовите. Я буду на кухне.

Сэмюэл уже отрезал себе большой кусок пирога. Сделав несколько укусов, он просиял.

— Ох, какая вкуснятина! Миссис Беллами, как вы его готовите? Мясо на вкус совсем не похоже на то, что мне доводилось есть.

Марта вошла с котлом рагу.

— Ах, мистер Прайс, как же я рада, что вам нравится! Ешьте сколько угодно. Старинный деревенский рецепт, из поколения в поколение передаётся. Тамошним модным поварам и не разобраться, с чего начинать.

Сэмюэл откусил ещё кусочек.

— Это оленина? Немного напоминает говядину, только вкус всё-таки другой.

Марта поставила перед ним дымящуюся миску.

— А вы попробуйте угадать! Угадаете — приберегу вам ещё кусок пирога на вечер.

— Ха! Значит, угадывать? Ладно, оленина!

— Если вам так нравится, можете звать её олениной. Хорошее мясо, как ни назови.

Артур, нарезавший хлеб, поднял голову.

— Миссис Беллами, здесь охотятся? Вокруг деревни, кажется, много лесов. Наверное, и дичи хватает.

— Конечно, охотятся. Хотя в последнее время добычи всё меньше, да и молодые мужчины в лес ходить не любят. Одни хлопоты. — Марта подлила рагу Элеоноре. — Ну же, ешьте, пока горячее. Остынет — будет совсем не так вкусно.

Стоявшая рядом Изольда присмотрелась к рагу. Она часто помогала Марте готовить, но не припоминала, чтобы прежде на кухне было столько тёмно-коричневого мяса. Она уже собиралась спросить, как Сэмюэл подозвал её жестом.

— Изольда, а вы не будете? Очень вкусно. Я бы, пожалуй, и всё блюдо один осилил.

— Ой нет, спасибо. Я дома поела. — Она с улыбкой махнула рукой. — К тому же я работаю. Кто-то ведь должен будет убрать за вами тарелки.

— Много теряете! Как-нибудь обязательно попробуйте. — Сэмюэл отрезал себе ещё один солидный кусок.

Марта похлопала Изольду по плечу.

— Вот и славно, дорогая. Сходи проверь хлеб на кухне, хорошо? Я сама позабочусь о гостях.

Изольда кивнула и вернулась с пустым подносом. Проходя мимо плиты, она ещё раз взглянула на огромный чугунный котёл. Куски мяса перекатывались в кипящем бульоне, иногда обнажая бледные полоски жира. Густой запах вдруг показался ей приторным. Она отвернулась и открыла окно, чтобы впустить свежий воздух.

К полудню на площади стало ещё оживлённее. Жители развешивали пучки пшеницы на деревянных рамах, молодые мужчины таскали доски, женщины плели белые гирлянды у колодца. Дети носились с корзинками яблок. Смех смешивался со стуком молотков, и повсюду царила весёлая суета подготовки к празднику. Изольда вышла из гостиницы с пустым ведром и направилась к колодцу, когда за спиной раздался оклик:

— Изольда! Эй, погоди!

Она обернулась. К ней шёл Томас Рид с охапкой досок на плече. Каштановые волосы растрепались и отсырели от пота, рукава рубашки он закатал до локтей. Томасу было двадцать семь. Сын деревенского плотника, он знал Изольду с детства. Она часто бегала в мастерскую его отца за деревянными обрезками. Однажды приняла ножку только что сделанного стула за дрова и унесла домой, за что Томасу ещё несколько дней доставалось от отца.

— Ты сегодня весь в работе, — усмехнулась Изольда. — Что случилось? Уже почти все доски в мастерской извёл?

Томас опустил ношу и потёр ноющее плечо.

— Такое чувство. Эдвину снова понадобилось расширить праздничный помост. Мы с отцом с утра занимаемся, даже пообедать толком не успели. А ты? Миссис Беллами заставляет за всех отдуваться?

— Не я одна. Нелл и остальные тоже помогают. К нам приехали трое из города. Довольно интересные люди, особенно мистер Прайс. Всё повторяет, какие вкусные у Марты пироги. По-моему, он один целое блюдо съел.

При упоминании пирогов улыбка Томаса исчезла.

— Они их ели?

Изольда недоумённо посмотрела на него.

— Ну да. Марта столько всего приготовила. Что им было делать, выбросить?

Он приоткрыл рот, словно хотел спросить ещё о чём-то, но передумал. Взгляд метнулся к церкви на противоположной стороне площади; Томас явно встревожился.

— Изольда, ты сегодня что-нибудь ела в гостинице?

— Нет. Дома позавтракала, а потом всё время гостей обслуживала. Некогда было. — Она нахмурилась. — И ты туда же? Что не так с пирогами?

— Ничего. — Он быстро покачал головой и выдавил слабую улыбку. — Просто спросил. Ты сегодня пораньше домой иди, ладно? Агнес одна, и в последнее время она неважно выглядит.

— Почему ты ведёшь себя так же странно, как она? — возмутилась Изольда. — Она с утра велела никуда не ходить, а теперь ты меня домой пораньше отправляешь. Вы оба что-то от меня скрываете?

Томас не успел ответить: над площадью разнёсся голос Эдвина Харкера.

— Томас! Ты доски перенёс? Поменьше болтай с барышнями, пожалуйста! Дел у нас ещё полно!

Томас крикнул в ответ, затем забрал у Изольды ведро.

— Я наберу воды и принесу в гостиницу. Иди. Похоже, Эдвин хочет с тобой поговорить.

Ей всё ещё хотелось услышать ответы, но староста уже махал рукой.

— Ты ведь принесёшь воду? Не забудь, а то Марта мне потом весь день это припоминать будет.

Томас кивнул. Он смотрел, как она идёт к середине площади, и последние следы улыбки сошли с его лица. Эдвин Харкер стоял у только что установленной деревянной конструкции и обсуждал праздничные приготовления с несколькими жителями. На нём было тёмно-серое пальто, к груди приколота серебряная эмблема; волосы аккуратно причёсаны. Увидев Изольду, он приветливо улыбнулся.

bannerbanner