Развод. Я купила компанию моего мужа

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Вы даже не знали, что я поеду обратно в офис.

— Арина, вы вышли от Кристины с папкой под мышкой и выражением лица человека, который собирается разобрать на части половину финансовой системы Москвы. Вероятность того, что вы поедете домой спать, была примерно нулевая.

Мне хотелось возразить.

Только возражать было особо не на что.

— И что вы там заказали?

— Не знаю, что вы любите, поэтому несколько вариантов.

— Несколько?

— Именно.

— Вы решили накормить весь этаж?

Матвей уже шагнул в лифт.

— Не переживайте. Если вы откажетесь, я съем всё сам.

— Очень убедительная угроза.

— Через пять минут увидите.

Двери закрылись.

Я поймала своё отражение в стеклянной стене.

И улыбку на собственном лице.

Тут же перестала.

Не хватало ещё начать радоваться тому, что Орлов заранее заказал мне ужин.

Через несколько минут он вернулся с двумя бумажными пакетами.

— Вы серьёзно?

Матвей посмотрел на свою ношу.

— Теперь уже начинаю подозревать, что перестарался.

— Там еды на четверых.

— Зато у вас будет выбор.

Он открыл дверь моего кабинета плечом и занёс пакеты внутрь.

Я пошла следом.

— Вы всегда такой?

— Какой именно? Уточните, претензий за последние два дня накопилось много.

— Самоуверенный.

— Не всегда. Иногда я сплю.

Я невольно усмехнулась.

— Какое облегчение.

Он поставил пакеты на стол возле окна и начал доставать коробки.

— Паста, салат, рыба, что-то, что ресторан почему-то назвал «тёплым боулом»…

— Господи.

— И десерт.

Я посмотрела на него.

— Десерт зачем?

— На всякий случай.

— Какой случай?

Матвей поднял глаза.

— Если встреча с Кристиной прошла настолько плохо, насколько выглядит по вашему лицу.

Я замерла на секунду.

Он заметил.

Конечно заметил.

Последние два дня мне начинало казаться, что от его внимания вообще невозможно ничего спрятать.

— Встреча была… полезной.

— Звучит так, будто вы сейчас описали удаление зуба.

— Примерно те же ощущения.

Матвей не стал расспрашивать.

Просто придвинул ко мне коробку.

— Тогда сначала еда. Потом документы.

— Я не голодна.

Он посмотрел на меня.

— Конечно.

— Что значит это ваше «конечно»?

— Ничего. Просто ровно это я и ожидал услышать.

— И вы решили проигнорировать?

— Да.

— Почему?

Он снял пиджак, бросил его на спинку кресла и закатал рукава рубашки.

— Потому что за последние часа три вы выпили две чашки кофе, воду и, судя по всему, ничего не ели.

Я прищурилась.

— Вы следите за тем, что я ем?

— Нет. Вы просто всё время находились у меня перед глазами.

— Это звучит не лучше.

На лице Матвея мелькнула улыбка.

— Садитесь, Волкова.

— Не называйте меня по фамилии таким тоном.

— Каким?

— Как будто сейчас вызовете к доске.

— Если понадобится, вызову.

— Невыносимый человек.

— Зато с пастой.

На этот раз я всё-таки рассмеялась.

Коротко.

Устало.

И сдалась.

— Ладно. Десять минут.

— Я запомню этот исторический момент. Арина Волкова добровольно согласилась поесть.

— Ещё слово — и передумаю.

Матвей молча подвинул ко мне вилку.

Первые несколько минут мы действительно ели.

Без Савельева.

Без Глеба.

Без банков.

За окном город уже окончательно перешёл в ночной режим: тысячи окон, огни машин далеко внизу, отражения башен в тёмном стекле.

Я почти успела расслабиться.

Почти.

Потом взгляд упал на папку Кристины.

И я вспомнила фамилию.

Савельева.

Я отложила вилку.

— Давно?

Матвей поднял глаза от тарелки.

— Что именно?

— Елена и Савельев.

Он едва заметно напрягся.

— Почти шесть лет.

— А вы развелись?

Матвей понял, куда я веду разговор.

Взял стакан воды.

— За несколько месяцев до их свадьбы.

Я медленно покивала.

— Оперативно.

— Люди иногда принимают решения быстро.

— Они уже были вместе?

Стакан остановился у его губ.

Матвей поставил его обратно.

— Вы всегда задаёте самые неудобные вопросы между первым и вторым блюдом?

— Вы сами притащили ужин.

— Справедливо.

Он немного помолчал.

— Я не знаю, когда именно у них всё началось.

— Но подозреваете.

— Арина.

— Что?

Он посмотрел на меня прямо.

— Да.

Никакого ухода от ответа.

Просто «да».

Почему-то именно это сразу сбило желание давить дальше.

— Они познакомились через вас?

— Через проект, в котором я участвовал.

— Савельев тоже был там?

— Был.

Матвей отвёл взгляд к окну.

И я поняла, что разговор перестал быть лёгким.

— Что за проект?

Он провёл пальцем по краю стакана.

— Производственная компания. Хорошая база, серьёзные долги, плохое управление. Мы заходили как инвесторы: хотели реструктурировать, привести показатели в порядок, через несколько лет выйти.

— А Савельев?

— Представлял одного из кредиторов. Очень убедительно рассказывал, как можно всё ускорить.

— Ускорили?

Матвей усмехнулся.

Без веселья.

— Ещё как.

Я отложила вилку окончательно.

— Что произошло?

— Он предложил вывести часть активов в отдельную структуру. Убрать туда самые прибыльные направления, несколько контрактов, имущество. Старую компанию оставить под реструктуризацию.

По спине медленно пробежал холод.

Слишком знакомая схема.

— Как сейчас с «Волков Групп».

— Очень похоже.

Матвей говорил спокойно.

Но я уже успела заметить одну вещь: чем неприятнее была тема, тем ровнее становился его голос.

— Тогда вы согласились?

— Да.

— Даже зная, чем это может закончиться?

— Тогда я не знал.

Впервые в его ответе прозвучало раздражение.

Не на меня.

На самого себя.

— Савельев был хорош. Всё выглядело правильно. Юристы подтвердили документы. Финансисты подтвердили модель. Кредиторы были довольны. Через полгода оказалось, что новая структура уже практически не контролируется нами.

— А кем?

— Людьми Савельева.

Я нахмурилась.

— Практически украл компанию?

— Если сказать так, он бы сильно обиделся. На бумаге всё было законно.

— Самый приятный вид ограбления.

Матвей бросил на меня взгляд.

— Примерно.

— Вы много потеряли?

Он слегка откинулся на спинку кресла.

— Достаточно, чтобы следующие два года вспоминать эту сделку каждый раз, когда открывал банковское приложение.

Я хмыкнула.

— Наконец-то нормальная человеческая единица измерения.

— Хотите цифру?

— Нет. Так понятнее.

Он улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

И снова стало серьёзным.

— Елена тогда работала со мной.

— В вашей компании?

— Да.

— Она тоже участвовала в этой сделке?

— Частично.

Я почувствовала, как кусочки истории начинают вставать на места.

— А потом ушла к Савельеву.

Матвей поднял на меня взгляд.

На этот раз холоднее.

— Елена ушла от меня. Не «к Савельеву» как вещь, которую кто-то забрал. От меня.

Я на секунду замолчала.

— Хорошо. Справедливо.

Он явно ожидал, что я стану спорить.

Но я не стала.

— У нас к тому моменту всё давно было плохо, — продолжил Матвей уже спокойнее. — Я практически жил на работе. Приходил домой и продолжал вести себя как на совещании. Всё контролировал, всё решал. Очень удобный человек для бизнеса. Для брака — значительно хуже.

— Она вам изменяла?

Матвей провёл ладонью по подбородку.

— Да.

— С Савельевым?

Ещё одна короткая пауза.

— Да.

— А вы говорите об этом так спокойно.

— Прошло восемь лет. Было бы странно до сих пор разбивать посуду.

— Не обязательно посуду.

— Что предлагаете?

— Не знаю. Хотя бы один раз назвать его мудаком.

Матвей неожиданно рассмеялся.

По-настоящему.

— Вот теперь я понимаю, зачем вы нужны в этой сделке.

— Чтобы расширять ваш словарный запас?

— В том числе.

Я тоже улыбнулась.

На несколько секунд напряжение ушло.

Потом я всё-таки спросила:

— Поэтому вы начали следить за Савельевым?

— Я за ним не слежу.

— Хорошо. Интересоваться.

— Иногда.

— Матвей.

Он вздохнул.

— Да, иногда смотрю, где он появляется и в какие проекты заходит. Потому что один раз уже слишком поздно понял, что происходит.

— И увидели «Волков Групп».

Он промолчал.

Вот здесь мне уже стало неуютно.

— Когда?

— Что?

— Когда вы впервые заинтересовались компанией Глеба?

Матвей взял вилку, но есть уже не стал.

— Некоторое время назад.

Я нахмурилась.

— Очень точный ответ.

— Потому что точная дата сейчас ничего не изменит.

Вот эта фраза мне не понравилась.

— Если она ничего не меняет, почему вы не называете её?

Наши взгляды встретились.

Матвей медленно положил вилку.

— Потому что я не хочу превращать этот вечер в допрос.

— А мне кажется, он превращается в него каждый раз, когда вы начинаете отвечать половиной предложения.

В кабинете стало тихо.

— Я рассказал вам о Елене, — сказал он наконец. — О Савельеве. О сделке, которую до сих пор считаю одной из крупнейших собственных ошибок. По-моему, для одного ужина это достаточно откровений.

— Очень удобная система. Вы сами решаете, когда информации достаточно.

Его лицо чуть изменилось.

— Сейчас вы говорите не со мной.

Я сразу поняла, что он имеет в виду.

Глеб.

Именно поэтому разозлилась сильнее.

— Не используйте моего мужа как универсальное объяснение любой моей реакции.

— Я не использую.

— Используете. Каждый раз, когда я не соглашаюсь с вами, вы находите красивый психологический вывод.

— А вы каждый раз, когда я не рассказываю вам всё в ту же секунду, решаете, что вас обманывают.

Мы замолчали.

Матвей смотрел прямо.

Я тоже не собиралась отводить взгляд.

Это уже было не совсем про сделку.

И оба это понимали.

Первым выдохнул он.

— Ладно. Не хочу ругаться.

— Тогда не надо говорить со мной загадками.

— Я постараюсь.

— Вот это уже звучит подозрительно.

— Я сказал «постараюсь», а не «исправлюсь». Не требуйте невозможного.

Уголок моих губ всё-таки дрогнул.

И спор закончился сам собой.

Пока.

Через час от ужина почти ничего не осталось, зато стол окончательно перестал напоминать место, где люди едят.

На нём лежали документы Кристины, наши распечатки, два ноутбука, блокнот Матвея и пустые стаканы.

Я уже несколько минут смотрела в одно и то же приложение к договору.

Строчки читала.

Смысла не понимала.

Перечитала.

Снова.

В поле зрения появилась мужская рука.

Матвей аккуратно вытащил лист у меня из пальцев.

Я подняла глаза.

— Верните.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы третий раз начинаете читать с одной и той же строчки.

— Я думаю.

— Вы сейчас заснёте лицом в договор.

— Не засну.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрела в ответ.

— Что?

— Ничего.

— Нет, у вас это лицо.

— Какое?

— Которое говорит: «Сейчас я объясню вам, как правильно жить».

Матвей откинулся на кресле.

— После нашей сегодняшней дискуссии я вообще боюсь давать вам советы.

— Вот и замечательно.

— Но домой вам пора.

— Рано.

— Почти одиннадцать.

Я машинально посмотрела на часы.

Чёрт.

— Ещё двадцать минут.

— Десять.

— Пятнадцать.

Он вздохнул.

— Вы даже собственную усталость превращаете в переговоры.

— Профессиональная деформация.

— Двенадцать.

— Пятнадцать.

— Хорошо. Пятнадцать. Но если через пятнадцать минут вы скажете «ещё один документ», я просто выключу свет.

— И получите увольнение.

— Я у вас не работаю.

— Тогда мне будет сложно вас уволить.

— Наконец-то хорошие новости.

Я улыбнулась.

Он встал и налил мне воды.

Поставил стакан рядом.

Без комментариев.

Я сделала глоток.

И вдруг вспомнила разговор с Кристиной.

Наверное, из-за усталости защита работала хуже.

Фраза пришла сама.

— Она сказала, что я не хотела детей.

Матвей, уже вернувшийся к ноутбуку, остановился.

— Кристина?

Я кивнула.

Несколько секунд смотрела на воду.

— Глеб ей так рассказывал.

Матвей ничего не сказал.

И это было правильно.

Если бы он сразу начал успокаивать, я бы замолчала.

— Мы почти два года пытались, — продолжила я сама. — Сначала всё было нормально. Потом анализы, врачи, какие-то бесконечные таблетки. В какой-то момент я уже ненавидела календарь.

Голос звучал спокойно.

Даже удивительно спокойно.

— Потом Глеб сказал: хватит. Давай поживём просто так. Если получится позже — хорошо. Если нет…

Я ненадолго замолчала.

Матвей ждал.

— Он сказал, что ему достаточно меня.

Произносить эту фразу оказалось хуже, чем вспоминать.

Я отвернулась к окну.

— А Кристине сказал, что детей не хотела я.

В кабинете повисла тишина.

— Удобно, — сказал Матвей.

Я повернулась.

— Что?

— Удобная версия.

Никакой жалости в голосе.

Просто констатация.

— Для кого?

— Для него.

Я нахмурилась.

Матвей слегка подался вперёд.

— Представьте, как иначе звучит история. «Я ушёл от женщины, с которой два года пытался завести ребёнка, а теперь другая женщина беременна от меня». Не очень приятный портрет.

Я смотрела на него молча.

— А если сказать: «Жена не хотела детей, наш брак давно закончился» — всё уже значительно проще. И для Кристины. И для самого Глеба.

Глаза неприятно защипало.

Я быстро отвела взгляд.

— Знаете, вы иногда слишком хорошо понимаете людей, которые мне не нравятся.

— Я не понимаю Глеба. Я понимаю механизм.

— Большая разница?

— Огромная.

Я выдохнула.

— Вы всегда были таким?

— Каким?

— Человеком, который всё раскладывает на мотивы, причины, последствия.

Матвей задумался.

— Наверное.

— Жить с вами, должно быть, было весело.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько просто, что я даже растерялась.

— Даже спорить не будете?

— А зачем? Я был плохим мужем.

— Настолько?

Матвей опёрся локтями о стол.

— Я работал постоянно. Дома продолжал вести себя как руководитель. Если возникала проблема, я не спрашивал, чего хочет Елена. Я объяснял, как её решить.

— Знакомо.

— Да, я уже понял, что наши бывшие отношения местами пугающе похожи.

— Глеб пока ещё не бывший.

— Исправится.

Я рассмеялась.

— Вот это было жестоко.

— Зато впервые за последние пять минут вы улыбнулись.

Наши взгляды встретились.

И почему-то я не сразу отвернулась.

Вечером Матвей выглядел иначе.

Без пиджака.

Рукава рубашки закатаны.

Волосы уже не так идеально лежат, как утром.

Усталость делала лицо менее жёстким.

Живым.

И я вдруг поняла, что рассматриваю его.

Не как инвестора.

Не как человека, который помогает мне с компанией.

Как мужчину.

Мысли были совершенно несвоевременными.

Я отвела глаза.

— Значит, плохой муж.

— Плохой.

— А сейчас изменились?

Матвей чуть улыбнулся.

— Не проверял.

— Очень уклончиво.

— Арина, если сейчас начну рассказывать, какой я замечательный мужчина после развода, это будет выглядеть крайне подозрительно.

— Наконец-то разумная мысль.

Он засмеялся.

На несколько секунд снова стало легко.

Потом я спросила:

— Елена ушла к Савельеву ещё до вашего развода?

Улыбка исчезла.

— Да.

— Простите.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я уже давно не живу в той истории.

Я посмотрела на него.

Не поверила полностью.

Но настаивать не стала.

У каждого человека есть вещи, о которых он говорит спокойно только потому, что научился правильно дышать во время разговора.

Я прекрасно это знала.

Минут через десять я открыла очередной договор.

И почти сразу остановилась.

Дата.

Что-то не совпадало.

Я вернулась к предыдущей странице.

Потом открыла таблицу по кредитам.

— Матвей.

Он не отрывался от ноутбука.

— Нашли что-то?

— Возможно. Когда банк впервые зафиксировал нарушение условий по кредиту?

— Август.

— Точнее?

Он открыл таблицу.

— Двадцать третье августа.

Я посмотрела на экран.

— А проблемы с поставщиками?

— Конец июля. Почему?

Я развернула к нему ноутбук.

— Потому что первый перевод крупного клиента в «ВГ Альянс» начали готовить двенадцатого июня.

Матвей перестал печатать.

— Покажите.

Он пересел ближе.

Наши плечи почти соприкоснулись.

Я ткнула пальцем в строку.

— Вот. Подготовка соглашения двенадцатого. Подписание — двадцать восьмого июня.

Матвей быстро открыл ещё один документ.

Потом второй.

Его лицо становилось всё серьёзнее.

— Чёрт.

— Что?

— Второй клиент тоже. Июнь.

Я почувствовала, как усталость моментально исчезает.

— Но в июне никакого кризиса ещё не было.

— По крайней мере официально.

— Значит, Кристина говорила неправду?

— Не обязательно. Возможно, ей именно так объяснили.

Я снова посмотрела на даты.

— Тогда «ВГ Альянс» создавали не для спасения «Волков Групп».

Матвей медленно откинулся назад.

— Похоже на то.

— Они начали вытаскивать клиентов раньше.

— А потом выручка старой компании закономерно пошла вниз.

— Показатели ухудшились.

— Кредиторы занервничали.

Я почувствовала холод.

— И долг стал дешевле.

Матвей посмотрел на меня.

Теперь мы оба думали об одном.

— Как тогда, — сказала я.

Он не переспросил.

— Да.

Восемь лет назад.

Та самая компания.

Схема Савельева.

Я машинально потянулась к телефону.

На экране уже висело письмо от Максима.

Нашёл сделку. Посмотрите срочно.

Я открыла вложение.

Несколько страниц.

Продажа доли в дочерней структуре «Волков Групп».

Сумма была смешной.

Не маленькой.

Именно смешной относительно стоимости актива.

— Матвей, посмотрите.

Он снова придвинулся.

— Это когда?

— Семь месяцев назад.

— Цена явно ниже рынка.

— Намного.

Я прокрутила дальше.

Покупатель — неизвестное мне ООО.

Ещё ниже данные о связанных лицах.

И фамилия.

Елена Савельева.

В груди неприятно кольнуло.

— Это она?

Матвей уже увидел.

Несколько секунд не двигался.

— Да.

Я посмотрела на дату.

Семь месяцев назад.

Ещё до кризиса.

И вдруг вспомнила.

Первый разговор о компании Глеба.

Не вчера.

Не после развода.

Намного раньше.

— Подождите.

Матвей повернулся ко мне.

— Что?

— Когда вы впервые заговорили со мной о «Волков Групп»?

Он чуть нахмурился.

— Что значит впервые?

— Вы ещё тогда сказали, что у них подозрительная долговая нагрузка. Предложили посмотреть цифры. Когда это было?

На его лице появилось то самое выражение, которое мне уже начинало не нравиться.

Когда он сначала решал, что именно ответить.

— Матвей.

— Месяцев восемь назад.

Я замерла.

— Восемь?

— Примерно.

Я снова посмотрела на документ.

Елена купила актив семь месяцев назад.

Матвей обратил внимание на компанию — восемь месяцев назад.

До сделки.

До открытого кризиса.

До того, как я сама увидела хоть что-то странное.

— Почему?

Он не ответил сразу.

И именно эта пауза всё испортила.

Ещё пятнадцать минут назад я рассказывала ему про врачей и ребёнка.

Сидела напротив, совершенно не защищаясь.

А теперь снова чувствовала знакомое раздражение оттого, что мужчина рядом со мной знает что-то важное и сам решает, когда я достаточно готова это услышать.

— Что вы увидели восемь месяцев назад?

— Несколько сигналов.

— Каких?

Матвей медленно закрыл ноутбук.

— Арина…

— Только не надо сейчас этого тона.

— Какого?

— Будто сначала нужно подготовить меня к ответу.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я не пытаюсь вас подготовить.

— Тогда просто ответьте.

Несколько секунд мы молчали.

— Я получил информацию, что Савельев интересуется компанией Глеба.

Я почувствовала, как всё внутри становится холоднее.

— Ещё до сделки с Еленой?

— Да.

— И поэтому начали смотреть «Волков Групп»?

— Да.

— А мне почему не сказали?

Матвей провёл рукой по лицу.

— Потому что тогда это был слух. Один разговор. Никаких документов, никаких сделок, вообще ничего, что можно было положить перед вами на стол.

— Но вы продолжили копать.

— Конечно.

— И восемь месяцев ничего мне не говорили.

— Потому что восемь месяцев назад это был бизнес вашего мужа, а вы сами не хотели иметь к нему отношения.

Я резко встала.

Стул откатился назад.

— Вот сейчас не надо.

Матвей тоже поднялся.

— Что именно?

— Решать за меня, какая информация имела ко мне отношение.

— Я ничего за вас не решал.

— Именно это вы и сделали.

Голос стал громче.

Я это слышала.

Но остановиться уже не могла.

— Вы увидели Савельева рядом с компанией моего мужа. Человека, который однажды уже провернул такую же схему. И решили, что мне знать необязательно.

— Тогда у меня не было никаких оснований втягивать вас в это.

— А кто просил меня втягивать? Можно было просто сказать правду.

Он тоже начал злиться.

Не внешне.

Но глаза стали жёстче.

— Какую правду? «Арина, добрый день, я слышал слух, что человек, которого я терпеть не могу, возможно, смотрит в сторону компании вашего мужа»? Вы бы что с этой информацией сделали?

Я открыла рот.

Не ответила.

Матвей продолжил:

— Вы тогда сами говорили, что не хотите больше заниматься делами Глеба. Что у вас своя компания, свои клиенты, своя жизнь.

— Это не значит, что вы получили право решать за меня.

— Господи, Арина…

Он резко остановился.

Провёл ладонью по затылку.

Выдохнул.

— Я не пытаюсь вами управлять.

— А выглядит именно так.

— Потому что сейчас вы смотрите на всё через то, что сделал Глеб.

Слова задели сразу.

Лицо стало горячим.

— Не смейте.

Матвей замолчал.

Секунда.

Другая.

— Хорошо.

Голос стал тише.

— Это было лишнее.

Я ничего не ответила.

Он продолжил уже совсем иначе:

— Да. Я знал о Савельеве раньше вас. Да, поэтому начал смотреть на «Волков Групп». И да, сегодня я понимаю, что стоило рассказать вам об этом раньше.

Я смотрела на него.

— Когда?

— Когда появились первые реальные признаки. Не восемь месяцев назад. Но раньше, чем рассказал сейчас.

Вот это было честнее.

Но легче почему-то не стало.

— Почему не рассказали?

Матвей опустил взгляд на документы.

— Потому что хотел сначала понять, ошибаюсь я или нет.

— И?

Он поднял глаза.

— Ошибся только в одном.

— В чём?

— Я думал, у меня больше времени.

В кабинете стало совсем тихо.

— До чего?

Матвей посмотрел на папку Кристины.

На договор с Еленой.

Потом на меня.

— До того, как Савельев начнёт ту же игру второй раз.