Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке.

– Да, я тоже. – добавила я за компанию.

– Я тоже жду-не дождусь, когда мы всей весёлой компанией сходим в наше «тайное место» в Киото! – игриво произнесла Эмма, но от этой интонации у меня стало как-то не по себе.

После её слов взгляд Горо пристально задержался на мне. В его синеватых глазах читалось что-то сложное – забота, лёгкое смущение, а может, и вопрос.

– Ладно, идём! Дел ещё вагон. – Горо начал движение внутрь школы. Эмма отпустила его локоть и просто последовала за ним. Мако остался придержать дверь для меня и Ахико, и когда мы вошли, он тише обычного спросил:

– А Сато где потеряли? Как будто каждое утро мы тут не в полном составе встречаемся, вечно кто-то теряется!

И правда. Я не нашла, что ответить.

– У неё дела какие-то, сказала, в школе встретимся… – выручила Ахико.

***

Бравые старшеклассники ушли на третий этаж, а мы свернули на второй. Зайдя в кабинет, я тут же заметила Сару, сидевшую за своей партой. Мы с Ахико прошли мимо неё – я села прямо у неё за спиной, а Ахико справа от меня.

– Сато, доброе утро… – робко поздоровалась Ахико, ставя сумку рядом со своей партой.

– И вам доброго. – холодно, не отрывая взгляда от тетради, ответила Сара.

Я поставила сумку на парту и пару секунд просто стояла, не садясь. Смотрела то на Сару, то на Ахико. Как будто во мне проснулся дремлющий наблюдательский талант. Хотя какой там «проснулся» – он всегда со мной!

Мы пришли аккурат к звонку на урок. В кабинете стоял привычный предуроковый гул – скрип перемещаемых стульев, шелест доставаемых учебников, обрывки разговоров о вчерашних сериалах и предстоящей поездке. Воздух был наполнен запахом мела, древесной пыли от старой мебели и лёгкой, едва уловимой ноткой чьего-то цветочного парфюма. Все заняли свои места, и в кабинет вошел Такуми-сенсей. Тут же стало тихо, спокойно, будто невидимая рука приглушила звук. В воздухе, однако, витало не просто уважение к учителю, а электрическое напряжение предвкушения. Ещё бы. Все в классе на взводе от скорой поездки.

Я тихо достала тетрадь и тут же на парту прилетела записка, свёрнутая в плотный комочек. Развернула.

«Таблетки взяла?»

Отвечаю: «Да, спасибо.» Кидаю вперёд, ей через плечо.

Она что, думает, у меня от болезни память отшибло? Хотя… отчасти она права – вчерашний день я помню смутно. Например, не помню, как разрешила им войти. Не помню, чтобы успела убраться. Зато отлично помню, как она сказала, что Горо «горячий», весь такой сидел на краю моей кровати. Жуть. Как она посмела так говорить, когда я была беспомощна? И… почему от этих слов мне тогда стало жарко?

Сара сидела сгорбившись над тетрадью, нарочито внимательно конспектируя слова учителя.

До конца урока оставалось несколько минут, и Такуми-сэнсей решил напомнить о конкурсе рисунков. На нём была чёрная строгая жилетка поверх рубашки – в ней он выглядел ещё харизматичнее и солиднее. Ой, о чём это я. От нашего класса собирались участвовать человек пять, включая меня. Чувствовался прилив азарта, но и лёгкое давление – взгляд сам падал на пустой лист в моей тетради.

– Не забудьте, срок сдачи – через неделю после возвращения из Киото, – сказал он. – Жюри строгое. Вон, Нэкогава не даст соврать, она ходит в кружок рисования, и один из её учителей как раз будет судить ваши труды.

– Да, он не строгий, просто… – начала я тихо.

– Изверг он! – выкрикнула Сара, и класс залился хохотом.

– В общем, Нэкогава, зайди ко мне в учительскую после урока. Есть что обсудить, – перебил смех сэнсей.

– Хорошо.

Звонок. Учитель тут же удалился. Сара, как ужаленная, выскочила из кабинета следом за ним. Ну да ладно. Я повернулась к Ахико, подперев подбородок ладонью и поправив шарфик. Та методично дорисовывала узоры на полях тетради, потом медленно закрыла её и отложила в сторону. Подвинула к себе смартфон, пару раз ткнула в экран, посмотрела и издала лёгкий, разочарованный выдох.

– Мако не прислал новый мем? – мягко спросила я.

– Не-а… ой! – её щёки мгновенно залились ярким румянцем.

– Ну, не переживай, выпускной класс всё-таки! У них нагрузка куда больше нашей.

– Это точно… – она моргнула и посмотрела на меня, робко улыбнувшись.

– Ладно, я пойду к учителю, не скучай! – сказала я и направилась к выходу.

***

Школьники носились по коридору в привычной суете, стоял гул голосов и атмосфера цейтнота. Пробираясь сквозь дебри локтей, сумок и взрывов смеха, я добралась до двери кабинета сэнсея.

Постучала. Вошла. Точнее почти вошла. Из кабинета, в момент когда я потянулась к ручке двери, вышла Сара. Наши взгляды молчаливо встретились. Я автоматически задержала дыхание. Сара на долю секунды сжала губы. Она даже не притормозила. Просто распахнула дверь и вышла из учительской. Да так, что я успела только почувствовать персиковый аромат её шампуня. Секунда и она затерялась среди толпы.

Такуми-сэнсей сидел за своим столом напротив уютного диванчика. Школьные крики и гул коридора остались за плотной деревянной дверью, словно кто-то опустил шумоизолирующий колпак. Здесь царила иная вселенная. Воздух был густым и тёплым, пропитанным ароматом старых, корешковых книг и воска для дерева. Лучи солнца, беспрепятственно лившиеся из большого окна, выхватывали из полумрака комнаты летающие в них пылинки, блестящую поверхность стола и сложенные в идеальные стопки кипы тетрадей с разноцветными уголками. Запах дерева, чая и непоколебимого спокойствия.

– Нэкогава, как здоровье? Готова к вдохновению? Киото – отличное место для набросков. – начал он. Его взгляд был тёплым и, как всегда, знающим.

Я плавно подхожу к диванчику, чуть поправляя шарф на шее и сажусь, чувствуя, как мягкий, чуть просевший матрац бережно принимает мой вес. Выравниваю низ юбки.

– Терпимо, сэнсей. – мой голос чуть дрогнул.

Он положил на край стола небольшой, но очень красивый блокнот для эскизов в традиционном японском стиле – с твёрдой обложкой из ткани с узором «асаноба».

– Держи. Сувенир. Для набросков в поездке.

– Это… мне? – удивлённо переспросила я.

– Да, тебе, тебе. Тут есть ещё кто-то, кроме тебя? – язвительно, но добро улыбнулся он.

– Я… Спасибо вам. Он очень красивый… – я взяла блокнот в руки, проводя пальцами по фактурной ткани обложки.

Подарок. Да ещё и такой… Какое-то новое ощущение разлилось по грудной клетке.

– В поездке будет много времени и для разговоров, и для тишины. И то, и другое бывает лекарством, – как бы между делом произнёс Такуми-сэнсей, копаясь в ящиках стола.

– Поняла. Наверное… – мой голос прозвучал растерянно. Я прижала подарок к груди.

За дверью носились туда-сюда голоса, а здесь, внутри, был островок спокойствия, наполненный уверенностью и тихой силой этого человека. Я провела ладонью по мягкой ткани дивана рядом с собой.

– Прости, что не угощу чаем, нужно успеть закончить все организационные моменты…

– Да ничего, в другой раз! Спасибо вам! Я пойду… – я привстала, сделала лёгкий, благодарный поклон и направилась к выходу.

***

Пришло время обеденного перерыва. Солнце на улице совсем разгулялось, но дул сильный, порывистый ветер. Я смотрела в окно из школьного коридора. Во дворе было почти пусто. Возможно, Горо с компанией, по своей традиции, обедали на крыше. Я бы с радостью присоединилась, но перед поездкой лучше не рисковать – на крыше наверняка ещё ветренее. Так что я решила сегодня пообедать в столовой.

Выдох. Ахико осталась в нашем кабинете на дежурстве – привести класс в порядок, немного прибраться. У неё это получалось так гармонично и естественно… Прелесть. Чудо.

Вот она, школьная столовая. Огромное, шумное помещение с высокими потолками, от которых гул голосов отражался, усиливаясь, и сливался в сплошной, вибрирующий гам. Воздух был густым и многослойным: поверхностный, вкусный слой – аромат только что приготовленного риса, жареного мяса и сладкого бульона; а под ним – постоянный, въевшийся фон – запах пластиковых подносов, моющего средства и немножко пота.

Какое романтичное и одновременно адское место. В этом помещении наверняка звучали сотни захватывающих историй, разворачивались тысячи драм, хихикали миллионы забавных шуток. Сегодняшний день не исключение. Салат из десятков звонких голосов учеников сливался в единый, мощный и немного обескураживающий вкус школьной жизни.

Я села за свободный столик у стены, холодная пластиковая поверхность которого слегка прилипала к локтю. Достала из сумки онигири и сок… И тут я вижу, как через зал, ловко лавируя между столиками с подносами, проходит Сара. С Катаямой. Они о чём-то оживлённо беседуют и спорят. Вероятно, про экскурсию в Киото.

Сара выглядит вполне обычно – уверенная, слегка наглая. Она жестикулировала, и свет от люминесцентных ламп поблёскивал на серебряном кольце у неё на пальце, которое я раньше не замечала. Вижу, как Катаяма каждый раз слегка вздрагивает, стоит только ей натянуть улыбку одним уголком губ. Она смеялась, толкала его в плечо. Они сели за столик в другом конце зала. Ни единого взгляда в мою сторону. Более того – она села ко мне спиной. Прячется?

Одно я знала точно. Она могла убегать хоть к Катаяме, хоть к Эмме… Но вчера она прибежала ко мне. Хоть и «по просьбе Горо». Так ведь? Это ведь он её притащил?

Я откусила онигири неоправданно жадно, так что соус выкатился мне на щёку. Непривычно. Никто не бросился тут же вытирать его пальцем. Мой взгляд уставился в одну точку. Шум в столовой начинал раскалывать голову.

– Нэкогава, у тебя тут это…

– Ась? – я подняла глаза.

Передо мной стояла моя спасительница, Ахико, и протягивала бумажную салфетку.

– Ну… С-соус… на щёчке. Вот. – тихо указала она пальцем.

А я ведь на секунду подумала, что это Сара. Как глупо. Мой взгяд уставился в спину с красным хвостиком.

– Она просто не знает, как подойти… – говорит Ахико, заметив мой взгляд на Сару.

– Ой, спасибо, Андо. – я взяла у неё салфетку и аккуратно вытерлась. – А ты разве не дежуришь?

– Меня Такуми-сэнсей выгнал из кабинета, сказал, что дальше сам справится.

– Вот как.

– Да. Но если честно, я всё равно уже закончила с уборкой. – она присела напротив.

– Ясно. А случайно тебе никто не присылал мем про ниндзя-уборщика?

Мы с Ахико тихо засмеялись, и на душе снова стало светлее. Школьные дни были похожи на американские горки – со своими эмоциональными взлётами и падениями. Мы обедали вместе. Я иногда заглядывала за плечо Ахико, проверяя, сидят ли ещё там Катаяма и Сара. Горо и его друзья так и не появились – всё же, скорее всего, засели на крыше. Ну и хорошо. Пока я была не в лучшей форме, получать дозы адреналина и смущения лучше порционно.

***

– Мамуль, привет! – выкрикнула я в телефон чуть охрипшим к концу дня голосом.

– Доченька, как ты там? Я только зашла в номер после работы. – тёплый голос мамы на том конце провода мгновенно согрел.

– Да, вот тоже недавно пришла домой, буду собирать вещи! – весело сообщила я.

– Я, наверное, вернусь домой как раз к концу вашей поездки или около того. Встретимся дома, дочка. Расскажешь всё!

– Обязательно! – ответила я, чувствуя знакомую смесь тоски и облегчения.

– Ну а самочувствие как? Уже лучше? – поинтересовалась мама.

– Да, получше. Сара накупила целый пакет лекарств, там ещё мёд, шоколад… Так что не беспокойся! – я старалась говорить так, чтобы голос звучал уверенно, по-взрослому.

– Как там Сара? Вы…

– Всё нормально, мам. – пауза. – Мы едем в одной группе.

– Хорошо, зайка. Не буду тебя отвлекать, удачной поездки вам. – прощалась мама. – И пиши мне, не забывай!

– Как скажешь, мамуля! Пока!

Гудки. Я как стояла в одном носке, когда ответила на звонок, так и осталась стоять, когда разговор завершился. Только на дисплее сменилась надпись «Мама» на «Сайка» и две иконки – красная и зелёная трубки. Какую нажать?

Нажала зелёную и повалилась на кровать спиной. Всё так же в одном носке. Интересно, я сегодня вообще переоденусь в пижаму?

– Ну? Жива? Горло не болит? – грубоватое приветствие Сары.

– Всё нормально… Спасибо, что… тогда…

Пауза. В трубке было слышно только её ровное дыхание.

– В Киото возьми тёплый свитер. И эти свои дурацкие таблетки от головы. Ладно, всё. – быстро, почти сдавленно выпалила Сара.

Щелчок. Оранжевый закат уже стучался в окно, окрашивая часть комнаты в медовое сияние. Я улыбнулась в уже отключённую трубку. Зачем? Звонок-то давно окончен. Забавно. Бывает же.

Наконец я встала, стянула этот чёртов носок и натянула штанишки от пижамы. Итак… Поставила чемодан на край кровати. На самое дно положила тёплый свитер. Обязательно – аптечку. А ещё карандаши и подаренный блокнот от Такуми. Надеюсь, удастся как следует поймать вдохновение за хвост и набросать пару стоящих эскизов.

Киото. Целых три ночи. Мы будем в одной комнате. Мы… поговорим? Или будем молчать? А что, если…

Я перевела взгляд с мольберта, который приготовила для портрета Горо, на старый, незаконченный эскиз Сары, валявшийся на столе рядом. Я пыталась нарисовать её в строгом пиджаке, но она то и дело кривлялась – дорисовать так и не удалось. Портрет Горо должен быть идеальным, выверенным… а этот кривляющийся эскиз Сары живой, хотя даже незаконченный.

Вещи были собраны. Чемодан стоял у двери, его тёмно-синий корпус казался инородным телом на светлом паркете. Тишина в доме была абсолютной, звенящей, нарушаемой лишь тихим гулом холодильника снизу.

Я выдохнула и упала на кровать, глядя в окно на темнеющее небо. Я беру смартфон. Его холодный экран освещает лицо в темноте комнаты резким синеватым светом. Открываю мессенджер. Набрала: «Встречаемся завтра в 8 у школы?»

Адресат… Сайка. Пальцы замерли над экраном. Я не отправила. Стерла. Вместо этого написала Ахико:

[Андо, всё готово к завтра? Не волнуйся, будет здорово!]

Ответ пришёл почти мгновенно:

[Да! Я немного волнуюсь, но с вами мне спокойно :)]

За окном уже сгустилась настоящая темнота. Легла на спину, уставившись в потолок. На телефоне, лежащем на груди, горит уведомление от Сары:

[Не проспи завтра. В восемь у ворот. А то уедем без тебя.]

Дурочка! Но я рассмеялась, впервые за эти долгие дни. На душе было страшно, тревожно, неопределённо… но уже не пусто.

Глава 13. Первый день поездки.

Сонное апрельское утро повисло над городом прозрачной дымкой. Воздух, ещё не успевший прогреться, пах сыростью асфальта и далёкими углями жаровен из открывающихся уличных ларьков. Как мы и договаривались, я приползаю к школе ближе к 8 утра. На мне чёрное хлопковое платье-мешок, серая вязаная кофточка, лёгкий клетчатый шарф (с ним дышать спокойнее) и любимые белые кеды. В одном ухе – наушник, из которого сочился мой утренний саундтрек, тихий инди-поп, создававший кокон от предстоящего хаоса.

У автобуса, который должен был доставить нас до вокзала, уже клубилась разноцветная толпа. Гул голосов, смех, зевки, шуршание чемоданов – всё смешалось в единый звуковой коктейль. Учителя настаивали на повседневной одежде для дороги, но велели прихватить форму для официальных экскурсий. Глупая бюрократическая шизофрения, но кто я такая, чтобы спорить.

И тут я их увидела.

Сара.

Она стояла, прислонившись к борту автобуса, в своём фирменном бежевом свитере и рваных джинсах. Её рыжие волосы, собранные в высокий небрежный хвост, казались единственным ярким пятном в сером утре. А рядом, как тень из другого измерения, – Эмма. Платиновая блондинка в розовом спортивном костюме, который выглядел так, будто его только что сняли с манекена в витрине бутика. На её пряди золотилась всё та же ленточка – маленький символ перфекционизма.

Сара что-то говорила, склонив голову к Эмме. У неё был тот самый, «Сарин» взгляд – прищуренный, с хищным блеском в зелёных глазах. Дымчатый макияж делал её взгляд глубже и опаснее. Она казалась чужой. Или я стала чужой для неё.

Я поправила шарф, словно он мог защитить не только шею, и сделала шаг в их сторону.

– Акинава, у-ля-ля! – голос Сары прозвучал нарочито сладко, с той самой, знакомой мне интонацией подкола. – Где взяла такой костюмчик? Выглядишь так, будто собралась не в Киото, а на фотосессию для глянцевого журнала.

Эмма сделала лёгкий пируэт на носке кроссовка, и её волосы рассыпались серебристым водопадом.

– Нравится? – она улыбнулась, и эта улыбка была направлена куда-то в пространство между Сарой и невидимой камерой.

– Неплохо, – Сара прищурилась, делая вид, что изучает. – Но знаешь… Мне всё же больше нравится, когда твои колени на виду, хэ-хэ.

Эмма лишь улыбнулась шире, будто приняв вызов. Они обе вели себя так, будто я была частью пейзажа – фонарным столбом, кустом, случайным прохожим.

«Ладно, – подумала я, сжимая смартфон в руке. – Играем в молчанку?»

– Кхм! – я демонстративно кашлянула, подходя вплотную. – Утречко…

Сара медленно перевела на меня взгляд. Её зелёные глаза были холодными, как озёрная гладь в ноябре.

– Доброе утро, Юдзу, – бросила она ровным, лишённым интонаций голосом. Бросок копьём. Попадание в яблочко.

– Привет, Нэкогава! – Эмма тут же включила режим «заботливая старшая сестра». – Уже лучше себя чувствуешь? Выглядишь бледненько.

«Спасибо, что напомнила», – промелькнуло у меня в голове.

– Агась, уже лучше, – выдавила я улыбку. – А где…

Мой вопрос повис в воздухе, разрезанный резким звуком подъезжающего автомобиля. Серая, безупречно чистая Toyota притормозила у тротуара. Из неё, словно из капсулы времени, высыпали Горо и Мако. Они спорили, жестикулируя, полностью поглощённые своим миром. Мако в своей кричаще-салатовой ветровке, Горо – в чёрной, простой и строгой. Как моё платье. Ирония.

– …и этот баг просто сломал всю физику! Представляешь, он прошёл сквозь текстуры! – Мако размахивал руками, его оранжевые глаза горели азартом.

– Это не баг, это фича, – спокойно парировал Горо, и его взгляд, скользнув по толпе, нашел меня. Что-то в его лице смягчилось, и улыбка стала той, настоящей – тёплой, с лёгкими морщинками у глаз. – О, Нэкогава уже тут! Отлично!

Он помахал мне, и на мгновение мир перестал быть чужим.

– Эмма, Сато, вы тоже на месте, – кивнул он в их сторону, и тут его взгляд зацепился за картину: Сара, почти прильнувшая к Эмме. На его лице промелькнуло мимолётное, едва уловимое замешательство. Он будто пытался сложить пазл, но часть деталей явно была из другой коробки.

– Всем приветики-пистолетики! – оглушительно гаркнул Мако, вскидывая руку в приветственном салюте.

Моё «п-приветики…» потонуло в его энтузиазме.

– Пистолетики? Пха, ну привет, бандиты! – фыркнула Сара, не отрываясь от Эммы. Её голос звучал так, будто она комментировала плохой спектакль.

Мако, казалось, был в своей тарелке. Его взгляд, как радар, прочёсывал толпу, выискивая кого-то. И когда он нашел свою цель, его лицо озарилось таким чистым, детским восторгом, что даже я на мгновение забыла о своём дискомфорте.

Из-за моей спины, бесшумно, как тень, выплыла Ахико. Она была единственной, кто пришёл в безупречной школьной форме: пиджак, юбка, высоко натянутые гольфы, волосы аккуратно убраны. Она казалась хрупкой фарфоровой куклой, помещённой в сумасшедший муравейник.

– Андо! Вот и ты! Привет! – Мако буквально взлетел на месте. Его щёки порозовели.

– П-привет… – Ахико опустила глаза, её пальцы нервно теребили ремешок сумки. – Я не опоздала?

– Нет, все как раз собираются, скоро будем выезжать, – поспешила я её успокоить, ловя себя на мысли, что говорить с ней проще. Гораздо проще.

В этот момент я чувствовала себя так, будто стояла на тонком льду, который вот-вот треснет подо мной. Эмма и Сара, отойдя ещё на шаг, делали очередное селфи на фоне автобуса. Мако снова втянул Горо в спор о видеоиграх. Ахико тихо наблюдала за Мако, и в её глазах светилось что-то тёплое, почти невесомое.

Меня спас грохот. Нет, не грохот – Катаяма. Он ворвался в нашу группу, как торнадо, размахивая планшетом с расписанием.

– Эй, народ! Все готовы к величайшей поездке в истории? Я там столько всего для нас подготовил, вы обалдеете! Как на счёт тайных лапшичных, о которых не пишут в путеводителях? – Его глаза бегали от лица к лицу, и он явно наслаждался ролью главного аниматора.

Его энергия была заразительной. Даже Сара на секунду оторвалась от телефона, чтобы бросить на него оценивающий взгляд. Общее внимание сместилось, разговор стал общим, хаотичным и живым. Напряжение чуть ослабло, но не исчезло – оно висело в воздухе, как статическое электричество перед грозой.

И тут к автобусу подошли они – учителя. Такуми-сэнсей в своём неизменном тёмно-синем костюме и… Кагава-сэнсей. Учительница выпускных классов. Я видела её пару раз в коридорах, но вблизи она производила ещё более сильное впечатление.

Высокая, стройная, с серебристыми волосами, убранными в безупречный пучок. Тонкие очки в стальной оправе, тёмная, почти бордовая помада, безукоризненный крой костюма. Ей можно было дать и тридцать, и сорок пять – время, казалось, не решалось оставить на её лице следы. Она окинула нас взглядом, холодным и оценивающим, и тишина упала мгновенно и добровольно.

– Построиться по спискам, – её голос был тихим, но настолько чётким, что перекрыл все разговоры. – Проверим наличие. У вас есть пятнадцать минут на последние приготовления.

Такуми-сэнсей встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. Этот кивок говорил больше слов: «Я здесь. Дыши».

Я глубоко вдохнула, ловя запах бензина и весеннего воздуха. Автобус ждал, распахнув двери. Впереди был долгий путь, древние храмы, ночи в чужом номере и целое море невысказанного между мной и той девушкой в бежевом свитере, которая сейчас снова что-то шептала на ухо блондинке в розовом. Ну, поехали.

***

Мы быстро добрались до вокзала и заполнили заказанный поезд своим шумным, возбуждённым присутствием. Запах пластика, чистящих средств и сладких булочек. Учителя рассеивали нас по вагонам, стараясь сохранить подобие порядка.

Как и в автобусе, мы с Ахико сели вместе – у окна, чтобы смотреть на мелькающие пейзажи. Прямо за нами устроился Катаяма со своими друзьями, уже вовсю обсуждающими маршрут и лучшие места для фотографий.

Выпускной класс разместился в следующем вагоне, и я краем глаза успела заметить, как Сара, ловко увернувшись от взгляда Кагавы‑сенсея, прошла туда же. Рядом с Эммой. Как ей это удалось – загадка. То ли включила всё своё обаяние, то ли учителя просто махнули рукой. А Горо сидел с Мако, склонившись над картой города, – два профиля, серьёзные и сосредоточенные.

Такуми‑сенсей прошёл вдоль рядов, проверяя последний раз, все ли на месте. Его тёмный пиджак мелькнул в проходе, и на мгновение его взгляд встретился с моим.

– Так, вроде бы все на месте, – его голос прозвучал спокойно, перекрывая общий гул. – Счастливой дороги нам, мои ученики!

Поезд тронулся почти неслышно – лёгкий толчок, затем плавное, убаюкивающее движение. За окном поплыли знакомые городские пейзажи, постепенно сменяющиеся на более разреженные, зелёные. Мир за стеклом казался нереальным, словно размытая акварель.

Ахико, сидевшая рядом, молча достала книгу – небольшую, в мягкой обложке.

– Андо, что читаешь? – спросила я, наклонившись к ней.

Она слегка вздрогнула, будто пойманная на чём‑то, и робко показала обложку.

– П‑про психологию… межличностные отношения.

– Мм, интересуешься этим? – удивилась я.

– Я начинаю, так скажем, интересоваться, – Ахико покраснела, вертя книгу в руках. – Просто… чтобы лучше понимать. Людей. Ситуации.

В её голосе звучала такая искренняя, тихая решимость, что мне стало тепло. Она пыталась разобраться – не в учебниках, а в жизни.

– Если захочешь, я поделюсь наушником, – предложила я, показывая свой провод. – Когда надоест читать. Музыка успокаивает.

– Спасибо, Нэкогава! – её лицо озарила робкая, но настоящая улыбка. – Ты очень добра.

Я улыбнулась в ответ и отвернулась к окну. Пишу маме сообщение: «Мамуль, мы выехали! Всё хорошо» и открываю приложение с музыкой. В ушах зазвучала тихая мелодия – что‑то акустическое, с гитарой. Я закрыла глаза, позволяя ритму поезда и музыке убаюкать тревогу. В голове, как на экране, прокручивался озвученный учителями план: приезд, общая экскурсия, заселение в рёкан, ужин, вечер в номере…

И между всеми этими пунктами – один и тот же вопрос: где в этом списке Сара может оказаться рядом со мной, где Горо или Эмма? Три часа пролетели незаметно.

Поезд нёсся вперёд, унося нас из Токио, из привычной жизни, в неизвестность под названием Киото. Три часа пути. Три дня вместе. И где‑то там, в следующем вагоне, сидела девушка с красными волосами и дымчатым макияжем.

***

Воздух в Киото был другим. Тяжёлым, влажным, пропитанным запахом вековых кедров, влажного камня и далёкого, едва уловимого аромата цветущей где‑то сакуры. Как только мы прибыли на вокзал, нас, ещё не успевших отдышаться после трёхчасового пути, потащили на первую экскурсию – в Замок Нидзё. Чемоданы заботливо увезли в гостиницу, оставив нас наедине с историей и собственными уставшими ногами.