Анклав

— Как жизнь, Калеб? — начал я.

— Нет, нет. Мы не будем с тобой обсуждать мою жизнь. Сразу к делу. Что тебе нужно? — отрезал он.

Я перевел дыхание:

— Хорошо. У меня вопрос по работе. Свободно ли мое место? Если бы я хотел вернуться — мне бы дали шанс? — выдал себя сразу я.

— Я нисколько не удивлен. Впрочем, плевать. У тебя есть замена, но тупая как пробка. Во-первых, это женщина (эту должность никогда в этой компании не занимали дамы), во-вторых, уровень ее IQ, вероятно, намного ниже, чем у тебя. Думаю, они хотели бы тебя вернуть, но гордость... сам понимаешь. Мой совет: встреться с Мэгги, она может все устроить. Я тут не помощник.

Он взял телефон и переслал мне номер. Мэгги была главой отдела и, по слухам, состояла в отношениях с Боссом № 1. После этого Калеб молча встал и ушел, оставив меня одного с новой зацепкой и наполовину полной кружкой чая, который я на дух не переношу. Я был благодарен ему: он помог, несмотря на то что мы теперь никто друг другу. Я отложил эту мысль до нужных времен. У меня были проблемы поважнее. Я сразу набрал номер. Автоответчик. Оставил сообщение со всеми объяснениями — с роботом говорить легче, чем с человеком. Теперь оставалось ждать ответа, которого в тот день я так и не получил. Но у меня было чем отвлечь свою тяжелую голову.

«Анклав» был удивительнейшим лекарством. Это была моя личная таблетка от реальности: открываешь дверь знакомого фойе, и как по взмаху волшебной палочки действительность улетучивается. Я вошел в первую комнату — «Комнату Трапез». Решил отведать стейк из лосося. Можно было не есть весь день ради этого момента, но едва я успел положить в рот первый кусок, как Фин напрыгнул на меня сзади.

— Дружище, не хочешь ли ты поделиться со мной сведениями чрезвычайной важности? — воодушевленно спросил он.

— С радостью. Однако этих сведений у меня нет, — я пожал плечами и рассмеялся.

— Серьезно? Чем же ты занимался вчера в таком случае? — негодовал Фин.

— Общался, — улыбнулся я, поспешив к бару.

Фин округлил свои и без того круглые глаза, следуя за мной.

— Весь вечер, находясь с ней в одной комнате, ты занимался словоблудием? Ты в своем уме? — продолжал добивать меня Фин.

— Я втирался в доверие, говоря на твоем языке. Да в чем, собственно, проблема? — спорил я.

— О, нет. Я не верю своим глазам. Ты что запал на нее, как все остальные? — ошарашенно выпалил Фин.

— Нет, конечно, нет, — испуганно отозвался я.

— Почему это звучит как «да, конечно, да»? — Фин расхохотался, — Придется использовать твою привязанность. Когда сердце ледяной Королевы растает, мы начнем наступление. Или тебе больше по душе «Драмиона»? — злорадствовал он, указывая в сторону Лейлы.

— Ты хоть знаешь, что это такое, баклан? — рассмеялся я.

— Главное, что ты сразу меня понял. Этого достаточно.

— К чему ты клонишь? — недоумевал я.

— Ты не сводишь с нее глаз, — отрезал Фин.

Я лишь отмахнулся, ощутив где-то глубоко внутри укол стыда. Мой мозг в этот момент пребывал в стагнации. Мой мозг пребывал в стагнации. Мы с Фином весь вечер пили кальвадос по традиции, завещанной Ремарком — мы ведь готовились к войне в своем извращенном смысле. К нам присоединилась Кесси со своим новоиспеченным любовником (меня когда-то познакомил с ней Мэтью). Смуглая шатенка с огромными губами, со странностями: она меняла ухажеров как перчатки. Мы болтали, пока не кончилась бутылка. Затем «бангри» отправил меня танцевать. В «Комнате Танцев» я вновь увидел Королеву. Она бросила взгляд в мою сторону, кивнув головой. На этом все. Мне, конечно, этого было мало. Она игнорировала меня: взгляд был холодным. Я, в свою очередь, не обращал внимания на свою партнершу. Королева танцевала с высоким статным парнем и, казалось, была увлечена. Где-то в районе моего сердца что-то екнуло. Это была она. Ревность. Дама в черной шляпе, которая только что окончила «Школу злословия». Я не получил никакого удовольствия от этой комнаты. Впервые. Было невыносимо находиться там, видя ее в чужих руках. Нереально привязаться к кому-то за один вечер, скажете вы? В «Анклаве» возможно все, отвечу я. Особенно если ты — законченный собственник.

Оказавшись в «Комнате Раздумий», я был готов вгрызться в стены. Некстати для меня там оказался табун «левого» народа, тогда как я нуждался в уединении. Я нервничал и пил вино. Пьянел. Зверел. Окружающие замечали перемену и старались не касаться и без того раскаленной стали. Уже в «Комнате Света» я рухнул на диван и будто провалился в небытие. Смотрел сквозь атмосферу, сквозь людей, сквозь самого себя. Мне нужно было скрыть растерянность, но поведение лишь выдавало ее. Мне нужен был план. И план пришел в руки сам. О, великий Фин — король интриг. Я вылил на него дозу своей ревности, и он принял ее: он жаждал ее как самое страшное оружие. В его интересах было сломать Королеву, и он выдал мне сценарий. Нужно было найти жертву. Очаровать ее на глазах у Королевы. Фин верил, что ревность — лучший двигатель для отношений, которые никак не могут начаться. И поскольку я уже сам был в ловушке этого фокуса, мне оставалось лишь приобщить мое «темноволосое сокровище» к этой игре.

Итак, мне нужна была жертва. Первоначально на глаза попались те самые красные волосы. Тошнота. Я тут же отбросил идею, вспомнив о Мэтью. Нужна была «тяжелая добыча», способная нанести весомый урон. Я остановил свой выбор на Лейле. Конечно, это был самый очевидный вариант. Мы знакомы. Она мне по какой-то причине интересна. Загибаем пальцы: она красива, близка к Королеве и не лишена ума. Идеально. Мне, конечно, придется быть крайне обходительным, чтобы она ничего не заподозрила. Лейла производила впечатление девушки из другой вселенной — она будто не вписывалась сюда. Неиспорченная, немного грустная и слегка замороженная. Но, как ни странно, она больше всех походила на человека, а не на актера. За все время я не слышал от нее ни одной глупости. Убойный самоконтроль. Знаете, в «Анклаве» случается определенное количество ссор или же эксцессов на фоне алкогольного опьянения (благо подобные ситуации быстро решаются охраной «Анклава» с последующим предупреждением или отстранением), так вот Лейла ни разу ни к кому не проявила агрессии, даже при явной провокации. Она будто училась хорошим манерам в Институте благородных девиц. Если такие институты вообще существуют. Она достойная женщина, конечно, для достойного мужчины (не для меня). Она была приближенной Королевы — и это делало ее идеальной жертвой.

Я сделал вид, что переборщил с выпивкой. Лейла стояла возле барной стойки. Как можно соблазнить женщину, которая умнее тебя? Ответ прост: помнить, что она женщина. Она стояла спиной. Я подошел, прижавшись к ней, но не слишком прямолинейно. Она вздрогнула.

— Лейла, — прошептал я.

Она обернулась и облегченно вздохнула.

— Ах, это ты, — прохладно улыбнулась она, развернувшись ко мне.

— Это я. Скучала? — с этими словами я попытался заправить выбившуюся прядь ей за ухо.

Какое клише! Думай, Дэни! Думай!

Едва я коснулся ее волос, она перехватила мою руку.

— Ты пьян? — еле уловимая улыбка не сходила с ее лица.

— Мертвецки опьянен тобой, — сказал я, растянувшись в улыбке, затем я постарался передать резкую перемену в лице на максимальную серьезность. — Знаешь, меня не покидает ощущение, что я тебя знаю. Знаю очень-очень давно... И меня тянет к тебе по неизвестным причинам. В сочетании с твоей красотой — это убийственный коктейль. Но я уверен, что дело далеко не только в том, что ты красива.

Потрясающий ход, Дэни. Сказать правду, делая вид, перед самим собой, что притворяешься.

—Ты преувеличиваешь, друг мой, — сказала она с нервным смешком.

Я мельком взглянул на Фина — тот подал знак: Королева в комнате. Нужно идти ва-банк. Просто поцеловать Лейлу было бы глупо, я бы все испортил и наверняка получил бы пощечину. Требовалось нечто интимное, но не нарушающее границ.

— Разве можно преувеличивать то, что я вижу, — я понизил тон, опустив взгляд.

Глазами я пронесся через ее ключицы. Затем наклонился ближе, сделав вид, что тянусь за стаканом с виски, чуть коснулся в районе ее ребер — легко, почти невесомо. Она вздрогнула. Я поднял взгляд и отстранился. Ее зрачки расширились, дыхание участилось. Я получил, что хотел. В первую очередь она была женщиной. Фин был прав. Я наклонился к ее уху вновь и произнес:

— Я не стану навязывать тебе свою компанию. Ты достойна большего, чем я могу предложить. Я понимаю, — и отдалился от нее.

На лице ее проступила густая краска. Она была смущена. Результат стопроцентный.

— Вина? — бросил я, с ужасом обнаружив еле уловимый тремор своих рук.

Тело предательски выдавало волнение.

— Конечно, — ответила она, придя в чувство.

Я поймал барменшу и попросил бутылку. Возвращаясь к Лейле, я наткнулся на холодный взгляд Королевы. Вновь. Раскрепощенность придала сил, и я дерзко кивнул ей в ответ, повторив ее же недавний жест. Поспешил дальше, прокручивая в голове то, что секунду назад натворил. Меня бросило в пот, но я вошел в кураж. Играть стало проще. Я не видел Королеву, не наблюдал ее реакции, но знал наверняка: она смотрит. Лейла смущенно улыбалась. Хрустальные топазы в ее глазах сияли как никогда прежде. От этого сияния моя совесть внезапно замолкла. Женщине необходимо внимание мужчины, чтобы чувствовать себя женщиной. Я ничего плохого не совершил. Как вы считаете? Лейла рассказывала мне небезынтересные истории, которые я слушал с восхищением. Я уделял ей столько внимания, что сам поверил и нашел в ней нечто поразительное. Вокруг нас собралась небольшая толпа — я будто вернулся во времена своего первого пребывания в «Анклаве», когда все неустанно общались большими компаниями. Голова поспешно забыла о миссии. Когда завибрировал мой «бангри», я, окрыленный, поцеловал руку Лейлы и поспешил покинуть помещение. Снова очутившись в картинном коридоре, я чувствовал небывалый эмоциональный подъем. Неожиданно меня впечатало в стену. Толчок со спины. Обернувшись, я увидел перед собой Темную Королеву.

— Я впечатлен. Я и подумать не мог, что вы можете быть такой грубой, — съязвил я.

— О, это вышло совершенно случайно, — надменно отозвалась она.

— Само собой. Хотите что-то сказать? — продолжал наседать я.

— Нет, мне совершенно нечего вам сказать, — фыркнула она.

— Зачем же вы тогда толкнули меня?

— Вы уже озвучили ответ. Я грубая, — сказала она и направилась прогуливаться по коридору.

Она разглядывала картины и, кажется, никуда не спешила.

— Вы ведь знаете, что вам пора в следующую комнату. Я думаю, здесь нельзя находиться, — бросил ей вслед я.

— Мальчишка, — ухмыльнулась она. — То, что вы не имеете никаких указаний на этот счет, еще не значит, что это запрещено.

Я был в замешательстве. Никто раньше со мной не обсуждал этого.

— Когда же мне нужно покинуть этот коридор? «Бангри» укажет? —спросил я.

— Тогда, когда вам заблагорассудится. «Бангри» здесь не работает, — тихо ответила она.

— Но, как это возможно?

— Вы остались здесь со мной, чтобы задавать глупые вопросы? Если так — можете идти, — отрезала Королева.

— Почему вы так грубы со мной? — бросил в воздух я.

— Я уже ответила на этот вопрос, — выдохнула она.

— Холодная Королева Тьмы… — вертел на языке я.

— Темнее, чем вы думаете. Вам лучше держаться подальше, — резко сказала она.

— Это совет? — спросил я.

Она развернулась ко мне, коснулась безжизненной перчаткой моей щеки и с суровым лицом произнесла:

— Приказ, разумеется, — и вышла в следующую комнату.

Жест, преисполненный какой-то неимоверно жестокой нежности. Я остался стоять на этом самом месте возле прекрасной картины. Размышлять о ее поведении было непросто: каждое ее появление в моей жизни напоминало гром среди ясного неба. Она брыкалась, была непостоянной — то, как магнит, тянула меня к себе, то отталкивала. Я никогда не знал, чего она хочет. Какое из лиц, представленных мне —настоящее. Что творилось в этой умопомрачительной голове? Она наказывала меня, когда я этого не заслуживал, и поощряла, когда мне впору было загонять иголки под ногти. Она никогда не оправдывала чужих ожиданий — чистая правда. Она будто не умела быть нормальным человеком, и этим она к себе накрепко привязывала. Все в ней было необычным. Нечеловеческим. Я был расстроен, как старое пианино. Она оказывала на меня разрушительное влияние.

Вдруг в коридор поспешно зашла Лейла. Увидев меня, она сначала замерла в ступоре, а затем грациозно направилась ко мне.

Опять эта прохладная улыбка. Сфокусируйся, Дэни.

Не знаю, что конкретно в тот момент выражало мое лицо. Она, следуя необъяснимому порыву, обняла меня. «Все будет хорошо», — прозвучало в воздухе. Я остался неподвижен. Она отдалилась и спустилась вниз по стене. Я наблюдал за ее выражением лица: на нем читалось глухое отчаяние. Это придавало необъяснимую красоту уголкам ее глаз. Мои мысли разбились о галочку над ее верхней губой. В этот момент мне захотелось подарить ей счастье в бутылке из-под вина, но мы оба понимали, что я на это неспособен. Я последовал ее примеру и опустился на пол напротив. Мы молчали какое-то время.

— Ты прекрасна. Ты должна это знать, — произнес я.

— Я знаю, — ответила она, не поднимая глаз. — Еще я знаю, что на самом деле ты бы хотел сказать это ей. Я даже знаю, что она бы тебе на это ответила.

Я понимал: перечить нет смысла. Лейла обладала пугающей проницательностью.

— И что же? — поддержал я.

— Она бы ответила, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь. И что, ей подходят куда более ужасные эпитеты.

— Мне кажется, она в тысячу раз умнее всех нас. Это ставит меня в затруднительное положение, — выдохнул я.

— Чушь. Я знала человека, который был убежден в том, что надо окружать себя только глупцами. Ведь именно так, проще всего ощутить весь потенциал и мощь своего ума. Идиоты будут прыгать вокруг, удивляться каждому слову, а ты с наиумнейшим видом станешь объяснять им банальности. Он говорил мне: «Сама посуди, если бы к тебе подошел кто-то равный и начал учить — ты бы послала его, потому что и так все знаешь». Но ирония в том, что я в корне не согласна. Если в комнате с тобой три идиота — значит, ты четвертый.

Она подняла на меня взгляд:

— Нужно окружать себя теми, кто умнее и талантливее. Только так ты захочешь расти. Планка должна быть высокой, чтобы ты делал двойную работу над собой. Глупцы лишь убаюкают тебя ложным чувством превосходства. Так что стремись к людям высшего класса. И перестань ее бояться.

Я встал и подал Лейле руку. Она подчинилась, слегка пошатнувшись в мою сторону. Мы долго смотрели друг на друга. Затем я склонился к ее лицу. Ее дыхание участилось. Я мягко обхватил ладонями ее шею в районе сонных артерий — не хотел напугать, лишь зафиксировать момент.

— Спасибо тебе, Лей, — прошептал я и коснулся губами ее щеки.

Черт! Я все еще играю или нет???

Она еле заметно дернулась. Я отпустил ее и сбежал в «Комнату Книг», чтобы не думать о своем поступке и не видеть ее глаз. Мне было жаль себя. Я не заслуживал такой девушки. Меня тянуло во тьму, в неизвестность, возможно, в ад. Я был не властен сопротивляться магической зависимости двух темных сердец. А светлое, хрупкое, способное на счастье сердце — я не мог себе его позволить. Мне ничего не стоило разбить очередное нежное сердце. Это мог быть кто угодно. Но только не Лейла.

Всю жизнь я чувствовал присутствие темной дыры в своей душе. Когда я впервые увидел Королеву (еще до того, как узнал, что она — это она), мне показалось, в ней было нечто подобное — схожее с моей тьмой. Возможно, я инфантилен сейчас. Возможно, я предпочел идеальное неидеальному. Возможно, я тысячу раз пожалею о своем выборе. Возможно, мой путь будет тернистым. Но что, если есть хоть малейшая доля вероятности в том, что мои усилия не тщетны? Что если игра стоит свеч? Какой упоительной кажется мне эта диккенсовская надежда. Мои раздумья совершенно съели ощущение реальности. Когда человек-амфибия в дверях отдавал мне честь, я на мгновение подумал: «Не сплю ли я?». Как вы думаете? Я до сих пор сплю?

Так о чем я? «Водная комната» всегда действовала освежающе. Фин набросился на меня с расспросами. Королева в окружении свиты что-то обсуждала, а Робби сидел в углу и «пускал слюни» на все происходящее. Я постарался утихомирить Фина, принявшись за рассказ, который он слушал слишком внимательно.

— Правду говорят: любовь слепа. Как же можно было в считаные секунды превратиться в такого глупца? Все ее поведение — есть прозрачная ревность. А ты расстроился, недоумок, — отругал меня Фин.

— Я не влюблен, — поспешно ответил я.

— В самом деле? — усмехнулся Фин.

— Как ты узнал, что она станет ревновать меня? — я проигнорировал вопрос.

— Я не знал. Зато теперь я убежден: ты не видел ее глаз, когда отвешивал комплименты красотке Малфой. Поверь мне, друг, нет более действенного метода, чем ревность.

— Но разве не она первая вызвала во мне это чувство? Выходит, я лишь повторил ее действие из мести. Я ей проиграл, — размышлял я.

— Но и она тебе тоже. Это химия. Гормоны. Проще простого. Все идет по плану, парень, — успокоил меня Фин.

Я с трудом понимал, по какой причине он так меня поддерживает. Почему, когда я стою на краю пропасти, он подталкивает меня в бездну. Он умело играет моими эмоциями и собственническими чувствами, детерминируя это «правилами игры». К нам подошел какой-то Стив в синем костюме. Еще будет время — это обдумать. Они обсуждают теорию системы. Оба капают мне на мозги. Кажется, сейчас что угодно негативно влияет на мой мозг. Хочется еще выпить. Забавный факт — лишь один человек знает, как сделать это. Мои раздумья нарушила фигура Лейлы в темно-зеленом купальнике, которая зашла в «Водную комнату». Они шептались у всех на виду, затем Королева чмокнула Лейлу в плечо и пошла к Робби. Тот сразу ожил — оскалился в улыбке. Я фыркнул. Встретился взглядом с Лейлой. Она смутилась, и я почувствовал непреодолимое желание извиниться перед ней. Фин меня удержал.

— Действуй по плану, приятель, — провозгласил он.

Я кивнул ему, но поспешил продолжить свой путь. Практически поравнявшись с Лейлой, я не успел раскрыть рта, как мой «бангри» в ту же секунду завибрировал.

Что за... Какая нелепость!

Мое состояние сменилось гневом, и я развернулся к выходу. Люди вокруг снова исчезли, все было как в тумане. В «Комнате Уединения» я плюхнулся в кресло и закурил. На соседнем кресле сидели Мэтью и красноволосая. В последнее время мы с Мэтью мало беседовали. Меня грызла совесть. Я вспоминал в такие моменты «Красную комнату» — и совесть затыкалась. Бессилие. Дым. Мысли. Зря не придумали «Комнату Чистки». Приходишь, ложишься на кресло, присоединяешь свою голову к специальным проводам, и программа компьютера чистит твою голову от ненужных мыслей. Раскладывает все по полкам. Наводит порядок. Я бы платил за эту комнату сверх меры. У меня возникало ощущение, будто я — чья-то марионетка. Требовалась цель, мотивация... да что угодно, чтобы забыться. Точно! Какая там по счету полка? Вот же она. Мэтью удивленно наблюдал, как я проделывал манипуляции со шкафом. Я осторожно достал бутылку, откупорил ее и развернулся к странной парочке. Красноволосая завизжала.

— Ты спас всех нас! — подбежала ко мне она, подпрыгивая.

Мэтью лишь поаплодировал мне, но не сдвинулся с места. Вино пришлось поделить на троих. Оно к лучшему. Сегодня я пил слишком много. Полагаю, что зря.

— Позвольте полюбопытствовать, как вы друг друга покорили? Праздный интерес. Ничего большего, — попытался завязать разговор я.

Красноволосая смутилась.

— Нет, ничего проще: она женщина, я мужчина. На физиологическом уровне все предрешено, — ответил спокойно Мэтью.

— Неужели секрет так прост? Только физиология? Разве вы бы не разбежались после первой ночи вместе в таком случае? — недоумевал я.

— У нас все гораздо сложнее. Интимнее, — вступилась Красноволосая.

— Интимнее? Расскажите же мне, — в этот момент я решил рубить с плеча. — Я влюблен, ребята. Приподнимите завесу.

Мэтью округлил глаза. Красноволосая лишь усмехнулась.

— Если что, ты сам напросился... У нас с ней свои потребности. Есть физиология — либидо. Мы даем друг другу обладание, но не целостно. Не удивляйся. Мы действительно не знаем, что было бы с нами, если бы мы сразу переспали. Поэтому мы доставляем друг другу удовольствие, не решая задачу «из пункта А в пункт Б». Понимаешь, о чем я? — объяснил Мэтью.

— Да ладно? — опешил я, — Никогда не слышал ничего подобного, —продолжил я.

Теперь все было ясно как день. По крайней мере я знал, почему она не может уйти от него. Описать бы ее одним словом… Не знаю. Может, робот? Нечеловеческого происхождения красные волосы, игривый взгляд и совершенно не грациозная манера жестикуляции. Она прилагала все усилия, чтобы ее сравнивали с огнем, и поэтому бесперебойно носила только красное. Эта персона напоминала мне Джессику Рэббит из небезызвестного «Кто подставил кролика Роджера». Однако напоминание это было сугубо внешнее, так как внутреннее наполнение Красноволосой всегда меня подбешивало. Впрочем, я плохо помню, что было в мультфильме, поэтому опустим сравнения. Чем больше я общался с ней, тем больше к горлу подступала тошнота. Знаете, бывает такое с людьми: они ведут себя настолько тошнотворно и приторно, будто бы ты сдуру разом съел банку арахисовой пасты. Может быть, она и не плохой человек, но ее всегда слишком много. Насчет Мэтью — не знаю. Творческая натура, свои тараканы в голове. Все это было слишком странно для меня.

Я направился в «Комнату Звезд». Сел на привычное место, загляделся на россыпь огней. Не знаю, сколько времени ушло на то, чтобы привести мысли в порядок — Мэтью действительно меня отвлек. Однако покой вновь был нарушен. Королева мастерски умела это делать: она возникла из ниоткуда и протянула мне руку. Я встал и молча пошел за ней.

Мы остановились у стены недалеко от выхода. Королева поднесла мое запястье к своим губам и резко укусила его. Я отшатнулся. Она рассмеялась.

— Что, если бы я была вампиром? — сквозь смех спросила она.

— Вы бы выпили всю мою кровь, — ответил я.

Она медленно подошла ко мне. Я еще сильнее шатнулся назад, но дальше двигаться было некуда. Она прижала меня к стене. Она снова была слишком близко. Мое сердце бешено застучало.

— Разве в вас еще осталась хоть капля крови? — она вскинула брови, глядя страстно и вопрошающе.

Эти глаза ощущались будто цунами, сносящее все на своем пути. Я сдался. Я не мог больше терпеть. Я взял ее за талию. Я поменял нас местами. Теперь она была прижата к стене. Я жадно впился в ее губы. Дышать стало невозможно — она забирала весь воздух из моей атмосферы. Мы целовались так, будто наступил конец света,