Развод. Я купила компанию моего мужа

Улыбка исчезла сама собой.

Мы с Верой одновременно посмотрели друг на друга.

— Накаркала, — тихо сказала она.

Я взяла телефон.

Несколько секунд просто держала его в руке.

Не потому, что боялась разговора.

Скорее собиралась.

С Глебом я слишком легко снова становилась прежней собой — той, которая сглаживает углы, объясняет, уступает.

Сегодня я не хотела.

— Слушаю.

— Ты получила документы?

Его голос звучал буднично.

Слишком буднично.

— Получила. Уже передала юристу.

Пауза.

Короткая, но я услышала, как он перестал дышать на секунду.

— Ты уже подключила юриста?

— Глеб, ты прислал мне соглашение на двадцать три страницы. Что я должна была сделать? Распечатать, закрыть глаза и подписать там, где стоят крестики?

— Я не это имею в виду. Просто там стандартный документ. Я специально попросил сделать всё максимально спокойно и без лишней грязи.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение.

«Без лишней грязи».

Будто грязь появится только в тот момент, когда я начну задавать вопросы.

— Прекрасно. Мой юрист проверит, насколько он стандартный, и я отвечу.

— И сколько это займёт?

Я откинулась в кресле.

Теперь я была уверена: он торопился.

— Ты куда-то спешишь?

— Арина, зачем ты опять разговариваешь со мной так, будто я пытаюсь тебя обмануть?

Я замерла.

Интересно.

Я этого не говорила.

— Я пока вообще ничего не сказала про обман. Но раз уж ты сам выбрал это слово…

— Господи.

Он раздражённо выдохнул в трубку.

Я отлично представляла, как сейчас проводит ладонью по волосам.

— Глеб, расслабься. Я просто хочу понять документ, который определяет, что останется у меня после девяти лет брака.

— Я же не оставляю тебя ни с чем. Квартира твоя, машина твоя. На счетах тоже нормальная сумма.

В груди кольнуло.

Не из-за денег.

Из-за того, как легко он уже говорил о нашей жизни в категориях «тебе останется».

Будто девять лет можно было разложить по строчкам таблицы.

— Спасибо. Очень щедро.

— Опять этот тон.

— А каким тоном мне обсуждать раздел имущества с мужчиной, любовница которого беременна?

Напротив меня Вера прикрыла рот ладонью.

Глеб помолчал.

— Давай не будем снова про Кристину.

Имя ударило неприятно.

Я до сих пор не привыкла к тому, что эта женщина теперь имеет отношение к нашему разговору.

К нашему разводу.

К моему мужу.

— Конечно. Давай лучше про пункт восемь два.

Пауза.

— Какой ещё восемь два?

Я почти усмехнулась.

Слишком быстро.

Слишком небрежно.

— Тот, где я должна отказаться от любых претензий к корпоративным активам, дивидендам и сделкам с долями компании.

На этот раз молчание длилось дольше.

Вера подняла брови.

— Это юристы добавили. Обычная формулировка, чтобы потом не возникало взаимных требований.

— Каких требований, Глеб? Ты же вчера объяснил мне, что я десять лет не работала. Откуда у такой беспомощной женщины могут внезапно появиться корпоративные претензии?

— Не передёргивай мои слова.

Голос стал жёстче.

— Я их отлично помню.

— Арина, если ты решила превратить развод в способ отомстить мне, просто скажи сразу.

Несколько секунд я молчала.

Вот теперь стало по-настоящему больно.

Не потому, что он обвинил меня.

Потому что снова сделал себя пострадавшим.

Как будто измена была ошибкой, а мои вопросы — уже войной.

Я медленно вдохнула.

— Знаешь, что самое смешное? Ты изменял мне полгода, привёл любовницу в наш дом, сделал её беременной, а теперь боишься, что это я превращу развод во что-то некрасивое.

— Я признал, что поступил плохо.

— Ты не «поступил плохо». Ты разбил наш брак. Есть разница.

Голос дрогнул совсем немного.

Я ненавидела себя за это.

Ненавидела, что он всё ещё способен причинить боль одним предложением.

На другом конце долго молчали.

Когда Глеб заговорил, голос стал тише.

— Я не хочу воевать с тобой, Арин.

Это «Арин» оказалось хуже крика.

Перед глазами на мгновение возник совсем другой Глеб.

Молодой.

В старой футболке.

Сидящий рядом со мной на полу нашей первой квартиры.

«Арин, ну ещё год. Вот увидишь, всё получится».

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

Нет.

Не сейчас.

— Тогда не торопи меня.

— Хорошо. Но мне всё равно нужны какие-то сроки.

— Когда Максим закончит проверку, я дам ответ.

— Максим?

Чёрт.

Я закрыла глаза.

Ошибка.

Не стоило давать ему имя.

— Мой юрист.

— Я понял.

Голос сразу стал холоднее.

— Ты уже наняла человека, который будет искать, за что зацепиться?

Раздражение мгновенно вытеснило слабость.

— Нет. Я наняла человека, который умеет читать то, что твои юристы пишут мелким шрифтом.

— Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь тебя обманывать.

Я тихо рассмеялась.

Без веселья.

— До позавчера я ещё много чего прекрасно знала.

Он замолчал.

На этот раз ответить ему было нечего.

— Ладно, — наконец сказал Глеб. — Посмотри документы. Только, пожалуйста, без спектаклей.

Я почувствовала, как внутри становится холодно.

— Хорошего дня, Глеб.

И отключилась.

Несколько секунд просто смотрела на погасший экран.

Сердце билось быстрее, чем должно было после обычного телефонного разговора.

Вера молчала.

Наверное, понимала, что сейчас шутить не надо.

Я первой нарушила тишину.

— Он нервничал.

— Очень.

Она чуть подалась вперёд.

— И не из-за самого развода.

Я посмотрела на документ.

— Я тоже так думаю.

Матвей вернулся после трёх.

Без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и таким выражением лица, будто весь день спорил с людьми, которые профессионально не любят расставаться с деньгами.

Он вошёл в кабинет и положил передо мной тонкую папку.

— Судя по вашему лицу, банки сегодня победили.

— Не все.

— Уже радует.

Матвей сел напротив и несколько секунд молча смотрел на меня.

— Помните мужчину рядом с Кристиной на вчерашней фотографии?

Я сразу перестала улыбаться.

Конечно, помнила.

После того снимка я полночи пыталась убедить себя, что у встречи может быть десяток совершенно безобидных объяснений.

Получалось плохо.

— Нашли его?

— Андрей Савельев. Пятьдесят один год. Формально — консультант по реструктуризации бизнеса.

Матвей открыл папку и подвинул ко мне несколько листов.

На первом была фотография того самого мужчины.

Теперь лицо можно было рассмотреть нормально: коротко стриженные седые волосы, спокойный взгляд, дорогой костюм. Совершенно непримечательный человек.

Именно такие обычно пугали меня больше всего.

— А неформально? — спросила я.

— Представляет интересы инвесторов, которые заходят в проблемные компании через долги.

Я пролистнула страницу.

Несколько названий организаций ничего мне не сказали.

— Тот самый фонд?

— Он работает с ними неофициально, но связь есть.

Я почувствовала неприятное напряжение в груди.

— Значит, Кристина действительно встречалась с человеком, который пытается купить долги «Волков Групп».

— Да.

— Выяснили зачем?

Матвей покачал головой.

— Пока нет. Но нашлось кое-что интереснее.

Вот теперь его тон мне совсем не понравился.

— Насколько интереснее?

Вместо ответа он достал из папки фотографию.

Положил передо мной.

Я сначала увидела Савельева.

Тот же мужчина.

Только на этот раз он сидел в ресторане.

А напротив него…

Я замерла.

Глеб.

Пальцы сами потянули фотографию ближе.

— Когда это?

— Посмотрите дату.

Три месяца назад.

Я перечитала цифры несколько раз.

Будто они могли измениться.

Не изменились.

Три месяца назад Глеб уже спал с Кристиной.

Три месяца назад он уже встречался с человеком, который сейчас пытался получить контроль над долгами его компании.

И на фотографии мой муж совсем не выглядел человеком, оказавшимся в безвыходном положении.

Он улыбался.

Спокойно сидел, откинувшись на спинку кресла.

Как на обычной деловой встрече.

— Они знакомы, — произнесла я.

— Это уже можно утверждать точно.

Я подняла глаза.

— И вы вчера этого не знали?

— Нет. После фотографии Кристины мы начали проверять Савельева глубже. Тогда и всплыла эта встреча.

Я снова посмотрела на снимок.

Что-то внутри неприятно перевернулось.

Ещё вчера схема казалась простой.

Компания Глеба тонет.

Какой-то фонд хочет воспользоваться ситуацией.

Мы с Матвеем пытаемся опередить его.

Теперь никакой простой схемы не было.

— Если Глеб знаком с Савельевым, почему он позволяет фонду скупать собственные долги?

Матвей переплёл пальцы.

— Возможно, не позволяет.

— Что это значит?

— Мы всё это время исходили из того, что фонд действует против вашего мужа. Теперь я в этом не уверен.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— То есть Глеб может сам участвовать в этой схеме?

— Может. Но пока это только версия.

— Какая схема?

— Например, управляемое банкротство. Вывести хорошие активы в другую структуру, оставить обязательства в старой компании, потом позволить кредиторам её добить.

— И начать заново?

— Как один из вариантов.

Я откинулась в кресле.

В голове сами собой всплыли документы о разводе.

Корпоративные активы.

Отказ от претензий.

Не затягивай.

Подпиши.

Квартира остаётся тебе.

В груди стало тесно.

— Сегодня он прислал соглашение о разводе.

Матвей посмотрел на меня внимательнее.

— И что там?

— Помимо квартиры и машины? Очень настойчивая просьба забыть о существовании его компании.

Его взгляд сразу изменился.

— Подробнее.

— После подписания я отказываюсь от претензий к долям, корпоративным активам, дивидендам, сделкам с компанией. Ко всему.

— А ваш юрист?

— Сказал не подписывать.

Матвей медленно кивнул.

— Разумный мужчина.

— Сегодня вы уже второй, кто влюбился в Максима.

— Не мой тип.

Я невольно усмехнулась, но напряжение никуда не ушло.

Матвей взял фотографию Глеба и Савельева.

— Он сильно торопит вас с подписью?

— Очень. Хотел всё закрыть до конца недели.

Улыбка исчезла с лица Матвея.

— Вот это уже плохо.

— Почему?

Он помедлил, будто решал, насколько прямо стоит говорить.

— Потому что если Глеб действительно готовит перестройку бизнеса, то жена с потенциальными имущественными требованиями ему сейчас совершенно не нужна.

Я почувствовала неприятный укол.

— Вы хотите сказать, что он разводится со мной из-за компании?

— Нет.

— Тогда не формулируйте так, будто беременная любовница — лишь красивое прикрытие финансовой операции.

— Арина.

Матвей чуть подался вперёд.

— Я не говорю, что он завёл Кристину ради этого. Я говорю, что кризис в браке и финансовые планы могли очень удобно совпасть. А когда совпали — он решил воспользоваться ситуацией полностью.

Вот это уже звучало гораздо реалистичнее.

И оттого хуже.

Глеб мог влюбиться в другую женщину.

Мог решить развестись.

А потом сесть с юристами и подумать:

Раз уж разводимся — давайте заодно закроем вопрос с Ариной и бизнесом.

Я прикрыла глаза на секунду.

Почему-то именно эта версия причиняла особенно мерзкое ощущение.

Не импульсивное предательство.

Расчёт после него.

— Проверяем все движения по активам за последний год, — сказала я.

— Уже начали.

— Не только публичную отчётность.

— Арина, к внутренней бухгалтерии «Волков Групп» я вам дверь ногой не открою.

— Жаль. Я почти начала вами восхищаться.

Уголок его губ дрогнул.

— Поищем через кредиторов, контрагентов и связанные компании. Если что-то крупное выводили, след обычно остаётся.

Телефон рядом со мной завибрировал.

Я посмотрела на экран.

Незнакомый номер.

Открыла сообщение.

Арина, это Кристина.

Всё внутри будто застыло.

Я несколько секунд просто смотрела на её имя.

Странно.

Раньше «Кристина» была одной из десятков знакомых Глеба.

Теперь от одного этого имени мышцы непроизвольно напрягались.

Матвей заметил перемену в моём лице.

— Что случилось?

Я не ответила.

Пришло второе сообщение.

Глеб не знает, что я вам пишу. И я очень прошу, чтобы он не узнал.

Я перечитала его.

Потом ещё раз.

Сердце начало биться быстрее.

По экрану побежали три точки.

Исчезли.

Снова появились.

Пожалуйста, не подписывайте соглашение о разводе. Что бы он вам ни говорил.

Я резко выпрямилась.

Матвей нахмурился.

— Арина?

— Подождите.

Следующее сообщение пришло почти сразу.

Я видела документы, которых вы не видели. Если поставите подпись сейчас, потом будет поздно.

Холод пробежал от затылка вниз по спине.

И последнее:

Вы не знаете, что Глеб сделал с компанией. Я знаю. И именно поэтому он так торопится с разводом.

Я медленно положила телефон на стол.

Несколько секунд пыталась понять, что чувствую.

Злость?

Страх?

Любопытство?

Наверное, всё сразу.

Матвей не выдержал:

— Кто пишет?

Я подняла на него глаза.

— Кристина.

Его брови едва заметно поднялись.

— Любовница вашего мужа?

— Та самая.

— И что ей нужно?

Я снова посмотрела на сообщение.

— Кажется, предупредить меня.

— О чём?

— Не знаю.

Я взяла телефон и набрала короткий ответ:

Где и когда?

Ответ пришёл меньше чем через минуту.

Я прочитала адрес.

Потом время.

А следом ещё одну фразу.

Пожалуйста, приходите одна. Глеб не должен узнать, что мы встречались.

Я медленно заблокировала экран.

— Ну? — спросил Матвей.

Я поднялась из-за стола.

— Завтра я узнаю, на чьей стороне любовница моего мужа.

И впервые поймала себя на мысли, что ответ совсем не кажется очевидным.

Глава 4. Любовница моего мужа

— Нет. Даже не обсуждается.

Я оторвала взгляд от телефона.

Матвей стоял напротив моего стола, опираясь ладонями о край столешницы. Ещё минуту назад он спокойно просматривал документы по «Волков Групп». Теперь от его спокойствия не осталось почти ничего.

— Что именно не обсуждается?

— Ваша встреча с Кристиной.

Я положила телефон рядом с ноутбуком.

— Странно. Мне казалось, она назначила встречу мне, а не вам.

— Арина, не начинайте.

— Я ещё даже не начинала.

Он выпрямился и медленно выдохнул, будто заранее пытался не сорваться.

— Хорошо. Давайте без пикировок хотя бы пять минут. Вчера Кристину фотографируют с Савельевым. Мы уже знаем, что Савельев связан с фондом, который пытается войти в долги компании вашего мужа. Мы знаем, что три месяца назад с ним встречался сам Глеб. А сегодня его беременная любовница внезапно пишет вам, просит сохранить всё в тайне и прийти одной. Вам правда кажется разумным просто взять и поехать?

— Мне кажется разумным узнать, зачем она мне написала.

— Для этого существуют телефоны.

— Человек, который пишет «Глеб не должен узнать», вряд ли собирается выкладывать всё в мессенджере.

Матвей сжал губы.

Я видела, как его раздражает, что мои аргументы имеют смысл.

— Тогда я поеду с вами.

— Нет.

— Я не предлагаю сидеть за соседним столиком с газетой перед лицом. Просто буду неподалёку.

— Она отдельно попросила прийти одной.

— А вы теперь выполняете всё, что просит любовница вашего мужа?

Слова прозвучали раньше, чем он успел их остановить.

Я почувствовала удар почти физически.

Не сильный.

Но точный.

Лицо само стало холоднее.

— Осторожнее, Матвей.

Он замер.

На секунду в его глазах мелькнуло сожаление.

— Это было лишнее.

— Очень.

— Простите.

Я отвернулась к окну.

За стеклом уже начинало темнеть. В отражении я увидела нас обоих: себя за столом и его в нескольких шагах.

Слишком странная картина.

Несколько дней назад этого мужчины вообще не было в моей личной жизни. Теперь он спорил со мной о встрече с любовницей моего мужа так, будто имел на это какое-то право.

И ещё страннее было то, что какая-то часть меня совсем не возражала против его беспокойства.

Вот это раздражало больше всего.

— Я всё равно считаю, что ехать одной — плохая идея, — продолжил Матвей уже спокойнее. — Не потому, что считаю вас беспомощной. И не потому, что пытаюсь вам что-то запретить. Просто мы пока не понимаем, что происходит.

Я повернулась.

— А я понимаю другое. Последние девять лет рядом со мной был мужчина, который постепенно привык решать, что мне нужно знать, чем мне заниматься и какие решения для меня правильные. Я не собираюсь сразу после развода менять его на другого мужчину с теми же привычками.

Матвей смотрел на меня молча.

Кажется, попала.

Челюсть у него едва заметно напряглась.

— Я не ваш муж.

— Тогда не говорите со мной как муж.

— Я говорю с вами как человек, который видел, что бывает, когда кто-то лезет в такие сделки вслепую.

— А я не вслепую.

— Пока — почти.

Я раздражённо откинулась на спинку кресла.

— Знаете, что меня больше всего бесит?

— Подозреваю, список довольно длинный.

— Вот это. Вы всё превращаете в шутку, когда понимаете, что перегибаете.

Он неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

— А вы всё превращаете в спор, когда понимаете, что я прав.

— Вы сейчас очень хотите испортить собственное извинение?

— Уже испортил?

— Почти.

На несколько секунд между нами зависло молчание.

Не тяжёлое.

Другое.

Слишком внимательное.

Матвей первым отвёл взгляд.

— Хорошо. Езжайте одна.

Я приподняла бровь.

— Какая щедрость.

— Я не закончил.

— Конечно.

— Напишите мне, когда закончите. Просто одно сообщение. Чтобы я понимал, что всё нормально.

Я хотела съязвить.

Уже практически открыла рот.

Но остановилась.

В его голосе не было ни командного тона, ни привычной иронии.

Только беспокойство.

Настоящее.

— Хорошо.

Матвей посмотрел на меня, явно удивлённый тем, что я так быстро согласилась.

— Вот так просто?

— Не привыкайте.

Уголок его губ дрогнул.

— Даже не собирался.

Он забрал со спинки кресла пиджак.

У двери остановился.

— И всё-таки, Арина…

Я устало закрыла глаза.

— Матвей.

— Если почувствуете, что что-то не так, просто уходите. Не пытайтесь обязательно получить ответы на все вопросы за одну встречу.

Я открыла глаза.

— Вы когда-нибудь перестаёте контролировать ситуацию?

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Очень редко.

— Почему я не удивлена?

— Потому что вы такая же.

И вышел.

Дверь закрылась.

Я ещё какое-то время смотрела в ту сторону.

Потом сердито вернулась к ноутбуку.

Мне через два часа встречаться с женщиной, которая ждёт ребёнка от моего мужа.

Разбираться, что происходит с компанией.

Решать собственный развод.

Но почему-то в голове застряла последняя фраза Матвея.

Потому что вы такая же.

Мне не нравилось, насколько хорошо он начинал меня понимать.

Кристина выбрала небольшое кафе при дорогом отеле.

Тихое место.

Без толп.

Без громкой музыки.

Без подростков с телефонами, снимающих всё подряд.

Я приехала минут на десять раньше.

Привычка, от которой так и не удалось избавиться.

Выбрала столик у стены, чтобы видеть вход, сняла пальто и заказала воду.

Кофе не хотелось.

За десять минут ожидания я успела несколько раз спросить себя, зачем вообще пришла.

Что я хочу услышать?

Извинения?

Мне они не нужны.

Подробности их отношений?

Тем более.

Объяснение, как женщина, которая несколько месяцев назад сидела за моим столом и улыбалась мне, оказалась в постели моего мужа?

Ответ на этот вопрос вряд ли сделает что-то лучше.

Дверь открылась.

Я увидела Кристину сразу.

Она остановилась у входа, осмотрела зал и нашла меня взглядом.

На ней было длинное тёмное пальто, под ним светлый брючный костюм. Волосы собраны в низкий хвост. Почти никакого макияжа.

Сегодня она была совсем не похожа на ту идеально собранную женщину, которую я видела на корпоративных ужинах.

Уставшая.

Бледная.

Напуганная.

И всё равно первым мой взгляд невольно скользнул к её животу.

Почти плоскому.

Одиннадцать недель.

Разумеется, ничего ещё не видно.

Но от одной мысли внутри всё болезненно сжалось.

Мой муж.

Её ребёнок.

Я заставила себя посмотреть ей в лицо.

Кристина подошла.

— Здравствуйте.

Я чуть не усмехнулась.

Раньше мы говорили друг другу «привет».

Удивительно, как быстро после измены мужа люди переходят на «вы».

— Садись.

Она сняла пальто.

Я заметила, как дрогнули её пальцы, когда она вешала его на спинку соседнего стула.

Нервничает.

Хорошо.

Значит, встреча нужна не только мне.

Кристина села напротив.

— Спасибо, что пришли.

Я посмотрела на неё несколько секунд.

— Давай сразу без этой вежливой части. Мы обе понимаем, что это не дружеская встреча. Ты написала, что мне нельзя подписывать документы и что знаешь, что Глеб сделал с компанией. Я здесь именно поэтому.

Она сжала пальцы на коленях.

— Я понимаю.

— Тогда говори.

Кристина отвела взгляд.

— Я просто… не совсем знаю, с чего начать.

— Начни с правды. Обычно сильно упрощает разговор.

Она вздрогнула от моего тона, но промолчала.

Официант подошёл, спросил про заказ.

Кристина попросила воду.

Мы дождались, пока он уйдёт.

— Арина, я понимаю, что вы меня ненавидите.

Я устало выдохнула.

— Не льсти себе.

Она резко подняла глаза.

— Что?

— Ненависть требует слишком много энергии. А у меня сейчас хватает людей, на которых приходится её тратить.

Задело.

Я увидела.

На секунду даже почувствовала укол совести.

А потом вспомнила, как несколько месяцев назад Кристина сидела у меня на кухне, пила моё вино и жаловалась, что не может встретить нормального мужчину.

Совесть быстро успокоилась.

— Я не пришла просить прощения, — сказала она тише.

— Уже хорошо. Потому что его пока не будет.

Кристина кивнула.

Несколько секунд собиралась с мыслями.

Я смотрела на неё.

А потом решила не ждать, пока она сама выберет удобное начало.

— Лучше скажи мне, что ты вчера делала с Андреем Савельевым.

Она застыла.

Просто перестала двигаться.

Пальцы, лежавшие на столе, напряглись.

В глазах впервые появилось настоящее удивление.

— Откуда вы знаете Савельева?

Вот теперь мне стало интересно.

— То есть саму встречу ты отрицать не будешь?

— Я спросила, откуда вы о нём знаете.

В голосе появилось напряжение.

Совсем не то, с которым она начинала разговор.

Я чуть откинулась назад.

— Тогда придётся тебя ещё немного удивить. Я знаю не только Савельева. Я знаю, что Глеб встречался с ним три месяца назад.

Кристина смотрела на меня молча.

— Вы знаете про их встречу?

— Да.

— Откуда?

— Сейчас это не имеет значения.

Она нервно провела пальцами по краю стакана.

От женщины, которая пришла рассказывать мне секрет, почти ничего не осталось.

Теперь Кристина пыталась понять, сколько именно известно мне.

— Ты думала, я вообще ничего не знаю? — спросила я.

Она помедлила.

— Честно?

— Желательно.

— Да. Именно так я и думала.

Ответ даже не обидел.

Наоборот.

Почему-то стало почти смешно.

— Почему?

— Потому что Глеб говорил, что вы никогда не интересовались делами компании.

Конечно.

Разумеется.

Всё та же версия.

Домохозяйка Арина.

Женщина, у которой нет собственной жизни.

Я почувствовала, как губы растягиваются в холодной улыбке.

— Глеб вообще много интересного обо мне рассказывает. Но к этому мы ещё вернёмся. Сейчас объясни, что ты делала с Савельевым.