Анклав

— Во-первых, вы напрасно себя ругаете. Во-вторых, мне думается иначе. В доказательство своей правоты я приведу вам одну историю. Однажды в университете я слушал лекцию одного весьма экстравагантного преподавателя. На его правой руке не было двух пальцев. Естественно, при прочих равных обстоятельствах данная персона априори обрастала слухами о природе подобного дефекта. Между тем он был бесподобен, несмотря на то, какими жестокими могут быть «взрослые дети». Его суждения были словно ручьи, уводящие за собой любые глаза. Глаза эти концентрировались лишь на материале. Впоследствии дефект превратился в изюминку. Преподаватель сделался одним из самых популярных. К чему я это? Все зависит от того, как преподносить информацию. Если вы искусный оратор, то вряд ли вас могут испортить ужасные пальцы на ногах. В данном случае теория «встречают по обложке» абсолютно провальна. Особенно если мы говорим о стенах «Анклава», где девушка, подобная вам, может спрятать свои неидеальные ножки в хрустальные туфельки, — закончил я.

Невдалеке я заметил, как Фин вел с кем-то оживленную беседу. Я отвесил незнакомке поклон и оставил ее. Более всего в «Анклаве» мне нравились эти small talk в нетипичном смысле. Ты мог говорить о чем угодно, выражать свое мнение как заблагорассудится — здесь была настоящая свобода слова. Ухмылка не сходила с моего лица, когда я настиг Фина. Мне не терпелось рассказать ему о своем недавнем приключении:

— Ты когда-нибудь слышал о Королеве Тьмы? Я думаю, именно она — ключ к разгадке. Я только что на красных простынях расспрашивал об этом Красноволосую, — сказал я, ехидно улыбаясь. — Предвосхищая твой вопрос, отвечаю: она получила эту информацию от некоего Робби.

— Не буду поощрять твои сексуальные похождения, хоть они и оказались полезны. И все же я не уверен в правильности твоих выводов. Я много чего слышал о Темной королеве. Она — все равно что призрак. Все говорят о ней, но видят редко. Будто она сама решает, кого и когда видеть, или ее вовсе не существует. Тем не менее эта персона теперь еще больше пробудила мой интерес, — рассуждал Фин, активно жестикулируя.

— Что еще за список? — оцепенел Фин.— Неужели я один ни о ком и ни о чем не слышал? Вот откуда ты всегда все и обо всех знаешь? — недоумевал я. — Ты просто слишком ленив, чтобы замечать хоть что-нибудь, кроме красивой юбки, — растянулся в улыбке Фин. — Может, ты и про «Список Х» знаешь? — дразнил его я.

Меня всегда забавляла его реакция на что-то новое. Особенно когда дело касалось секретов «Анклава».

— Интересно. Хотел бы я вычислить кого-нибудь из этого «Списка Х» и как следует допросить, — он потер руки. — Наша задача — узнать больше. Сделаем так: я возьму на себя этого Робби. Да, я его уже видел. Он стоит неподалеку. Вон в том углу, рядом с Мэтью. Ты еще раз допроси Красноволосую. После встретимся в «Комнате Уединения». И помни — как можно больше информации, — кинул он и устремился в сторону Робби, чудака в простецком костюме.— «Список Х» — это «туристы» с привилегиями. Это все, что мне удалось узнать.

Я остался в состоянии полнейшей отрешенности. Ужасно не хотелось проводить драгоценное время, расспрашивая Красноволосую. Тем более что мы расстались с ней не так уж и давно, и не так уж тепло. Не скажу, что я успел соскучиться. Никто и никогда в «Анклаве» не заставлял меня делать что-то против своей воли. Никто и никогда. Кроме Фина. До этого момента. Осознав, что ничего, кроме алкоголя не способно скрасить столь некомфортное для меня существование, я начал искать глазами бар. Я заказал кучу самого крепкого спиртного в истории человечества. Мое тело постепенно ощущало прилив допинговых сил, пока я забывался за стеклянными лампочками с горькими жидкостями. Вместе с силами приходила мотивация. Неожиданно кошка-бармен подмигнула мне и протянула в своих узких пальчиках черную записку.

— Вы уверены, что это для меня? — удивился я.

Кошка лишь кивнула черными ушками и вернулась к работе. Я без промедления открыл заветный сверток. Мне часто рассказывали, что здесь только привилегированные клиенты получают записки. Как же я был раздосадован, когда прочел содержимое:

«Вы прекрасно помните, что «Анклав» заботится о безопасности своих клиентов. Вышесказанное определяет тот факт, что до конца сегодняшнего посещения вы лишаетесь права заказывать алкоголь.

P.S не разочаровывайте меня.

Королева Тьмы».

Я замер. Затем быстро оглянулся, озарив зорким взглядом помещение со всех сторон. Тщетно. Сложно вглядываться в лица в огромной толпе, особенно если это лица в масках. Хотел сдвинуться с места, но вдруг меня под руку схватила Лейла. На ней красовалось бледно-розовое платье в бельевом стиле. Она опустила голову мне на плечо и начала расспрашивать о «Критике практического разума» Иммануила Канта, апеллируя к тому, что только что спорила на этот счет с каким-то отменным глупцом. Я в неприкрытом удивлении смерил ее взглядом снизу вверх, искренне не понимая, чего ради она вступила в подобный разговор. Был, конечно, польщен тем, что она сочла меня понимающим в таких вещах, но не подал вида. Странное чувство овладело мной. Я бы с удовольствием поболтал с этой девчонкой, но сейчас необходимо было выяснить кое-что гораздо более важное. Я осторожно убрал ее руку.

— Лейла, я бы рад поболтать. Честно. Однако у меня есть одно важное дело, не требующее отлагательств, — сказал я и начал разворачиваться.

К моему удивлению, она усилила хватку, развернув меня к себе.

— Не ищи ее. Она сама тебя найдет, когда посчитает нужным, — резко произнесла она, устремив на меня серьезные глаза, — Ты меня понял? Хватит искать ее. Наслаждайся жизнью и не задавай вопросов, — после этих слов она меня отпустила и удалилась.

Я снова оцепенел. Возникло ощущение, что все были частью какой-то неизвестной мне программы. Схожим образом ребенка с детства приучают верить в Санта-Клауса. Проходит время, и другие дети рассказывают ему, что это сказка. В этот момент родители начинают всячески оберегать свое детище от подобных знаний. Так вот, я чувствовал себя сейчас таким ребенком.

Попытавшись избавиться от этих мыслей, я обреченно направился к Красноволосой. Она была не слишком расположена к беседе, вновь обвинив меня в том, что я ее использовал. Разве я мог ее винить? Пришлось говорить на отвлеченные темы, которые быстро наскучили, и я поспешил отойти. Полагал, что лучше буду болтать с Мэтью о моделях, чем еще десять минут обсуждать минеральную косметологию. Мэтью, к слову сказать, был здравым парнем. Мне нравился каждый наш разговор: с ним я чувствовал себя наравне с элитой культурного общества. Мэтью безмерно крутой. Во-первых, он чертовски умен; каждый диалог с ним будто открывает новые горизонты. Меня всегда смешило, что у него при таком громадном интеллекте весьма маленькая голова. Но это мелочи. Во-вторых, он довольно handsome, как говорят американцы. Шатен, стильная прическа, зеленые глаза — женским вниманием он не был обделен. Заразительно харизматичен. За знакомство с таким человеком «Анклаву» уже необходимо было присудить Нобелевскую премию по всем дисциплинам. Мы отвлеченно пообщались, но напоследок, перед уходом, Мэтью сказал мне две фразы, заставшие меня врасплох:

— Ходят слухи, дружище, что среди нас есть подставные лица. Мой совет: поменьше распространяйся обо всем, что касается «Анклава» как за его пределами, так и внутри. Последнюю неделю перестали принимать новых клиентов, чтобы вычислить этого мерзавца или мерзавцев. Так что будь аккуратнее и доверяй лишь избранным. Ты хороший парень. Я должен был предупредить. К слову, я заметил, что ты в близких отношениях с той красоткой с огненными волосами. Кажется, я запал. Что-нибудь посоветуешь? — выпалил он.

У меня был шок, мягко говоря. Все мы неидеальны, даже Мэтью. Все же, я собрал всю волю в кулак и произнес:

— Это женщина, Мэтью — просто прояви внимание, — усмехнулся я и оставил его.

К тому времени мой «бангри» уже советовал сменить обстановку, и я направился в «Комнату Книг». Самое смешное, что я даже не мог сосредоточиться на чтении. Строчки летели мимо моих мыслей, занятых шпионажем и Королевой Тьмы. По сути, это все никак меня не касалось. Я спокойно мог продолжать наслаждаться каждым вечером, но, как вы знаете — идея заразительна. Во-первых, я хотел помочь Фину; во-вторых, внутренняя солидарность с этим заведением не оставляла меня. Я не мог быть безучастен к тому, что приносило мне столько удовольствия. Фин уже однажды рассказывал мне о том, что в городе ходят слухи о месте, в котором можно — все. К тому же подобные толки намекали, что в случае неудачи «Анклав» исчезнет с лица земли. Тогда я не воспринял Фина всерьез, сославшись на его обычную паранойю. Но сейчас, когда Мэтью предупредил меня, все вдруг приобрело совершенно другой оттенок реальности. Любые проблемы «Анклава» были не в моих интересах. Некоторые из нас, а теперь и я, знали, что в это место легко может проникнуть кто-то извне. Таким образом, каждый напротив стоящий посетитель мог оказаться врагом. Врагом, который был способен разрушить твой и без того хрупкий мир. В-третьих, жутко загадочно и многосложно звучало это — «Королева Тьмы», которую я, захлебываясь любопытством, хотел лицезреть хоть единожды. Словом, все аргументы сразили меня наповал. Вы могли подумать, что мне следовало бы оставить эти затеи: не моего ума дело и прочие отговорки. Однако, по большому счету, у меня не было выбора. Что если бы вы что-то полюбили всей душой и у вас грозились это отнять? Как бы вы поступили? Все вопросы ведут к отгадке. Этот факт нельзя игнорировать. Не бывает ничего идеального, будь то жизнь или сказка. Или «Анклав». Это закон Вселенной, не нами писанный и не нам его судить. Мне до сих пор забавно вспоминать о своем месте в этой сюжетной линии. Иногда я думаю, что все началось именно с меня: атмосфера иллюзорности была лишь декорацией к моему сумасшествию. Сумасшествию, которое я так горячо любил. И люблю каждой строчкой и запятой до этой самой минуты. Так о чем я?

Само собой, я не заметил, как пролетело время за шквалом мыслей, убивавших меня. На очереди была «Водная комната». «Наконец-то расслаблюсь», — подумал я. Просто панацея сегодняшнего дня. Красноволосая уже капитально «подсела на уши» Мэтью, и я счел это удачным стечением обстоятельств. Надеюсь, он преуспеет. Фин, очевидно, не отставал от Робби, который даже через маску демонстрировал прескучный вид. Мне пришло в голову, что неплохо бы скрасить их беседу, и я поплыл в их направлении. Зачем? Понятия не имею. Хотел проявить участие. Оказавшись совсем близко, я поначалу манерно поздоровался, затем осведомился, о чем они беседовали до меня. Робби был очень худощавого телосложения. Лишь прокуренный голос отличал его от тростинки на ветру. В реальной жизни он, кажется, был журналистом или кем-то вроде того. По правде говоря, он не вызывал ощущения элиты или культуры — он вообще не вызывал желания общаться. Фину, конечно, было фиолетово, хотят его слушать или нет. Все это время он, вероятно, заваливал бедного журналиста тирадами вопросов, из которых в реальной жизни задал бы только один. Робби практически ничего не говорил, но, как только заметил мое появление, быстро переключился.

— Король сегодня получил письмо от Королевы. Рассказывайте. Не томите, — протянул он.

Я не смутился, осознав свою возможность выудить хоть что-нибудь полезное и ответил:

— Бросьте. Меня попросили не злоупотреблять спиртным из соображений безопасности. Только и всего, — усмехнулся я и продолжил: — Я тоже наслышан, что только избранные получают эти записки и потом прыгают от счастья. Хотите знать, что я думаю по этому поводу? Это чушь собачья. Еще одна грань загадочности этого места. Не более того.

— Друг мой, вы прочно заблуждаетесь. Я воочию тысячи раз наблюдал, как люди получают «письма счастья». Забавный факт: никто не сознается о содержимом. Потому я вынужден проявить удивление вашей откровенности либо же обвинить вас в лукавстве. Неужели вас попросили об осторожности — и только? — навязчиво спросил он.

Я отлично помнил, что Мэтью просил меня не распространяться. А это была явная провокация. Но я не хотел упустить возможность разузнать правду. Подробности — единственное, что меня интересовало.

— Верно. Я упустил одну малозначительную деталь: Королева Тьмы попросила ее не разочаровывать. Вынужден предположить, что вы сочтете это аналогичным сочинительством. Я осведомлен, что вы находитесь с Королевой в близких отношениях, поделитесь же! Тяжела ли ноша дружбы с призраком, которого никто и никогда не видел? — практически убил его фразой я.

Даже Фин в этот момент остолбенел. Он никогда не слышал от меня ничего подобного. Он был уверен, что я в большинстве своем безынициативен в такого рода ситуациях. Секунды две он пребывал в замешательстве, затем толкнул меня в бок. Робби не промедлил с ответом.

— Вы, юноша, мыслите весьма поверхностно. То, что вам никогда не доводилось встретить потрясающе умную женщину, — значит лишь то, что вы недостойны подобного снисхождения, — парировал он.

— Неужели? Ваша подруга производит такое впечатление? Я поражен, как вы удержались в таком случае от романтических отношений с ней. Или, может быть, как раз вас можно назвать Ваше Величество, — высказал я.

Фин теперь раскрыл рот от удивления и стоял как вкопанный. Я понимал, что медленно рыл яму, в которой меня позже закопают живьем. Однако азарт уже овладел мной, и я не смог остановиться. Робби опустил ноги в бассейн, поравнявшись со мной, и ответил мне прямо в глаза:

— По-вашему, перечисленные мною характеристики являются достаточными для начала романтических отношений с женщиной? Что же. Выше я уже упомянул, что речь идет о достоинстве конкретного человека. Впрочем, я не вижу смысла вступать с вами в спор. Я лишь намерен опровергнуть факт наличия дружеских отношений между мной и Королевой. К вашему сведению, она отрицает свою способность к дружбе. Надеюсь, если вам посчастливится увидеть ее — ваше тело и голос не дрогнут. Это все. Я вынужден вас покинуть, — он едва не поклонился нам и поплыл в другую сторону зала.

Фин негодовал:

— Ты сорвал мне операцию, парень. Что на тебя нашло?

Меня в этот момент как кипятком обдало, будто я очнулся ото сна. Сегодня я был худшей версией самого себя.

— Прости, друг, я не знаю, что со мной, — растерянно ответил я.

Фин оставил меня, чтобы я остыл, заверив, что мы должны встретиться в «Комнате Уединения». Я не знал, какой дьявол меня посетил и почему меня так жгло изнутри. Казалось, где-то в районе грудной клетки росла зараза, способная сотворить из меня монстра. Сегодня впервые я испытывал угрызения совести за свое поведение. Спустя пятнадцать минут я направился по зову браслета прямиком за Фином.

Я зашел в «Комнату Уединения», когда Фин уже лежал в кресле и курил кальян. Я опустился на соседнее сиденье и взял вторую трубку. Так мы молча провели отведенное время: буквально не произвели ни шороха, ни звука. Когда завибрировал «бангри», я медленно поднялся. Пожал руку Фину и произнес: «До завтра». Он кивнул и проводил меня взглядом до двери. Добравшись до «Комнаты Звезд», я рухнул на лежак и не мог пошевелиться, будто скованный магическим заклинанием. Сон не заставил себя ждать. Первый раз я провалился в сон посреди роскоши. Снилось, что вижу женщину в черной мантии, из капюшона которой струятся черные волосы. Не видно ни маски, ни лица. Голова моя лежит на ее коленях, и таинственная незнакомка осторожно гладит мои волосы, повторяя: «Все будет хорошо». После она встает, наклонившись надо мной. Темное пятно в капюшоне приближается к лицу, а затем резко впивается в запястье горячим ртом и острыми клыками. Я проснулся в панике от невыносимой боли. Дыхание перехватило. Приходя в себя, осознал, что «бангри» уже вибрирует. Выдохнул. Всего лишь сон.

Я попытался встать. Голова кружилась не по-детски. Я буквально упал вниз. Немного погодя сделал попытку отдышаться. Затем все-таки вышло поднять себя на ноги и устремиться в «Комнату Загадку». Досада. Я сожалел, что теперь придется долго искать выход, в то время как лучшим лекарством было бы оказаться дома в постели. Причем мгновенно. Опять темно. Холодно. Черт знает, какая дверь в этот день вела в костюмерную. Я пробовал одну, вторую, третью. Тщетно. Отправил кулак в стену. Вдруг послышался шорох. Будто дуновение ветра. Чужое дыхание. Сладкий запах. Холодная рука взяла мою бездыханную ладонь и повела за собой. Раздался звук открывающейся двери. Рука толкнула меня к выходу. Я попытался обернуться, чтобы разглядеть загадочного обладателя леденящей руки. Увы. Дверь захлопнулась прямо перед носом и растворилась в небытии.

Я быстро переоделся и отвесил поклон Джо. Дико хотелось освободиться от маски, поэтому я устремился на свежий воздух и за первым же углом снял ее. Не помню, как добрел до постели. Рухнул, попытался забыться сном, но увы — всю сонливость будто рукой сняло. Я мучился в попытках отправиться в царство Морфея до самого утра, но так ни разу и не сомкнул глаз. Я понял, что наступил рассвет, когда позвонил Калеб, о существовании которого я совсем забыл. Ведь нереальные друзья заменили мне реальных. Я машинально сбросил. Кажется, подобное я проделывал несчетное количество раз на протяжении этих месяцев.

Сказать, что я был непродуктивным работником в то утро — значит вообще ничего не сказать. Я совершенно не был способен работать после бессонной ночи. Самое смешное обстоятельство: когда секретарша сообщила, что меня вызывают к руководству, я даже не переживал. Мне было, мягко говоря, плевать. Я не спеша допил ежедневный эспрессо. Ноги с привычной размеренной скоростью шаркали по полу в направлении зала совещаний. Открыв дверь, я даже удивился количеству людей (будто у нас и вправду намечалось совещание). Впрочем, остепенившись, я расположился в центральной части круглого стола, чтобы иметь хороший угол обзора. Что, вы думаете, произошло дальше? Боссы имели вид если не слишком серьезный, то серьезно убийственный.

— Дэниэл, мы хотим обсудить нечто важное, — начал Босс №1.

— Твои показатели упали в этом месяце донельзя низко, — присоединился Босс №2.

— Ты ведь знаешь, сколько затрат уходит у компании конкретно на тебя? И ты также должен понимать, что ты тут не один. У людей есть семьи, кредиты, большие проблемы. Кроме того, мы не должны забывать о прибыли, — объяснил Босс №3.

— Вы что пытаетесь сказать? — спросил я.

— Ты уволен, Дени, — отрезал Босс №2.

— Ты, конечно, уволен по собственному желанию, — продолжил Босс №1.

— Пошел ты. И ты. И ты. Пошли вы все, — съязвил я, поднявшись на ноги. Затем я обвел в воздухе пальцем каждого из них и вышел.

Мои мысли? Было ли это неожиданностью? Отчасти. Косяков за мной было много, и все же я спокойно подписал бумагу и направился в постель без каких-либо сожалений. Меня не покидала уверенность, что лучше меня они никого не найдут; что через неделю-другую сами приползут ко мне с извинениями. Я нуждался в передышке и рассматривал это как полезный отпуск до следующего раза, когда понадобятся деньги. Я не учел, что «Анклав» был дорогим удовольствием и рано или поздно денежный вопрос так или иначе меня коснется. Мягкая постель и сон до нужного времени — то, что доктор прописал.

Когда я проснулся, на «бангри» уже светилось приглашение. Впопыхах я начал собираться и вызывать такси. Невозможно было упустить и пяти минут драгоценного времени. Голова трещала по швам. Я стал ужасно медлительным. Такси не заставило себя ждать: подъехала старая черная BMW с бледнолицым водителем. Я опустил озлобленное тело на кожаное сиденье. За окном проносились сотни машин с мигающими огоньками. Все куда-то бегут. Одни желают действительно сбежать, другие — лишь успеть. Наступает мрак. Люди начинают бояться и выходят на улицы. Держатся за руки, зажигают свечи — им не хочется оставаться в темноте, они не желают к ней привыкать. Жаждут света. Всех их объединяет страх — страх одиночества посреди этого мрака. Потому что в глубине души они знают: когда все кончится, тьма будет повсюду и никто не придет. Подобные мысли часто застают меня в такси. В минуты непродолжительной реальности, которые я так умело меняю на лучшую иллюзию во вселенной.

***

Когда я увидел Джо, он снисходительно улыбнулся и похлопал меня по плечу. Он заметил, что я не в духе. Девушка в смокинге посоветовала сделать упор на кофе и «Водную комнату». Я лишь посмотрел сквозь нее, совершенно не понимая, что со мной происходит. Все делал на автомате. Просто шел, схватив первый попавшийся костюм — совсем не мой обычный выбор. Я был в таком оцепенении, что не удосужился запомнить облик. В «Комнате Трапез» я ощутил невыносимый голод. Это не стало удивлением: последние сутки прошли будто в тумане. Я с жадностью набросился на еду и остановился, только поймав удивленный взгляд Фина, который смотрел прямо на меня.

— Простите. Вы мне кое-кого напомнили, — бросил смущенно Фин.

Я задумался о том, что все эти интриги, расследования и загадки окончательно меня вымотали. Хотел отдохнуть и лишь сморщил лоб в ответ. По крайней мере, до «Водной комнаты» он бы точно меня не вычислил. Поэтому я развернулся и пошел к бару, где выпросил у кошки-барменши двойной эспрессо. Кофе был обжигающим и освежающим одновременно — я определенно почувствовал себя лучше. Приняв решение не пить до посещения «Комнаты Света», я стал искать забавы в общении. Думаю, с таким огромным количеством людей еще никогда мне не приходилось общаться. Я изредка поглядывал в сторону Лейлы, стоявшей невдалеке в роскошном лавандовом платье. Она еле заметно кивнула мне, я — отзеркалил.

Странная она все-таки — эта Лейла.

В одном из залов я остановился возле картины. Нет, она не зацепила внимание — это было нечто вроде прострации. Ко мне подошла девушка в фиолетовом платье. Нервы тут же напряглись в ожидании словесной дискуссии на тему искусства. Едва она начала хвалебное описание творения неизвестно кого, я бросил в воздух: «Ничего такого. Просто девушка на кувшинке», — и сдвинулся в сторону.

Когда я вошел в «Комнату Света», притворство мне наскучило. Я направился к бару, где заказал Daiquiri. Фин настиг меня в ту же секунду.

— Теперь я уверен, что это ты. Псих! Я столько сегодня узнал, пока ты тут играешь в незнакомца, — смеялся Фин.

— Неужели? Интересно, как долго бы ты прожил без своих интриг. Два дня? Три? — усмехнулся я.

— Очень, очень смешно, — обиженно бросил Фин.

— Рассказывай уже.

— После твоего вчерашнего цирка с Робби я остался с ним. Принес ему извинения и аккуратно расспросил о Королеве. Уже вижу твой скучающий вид, поэтому сразу к делу. Он устроит мне встречу с ней, — с надменным видом сказал он.

— Что? Не может быть! Только с тобой? — быстро ответил я.

— Конечно, только со мной. Ты, парень, крупно накосячил, чтобы я просил о встрече для тебя, — продолжал он, иронизируя.

— Но когда? Когда? — не успокаивался я.

— Сегодня, парень. Игра обещает быть занимательной. Я найду тебя позже — выпалил он, оставив меня наедине с алчностью и желчью, которая меня переполняла.

Я был взбешен. Отчего-то я чувствовал превосходство над всеми. Именно мне нужно было встретиться с Королевой; я недоумевал, почему из всех возможных вариантов она выбрала Фина. Мне срочно нужно было выпить. Заказал еще пару коктейлей. В соседнем углу Красноволосая тщательно вылизывала рот Мэтью. Меня тошнило от них. Как настолько экстраординарный Мэтью может быть с такой посредственностью, как она? Вероятно, это не мое дело. Да и я сам, что греха таить, тоже тот еще фрукт. Мое недоумение нарушил зрелый мужчина в клетчатом костюме. Он сел рядом. «Бурбон», — произнес незнакомец, и барменша, будто пчела, полетела собирать нектар. Он неожиданно для меня заговорил:

— Вы не находите нас глупцами? Не смотрите так удивленно. Глупцами. Я не оговорился. Все в этом заведении знают, что «Анклав» исчезнет. Рано или поздно — это произойдет. Вопрос в том, почему мы так цепляемся за это место, — сделал паузу он, убедившись, что я весь во внимании. — Взять хотя бы меня: мне пятьдесят лет, у меня хороший дом, оплачиваемая работа, семья, внуки. У меня есть все, что я пожелаю. Несмотря на это, каждый вечер я прихожу сюда. Мало кто из нас считает себя неудачником. В основном, у всех все хорошо. Просто «хорошо» для нас недостаточно, — договорил он и с жадностью отпил.

— Вряд ли вы правы. Например, я в реальной жизни — отъявленный неудачник, — отвесил я.

— Вы ошибаетесь. Это наилучшая форма сопротивления. Неудачники — там, за этими стенами. Каждый день они борются за свое место под солнцем. А что мы? Вы и я? Мы здесь. Мы платим за удовольствие. Чувствуете разницу? — глубокомысленно произнес он, и заставил меня усомниться в собственной методологии.

— Пожалуй, вы меня обезоружили. И пока, я размышляю о своей неправоте, будьте добры, объясните другое: почему «Анклав» непременно должен исчезнуть? — будто на последнем издыхании ответил я.