Развод. Я купила компанию моего мужа

— Значит, вы всё это время ждали? — спросила я.

Матвей нахмурился.

— Не понимаю вопроса.

— Когда Савельев сделает следующий ход. Когда появится возможность снова зайти с ним в одну сделку. Когда вы сможете добраться до него через «Волков Групп».

Лицо Матвея стало жёстче.

— Если вы хотите спросить, есть ли у меня личный интерес к этой истории, я уже ответил. Есть.

— Меня сейчас интересует не Савельев.

Я обошла стол.

Сидеть больше не могла. Злость требовала движения.

— Меня интересует, где во всём этом нахожусь я.

Он внимательно следил за мной взглядом.

— Арина, о чём вы?

— О том, что восемь месяцев вы смотрите на компанию Глеба. Потом предлагаете мне обратить внимание на его долги. Теперь оказывается, что человек, стоящий рядом с этой историей, когда-то забрал у вас огромные деньги и женился на вашей бывшей жене. Неплохой набор совпадений.

— Вы сейчас серьёзно думаете, что я использовал вас, чтобы добраться до Савельева?

Вот теперь в его голосе впервые прозвучало раздражение.

— Я пока пытаюсь понять, что думать.

— Тогда давайте хотя бы опираться на факты.

Он встал.

Не резко. Но в движениях исчезла прежняя расслабленность.

— Восемь месяцев назад я предложил вам посмотреть на долговую нагрузку «Волков Групп». Вы отказались. Сказали, что бизнес вашего мужа больше вас не касается. Я больше к этому разговору не возвращался.

— До моего звонка.

— Именно. Вы позвонили мне сами. Ночью. И сказали покупать долг.

Матвей сделал короткую паузу.

— Я не мог заранее знать, что Глеб заведёт любовницу. Что она забеременеет. Что он попросит развод и вы в тот же вечер измените решение.

Слова неприятно резанули.

Особенно «забеременеет».

Но спорить с самим фактом было бессмысленно.

— Это не отвечает на мой вопрос.

— А мне кажется, отвечает довольно хорошо.

— Нет. Потому что речь не о том, спланировали ли вы мой развод. Речь о том, что вы знали гораздо больше меня и решили оставить эту информацию при себе.

Матвей провёл рукой по затылку.

Впервые за вечер он выглядел не собранным инвестором, у которого всегда есть правильная формулировка.

Просто уставшим мужчиной, которого я загнала в разговор, который он явно не хотел вести.

— Восемь месяцев назад у меня были только слухи.

— Но вы продолжили проверять.

— Конечно, продолжил.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, будто ответ казался ему очевидным.

— Потому что один раз я уже проигнорировал слишком много мелочей. Второй раз делать то же самое не собирался.

— И мне ничего не сказали.

— А что я должен был сказать?

Голос стал громче.

— «Арина, мне показалось, что человек, которого я терпеть не могу, присматривается к компании вашего мужа»? Вы бы что сделали с этой информацией?

Я уже открыла рот.

И остановилась.

Восемь месяцев назад?

Скорее всего, ничего.

Я тогда действительно всеми силами старалась не касаться бизнеса Глеба.

Матвей увидел мою паузу.

Но, к его чести, не воспользовался ею.

Не сказал: «Вот видите».

Просто продолжил спокойнее:

— Вчера я впервые получил нормальное подтверждение, что Савельев действительно рядом. До этого были разговоры, движение кредиторов, несколько странных контактов. Этого мало.

— Но когда подтверждение появилось, вы всё равно промолчали.

На этот раз он не ответил сразу.

И вот эта пауза сказала больше, чем все предыдущие объяснения.

— Да, — произнёс Матвей наконец. — Здесь вы правы.

Я даже растерялась.

— Вот так просто?

— А вы хотите, чтобы я ещё минут двадцать доказывал обратное?

В голосе появилась усталая ирония, но улыбки не было.

— Когда я понял, что Савельев действительно вошёл в эту историю, я должен был сказать вам, что знаю его лично. Не обязательно устраивать исповедь про бывшую жену за чашкой кофе. Но предупредить — должен был.

Злость вдруг потеряла привычную опору.

Я готовилась отбиваться.

Не к тому, что человек просто признает ошибку.

— Тогда почему не сказали?

Матвей отвёл взгляд.

Совсем ненадолго.

Но я заметила.

— Потому что не хотел, чтобы моя история с Савельевым повлияла на ваше решение.

— Моё?

— И моё.

Я тихо усмехнулась.

— Очень удобно.

Он резко посмотрел на меня.

— Что удобно?

— Решить за двоих, какая информация на кого должна влиять.

— Я ничего за вас не решал.

— Именно это вы и сделали.

— Арина…

— Нет.

Я подняла ладонь.

— Вот это я уже проходила. «Я не сказал, потому что не хотел тебя волновать». «Я сам разберусь». «Тебе незачем туда лезть». Знаете, чем обычно заканчиваются такие фразы?

Матвей сжал челюсть.

— Не делайте этого.

— Чего?

— Не ставьте меня рядом с Глебом только потому, что сейчас злитесь.

Вот теперь попал.

Я почувствовала, как внутри всё мгновенно натянулось.

— Не смейте.

Он понял сразу.

Но не отступил.

— Я не ваш муж.

— Тогда почему ведёте себя так же?

— Я один раз не рассказал вам о подозрении, которое не мог подтвердить.

— Не об одном подозрении.

Голос стал громче.

— Ты знал Савельева. Знал, что он уже делал нечто похожее. Знал, что рядом с компанией Глеба происходит что-то странное. И всё равно решил, что я узнаю тогда, когда ты сочтёшь нужным.

Тишина.

Я сама услышала это слишком поздно.

Ты.

Не «вы».

Матвей тоже заметил.

Что-то едва уловимо изменилось в его лице.

Но ни улыбки, ни комментария не последовало.

Наверное, впервые за вечер он понял, что лучше не испытывать судьбу.

— Я не решал, готова ты или нет.

Он тоже перешёл на «ты».

Естественно.

Без демонстративности.

От этого почему-то стало только хуже.

— Я хотел сначала понять, есть ли вообще о чём рассказывать.

— Это и называется «решить за другого».

— Нет. Это называется не таскать человека в каждую гипотезу, которая приходит мне в голову.

— А я не «человек», Матвей. Я сторона сделки.

— Тогда как сторона сделки ты получила всю подтверждённую информацию.

— Когда?

Я шагнула ближе.

— Сегодня? После того как сама нашла фамилию твоей бывшей жены в документах?

Он резко выдохнул.

— Хорошо. Да. Я ошибся.

— Не «хорошо».

— А что ты хочешь услышать?

В его голосе наконец прорвалась злость.

Настоящая.

Живая.

— Что я специально использовал тебя? Это неправда. Что ждал твоего развода? Чушь. Что хочу отомстить Савельеву? Да, часть меня с огромным удовольствием посмотрела бы, как он проигрывает собственную схему. Довольна?

— Нет.

— Тогда что?

Я сама не сразу поняла.

Потому что ответ был совсем не про сделку.

— Несколько часов назад я сидела здесь и рассказывала тебе про ребёнка.

Матвей замолчал.

И всё раздражение на его лице погасло почти мгновенно.

Я почувствовала, как голос становится тише.

— Я вообще не собиралась тебе это рассказывать. Просто… рассказала.

Почему-то следующая фраза далась значительно сложнее.

— Потому что в какой-то момент решила, что могу.

Он смотрел на меня неподвижно.

— Арина…

— А потом через десять минут выяснилось, что ты тоже оставил за собой кусок правды.

Вот теперь я наконец поняла, почему мне настолько больно.

Не из-за Савельева.

Не из-за его бывшей жены.

Я просто слишком рано позволила себе немного доверия.

И тут же испугалась, что снова ошиблась.

Я отвернулась.

— Всё. На сегодня хватит.

Закрыла ноутбук.

Собрала несколько документов в папку.

Пальцы слушались плохо.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь домой.

— Сейчас почти полночь.

Я резко посмотрела на него.

— И?

Матвей прикрыл глаза.

— Ничего. Забудь.

Несколько секунд мы молчали.

Он первым потянулся за пиджаком.

— Я уеду.

— Это мой офис.

— Именно поэтому уеду я.

Глупо, но эта простая фраза почему-то снова выбила из меня часть злости.

Я ненавидела, когда он делал так.

Не давил.

Не оставлял за собой последнее слово.

Не заставлял меня защищаться дальше.

Матвей надел пиджак.

У двери остановился.

Несколько секунд держал ладонь на ручке.

— Я действительно должен был рассказать раньше.

Я не обернулась.

— Не восемь месяцев назад. Тогда мне нечего было тебе дать, кроме собственных подозрений. Но когда понял, что Савельев здесь всерьёз, — должен был.

Пауза.

— Прости.

Никакого «но».

Никаких объяснений после.

Просто одно слово.

От этого стало только тяжелее.

— Спокойной ночи, Матвей.

— Спокойной ночи, Арина.

Дверь закрылась тихо.

И только когда я осталась одна, поняла, что мы оба так и не вернулись на «вы».

Ещё минуту назад мне хотелось, чтобы он ушёл.

Теперь пустой кабинет раздражал.

Я сердито бросила ручку на стол.

Она отскочила от папки и покатилась к краю.

— Прекрасно.

Разговаривать самой с собой — определённо плохой признак.

Я опустилась в кресло и закрыла глаза.

За последние двое суток слишком много людей оказались не теми, кем я их считала.

Глеб.

Кристина.

Теперь Матвей.

Хотя нет.

С Матвеем всё было сложнее.

Он не солгал мне.

По крайней мере пока.

Он просто не рассказал.

И в обычной жизни я, возможно, различала бы эти вещи гораздо лучше.

После Глеба граница между ними почему-то почти исчезла.

Я открыла глаза.

На столе стояла маленькая коробка с десертом.

Так и не тронутая.

Матвей купил его «на случай, если день окончательно меня добьёт».

Я смотрела на коробку секунд десять.

Потом раздражённо придвинула её к себе.

Если мужчина уже испортил мне вечер, пусть хотя бы тирамису не пропадает.

Утром я приехала раньше обычного.

Спала часа четыре.

Выглядела, подозреваю, примерно на столько же.

Вера появилась в дверях моего кабинета без стука и с двумя стаканами кофе.

Один поставила передо мной.

Второй оставила себе.

— У тебя лицо человека, который ночью либо работал, либо кого-то закапывал.

— Работала.

Вера с явным разочарованием села напротив.

— Жаль. Я уже собиралась быть хорошей подругой и помочь с алиби.

Я сделала первый глоток кофе.

— Ты вчера долго была?

— До одиннадцати. Потом решила, что вы с Орловым сами справитесь с российской экономикой, и поехала домой.

Я сделала вид, что очень внимательно изучаю экран ноутбука.

Вера сразу прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Я тебя девять лет знаю.

— Это угроза?

— Это означает, что твой способ «сейчас я сделаю очень занятое лицо, и Вера отстанет» давно не работает.

Я вздохнула.

— Мы немного поспорили.

— Немного?

— Нормально.

— Ага.

Она отпила кофе.

— Поэтому Орлов сегодня решил физически не появляться на этаже?

Я подняла голову.

— В смысле?

— В прямом. Он в семь утра прислал документы Кириллу и написал, что на встречу подключится онлайн.

Внутри неприятно кольнуло.

Совсем чуть-чуть.

И совершенно не по делу.

— Наверное, занят.

— Наверное.

Вера растянула слово так, что стало ясно: ни секунды она в это не верит.

Я открыла почту.

Письмо действительно было.

От Матвея.

Сухое.

Деловое.

Арина, первый кредитор подтвердил цену. Условия финальные. Если даёте согласие до 16:00, запускаем уступку. Юристы готовы.

Ни одной лишней строчки.

И это было правильно.

Именно этого я вчера хотела.

Только почему-то письмо раздражало.

— Всё нормально? — спросила Вера.

Я закрыла окно.

— Абсолютно.

— Ты ужасно врёшь.

— Учусь.

— У кого?

Я посмотрела на неё.

Вера сразу поняла, что шутка получилась неудачной.

— Ладно. Молчу.

Телефон завибрировал.

На экране высветилось имя Глеба.

Вера заметила.

— А вот и кандидат номер два на убийство.

— Очень смешно.

Я ответила.

— Доброе утро.

— Наконец-то.

Голос Глеба был раздражённым.

— И тебе доброе.

— Я вчера звонил.

— Я видела.

— Почему не ответила?

Я посмотрела на Веру.

Она демонстративно занялась кофе, хотя слушала каждое слово.

— Работала.

На том конце повисла короткая пауза.

— До ночи?

Знакомая интонация.

Когда-то после неё я автоматически начинала объяснять.

Где была.

С кем.

Почему задержалась.

Сегодня вдруг стало смешно.

— А что тебя удивляет?

— Арина, не начинай. Нам нужно поговорить.

— О документах разговаривай с Максимом.

— Не только о документах.

Это заставило меня чуть выпрямиться.

— Тогда о чём?

— Не по телефону.

После последних суток моё терпение к тайнам заметно уменьшилось.

— Глеб, либо ты сейчас хотя бы обозначаешь тему, либо у меня рабочий день.

Он выдохнул.

— Мне сказали, что ты интересуешься компанией.

Я медленно откинулась на спинку кресла.

— Кто сказал?

— Неважно.

Я чуть не рассмеялась.

Очередное «неважно».

Последние дни прямо радовали разнообразием.

— Тогда и разговор неважный.

— Арина.

— Что?

— Давай пообедаем. Сорок минут. Без юристов и этих твоих игр.

Что-то внутри неприятно кольнуло от «игр».

— Моих?

Глеб тут же понял.

— Я не это имел в виду.

— Надеюсь.

Он помолчал.

— В час?

Я посмотрела календарь.

— У меня будет сорок минут.

— В нашем месте?

На секунду перед глазами всплыл маленький итальянский ресторан недалеко от его офиса.

Почти каждую пятницу в первые годы брака.

Одно и то же вино.

Его рука на моей коленке под столом.

«Наше место».

— Нет.

Я назвала кафе в деловом квартале.

Нейтральное.

Без воспоминаний.

Глеб задержался с ответом.

— Хорошо.

И отключился.

Когда я вошла в кафе, Глеб уже сидел за столом.

Без галстука.

Две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Под глазами тени.

Раньше я сразу замечала такие вещи.

Спросила бы, спал ли он.

Что ел.

Почему выглядит плохо.

Сегодня просто сняла пальто и села напротив.

— У меня сорок минут.

Глеб посмотрел на часы.

— Ты теперь встречи со мной по таймеру проводишь?

— Ты сам попросил сорок минут.

— Арина, можно хоть несколько минут не разговаривать со мной так, будто мы на переговорах?

Я посмотрела на него.

Передо мной сидел мужчина, с которым я провела почти треть жизни.

И почему-то именно теперь это ощущалось сильнее всего.

Не любовь.

Привычка.

Знание каждого движения.

Того, как он поправляет часы, когда нервничает.

Как чуть прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда не знает, с чего начать.

Как никогда не берёт меню первым.

Девять лет невозможно выключить одним решением.

Даже если решение принял он.

— Хорошо, — сказала я спокойнее. — Говори.

Глеб некоторое время изучал моё лицо.

— Ты изменилась.

Я почти улыбнулась.

— За двое суток?

— Не передёргивай. Ты понимаешь, о чём я.

— Нет. Правда не понимаю.

Он провёл большим пальцем по краю стакана.

— Ты раньше не разговаривала со мной вот так.

— Возможно, раньше я слишком долго старалась разговаривать так, чтобы тебе было удобно.

Его лицо едва заметно изменилось.

Попала.

Официант подошёл принять заказ.

Несколько минут мы обсуждали еду, словно были обычной супружеской парой, которая встретилась пообедать в рабочий день.

От этого было почти физически неуютно.

Когда официант ушёл, Глеб сразу спросил:

— Зачем ты лезешь в компанию?

Наконец.

— Кто сказал, что я лезу?

— Мой юрист сообщил, что Максим запросил информацию по нескольким корпоративным активам.

Я внутренне расслабилась.

Значит, не Кристина.

Пока.

— Мы делим имущество. Было бы странно не узнать, что именно входит в это имущество.

— Компания туда не входит.

— Вот это Максим и проверит.

Глеб нахмурился.

— Ты никогда не претендовала на бизнес.

Я посмотрела на него.

— Мы никогда раньше не разводились.

— Арина, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Там партнёры. Банки. Обязательства. Это не квартира, которую можно поделить пополам.

— Забавно, что человек, который считает меня совершенно далёкой от бизнеса, вдруг так подробно объясняет мне, как устроено юридическое лицо.

— Не начинай.

— Я совершенно спокойна.

Это было правдой.

И, кажется, раздражало его сильнее, чем если бы я кричала.

— Зачем тогда запрос?

— Потому что ваши юристы написали двадцать три страницы соглашения и особенно постарались там, где речь идёт о моём отказе от корпоративных прав. Я хочу понимать почему.

Глеб откинулся назад.

— Мы уже это обсуждали.

— Нет. Ты сказал, что формулировка стандартная, а потом разозлился, когда выяснилось, что я умею читать.

— Я не разозлился.

— У тебя начал дёргаться желвак.

Его пальцы замерли на стакане.

Я едва не улыбнулась.

— Я всё-таки девять лет с тобой прожила.

Глеб отвёл взгляд.

— Ты хочешь мне отомстить.

Вот теперь я действительно удивилась.

— Что?

— Давай не будем делать вид. Я понимаю, что ты злишься. И имеешь право. Но компания здесь ни при чём.

Несколько секунд я смотрела на него.

Не верилось, что он действительно это произнёс.

— Ты считаешь, что я пытаюсь забрать бизнес, потому что ты мне изменил?

— Я не сказал «забрать».

— Но подумал именно это.

Я остановилась.

Фраза показалась неприятно знакомой.

Матвей.

Вчера.

Я тут же отбросила эту мысль.

— Я думаю, сейчас ты действуешь на эмоциях, — продолжил Глеб. — Потом успокоишься и сама поймёшь, что нет смысла превращать развод в войну.

В груди медленно поднялось раздражение.

— Знаешь, что самое удивительное?

— Что?

— Ты изменял мне полгода. Твоя любовница беременна. Ты принёс мне договор, где предлагаешь отказаться от любых прав на бизнес, который я помогала тебе строить. И при этом именно я, оказывается, превращаю развод в войну.

— Я оставляю тебе квартиру.

Я рассмеялась.

Не смогла удержаться.

Глеб нахмурился.

— Что смешного?

— «Оставляю».

Слово вышло почти ласково.

— Каждый раз, когда ты его говоришь, звучит так, будто квартира вообще-то принадлежит только тебе и ты великодушно решил подарить её бывшей жене.

— Я не это имел в виду.

— Знаю. Ты вообще в последнее время очень много всего «не это имеешь в виду».

Лицо Глеба стало жёстким.

— Вот поэтому я и хотел встретиться нормально.

— Мы встречаемся нормально.

— Нет. Ты пришла сюда уже готовая ударить.

— А ты рассчитывал, что я приду готовая понять?

Он замолчал.

Официант принёс воду.

Мы дождались, пока тот отойдёт.

Глеб потёр переносицу.

— Хорошо. Давай по-другому. Просто не делай резких движений с компанией.

Я замерла.

— Почему?

— Потому что там сейчас сложный период.

— Насколько сложный?

Он поднял глаза.

— Рабочий.

— Глеб.

— Что?

— Не надо рассказывать человеку, который десять лет занимался финансами, что «сложный период» — финансовый термин.

Он раздражённо выдохнул.

— Банки усилили давление. Есть кассовый разрыв. Я решаю.

— Один?

— Что значит «один»?

Я пожала плечами.

— Просто спросила.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Слишком внимательно.

Я мысленно выругалась.

Не стоило.

— Кто тебе что-то рассказал?

— Ты сейчас сам рассказываешь.

— Арина.

— Глеб.

Он откинулся назад.

В разговоре впервые появилось настоящее напряжение.

И в этот момент мой телефон завибрировал.

Сообщение.

Я машинально посмотрела на экран.

Матвей Орлов.

Первый кредитор согласовал финальную цену. Если подтверждаете — запускаем подписание.

Я не успела перевернуть телефон.

Глеб увидел имя.

Его лицо изменилось едва заметно.

Но я заметила.

Разумеется.

— Орлов?

Я подняла глаза.

— Что?

— Матвей Орлов тебе пишет?

— Да.

Пауза.

Очень короткая.

Но интересная.

— С каких пор вы вообще общаетесь?

Я медленно положила телефон экраном вниз.

— А почему тебя это интересует?

— Я просто спросил.

— Нет, ты не просто спросил.

Глеб раздражённо провёл ладонью по столу.

— Арина, не придумывай.

— Я пока ничего не придумала. Просто наблюдаю, как у моего мужа меняется лицо при имени другого мужчины.

— Господи.

Он отвёл глаза.

И именно этим выдал себя окончательно.

Я неожиданно почувствовала почти весёлое удивление.

— Ты ревнуешь?

Глеб сразу посмотрел на меня.

— Нет.

Слишком быстро.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Да ничего.

— Вот именно. Не надо из одного вопроса устраивать…

— Я ничего не устраиваю. Мне просто интересно, почему мужчину, который полгода спал с другой женщиной, внезапно беспокоит, кто пишет его жене.

Глеб сжал челюсть.

— Меня не беспокоит, кто тебе пишет.

— Конечно.

— Просто Орлов появляется рядом с тобой очень вовремя.

Я прищурилась.

— Что значит «вовремя»?

— Ты разводишься. Ты злая. Растерянная, даже если делаешь вид, что это не так. И тут рядом оказывается мужчина, которому очень нравится быть нужным.

Фраза неприятно задела.

Особенно после вчерашнего разговора.

Я заставила себя не показать.

— Как трогательно. Ты решил защитить меня от мужчин.

Глеб раздражённо выдохнул.

— Я не это делаю.

— А выглядит именно так.

— Я просто говорю: будь осторожна.

— С Матвеем?

— С людьми, которые появляются рядом, когда ты уязвима.

Вот теперь мне стало по-настоящему смешно.

— Ты серьёзно сейчас произнёс это после того, как последние полгода приходил домой от Кристины?

Глеб побледнел.

— Это другое.

— Разумеется.

— Арина…

— Не надо. Пожалуйста. Ещё немного — и ты начнёшь рассказывать мне про порядочность.

Он замолчал.

Я увидела, как на лице борются раздражение, вина и что-то ещё.

То самое, что я сначала приняла за интерес.

Ревность.

Очень странную.

Очень несвоевременную.

Но настоящую.

— Между вами что-то есть? — спросил он вдруг.

Теперь я уже не улыбалась.

— Ты правда решил задать мне этот вопрос?

— Я хочу понимать.

— Что именно?

— Что происходит.

— Со мной?

Он промолчал.

— Глеб, ты сам решил выйти из моего «что происходит». Помнишь? На сорок втором этаже. Между закуской и беременной любовницей.

Он болезненно дёрнулся.

— Не обязательно каждый раз…

— Обязательно. Пока ты забываешь.

В его глазах мелькнула злость.

— Делай что хочешь.

— Спасибо. Очень вовремя дал разрешение.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонок.

Матвей.

Я посмотрела на экран.

После вчерашнего разговора звонить просто так он точно не стал бы.

— Мне нужно ответить.

Глеб усмехнулся без веселья.

— Конечно.

Я уже собиралась бросить что-нибудь резкое, но передумала.

Провела пальцем по экрану.

— Да?

Голос Матвея прозвучал без приветствия.

— Вы подтвердили банку сделку?

Я нахмурилась.

— Ещё нет. Я как раз собиралась…

— Не подтверждайте.

Что-то в его интонации заставило меня выпрямиться.

— Почему?

Глеб напротив перестал листать меню.

Я отвернулась немного в сторону.

— Что произошло?

— Предложение отозвано.

Я не сразу поняла.

— Как отозвано? У нас было время до четырёх.

— Было.

В голосе Матвея я слышала сдерживаемую злость.

— Сорок минут назад кредитор уступил долг другому покупателю.

У меня похолодели пальцы.

— Кому?

На той стороне повисла короткая пауза.

— «ВГ Альянс».

Я посмотрела на Глеба.

Он сидел напротив.

Спокойный.

Слишком спокойный?

Или теперь мне уже всё казалось подозрительным?

— Вы уверены?

— Абсолютно. Выписку уже получил.

Я встала из-за стола.

— Одну минуту.