Развод. Я купила компанию моего мужа

Не дожидаясь реакции Глеба, отошла к окну.

— Как они успели?

— Хороший вопрос.

Матвей говорил тише.

— Вчера кредитор торговался с нами почти за каждый процент. Сегодня утром появляется «ВГ Альянс» и закрывает вопрос за сорок минут.

— Заплатили больше?

— Да.

— Намного?

— Вот здесь начинается самое интересное.

Я почувствовала дурное предчувствие.

— Насколько?

— Ровно настолько, чтобы перебить наше предложение.

— Что значит «ровно»?

— Наша финальная цена плюс два процента.

Я молчала.

Матвей тоже.

Мне не понадобилось объяснение.

— Они знали нашу цифру.

— Похоже на то.

По спине прошёл холод.

Вчера о цене знали только мы, юристы Матвея и кредитор.

— Кто мог слить?

— Я уже проверяю своих людей. Пока ничего.

— Банк?

— Возможно.

Он замолчал.

Потом добавил:

— Арина, где вы сейчас?

Я посмотрела через плечо.

Глеб сидел за столом и смотрел прямо на меня.

— На обеде.

Матвей тоже помолчал.

— С ним?

Мне не понравилось, что я сразу поняла, кого он имеет в виду.

— Да.

— Тогда ничего ему не рассказывайте.

После вчерашней ссоры фраза должна была разозлить.

Не разозлила.

Потому что сейчас я думала о другом.

— Думаете, он знает?

— Я пока ничего не думаю. Я проверяю.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Второму кредитору пока не звоним. Если наши условия действительно уходят на сторону, сначала нужно понять откуда.

Я закрыла глаза на секунду.

— Я поняла.

Пауза.

Матвей заговорил чуть тише:

— Арина.

— Да?

— Потом договорим про вчерашнее.

Я замерла.

Совсем не этого ожидала услышать сейчас.

— Не время.

— Знаю.

И отключился.

Я ещё несколько секунд стояла у окна с телефоном в руке.

Злость на Матвея никуда не исчезла.

Но теперь рядом с ней появилось кое-что гораздо неприятнее.

Кто-то знал наши условия.

Кто-то успел передать их «ВГ Альянсу».

И первый долг, который ещё утром практически лежал у нас на столе, ушёл.

Я вернулась к столу.

Глеб смотрел на меня.

— Что-то случилось?

Лицо спокойное.

Голос тоже.

Я села.

— Рабочее.

— Судя по лицу, не очень приятное.

— Разберусь.

Я взяла стакан воды.

Сделала глоток.

Мне хотелось наблюдать.

Не говорить.

Посмотреть, выдаст ли он хоть что-нибудь.

Глеб отвёл взгляд и вдруг усмехнулся.

Совсем слегка.

— Орлов?

Я поставила стакан.

— Что Орлов?

— Проблемы у него?

Внутри всё замерло.

— Почему ты решил, что у него проблемы?

Глеб пожал плечами.

— Ты разговаривала с ним так, будто что-то пошло не по плану.

Логично.

Совершенно логично.

И всё же мне не понравилось.

Я внимательно смотрела на него.

— Ты много знаешь о его планах?

— Нет.

— Тогда почему спрашиваешь?

Глеб несколько секунд молчал.

Потом взял чашку с кофе.

Спокойно сделал глоток.

— Потому что, Арина, когда инвестор начинает интересоваться чужими долгами, он должен быть готов к тому, что их могут купить раньше него.

Чашка застыла у моих пальцев.

Внутри стало очень тихо.

— Повтори.

Глеб посмотрел на меня.

И вот теперь я увидела.

Он понял, что сказал лишнее.

Совсем немного.

Мелькнуло в глазах и исчезло.

Но я успела.

— Что именно повторить?

Я медленно наклонилась вперёд.

— Откуда ты знаешь, что Матвей покупает твои долги?

Глеб не ответил.

В кафе шумели люди.

Гремела посуда.

За соседним столом кто-то смеялся.

А между нами словно внезапно исчез весь звук.

— Глеб.

Он провёл большим пальцем по краю чашки.

Тот самый жест.

Так он делал, когда нервничал.

— Это неважно.

Я почувствовала, как внутри вместо растерянности появляется холодная ясность.

— Нет.

Я покачала головой.

— Вот теперь это как раз самое важное.

Он поднял глаза.

И несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

А потом Глеб тихо произнёс:

— Передай Орлову, что с первым кредитором он опоздал.

У меня перехватило дыхание.

Он знал.

Не просто догадывался.

Знал.

Я медленно положила телефон на стол.

— Это ты?

Глеб ничего не ответил.

Но мне уже и не требовалось.

Первый долг «Волков Групп» только что ушёл в «ВГ Альянс».

Нашу цену кто-то слил.

А мой муж сидел напротив и знал об этом раньше меня.

Я смотрела на человека, с которым прожила девять лет, и впервые по-настоящему поняла одну вещь.

Глеб не просто пытался пережить кризис.

Он уже играл.

И теперь знал, что в игру вошла я.

Глава 7. Цена контроля

— Это ты?

Глеб ничего не ответил.

Он сидел напротив, держа чашку двумя пальцами за ручку. Слишком неподвижно. Я хорошо знала эту его привычку: чем сильнее он хотел казаться спокойным, тем меньше двигался.

Несколько секунд назад Матвей сообщил мне, что первый кредитор продал долг «ВГ Альянсу». Цена оказалась ровно на два процента выше нашего предложения.

А Глеб уже знал, что Орлов опоздал.

Я положила телефон на стол.

— Откуда тебе известно про первого кредитора?

— Это моя компания. Странно было бы, если бы я ничего не знал о собственных долгах.

— Ты знал не о долге. Ты знал, что его пытался купить Орлов.

Глеб поднял на меня глаза.

— И?

— И то, что кредитор ещё утром торговался с ним. А через несколько часов продал требование другой структуре. Очень быстро работающая сарафанная почта.

— Арина, банк обязан уведомлять должника о смене кредитора.

— После сделки. Не о чужом предложении до неё.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

Но взгляд ушёл в сторону.

Этого мне хватило.

— Кто сказал тебе цену?

— Я не знаю никакой цены.

— Тогда почему «ВГ Альянс» перебил предложение Орлова ровно настолько, чтобы забрать долг и не переплатить лишнего?

— Спроси у Орлова. Может, он просто плохо торгуется.

Когда-то подобная усмешка заставила бы меня злиться и одновременно улыбаться.

Сейчас она вызвала только усталость.

— Ты правда хочешь разговаривать со мной так?

— А как мне с тобой разговаривать? — Голос у него стал тише. — Ещё неделю назад ты вообще не спрашивала, что происходит в компании. Сейчас твой адвокат поднимает корпоративные документы, ты знаешь о долгах, тебе звонит Орлов прямо во время нашего обеда. Я пытаюсь понять, откуда всё это взялось.

— Ты решил, что я передаю ему информацию?

Глеб помолчал.

Ответ мне не понравился ещё до того, как он заговорил.

— Я думаю, что Матвей умеет использовать обстоятельства.

— Какие именно? Мой развод?

Он раздражённо провёл большим пальцем по краю чашки.

— Твоё состояние сейчас. Наш конфликт. То, что ты злишься на меня.

— Очень удобно. Если я делаю что-то, чего ты от меня не ожидал, значит, либо я действую на эмоциях, либо мной управляет Орлов.

— Я этого не говорил.

— Ты последние пять минут говоришь именно об этом.

Глеб прикусил щёку изнутри.

Я увидела знакомое движение и вдруг с удивлением подумала, насколько редко замечала его последние годы.

Наверное, потому что давно перестала всматриваться.

— Ты не занималась крупными корпоративными сделками много лет, Арин.

Я замерла.

Не из-за смысла.

Из-за этого домашнего «Арин».

Так он звал меня утром, когда искал вторую запонку.

Так писал в сообщениях, когда просил купить по дороге его любимый кофе.

Так говорил, когда уговаривал не злиться.

— Не называй меня сейчас так.

Глеб медленно кивнул.

— Хорошо.

Никакой обиды.

Только усталость.

— Я просто не понимаю, почему ты вдруг оказалась рядом с Орловым именно тогда, когда он полез в мои кредиты.

На секунду мне захотелось сказать правду.

Совсем немного.

Рассказать, где я провожу дни.

Показать фотографию офиса.

Сказать, сколько людей каждое утро заходят в AVERA и здороваются со мной как с руководителем.

Спросить, знает ли он вообще, чем я занималась последние четыре года.

Наверное, выражение лица Глеба стоило бы этой минуты.

Но именно поэтому я промолчала.

Слишком рано.

— Может быть, ты просто очень давно не спрашивал, чем я занимаюсь.

Он нахмурился.

— Что это значит?

— Ровно то, что я сказала.

— У тебя появились какие-то новые клиенты?

Едва не рассмеялась.

Клиенты.

Несколько консультаций.

Женское занятие, чтобы не скучать дома.

Именно так он представлял мою работу.

— Да, Глеб. Можно сказать и так.

Он явно почувствовал насмешку, но не понял причины.

— Я сейчас не пытаюсь тебя задеть.

— Я знаю. В этом и проблема.

На стол принесли заказ.

Мы оба замолчали.

Официант расставил тарелки, пожелал приятного аппетита и ушёл.

Ни я, ни Глеб к еде не притронулись.

Я посмотрела на него.

— Что такое «ВГ Альянс»?

Вилка в его руке остановилась.

Очень короткое движение.

Если бы я не ждала реакции, возможно, пропустила бы.

— Где ты услышала это название?

— Я задала вопрос первой.

— А я хочу понять, кто таскает тебе внутреннюю информацию.

Передо мной больше не было мужа, который пять минут назад ревновал к Матвею.

Сидел генеральный директор.

Собранный.

Настороженный.

— Значит, информация действительно внутренняя.

— Арина.

— «ВГ Альянс». Что это?

Он опустил вилку.

Некоторое время смотрел на меня, словно решал, сколько можно сказать.

После последних дней я уже ненавидела это выражение.

— Отдельная структура для реструктуризации бизнеса.

— Чьего бизнеса?

— «Волков Групп».

— Тогда почему она не принадлежит «Волков Групп»?

Он нахмурился.

— Ты откуда вообще…

Остановился.

Я молчала.

Пусть сам выбирает слова.

— Структура временная, — сказал он наконец. — Через неё сейчас собираются обязательства и часть операционной деятельности. Это позволяет компании спокойно пройти сложный период.

— Спокойно?

— Без постоянного давления кредиторов.

Я посмотрела на него внимательнее.

Он верил в то, что говорил.

Не изображал.

Не пытался убедить меня.

Верил.

От этого стало тревожнее.

— Почему первый долг ушёл туда?

— Потому что нам выгоднее, чтобы обязательства были у дружественного кредитора, а не у Орлова.

— Дружественного кому?

— Компании.

— Или тебе?

Глеб чуть откинулся.

— Какая разница?

— Большая.

Я подвинула тарелку в сторону.

— Кто владеет «ВГ Альянсом»?

— Несколько инвесторов.

— Ты среди них?

Он выдержал небольшую паузу.

— Пока нет.

Слово неприятно зацепилось.

— А потом?

— После окончания реструктуризации структура будет пересобрана.

— Это тебе кто сказал?

— Есть соглашения.

— Какие?

В его лице появилось раздражение.

— Ты собираешься экзаменовать меня по моим же договорам?

— Нет. Мне правда любопытно. У тебя есть документ, по которому после завершения реструктуризации ты получаешь контроль?

— Юристы всё оформляли.

— Я спрашиваю не про юристов.

— И я не обязан носить в голове номера каждого приложения.

— Номер не нужен. Есть у тебя право получить долю или тебе пообещали, что потом всё оформят?

Он смотрел на меня уже без всякого тепла.

— Есть договорённость.

У меня внутри что-то неприятно опустилось.

Десять лет назад Глеб точно так же говорил о первом серьёзном поставщике.

Мы договорились.

Я тогда заставила его всё-таки получить договор.

С тремя приложениями.

И штрафами.

— Ты опять делаешь это, — сказала я.

— Что?

— Веришь человеку раньше, чем бумаге.

Он резко усмехнулся.

— Не надо разговаривать со мной так, будто мне двадцать девять и я вчера зарегистрировал первую компанию.

— Тогда покажи, что изменилось.

— Мне нечего тебе показывать.

— Возможно, в этом и проблема.

Глеб отвёл взгляд.

Я видела, что он злится.

Но за злостью уже начинало проступать другое.

Неуверенность.

Совсем небольшая.

Та, которую человек старается затолкнуть обратно, потому что она появилась в самом неудобном месте.

— Савельев обещал тебе контроль? — спросила я.

Он резко посмотрел на меня.

И я поняла, что угадала.

— Кто рассказал тебе о Савельеве?

— Вы работаете вместе?

— Откуда ты знаешь его фамилию?

Вопрос прозвучал почти жёстко.

— Ты с ним встречался три месяца назад.

Глеб замер.

Я продолжила:

— И Кристину к нему отправлял ты.

На этот раз реакцию он спрятать не смог.

Лицо побледнело.

Совсем немного.

Но я увидела.

— Она с тобой разговаривала?

Я промолчала.

— Арина.

Он наклонился ближе.

— Ты встречалась с Кристиной?

— Ты дал ей документы для Савельева?

В его взгляде появилось что-то тяжёлое.

Несколько секунд мы сидели друг напротив друга, каждый ожидая ответа от другого.

Первым сдался он.

— Да.

Я почувствовала, как пальцы холодеют.

Хотя знала это ещё от Кристины.

Одно дело — услышать от неё.

Другое — от него.

— Она передавала пакет по реструктуризации. Обычная рабочая история.

— Обычная?

— Она директор по маркетингу. Часть документов касается перехода бренда.

Я не удержалась.

— Ты хоть слышишь, что говоришь?

— Что именно тебя удивляет?

— Ты отдаёшь бренд другой компании.

— Временно.

Опять это слово.

— Клиентов тоже временно?

Глеб замолчал.

— Контракты?

— Арина…

— Сотрудников?

Он резко положил ладонь на стол.

Не ударил.

Просто движение получилось сильнее, чем планировал.

Стакан дрогнул.

— Компания могла не дожить до конца года.

Голос стал глухим.

— Ты не видела цифр.

Я смотрела на него.

Я видела.

Больше, чем он думал.

— Банки начали душить нас. Поставщики сокращают отсрочки. Инвесторы нервничают. Мне нужно было что-то делать.

— И ты выбрал Савельева.

— Он предложил работающую конструкцию.

— Работавшую для кого?

— Для компании.

— Ты повторяешь это третий раз.

Глеб устало потёр переносицу.

— Потому что это правда.

Мне вдруг стало его жалко.

На секунду.

Не как мужа.

Как человека, которого я когда-то знала очень хорошо.

Он всегда был смелым.

Иногда до безрассудства.

Любил большие решения.

Любил людей, которые говорили уверенно.

А ещё очень плохо переносил мысль, что кто-то способен переиграть его на его же поле.

Савельев, похоже, понял это раньше нас.

— Ты подписывал с ним обеспечение?

Глеб посмотрел на меня настороженно.

— Какое обеспечение?

Ответ прозвучал слишком быстро.

Либо он действительно не понимал, о чём я.

Либо надеялся, что не понимаю я.

— Неважно.

Я взяла сумку.

Оставаться больше не хотелось.

— Что ещё тебе наговорил Орлов?

Я остановилась.

— Почему ты уверен, что это Матвей?

— А кто ещё?

Глеб тоже встал.

— Он полез в наши долги. Он давно ищет возможность зайти в компанию. Теперь ты внезапно знаешь вещи, которых знать не должна. Мне не нужно быть гением, чтобы сложить два и два.

Я смотрела на него и почти физически чувствовала, насколько сильно он меня недооценивает.

Во всей этой картине я для него существовала только как связующее звено.

Жена, которой Орлов что-то рассказал.

Жена, которую Орлов мог использовать.

Жена, которой стало интересно от злости.

Ни на секунду Глеб не допускал, что решение могло принадлежать мне.

Внутри неожиданно стало спокойно.

Пусть.

— Тогда складывай.

Я надела пальто.

Глеб тяжело выдохнул.

— Я не хочу, чтобы ты оказалась между мной и Орловым.

— Это звучит почти заботливо.

— Я действительно за тебя переживаю.

Я посмотрела на него.

Он сказал это искренне.

И от этой искренности стало противнее, чем от любой лжи.

— Тогда тебе стоило начать немного раньше.

Глеб опустил глаза.

Я пошла к выходу.

Уже возле стола он окликнул:

— Арина.

Остановилась.

— Скажи Орлову, чтобы не лез ко второму кредитору.

Я медленно повернулась.

— Почему?

По лицу Глеба промелькнуло раздражение на самого себя.

Сказал лишнее.

— Потому что ничего не получится.

— Ты знаешь, что Матвей ведёт переговоры и со вторым?

— Я предполагаю.

— Нет. Только что ты не предполагал.

Он молчал.

Я запомнила выражение его лица.

Не испуганное.

Скорее загнанное.

Будто вокруг него уже затягивалась конструкция, которую он всё ещё называл спасением.

— Проверь документы, Глеб.

— Какие именно?

— Те, по которым тебе обещали вернуть контроль.

Он нахмурился.

— Что ты пытаешься мне сказать?

Я застегнула пальто.

— Ничего. Я уже слишком долго объясняла тебе вещи, которые ты предпочитал не слышать.

И вышла.

Матвею я позвонила уже из машины.

Он ответил быстро.

— Да.

Ни приветствия.

Ни вчерашней лёгкости.

После нашей ссоры между нами оставалось что-то шероховатое, и телефон только подчёркивал дистанцию.

— Глеб знает про второго кредитора.

Пауза была короткой.

Рабочей.

— Насколько точно?

— Настолько, что попросил передать тебе туда не лезть.

— Мне?

— Он уверен, что долги покупаешь ты.

На этот раз Матвей молчал чуть дольше.

— Про вас ничего?

— Нет.

Я посмотрела через окно на поток машин.

— Он вообще не рассматривает меня как участника сделки. Думает, что ты либо используешь меня, либо я из обиды на Глеба помогаю тебе информацией.

— Это нам на руку.

Фраза прозвучала спокойно, без самодовольства.

— Я тоже так думаю.

— AVERA он не знает?

— Он до сих пор уверен, что я время от времени консультирую знакомых.

В трубке послышался тихий выдох.

Не смех.

Скорее удивление.

— Девять лет брака.

— Не надо.

— Я ничего не собирался говорить.

— По голосу слышно.

— Тогда промолчу выразительнее.

Я всё-таки улыбнулась.

Совсем немного.

И сразу почувствовала странность этой улыбки после вчерашнего.

Матвей тоже, кажется, почувствовал перемену.

Его голос стал серьёзнее.

— Что удалось узнать про «ВГ Альянс»?

— Глеб считает её дружественной структурой. Активы и обязательства туда переводят временно. После реструктуризации ему обещан контроль.

— Обещан?

— Именно так и звучит. Когда я спросила о документе, он ушёл в «юристы всё оформили» и «есть договорённости».

Матвей тихо выругался.

— Где вы сейчас?

— Еду в офис.

— Я приеду.

Я машинально хотела сказать, что не просила.

Слова уже почти появились.

Остановила себя.

После вчерашней ссоры снова спорить ради самого спора было бы смешно.

— Хорошо.

Матвей тоже ничего больше не добавил.

И почему-то именно это показалось важным.

В офисе уже ждали Вера и Максим.

Вера, увидев меня, первой посмотрела за моё плечо.

— Орлов отдельно?

— Едет.

Она прищурилась.

— Всё ещё ругаетесь?

Максим поднял глаза от бумаг.

— Мне выйти?

— А вам обоим обязательно обсуждать мою личную жизнь?

— Нет, — ответил Максим. — Но если она влияет на скорость получения документов, я обязан оценить риск.

Вера рассмеялась.

Я бросила сумку на кресло.

— Прекрасно. Я окружена очень тактичными людьми.

— Это наш главный корпоративный стандарт, — сказала Вера.

На секунду стало легче.

Потом Максим подвинул ко мне папку.

— Я нашёл то, чего вчера не хватало.

Шутки закончились.

Я села.

— Что?

— Полгода назад «Волков Групп» получила финансирование от структуры, связанной с Савельевым. Не очень большое для масштаба компании. Если смотреть отдельно — обычное короткое финансирование под оборотный капитал.

— А если не отдельно?

Максим открыл приложение.

— Здесь обеспечение.

Я начала читать.

Строки были написаны привычным юридическим языком. Достаточно вязким, чтобы большинство людей бросило читать после второй страницы.

Я не бросила.

На четвёртом пункте пришлось вернуться к началу.

— Опцион?

— Да.

Дверь кабинета открылась.

Матвей вошёл без обычного «добрый вечер».

Снял пальто и сразу посмотрел на документ передо мной.

— Нашли?

Максим протянул ему копию.

— Пятьдесят один процент.

Матвей читать начал ещё стоя.

Я наблюдала за его лицом.

Не потому, что сомневалась в документе.

Потому что училась снова замечать, что он чувствует, а не только что говорит.

Челюсть напряглась.

Брови сошлись.

На третьей странице он остановился.

— Это не просто залог.

— Я тоже так прочитала, — сказала я.

Он поднял глаза.

Между нами на мгновение вернулся вчерашний разговор.

Потом Матвей снова опустил взгляд в бумаги.

— При наступлении триггеров держатель получает право потребовать продажу контрольного пакета по заранее определённой формуле.

Вера подошла ближе.

— На человеческом?

Максим повернулся к ней.

— Если компания нарушает определённые условия, структура Савельева получает право забрать контроль.

— За сколько?

Матвей назвал цифру.

Вера несколько секунд молчала.

— Да вы издеваетесь.

Стоимость была значительно ниже того, во что ещё год назад оценивали компанию.

Я провела пальцем по строке.

— Какие условия?

Матвей сел рядом.

Не слишком близко.

После вчерашнего мы оба будто бессознательно оставляли между креслами немного больше пространства.

— Первое — просрочка по кредиту свыше установленного срока. Второе — нарушение коэффициента долговой нагрузки. Третье — падение операционных показателей ниже порога.

Я посмотрела на Максима.

— Что уже произошло?

Он снял очки.

— По документам, которые у нас есть, все три условия формально наступили.

Вера медленно опустилась в кресло.

— И Глеб это подписал?

— Его подпись стоит здесь.

Максим перевернул последнюю страницу.

Я узнала её сразу.

Наклон букв.

Резкий росчерк в конце.

Глеб.

Внутри неприятно сжалось.

— Он, похоже, считает, что это обычное обеспечение.

Матвей покачал головой.

— Возможно, ему так и продали конструкцию. «Технический опцион, который никто не будет реализовывать, если вы выполняете план реструктуризации».

Я вспомнила слова мужа.

Есть договорённости.

— А Савельев может реализовать?

— Не мгновенно, — ответил Максим. — Сначала уведомление. Потом срок на устранение нарушений.

— Сколько?

Он нашёл пункт.

— Пять рабочих дней.

Вера пересчитала что-то в голове.

— С момента чего?

— Получения уведомления компанией.

Я почувствовала, как пульс становится быстрее.

— Оно уже было?

Максим покачал головой.

— В материалах нет.

Матвей достал телефон.

— Я узнаю.

Он вышел из кабинета.

Никто не говорил.

Я снова смотрела на подпись Глеба.

Сколько раз за годы брака я проверяла документы после него?

Не потому, что он был глупым.

Глеб никогда не был глупым.

Просто там, где я искала риск, он видел возможность.

Когда-то эти качества дополняли друг друга.

Потом он решил, что может обходиться без моей части.

— Арина, — тихо сказал Максим.

Я подняла глаза.

— Посмотри ещё сюда.

Он указал на дату договора.

За три дня до того вечера в ресторане.

За три дня до слов:

Я хочу развода.

В груди стало пусто.

— Соглашение о разводе подготовили после этого?

— Судя по метаданным первой версии, на следующий день.

Я медленно перечитала дату.

Первый день — Глеб подписывает документ, который позволяет Савельеву при определённых условиях получить контроль над компанией.

Второй — его юристы начинают готовить соглашение, где я отказываюсь от любых корпоративных требований.

Через два дня муж сообщает мне о разводе.