Развод. Я купила компанию моего мужа

— Финансирование можно увеличить.

— На сколько?

Назвал предел.

Хватало.

Почти впритык.

— Условия меняются?

— Нет.

— Матвей.

— Что?

— Я спрашиваю серьёзно.

Он тоже перестал двигаться.

— Я даю финансирование на тех условиях, которые мы уже согласовали.

— При большей сумме риск выше.

— Я умею считать.

Что-то в его тоне царапнуло.

— А я умею отвечать за свои решения.

— Я знаю.

— Тогда не делай мне скидку потому, что…

Остановилась.

Вера молча взяла чашку и отошла к окну.

Максим вдруг очень заинтересовался документами.

Матвей смотрел только на меня.

— Потому что что?

Я почувствовала, как становится жарко.

— Неважно.

— Нет. Скажи.

— Потому что тебе меня жалко.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но этого хватило.

— После Глеба?

Я сама услышала, насколько резко получилось.

Матвей медленно выпрямился.

— Ты серьёзно думаешь, что я даю несколько сотен миллионов человеку из жалости?

— Я думаю, что последние дни всё смешалось.

— У тебя.

Фраза ударила.

Я сощурилась.

— Что?

— У тебя сейчас смешались Глеб, развод, компания, я и желание никому не быть обязанной. Я это понимаю. Но не надо делать из меня идиота, который принимает инвестиционные решения потому, что женщина выглядит расстроенной.

В кабинете стало очень тихо.

Я почувствовала одновременно злость и стыд.

— Можно было сказать мягче.

— Можно. Ты бы не услышала.

Я смотрела на него.

Матвей тоже.

Никто не отвёл глаза.

Вчера я бы продолжила спор.

Сегодня вдруг поняла, что он прав хотя бы в одном.

Я действительно ждала подвоха даже там, где его пока не было.

После Глеба доверие стало похоже на неисправный датчик дыма.

Срабатывало от каждого пара.

— Хорошо, — сказала я.

Матвей чуть расслабил челюсть.

— Хорошо — что?

— Условия остаются прежними.

— Да.

— Если сумма растёт, всё оформляем дополнением. Без устных договорённостей.

— Да.

— И никаких решений вместо меня.

— Арина.

— Что?

На его лице появилась усталость.

— Я понял это ещё вчера.

Я хотела ответить.

Передумала.

Сейчас было не время выяснять, почему от его спокойного «понял» внутри стало неожиданно тепло.

Я повернулась к Максиму.

— Созванивай юристов. Готовим повышение.

Он кивнул.

— До какого уровня?

Я назвала цифру.

Матвей сразу посмотрел.

— На три процента выше их второго предложения?

— Да.

— Можно дать меньше.

— Можно.

— Тогда почему три?

Я взяла ручку.

— Потому что я не хочу второй раунд.

Уголок его губ дрогнул.

— Вот теперь узнаю финансиста.

Я подняла на него глаза.

— Не привыкай.

Он тихо усмехнулся.

И почему-то именно этот короткий звук окончательно вернул мне голову на место.

В девять тридцать семь новая оферта ушла кредитору.

В девять сорок три они запросили подтверждение источника финансирования.

В девять сорок восемь Матвей отправил письмо от своей структуры.

В девять пятьдесят две юристы нашли несостыковку в приложении.

В девять пятьдесят пять Максим закрыл её по телефону.

После этого оставалось ждать.

Я ненавидела ждать.

Особенно когда речь шла о деньгах.

Вера принесла еду, которую никто не ел.

Кирилл сидел в соседнем кабинете с командой.

Матвей отвечал на сообщения.

Максим третий раз перечитывал проект уступки.

А я каждые две минуты смотрела на часы, хотя прекрасно знала, сколько времени прошло.

В десять ноль две ответа всё ещё не было.

— Они обещали до десяти, — сказала я.

— Люди редко превращаются в тыкву по расписанию, — отозвалась Вера.

Я посмотрела на неё.

— Очень помогает.

— Я стараюсь.

В десять ноль четыре телефон завибрировал.

Я схватила его слишком быстро.

Сообщение от Глеба.

Не кредитор.

Ты ещё в офисе?

Я смотрела на экран.

Следом:

Нам надо договорить.

Матвей заметил выражение лица.

— Он?

— Да.

— Что хочет?

— Не знаю.

Появилось третье сообщение.

Арина, не покупай второй долг. Ты не понимаешь, что там стоит в обеспечении.

Я медленно подняла глаза.

— Он знает.

— Что? — спросил Максим.

Я протянула телефон.

Матвей прочитал первым.

— Значит, юристы уже сказали ему, что пакет раскрыли покупателю.

Телефон снова завибрировал.

Позвони мне. Сейчас.

Я не звонила.

Смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается почти физическое напряжение.

Глеб предупреждал не потому, что боялся Орлова.

Он боялся залога.

С самого начала.

Ещё одно сообщение.

26%, Арина. Это не игра.

Вера тихо присвистнула.

— Очень вовремя решил поделиться.

Я нажала вызов.

Глеб ответил после первого гудка.

— Наконец-то.

Голос был резкий.

На заднем плане слышались люди.

Похоже, он тоже оставался в офисе.

— Почему ты не сказал раньше?

Пауза.

— О чём именно?

— О залоге.

— Потому что это не имело к тебе отношения.

Я закрыла глаза.

Даже сейчас.

— Понятно.

— Нет, тебе не понятно. Если ты купишь требование, ты зайдёшь в обеспечение по моей доле.

— Уже знаю.

Он замолчал.

— Кто сказал?

Я посмотрела на документы перед собой.

— Люди, которые читают их до подписи.

Удар был низким.

Я поняла это сразу.

Но забирать слова не хотелось.

Глеб тяжело выдохнул.

— Ты хочешь меня добить?

— Нет.

— Тогда останови сделку.

— Почему?

— Потому что этот залог нужен мне, чтобы договориться с Савельевым.

Матвей поднял взгляд.

Я включила громкую связь.

— Объясни.

— Не по телефону.

— Тогда я ничего не останавливаю.

Глеб выругался.

Тихо.

— Савельев требует закрыть второе обязательство до завершения реструктуризации.

Максим и Матвей переглянулись.

Мы были правы.

— Почему?

— Потому что залог мешает структуре.

— Какой именно?

Он замолчал.

Я почувствовала раздражение.

— Глеб.

— После реализации опциона доля должна быть чистой.

Вот.

Вслух.

Наконец.

— Значит, ты всё-таки понимаешь, что Савельев собирается получить контроль.

— Я понимаю, что если выполню условия, потом смогу собрать всё обратно.

Матвей прикрыл глаза.

Я тоже едва сдержалась.

— И всё ещё ему веришь?

— У меня нет десяти вариантов!

Голос сорвался.

— Я пытаюсь сохранить бизнес, пока ты с Орловым покупаешь куски моих обязательств!

— Ты сам заложил двадцать шесть процентов.

— Потому что тогда это было нужно!

— И сейчас это вдруг стало моей проблемой?

— Сейчас ты можешь всё разрушить.

Я почувствовала, как усталость исчезает.

Осталась холодная ясность.

— Нет, Глеб. Это сделали твои подписи задолго до меня.

Он тяжело дышал.

Потом сказал тише:

— Если ты возьмёшь этот долг, Савельев не отступит.

— Я на это и рассчитываю.

— Ты вообще слышишь себя?

— Прекрасно.

— Ты полезешь между двумя структурами, которые сильнее тебя.

Я почувствовала взгляд Матвея.

Но ответила сама.

— Ты сегодня был в моём офисе. Не надо снова объяснять мне, какая я маленькая.

Глеб замолчал.

Долго.

— Арина.

Голос изменился.

Не приказ.

Почти просьба.

— Не делай этого.

На секунду стало тяжело.

Именно так он когда-то говорил, когда просил не уезжать ночью после ссоры.

Тот же тембр.

То же короткое моё имя.

Я сжала телефон сильнее.

— Почему?

Он ответил не сразу.

— Потому что если этот долг окажется у тебя, назад уже не отмотаешь.

Я посмотрела на папку.

На цифру 26%.

— Назад у нас уже ничего не отматывается.

И отключилась.

Рука дрожала.

Совсем немного.

Но Матвей заметил.

Ничего не сказал.

За это я была благодарна.

В десять одиннадцать позвонил Кирилл.

Я включила громкую связь сразу.

— Говори.

Он вдохнул.

— Они приняли оферту.

Никто не двинулся.

Словно все ждали продолжения.

— Полностью?

— Да. Цена наша. Переходим к подписанию уступки. Они хотят закрыть сегодня.

У меня будто заложило уши.

— Документы?

— Уже прислали финальную версию.

Максим открыл почту.

— Есть.

Матвей посмотрел на меня.

— Последняя возможность остановиться.

Я повернулась к нему.

— Ты хочешь?

— Я спрашиваю тебя.

Вот так.

Без давления.

Без «я лучше знаю».

Я посмотрела на экран.

На договор уступки.

На сумму.

На обеспечение.

Потом вспомнила Глеба в ресторане.

Я буду первое время тебя поддерживать.

Глеба сегодня.

Пятьдесят миллионов.

И его голос несколько минут назад.

Не делай этого.

Странно.

Но никакой мести я не чувствовала.

Вообще.

Было страшно.

Очень.

Потому что до этого момента вся история оставалась почти абстрактной.

Долги.

Опционы.

Переговоры.

Сейчас я собиралась поставить подпись под документом, который юридически связывал меня с компанией мужа сильнее, чем брачный договор когда-либо связывал нас друг с другом.

Я взяла ручку.

— Закрываем.

Матвей кивнул.

Максим тоже.

Никто не аплодировал.

И правильно.

Это была не победа.

Пока нет.

Подписание заняло ещё сорок минут.

Каждая новая правка казалась издевательством.

То не тот реквизит.

То формулировка по обеспечению.

То вопрос банка.

В одиннадцать без пятнадцати я уже ненавидела каждую букву договора.

В одиннадцать ноль семь пришло финальное подтверждение.

Максим прочитал письмо первым.

Молча.

Потом повернул ноутбук ко мне.

Я увидела строку:

Договор уступки прав требования подписан сторонами.

Ниже:

Права по договорам обеспечения переходят к цессионарию одновременно с переходом основного требования.

Я перечитала.

Вера подошла сзади.

— Всё?

— Всё.

Она обняла меня за плечи.

Коротко.

— Я, конечно, знала, что развод у тебя будет дорогой. Но масштаб приятно удивляет.

Я рассмеялась.

Нервно.

Почти беззвучно.

Матвей стоял напротив.

Взгляд у него был серьёзный.

— Поздравлять пока не буду.

— Почему?

— Потому что завтра начнётся настоящее веселье.

Я посмотрела на него.

— Это угроза?

— Прогноз.

Максим закрыл ноутбук.

— И ещё одна деталь.

Мы с Верой одновременно повернулись.

— Какая?

Он взял распечатку договора залога.

— По основному обязательству уже есть просрочка, достаточная для направления требования об устранении нарушения.

Сердце снова ускорилось.

— И?

— Если нарушение не устранят в установленный срок, новый кредитор получает право начать процедуру обращения взыскания на заложенную долю.

Вера медленно отпустила моё плечо.

— Сколько там?

Максим посмотрел на меня.

Хотя ответ знали все.

— Двадцать шесть процентов.

Я опустилась в кресло.

На секунду перед глазами снова возник тот первый офис.

Глеб на дешёвом диване.

Я в его толстовке.

Наша первая финансовая модель.

Когда-то мне не принадлежало в той компании ни одной строчки в реестре.

Потом Глеб годами называл её своей.

А сегодня в одиннадцать вечера я стала кредитором, у которого в обеспечении лежала часть «Волков Групп».

Телефон завибрировал.

Сообщение от неизвестного номера.

Я открыла.

Арина Андреевна, добрый вечер. Андрей Савельев.

Внутри стало холодно.

Следом пришло ещё одно.

Полагаю, теперь нам есть что обсудить.

Матвей увидел имя.

Лицо мгновенно изменилось.

— Не отвечай.

Я подняла на него глаза.

И тут пришло третье сообщение.

Всего одна фотография.

Документ.

Я увеличила.

В верхней части стояла дата — сегодняшний день.

Ниже фамилия Глеба.

Ещё ниже — название структуры Савельева.

А в самом конце строка, от которой я перечитала страницу дважды.

Предмет сделки: 51% доли в уставном капитале ООО «Волков Групп».

— Максим.

Голос прозвучал чужим.

Он подошёл.

Посмотрел на экран.

Побледнел.

— Откуда это?

Я не ответила.

Потому что Савельев уже прислал четвёртое сообщение.

Ваш муж подписал передачу контроля сегодня в 22:48.

Я посмотрела на время.

22:48.

В тот момент, когда мы торговались за второй долг.

Глеб звонил мне позже.

Просил остановиться.

И ни словом не сказал, что уже подписал.

В груди стало тесно.

Следующая строка появилась на экране прямо у меня на глазах.

Теперь у вас двадцать шесть процентов в залоге. У меня — пятьдесят один.

И ещё одна:

Предлагаю завтра решить, кому из нас в действительности нужна компания вашего мужа.

Я медленно подняла глаза на Матвея.

Он уже не смотрел на телефон.

Смотрел на меня.

И по его лицу я поняла раньше, чем кто-либо успел сказать вслух.

Это больше не было разводом.