Анклав

Тишина глубокомысленно слушала мои терзания. Пробуждение после танца было неожиданным. Не знаю, сколько мгновений я провел там в оцепенении. Они забирают все, что связывает тебя с реальной жизнью. Здесь нет окон, нет времени, нет возможности узнать о том, что происходит в реальном мире. Я понятия не имел, с кем танцевал, кто смотрел мне в глаза и кто меня пленил, но я уже был заражен. Уже тогда я знал, что точно вернусь. Жажда повторить это усиливалась с каждой секундой. Отражение в зеркале ухмылялось. Я стал воспроизводить произошедшие события от и до. Она здесь — где-то в районе грудной клетки оставила что-то свое.

— Сплин, — выпалил я. Что это могло значить? Магические ребусы.

В этой комнате не было никакого запаха, а музыка играла так тихо, что я мог слышать лишь свои мысли. Браслет снова завибрировал. Я медленно шел в направлении выхода, желая запечатлеть как можно глубже в памяти все, что со мной произошло. Перед тем как выйти, я обернулся, чтобы запомнить очертания обстановки в своей памяти, в этот момент в комнату зашли три женщины. Я чувствовал, что мне становится не по себе и поспешил выйти. Как только после меня захлопнулась дверь, я заметил разветвление и две двери с табличками «Красная Комната» и «Комната Света». До жути любопытно стало, отчего я не могу посетить «Красную комнату» именно сейчас. Отчего все, кроме этой комнаты являются обязательными? Я оставил этот вопрос без ответа и направился в пресловутую «Комнату Света», где меня ожидало новое приключение. Засов приоткрылся. Теперь я был возбужден. Вряд ли у кого-то тут получилось бы расслабиться. Смотря, конечно, что вы понимаете под расслаблением.

Новая комната была похожа больше на ночной клуб. В середине ее стоял большой подиум с шестами. Шесты отправляли блики на свинцовую поверхность подиума, по которому ходили модели в масках. Никакой пошлости, лишь экстраординарные наряды. Они двигались под ритмичную громкую музыку в стиле deep. Недалеко от подиума стояли красные ромбовидные диваны, где сидели гости заведения все в тех же нарядах. Позади них виднелись барные стойки и столы с закусками. Пока я разглядывал новую комнату, ко мне подошел мужчина в терракотовом костюме, ткнув меня локтем в бок.

— Потрясающий стиль, на мой взгляд. Что вы думаете насчет новой коллекции? — указал он в сторону подиума.

— Я не силен в моде. И все же, они довольно броские. Напоминает нечто животного происхождения. Если бы по этой железной штуке ходили тигрицы, они бы выглядели практически идентично. Я убежден, — попытался быть ироничным я.

— Это свинец. Впрочем, я представляю их львицами. Все равно спасибо. Вы не так пусты, как кажетесь, — выбросил он, глядя в сторону барной стойки. Я, конечно, спросил о смысле данного умозаключения. Он лишь усмехнулся и парировал:

— За этим люди приходят в «Анклав» — чтобы заполнить свою пустоту, — далее он хлопнул меня по плечу и удалился на один из диванов, занятых девицами.

Я задумался. Девушка в платье-мешке обещала, что здесь я найду ответы на все вопросы. Кошка-бармен уверяла: здесь исполнятся все мои желания. И наконец, таинственный незнакомец указал на истинную цель этого места — заполнение внутренней пустоты. Мне стоило это тщательно проанализировать. С каждой новой дверью «Анклав» становился все более загадочным. Я поинтересовался у бармена:

— Кто этот мужчина?

— Он называет себя Сэм Николос, он идейный вдохновитель сегодняшней коллекции, — ответил улыбчивый бармен и удалился в другом направлении барной стойки.

Следующий час (по крайней мере, так считало мое сознание) я знакомился с разными людьми, попивая коктейли. Иными словами — удовлетворял свою потребность в общении. Разумеется, эти люди не называли своих фамилий. И все же имена их звучали довольно часто. В этом был смысл. Что может дать тебе слово из нескольких букв? В реальной жизни таких Риков, Джонов, Кир — миллионы. Я знаю точно, здесь находились поистине творческие, уникальные люди: встретить модельера, художника или писателя ничего не стоило. С одними я обсуждал Клода Моне и Ван Гога. С другими Теодора Рузвельта и Уильяма Мак-Кинли. С третьими — Федора Достоевского и Чарльза Диккенса. Как я умудрился здесь оказаться? Среди всех этих умных людей. Не имею ни малейшего понятия. Какое счастье, что я знал, о ком они говорят. Однако я не был причастен к миру искусства. Это была новая грань, которую все эти люди помогали мне открыть. Воздух был наполнен ароматом мускуса. Все располагало к общению. Посетители переходили от одного дивана к другому и открывали границы своего разума тем, кто желал их слушать. Все были в масках. Всем было плевать на то, какое впечатление они производят. В этой комнате каждый был личностью, и у каждого была своя история для пары-тройки ушей. Это была вторая комната, которую я полюбил.

Когда вновь ожил браслет. Мне, верно, нужно исправиться. «Бангри». Все вокруг говорили это слово. Когда завибрировал «бангри» — я улыбался и больше не чувствовал себя мертвым. Я успокоился, и, сумев обрести душевное равновесие, направился дальше.

Открыв следующую дверь, по ощущениям я оказался в библиотеке. «Комната Книг», конечно же. Кажется, я начал понимать порядок посещения комнат: после «Комнаты Света» ты сам хочешь прикоснуться к искусству. Поразмышлять найти подтверждение, или опровержение твоим мыслям. Комната была заполнена книжными полками; даже маленькие диванчики в центре были выполнены в форме книг. В воздухе витал аромат типографской краски — запах свежих страниц. Я уловил нужное настроение и отправился в метафорическое путешествие. Говорят, читающий человек счастливее других оттого, что может прожить сотни жизней вместо одной. Я нахожу в этом удивительнейший стимул. Ведь я умирал, любил, сражался за мир, расследовал преступления немалое количество раз. Чего только со мной не происходило на этих страницах. Это ощущение делает тебя более возвышенным. Жизнь в такие моменты утрачивает толику своей прозаичности. Мне была по душе эта комната. Я был здесь не один. В углу стояла девушка в платье, напоминающем наряд золушки из мультфильма; в центре пара увлеченно обсуждала какой-то отрывок. Я двинулся в свободный угол, взяв в руки первую попавшуюся книгу и опустился на софу.

Я держал в руках книгу «Сиддхартха» Германа Гессе. Ранее не встречал произведений данного автора, хотя и слышал множество рецензий. Я припоминаю, что эта книга была в том самом списке Бродского. Мне говорили, что данное произведение стоит читать хотя бы из-за Камалы. Теперь это имя хотя бы что-то представляло для меня. Я погрузился в круговорот строчек и высказываний, пока меня, как и прежде, неожиданно не прервал «бангри». Я подошел к вазе, в которой лежали разнообразные закладки. Выбрал одну — с надписью «Лекарство от меланхолии», нежно положил ее на пятидесятую страницу и направился к выходу.

Попав в очередной длинный коридор, я заметил на стенах большое количество разнообразных картин. У меня было дикое желание остаться и рассмотреть каждую из них. Я остановился, внезапно осознав, что не помню названия этой комнаты. Еще пару секунд я пребывал в ступоре, однако отсутствие указаний на этот счет вынудило меня оставить затею и двинуться дальше. Я толкнул дверь и едва не сбил с ног человека — не ожидал, что прямо за порогом кто-то будет меня ждать. Это был мужчина в таком же смокинге, что и швейцар, встречавший меня в самом начале.

— Прошу прощения, сэр, вы, верно, не ожидали меня видеть. Вы достигли «Водной комнаты», прошу вас сдать ваши вещи, исключая маску и направиться в костюмерную. Вы можете снять свои вещи за ширмой, если я стесняю вас. После этого следуйте к арке. Когда вы почувствуете вибрацию «бангри», немедленно подойдите ко мне и получите свои одежды, — протараторил он.

Я задумался о новом странном приключении, но, как и во всех предыдущих случаях, — подчинился. Осторожно снимая свой костюм, я продолжал глядеть на очередного швейцара, который ни секунды не оставлял меня без внимания. Я бесцеремонно снял штаны и кинул ему пас. Он лишь ухмыльнулся. Именно в этот самый момент я выглядел самым странным образом — маска и трусы. Выбирать не приходится, если над тобой стоит «надзиратель». Я прошел в глубь костюмерной, нашел серые плавательные шорты. Не думаю, что модельер Сэм Николос из «Комнаты Света» оценил бы мой образ. Шорты были на мне — можно идти к арке. Пройдя через нее, я очутился в странно теплой комнате, стены которой были похожи на аквариумы. Да что похожи! Это и были аквариумы с самыми настоящими рыбами. Запах морской соли окутал меня. Играла еле уловимая музыка, доносившаяся будто из-под земли. Внизу везде была вода. Все выглядело как в обычном бассейне, если прибавить к этому атмосферу роскоши: покатые спуски, вода изумрудного цвета, золотые широкие подушки для гостей. Я не спеша погрузился в воду. Нырнуть было бы непозволительно — все это понимали. Элегантность, шик и маскарад — антонимы красных от хлора глаз. Люди здесь выглядели более оформленно. Женщины были по большей части в закрытых купальниках. Тем не менее, так они представляли себя в еще более сексуальном ракурсе. Гамму составляли черные обтягивающие купальники, переливающиеся танкини (будто из русалочьей кожи); белые кружевные боди и полупрозрачные туники. Мужчины практически все были одеты как я, различие было лишь в цвете шорт. Кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел красноволосую девушку в черном блестящем купальнике. Она широко улыбнулась и поманила меня к себе рукой. Я охотно подчинился. Незнакомка отплывала все дальше, пока мы не скрылись за выступом стены, пропав из виду остальных гостей. Почему я называю их гостями? Не знаю. Клиентами я точно не могу их назвать, как и людьми. Я наконец касаюсь ее руки и:

— Ты играешь со мной? — спрашиваю я.

— Правильно говорить: «Вы играете со мной», — ехидно отвечает она.

— Как тебя зовут? — нарочно игнорирую ее просьбу я.

— Ты задаешь неправильные вопросы, друг мой, — парирует она.

Затем она подносит свой указательный палец к губам. Озирается и резко впивается мне в губы. Я ошеломлен тем, как ловко орудует ее язык у меня во рту. Чувствуя, как либидо разносится по всему моему телу, я заключаю руками ее талию. Прижимаю красноволосую к стене, в то время как она обхватывает меня ногами. Неподалеку раздается смешок.

— Вам бы в «Красную комнату», ребятки, — хихикает человек, плывущий параллельно.

Я снимаю руки с ее талии, она, смущаясь, отпускает меня.

— Так вот для чего эта комната, — говорю я, смотря ей в глаза.

Тут же получаю в ответ холодный взгляд дикой кошки. Никогда в жизни я не видел столько надменности во взгляде человека. Она выпрямляется, и удаляется от меня. Энергетика бешеная. Я же похож на недоумка теперь. Немного погодя выплываю из-за угла. Ожидаемые вибрации на руке. Повезло. Снова пора уходить.

Когда я подошел к двери, вновь кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел леди с красными волосами.

— Я пойду с тобой, — ставит перед фактом она.

Мы шустро переодеваемся в наши костюмы по разные стороны баррикад. Поравнявшись перед очередным выходом, оглядываем друг друга с ног до головы. Я вижу перед собой «рыжую бестию» в красном шикарном платье и золотой короне. Теперь мы оба на пути в следующую комнату.

Для меня было странно оказаться в новой комнате в сопровождении. Это была «Комната Уединения». Данные апартаменты походили на декорации к восточной сказке. Впереди стояли два кресла, своими изгибами напоминавшие скрипки, украшенные васильковыми подушками. Темно-синие стены действительно располагали к тишине. Посреди комнаты красовался винтажный круглый стол с огромным кальяном. Пол наконец-то стал мягким — ворсистый ковер цвета индиго обрамлял границы помещения. Я невольно захотел снять обувь. Аромат восточных сладостей окутал комнату; она будто замерла в легком тумане. Я расслабился и опустился на кресло. Красная королева легонько опустилась на соседнее кресло, и начала вдыхать пары восточных сладостей, вставив трубку кальяна в свой чувственный рот. Какое-то время мы молчали, наслаждаясь моментом. После «Водной комнаты» было целесообразно проводить время именно так. Я вдруг кое-что ощутил, и мне невыносимо захотелось с кем-то поболтать.

— Знаешь, я рад, что не один в этой комнате, — непринужденно сказал я.

— Ты мог спросить меня о чем угодно, но ты предпочел обозначить обстановку? Глупец, — ерничала она.

— Я искренен. Не будь так жестока. Однако у меня действительно есть вопросы. Во-первых, почему ты поцеловала меня? И отчего смутилась, когда я упомянул «Красную комнату»? — попытался изменить ситуацию я.

— Время, друг мой. Вре-мя, — с паузами протянула она и продолжила, — Если ты приходишь в «Анклав» нельзя останавливаться. Ты можешь делать все что хочешь. Я хочу целовать тебя — не мешкаю и исполняю свои желания. Иначе, зачем сюда приходить? А остановилась я, потому что ты, очевидно, новичок. В первый же день — поцелуй от клиента большая редкость. Везунчик.

Я рассмеялся. Ситуация впервые за все это время показалась мне довольно комичной. Она лишь улыбнулась на мой смех и продолжила выдыхать дым. Я взял вторую трубку.

— Прямо перед посещением я считал себя неудачником из неудачников. Попал сюда — уже везунчик. Смех, да и только, — выпалил я.

Вдруг она оживилась. Туман будто испарился из этой комнаты. Она встала, затем прошагала грациозно перед моим креслом и села на меня сверху.

— Это и есть «Анклав», детка. Ты здесь — не ты и в этом вся прелесть, — прошептала она над моим ухом.

После она задержала взгляд своих стальных глаз в отражении моих зрачков. Затем так же резко встала и вернулась назад.

— Ты замужем? — неожиданно для себя спросил я.

— Не стану отрицать, — ухмыльнулась она.

— Полагаю, что большинство людей вряд ли сочтут нахождение в «Анклаве» и замужество совместимыми вещами, — рассудил я.

— Смотря, кто твой муж, — ехидно ответила она.

— Рискну предположить, что он либо один из гостей «Анклава», либо слепоглухонемой, — озвучил я.

— Кажется, я не просила твоих оценочных суждений, — огрызнулась она. Я, в свою очередь, воздержался от бурных реакций.

Далее мы снова окружили себя молчанием. Наконец, наши «бангри» слились в единый тембр. Мы оба вышли в черный коридор, где я сразу же потерял ее из виду. Под моими ногами расстелился лестничный пролет с бархатными на ощупь перилами. Я поднялся наверх. Интуитивно толкнув новую дверь, я был удивлен, что темнота не закончилась. Однако я почувствовал смену обстановки — воздух был иной: свежий, прохладный. Я понял, что нахожусь снаружи. По периметру были выставлены еле заметные стекла длиной в два с половиной метра, очевидно. Скрипка играла красивую мелодию. Над моей головой расстилалось умопомрачительное звездное небо. Это была «Комната Звезд».

Постепенно я начал различать очертания людей на темных лежаках. Нашел свободный и тоже лег. Никто не говорил, никто не двигался. Лишь созерцание. Я смотрел на эти звезды, в то время как по телу распространялась легкая дрожь — от впечатлений и от холода. Я даже не мог предположить настоящие ли они. Звезды будто жили своей жизнью отдельно от нас всех. Они завораживали, давали понять, насколько мы ничтожные по сравнению с ними. Невольно каждый задумывался: что если кто-то так же лежит там, наверху, на шезлонге и смотрит на нас, ошибочно полагая, что мы, лишь маленькие крупинки, обрамленные светом в ночи. Мне приходилось не раз гулять под ночным небом, но я ни единожды не вглядывался в неизвестную мне вселенную. Здесь впервые я понял, как важно иногда смотреть наверх. В место, где начинается галактика. Вспоминаю Маяковского: «Если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно… значит — кто-то называет эти плевочки, жемчужинами». Я думаю, что это и есть тот самый смысл, о котором мне все говорили. Ты заполняешь собственную пустоту, и это имеет такое глубокое значение. Ведь если ты полон доверху — тебе есть чем поделиться. Однако, если же ты пуст, как ни крути, все, что есть у тебя, — лишь безымянные неживые предметы, которые ты так тщательно выкладываешь в стопочку вокруг своего мира, наивно полагая, что это и есть жизнь. Я примирился с собственной пустотой и полюбил небо над моей головой, которое так часто представлялось мне безликим. Вдоволь надышавшись, я почувствовал в себе внутренний подъем. Встал на ноги. Смутно понимая, что происходит, ибо голова моя закружилась. Я ощутил позади себя тепло. Затем услышал шорох. Еще секунда и кто-то уже был очень близко к моей спине.

— Вы прекрасно танцуете. Спасибо, что посетили «Анклав», — прошептал мне чей-то очень таинственный и нежный голос.

Я секунды две приходил в себя. Резко обернулся — и то, что я увидел, было душераздирающим: ускользающий след изумрудного платья. В ту же секунду я ощутил пульсацию браслета. Я был раздавлен. Минута борьбы с собой — и тщетно. Я буквально побежал за ней. Толкнул дверь. Новая темнота. Узкий проход. Ничего не видно и не слышно, кроме панически настораживающей музыки. Я шел вдоль стены, бессмысленно пытаясь найти выход. Был в бешенстве. Стены казались кружевными, и пальцы быстро уставали от этих странных переходов. Я блуждал черт знает сколько. Отчаявшись, я рухнул на пол. Сознание не было готово к пыткам неведения. Что делать? Как выбраться? Неужели это и есть расплата? Продолжая поиски, я наткнулся на десять дверей, и все десять были заперты. Это было наказанием за полученное наслаждение. Вдруг я нащупал небольшой выступ. Оживившись, дернул его на себя и, не задумываясь, прыгнул в проем. Отодвинул ниспадающую черную мантию и оказался в костюмерной. Бросил одежду и цепь в ящик с надписью «Для использованной одежды» и вышел в фойе. Я был так счастлив снова видеть Джо, что даже обнял его. Он статно улыбнулся и проводил меня к выходу.

— Спасибо, что посетили «Анклав», сэр. До скорой встречи.

Я кивнул и вышел вон.

Как я добрался до дома? Помню смутно. Я был утомлен. Все, что смогло мое уставшее тело, — это раздеться и забыться сном.

***

Утро было шокирующим. Я буквально спрыгнул с постели: казалось, все это сон. Направился прямиком в душ, чтобы смыть с себя остатки ночи. Затем был завтрак, после которого я пришел в себя. Роза, вероятно, уже ушла на работу. Мне тоже следовало торопиться, чтобы не опоздать. Но, я совершенно не мог заставить себя принять то, что случилось со мной вчера. Отгонять мысли проще простого, пока они не обернутся против тебя. Когда в этом водовороте разума каждая из них учинит бунт — сопротивляться будет поздно. Однако, пока голова усиленно сопротивляется — ты убегаешь от них. Только дорога ужасно короткая. Так я убежал на работу. Так прошел весь мой день: спонтанный, скучный, ничем не примечательный. День, затмевающий обыденными задачами мой разум, раз за разом стремился к воспоминаниям о вчерашней ночи. Только когда я вернулся домой, туманное воспоминание ожило и стало навязчивым. Отчего я сделался невообразимо злым.

Первая причина — Роза. Роза в гневе — не лучшее сочетание. Я думаю, не будь она вегетарианкой, точно зажарила бы меня, обильно напичкав специями, а после с удовольствием съела. Но, во избежание каннибалистических инцидентов она ела меня фигурально. Я страдал, извиваясь как уж на сковородке, куда вместо масла изливались словообразования: «целую ночь одна», «изверг», «ты мне изменяешь», «скотина», «убогое существо», «неудачник». Мне оставалось только молчать в ожидании, когда кончится ее словарный запас. К моему несчастью, одни негативные выражения заканчивались, и на смену им приходили другие, еще более изощренные. За что я когда-то полюбил эту женщину? Откуда в ней столько ненависти ко мне? Порой мне казалось, что это обоюдное ощущение. Она ненавидела меня, и я начинал ненавидеть ее.

Вторая причина — скука. Я не мог найти себе места, то и дело поглядывая на часы. Два раза поел. Включил телевизор. Выключил телевизор. Открыл книгу. Закрыл книгу. Опустившись на пол возле постели, я долго смотрел в окно. Спустя некоторое время в комнату ворвалось дуновение ветра, захватившее с собой отголосок печали вчерашнего дня. Белым полотном затянуло разум, обнажив те уголки сознания, в которых стоял ванильный аромат, терпкий вкус красного вина, изумрудное платье и сладкое ощущение свободы и скованности одновременно. Голоса, запахи, звуки, атмосфера, маски — плыли за моим окном. Я мог лишь представлять их, но до чего был велик соблазн вновь к ним прикоснуться.

Третья причина — справка. Невыносимо было осознавать, что у меня ее нет. Мне вдруг стало невмоготу жить без врачей. Внезапно этот тонкий лист бумаги приобрел какое-то новое неизмеримое значение. Эта мысль удручала меня. Я пошел дальше. Я попросил Розу записать меня в больницу. Она отошла от истерики, очевидно, полагая, что болезнь — причина моих ночных томлений, и с радостью удалилась исполнять свой долг. Конечно, несправедливо было эксплуатировать ее в корыстных целях, но я пребывал в убеждении, что ей непременно нужно проветриться, а мне хорошенько — подумать. Примирения с самим собой не наступало. Я размышлял, что шаг со справкой мне не повредит: если я захочу пойти в «Анклав» — она у меня будет; если не захочу, по крайней мере буду вооружен информацией о своем здоровье. Ровным счетом терять было нечего.

Благодаря этому уже через три дня после обследования у меня на руках была справка о состоянии здоровья. Что касается Розы — ее, естественно ожидал шок, когда я снова пропал. В то время как меня ожидало удовольствие, которого так предвкушала моя искушенная душа. В глубине ее я надеялся, что Роза возьмет на себя ответственность за наши увядшие отношения и наконец соберет вещи и бросит меня.

Несколько дней воздержания — и передо мной вновь предстало объемное фойе цвета молочного шоколада. Взгляд мой устремился на картины авангардистов, находящиеся прямо за высокой колонной цвета песка. Я шаркнул ногами по кирпичному покрытию пола. Снова меня охватило ощущение некоей театральности происходящего. Возле стойки, обыкновенно улыбаясь, стоял Джо в ослепительном смокинге. Он, как и прежде, протянул мне белую перчатку и напомнил о правилах:

1. Я ограничен во времени.

2. Я не могу взять с собой ничего, кроме себя.

3. Я не имею права пользоваться оружием.

4. Я абсолютно трезв и чист перед посещением.

5. Я должен сохранить тайну посвященного.

Я заплатил условленную цену (баснословную, сказать честно). Отдал справку и направился к черной двери, ведущей в костюмерную. Легким движением руки я откинул безразмерное бархатное полотно, что служило занавеской. Глазами я очертил большое помещение. Мятный воздух взбодрил все мое существо. Медленная музыка расплылась по всей костюмерной. В полумраке я направился к полкам с прозрачными чехлами. Схватил свой костюм, желая быстрее оказаться в гуще событий. Как и прежде, мой выбор пал на черный смокинг с атласной рубашкой темно-фиолетового цвета, и, конечно же, шляпу. Все было чистым и свежим. Я проделал несколько шагов в направлении бордовых шкафчиков с ключами в виде цепей. Переодевшись, я накинул цепь на шею. Кинул пару взглядов в винтажное зеркало и воодушевленно направился в «Комнату Трапез».

Как же я скучал по этому месту! Удивительно: побывав здесь однажды, я влюбился в «Анклав» всей душой. Окинул взглядом большой зал, в середине которого располагались вытянутые столы с едой под лампами дневного света и круглые диваны с мягкими спинками. Обоняние обогатилось острым запахом специй. Я уже окончательно привык к полумраку. В такт динамичной музыке я приближался к столику, манящему меня больше всего. Он, кажется, валился под натиском такого обилия разного рода яств. Овощные нарезки стояли в обнимку с фруктовыми, а мясные — пели в унисон с сырными. Стейки, лежащие в свежих букетах зелени, пленяли своими пряными ароматами. Красные пиалы пестрили душистыми салатами. Лазанья, истекающая чеддером и пармезаном, так и манила взять кусочек. Официанты кружили вокруг столов, не обделяя вниманием ни одно пустое блюдо или бокал. Я пил и ел словно последний раз в своей жизни. Устремившись по традиции к красующейся за круглыми диванами барной стойке, я пребывал в своем лучшем расположении духа. Общался со всеми сразу. Расспрашивал кошку-барменшу о систематичности носки одного костюма. Я понимал, что если буду носить один и тот же костюм — люди привыкнут. Значит — будут узнавать. В то же время невообразимо было лишить себя возможности пошалить с новым образом. Услышав утвердительный ответ о вседозволенности смены костюмов, я вновь расслабился. Я был поистине счастлив.

Спустя некоторое время большая часть посетителей поспешила в «Комнату Танцев», я в том числе. Ароматы апельсинового какао окутали меня с ног до головы. Я по-настоящему пленился этой атмосферой: был вдохновлен белесыми невесомыми полотнами, ниспадающими, словно женские локоны, к угольно-черному полу. Глазами я искал подходящий силуэт, но не находил. Леди выстроились на площадке в прямую линию, я присоединился к шеренге господ. К моему удивлению, партнершей оказалась уже знакомая красноволосая барышня. Она сладко улыбалась и извивалась в моих руках, словно кобра. Она была жгуче страстной и определенно заводила меня. Однако мы соблюдали приличия, подавляя сокровенные желания. Танец медленно, но верно подошел к концу. Красноволосая шепнула мне: «С нетерпением жду». Мой «бангри» завибрировал, и я удалился в «Комнату Раздумий».